Тысячи и тысячи лет, тьму веков водные потоки вымывали мельчайшие песчинки, несли и волокли её мутный прах с далёких стылых гор в страну жарких долин. Многие тысячи тысячелетий её наносы безучастно и молчаливо лежали бурыми и белёсыми безмерными залежами на просторных поднебесных равнинах, изнывающих под солнечным зноем и орошаемых нечастыми проливными дождями и разливами рек, обдуваемыми злыми ветрами. Бессчётные восходы златоликого солнца и сменяющей его сребролицей луны, богатства звёздных россыпей и хмари небесные сменяли друг друга, над великой речной долиной, чьи пастбища прельщали стада легконогих газелей и могучих статью туров, по-над которой разносился содрогающий рык царственного льва. И оставались все эти дни залежи глины немы и безучастны к миру живых, не давая и капле воды просочиться через её толщи и не позволяя и тонкому корешку прорасти сквозь неё.
Но, вот, послышались голоса человеческой речи. Люди пришли сюда. И получила глина смысл, становясь то кувшином, то плошкой, то кирпичом. Та, липкая грязь, что недавно лишь нечаянным ступанием лап, по воле случая, оставляла на дни или века отпечатки их следов, в устремлённых замыслом руках людей стала приобретать свою форму и приданное ей предназначение на долгие годы и столетия. Обжигаемая жарким полуденным солнцем и огнём, она утоляла и жажду, сохраняла их припасы, и оберегала их от невзгод окружающего мира. Возвышались стены из кирпича и наполнялись корчаги пивом и порождали безделицы собою веселие и уверенность в завтрашнем дне. Наконец, и человеческая речь обрела способность запечатлеваться и передавать свою волю посредством её. И доверили люди ей память и мысли сокровенные свои.
Отточенная лопата пронзила её покой и раз, и два, и три. Наконец, настойчивые движения извлекли безучастные комья глины и сваливали её тяжесть в плетёные корзины. Глину заливали водой, замешивали и пропустили через плетенье ивовых прутьев, заставив освободиться от камней и иных инородных включений. Густую, вязкую бурую массу снова перемешали и перелили в высокий и тяжёлый сосуд накрыв крышкой, отделив, тем самым, многовечное бессмысленное существование от предназначенного будущего бытия.
Когда тьма и влажная прохлада корчаги снова нарушилась тихим скрежетом снятой крышки, хваткая пятерня достала вместившуюся пригоршню глины. Её смяли в ком, раскатали и придали вид сплюснутой и вытянутой лепешки. Теперь, недолговечная иссохшая тростинка, чей век обычен краткими годами, запечатлеет частыми и краткими чертами вязь слов и повелений человечьих, что лягут тесным ровным полотном.
Тысячи лет покоя нарушались лишь волнистыми линиями проползавших хладнокровных гадов да лапками пичуг, торопливо перебегавшими подсыхающие лужицы на её поверхности и некоторое время глинистый берег был украшен вереницей следов, которые смывались дождями или выдувались ветрами. Но вот теперь прежде немой и бессмысленный бурый пласт был спешно испещрён вострыми и угловатыми чертами и резами, высох под жарким палящим солнцем и стремительно нёс свои знаки, дабы их увидели внимательные человечьи глаза.
Powered by IP.Blog (http://www.invisionblog.com)
© Invision Power Services (http://www.invisionpower.com)