
«Ты с этим не затягивай. Простатит такое дело, брат. Не встанет в нужный момент, и всё». Брат 2.
В пятом классе школы один мальчик, Женя*, с которым мы учились вместе, стал неожиданно проявлять ко мне интерес. Поначалу был весьма сдержан и даже робок – никаких шагов к сближению не предпринимал, дружить не предлагал, молчал и даже держался, как правило, на значительном расстоянии от меня, хотя я постоянно ощущала его напряжённый взгляд. В скором времени он стал настойчиво стараться привлечь к себе моё внимание и делал это странно и неуклюже – какими-то прыжками и криками на переменах и до крайности неудачными шутками. Несколько раз попытался как бы случайно прикоснуться ко мне, тоже нескладно и даже чуть грубовато. Я стала иногда встречать его рядом со своим домом, а на стене у моего подъезда однажды появилось написанное мелом двустишие на тему любви. Короче, глупо всё было, и так прошёл весь пятый класс. Я думала, что каникулы отвлекут его и заставят забыть о своём увлечении мной, но ошиблась.
Не знаю, как провёл лето мой воздыхатель и с кем общался, но в начале шестого класса его внимание ко мне усилилось, стало очень настойчивым и приобрело резкие и нелюбезные формы. Общаться со мной он стал более смело, а взгляд сделался дерзким и почему-то насмешливым. У меня было ощущение, будто кто-то сказал ему обо мне какую-то неправду, он поверил ей и теперь его симпатия ко мне стала отступать перед неизвестно чем вызванным осуждением. Я не понимала, в чём причина такой перемены и невольно хотела оправдаться перед Женей, не представляя, в чём именно.
В начале учебного года он пригласил меня на свой день рождения и я не решилась отказаться от приглашения, хотя не хотела идти, полагая, что будет скучно. Пришла я последней и уже в прихожей поняла, что мои опасения не подтвердились – гости и виновник торжества общались очень весело и непринуждённо. Я быстро присоединилась к компании и мы непрерывно смеялись, шутили, рассказывали всякие смешные истории, потом сели за стол, продолжая смеяться. Когда в конце обеда на столе появился праздничный пирог, кто-то спросил меня о художественной школе, в которой я в то время училась. Я рассказала о своей последней работе и тут Женя, который сидел рядом, наклонился ко мне.
- Я тоже рисую, - шёпотом сказал он, - хочу, чтобы ты оценила.
- С удовольствием, - сказала я и мы с ним, тихо встав из-за стола, уединились в его комнате.
Выдвинув ящик книжного шкафа, Женя достал лежащую в самом низу бумажную папку, положил её на стол и раскрыл. В ней были несколько двойных тетрадных листов с простоватыми, но старательно выполненными шариковой ручкой порнографическими рисунками. На одном из них была изображена голая тётька с длиннющими ресницами, на которую взгромоздился улыбающийся и такой же голый дядька. Я хотела отвернуться, но невольно задержала взгляд на матерном трёхстишии в правом углу рисунка, и машинально прочитала его. Женя улыбнулся точь-в-точь, как мужик на рисунке, и спросил: «Нравится тебе?»
- Дурак! – сказала я, вырвала у него из рук листок, быстро сложила его вчетверо и подняла высоко над головой, как бы не позволяя отнять его у меня, но Женя, к моему удивлению, даже не пытался это сделать.
- Дарю, - сказал он.
Я вернулась за обеденный стол, а минут через десять ушла домой.
То, о чём узнал прошедшим летом мой одноклассник, глубоко травмировало его. Он с трудом справлялся с новыми представлениями, которые неожиданно вошли в его сознание, испытывал инстинктивный протест и почему-то хотел обвинить в том, что его волновало и возмущало, меня. На следующее утро перед началом уроков он неожиданно подошёл ко мне, развернул другой свой рисунок, сказал: «Это ты», и прежде, чем я успела ему ответить, быстро отошёл. Я, конечно, не понимала тогда, что с ним происходит и решила, что он хочет быть моим врагом. Женя сразу почувствовал мою неприязнь к нему и стал действовать ещё более решительно и беспощадно. Один день он дал мне для передышки, а на следующий снова застал меня врасплох, подойдя на перемене и показав третий рисунок.
- Тебе будут делать вот так, - произнёс он, причём совершенно спокойно, без всяких ухмылок.
- Ты ненормальный! – крикнула я, схватила рисунок и разорвала его.
