Автор: Князь тишины, 2.06.2017 - 1:37
...Навав допил свою кружку до дна, недовольно поморщившись от осадка, который, таки, прихлебнул.
- Всё-таки пиво здесь дерьмовое! — проговорил он больше для себя, нежели Бен-Ашуфу. Бен-Ашуф, доедая свою жареную рыбку, старательно выбирал косточки, и от того не подымая глаз согласился, ехидно проговорив:
- Так! Но тебя никто не тянул за пояс сюда! Опять же чем дальше от порта, тем сноснее кабак. По мне — лучше у забабских ворот и кабаки, и девки, и пиво.., но тебя всё сюда, поближе к помоям! — съязвил по привычке он.
- Молчал бы! За мои который раз пъём! — отрезал Навав. Он собирался было уже уходить, но было ещё слишком рано. Третья кружка его остановила и он решил просто помолчать, доедая ячменную лепёшку. Бен-Ашуф почти справился со своей рыбой и от того, цыкнув зубом, взглялул на товарища и пофилософствовал:
- Ну, кому куда. Вот, мы с тобой городские жители. И доход имеем свой с города и его людей. Но что ты скажешь о голубях и свиньях? — они городские жители?
Навав помолчал, отламывая маленький и уже жёсткий кусочек от пригоревшей оставшейся корки.
- Ты их хочешь с нами сравнить? Считаешь мы мало от них отличаемся? — нехотя спросил он, понимая, что очередной речи "мудрости и истин" ему не избежать.
- Да нет, я не про нас. Мы свой хлеб и пиво, а также масло, одежды и уголь в дом зарабатываем трудами, хоть они у нас с тобой и разные! Я скорее про нищих, что у помоек и портов живут. Они в рабы не попали и за долги их вроде и не купили, но и иметь они ничего не имеют, живут не трудом но подачками и добычей при городе. И ты дай ему работу, а он всё равно её бросит и вернётся на свою кучу. Такому не нужна удочка — ему рыбку подавай! Да каждый день! И лучше сам принеси. Вот, скажи: может он — нищий — в деревне так выживать? — Нет! Там или ты вкалываешь и вкалываешь и с того имеешь или продаёшься хозяину и он тебя кормит опять же за твои труды. А бездельников и попрошаек там нет! Не с чего жить ему! И пить не с чего, и зимой замёрзнешь. А в городе он есть. И пищу себе находит, и одежду и даже кров. Вот живёт он у помоек, у базара и порта, а чем он отличается от крыс, голубей и свиней, что бегают-ползают-летают по городу? И он и они нахлебничают с одного источника — с того, что мы с тобой от ненадобности выкинули, что с праздников жрецы выкинуть повелели, а достаётся всё или им или голубям и кошкам! Так чем они отличны от них и походят-то на нас? Ты станешь доедать это? — ткнул пальцем Бен-Ашуф в кучку костей и ошмётков рыбы — а пригоревшее с лепёшки? Нет! — ты выкинешь то, что сам приобрёл, но счёл для себя негожим. И "он" выкинет! И "они" побрезгают от достатка своего — потыкал неопределённо пальцем вокруг Бен-Ашуф.
- Так лев тоже в степи не станет до рогов козла доедать! — поспорил было Навав. — от чего же крыс голубей и свиней ты к человеку приписываешь, а не к зверям?
- Да от того, дорогой мой Навав, что я приписываю не к людям или зверям, а к добытчикам или к падальщикам! И всякий падальщик будет кормиться не трудом своим, а излишком того, кто отвергает! Город людей жирен достатком своим и от его помоев питаются нахлебники. И так было и будет всегда. — картинно закончил речь Бен-Ашуф.
- Но из твоих слов выходит, что люди не львиного племени, но свиного? — подумав, что ответить, полуспросил Навав.
- Хм.. Да где же я такое говорил? — изумился его собеседник.
- Да хотя бы из того, что я никогда не слышал о львах, которые живут подачками и довольствуются падалью. А, вот, свиньи бывают разные: вепри, что в чащах прибрежных и в полях бегают — сами добытчики! И опасные при том. А также те, что в городе не то хозяйские, не то дикие, по улицам бродят да у куч в грязи спят и едят! — победоностно закончил Навав.
Не нашёлся что ответить бородатый Бен-Ашуф. Утёр руки об колени и сказал:
- Ну, пора! Пошли!