В последующие дни он время от времени подходил ко мне уже без своих художеств, и быстро, заранее подготовленными короткими фразами сообщал о том, что мне предстоит в будущем. Я затыкала уши, отворачивалась и кричала: «Нет, нет, нет! Дурак!» Но чаще всего не успевала быстро отреагировать и тогда нехотя выслушивала очередную порцию непристойностей. Похоже, мы с Женей получали всякие интимные знания самыми первыми из всего класса. Он старательно искал их, чтобы сообщать мне, а я невольно приобщалась к ним через него - единственного для меня в ту пору источника подобной информации. Я не знала, что делать и как избавиться от этой напасти. Жаловаться маме или нашей классной мне не хотелось и я рассказала обо всём однокласснице, а та – своей старшей сестре, которая училась в нашей школе. Она сразу же нашла меня на перемене и дала совет, которым я тут же и воспользовалась. Когда Женя внезапно приблизился ко мне со словами: «Тебе будут…», я быстро перебила его и громко, в лицо ему, сказала: «А у тебя вообще ничего не будет получаться!», не понимая значения сказанных мною слов. Он опешил, пару секунд молчал, потом что-то пролепетал, пытаясь возражать, а я только молча ухмыльнулась, глядя ему в глаза. В тот же день и ещё потом два или три раза я сама, не дожидаясь нападения своего недруга, подходила к нему и медленно, твёрдым голосом, произносила - или «У тебя не получится!», или «Ничего не сможешь!» Он всякий раз что-то мямлил в ответ, но было видно, что мои слова подействовали на него, хотя я не знала, почему. Его набеги прекратились и я не помню, чтобы до выпускного вечера мы сказали друг другу хотя бы слово. Я не поняла – то ли он интерес ко мне моментально потерял, то ли напугала я его.
А на выпускном мы не смогли устоять перед замечательной, очень непринуждённой и радостной атмосферой вечера, обменялись несколькими приветливыми фразами и даже танцевали. Женя очень хотел мне что-то сказать, но во время танца не решился, а когда мы выходили из школы на улицу, подошёл ко мне и напомнил о глупостях, которыми терроризировал меня в шестом классе.
- Как я понимаю, мои слова потихонечку сбываются? Да, Саня? - спросил он.
Я не хотела с ним ссориться и только сказала в ответ: «А мои слова сбудутся несколько позже». Это было последнее, что мы сказали друг другу, и в течение следующих двадцати лет я его не видела и ничего о нём не слышала.
Рисунок, присвоенный мной, я принесла домой и спрятала в одном из прошлогодних учебников, намереваясь через некоторое время вернуть Жене, чтобы пристыдить его, но так и не сделала этого. На первом курсе университета я показала его двум своим сокурсницам, которые пришли в полный восторг. Они взяли у моей младшей сестры её детские карандаши и раскрасили его. Поэтому он сейчас цветной. Автора ведь интересовала сама тема, а не её художественное воплощение.
И вот, на днях, я вдруг с удивлением увидела Женю на своей странице в ВКонтакте. После короткого замешательства ответила на его приветствие и он, извинившись за то, о чём собирался мне поведать, начал подробно рассказывать, как у него всё плохо. Я с удивлением читала его откровенный рассказ о том, как через несколько лет после окончания школы его жизнь стала постепенно и неуклонно разрушаться – и профессиональная её часть, и личная, и вообще всё. Было тяжело и немного неприятно вникать во всякие подробности этого. Но Евгений совершенно поразил меня, заявив, что все эти невзгоды были вызваны моими словами той, школьной, поры. Он сказал об этом с большой грустью, но и с некоторым упрёком.
- Я это чувствую, - написал он, - и всегда знал, что ты такая.
- Какая? Ведьма, что ли?
- Что ты можешь сказать, и сбудется.
Он просил меня снять, отменить высказанное в шестом классе средней школы проклятие. Я была поражена.
- Зачем тебе? Чтобы бедных девушек пугать и обижать?
- Я больше не буду, - написал он через пару минут, стараясь отшутиться, - освободишь меня?
- Ладно, уговорил, - ответила я, - беру назад свои слова, ты свободен.
В конце концов, если человек имеет какие-то убеждения или даже желает заблуждаться, никто не сможет ему помешать. Евгений приободрился, стал шутить, постепенно и, видимо, незаметно для самого себя переводя нашу беседу к казалось бы, закрытой нами в детстве теме. Я быстро попрощалась с ним и ушла со своей страницы.
Вот такая история. Может, и не убедит никого, но я на всякий случай хочу предупредить всех пишущих мне грубиянов и пошляков: берегитесь. Достоинство женщины может не выдержать чрезмерных перегрузок, и терпение наше не безгранично. Надоест мне читать ваши нескладные речи и односложные хамские призывы, произнесу пару слов и не встанет у вас в нужный момент. Будете потом хныкать и упрашивать меня: «Прости, прости…» А вот не прощу.
*Имя изменено
Powered by IP.Blog (http://www.invisionblog.com)
© Invision Power Services (http://www.invisionpower.com)