СМИ оштрафуют за использование ненормативной лексики Опции

[Мэри]

За бранные слова, прозвучавшие в эфире или появившиеся на страницах печатных СМИ, придется расплачиваться рублем и тому, кто их произнес, и тому, кто их растиражировал - даже в цитатах из художественного произведения.
Дума приняла в первом чтении поправки в Кодекс об административных правонарушениях, которые предусматривают немалый штраф за использование ненормативной лексики. Инициаторами этого законопроекта стали "единороссы", однако под ним подписались и депутаты других фракций. За документ единогласно проголосовали 390 депутатов при необходимых 226 голосах. "По-моему, очевидно, что ругаться матом неприлично. Нас с детства этому учили. Если кто-то этого не понимает, значит придется наказывать", - обозначил общую позицию "справоросс" Михаил Емельянов.

"Не понимают", видимо, многие, поскольку, по словам одного из авторов законопроекта вице-спикера нижней палаты Сергея Железняка, в Госдуму и федеральные органы исполнительной власти "поступают многочисленные обращения граждан по поводу использования в телепередачах, в печатных СМИ ненормативной лексики". Сознательных граждан в первую очередь беспокоят дети, которые на лету подхватывают и воспроизводят услышанную нецензурщину. По закону о защите детей от вредной информации использование бранных слов в материалах СМИ, предназначенных для детской и подростковой аудитории, атегорически запрещено. Но ведь заветными цифрами "16+" или "18+" детские уши не прикроешь.

Поэтому думцы сочли необходимым перенести этот запрет на все передачи и публикации в средствах массовой информации. "Мы считаем, что мат и нецензурная брань недопустимы в любых СМИ. Средства массовой информации по определению не должны быть распространителями табуированной в обществе лексики", - заявил Сергей Железняк.

Не станут исключением и интернет-издания. Они, по словам зампреда Комитета Госдумы по конституционному законодательству и госстроительству Дмитрия Вяткина, тоже будут подпадать под действие этого закона. Впрочем, "на роток" каждого блогера, как говорится, не накинешь платок. Но и тех, кто делает сети площадкой нецензурной брани, как полагает Вяткин, можно призвать к ответу, но по другому закону - за клевету и оскорбление. Не спрячется бранное слово и за "пиканьем" или затертой буквой. Эксперты определят, действительно ли это покрытие полностью исключает восприятие сказанного или написанного как нецензурную брань или нет. И тогда суд решит вопрос о наказании.

За изготовление или распространение продукции СМИ, содержащей нецензурную брань, депутаты предложили ввести штрафные санкции. До сих пор административная ответственность предусматривалась лишь за использование нецензурной брани в общественных местах, что квалифицировалось как хулиганство, но чаще всего обходилось без последствий - как-то привыкли у нас "к крепкому словцу". Даже в Госдуме в первые созывы оно иногда становилось главным аргументом в дискуссии. Но теперь депутаты вполне обходятся и без него. И намерены очистить публичные речи не только от матерщины, но и от ненужной иностранщины. "Уши вянут, когда слушаешь радиопередачи, - признался лидер ЛДПР Владимир Жириновский, - в эфире звучат такие слова, которые даже шпана не произносила". "Это надо прекратить, - считает главный либерал-демократ. - Надо беречь богатство языка, язык у нас великолепный. Может, дальше пойти нам и на максимум - убирать иностранные слова. А то каждый день "перфоманс", "перфоманс". Ну "представление" по-русски. Нет, давай зачем-то вставлять эти англицизмы".

Как наказывать СМИ за чрезмерное увлечение чужеродными словами, думцы еще не придумали. А вот вылетевший из теле- или радиоэфира "матерок", согласно законопроекту, может стоить юридическому лицу двести тысяч рублей. "Словоохотливого" гражданина за "нецензурщину" оштрафуют на три тысячи рублей, а должностному лицу, позволившему выйти в свет бранному слову, полагается штраф до 20 тысяч рублей.

Впрочем, возможно, размер штрафов ко второму чтению будет пересмотрен. Эксперты считают слишком большой разницу между верхней и нижней планкой штрафов. Тем не менее, профильный комитет рекомендовал принять предложенные поправки в КоАП в первом чтении. И все фракции с этим согласились. А Вяткин не исключил, что, возможно, ко второму чтению появится и такое наказание, как конфискация имущества уличенного в таком правонарушении СМИ.

Правда, "единоросс" Борис Резник, высказавший особое мнение по законопроекту, заметил, что на фоне того, что сегодня происходит на экранах наших телевизоров, этот законопроект является "показателем ханжества с нашей стороны и фарисейства". Не с этого надо начинать. По словам Резника, сегодня нет детских программ, на экранах многих телеканалов "насилие, жестокость, обнаженка в диком количестве". И так будет продолжаться до тех пор, пока СМИ будут зависеть от отдельных олигархов, от государства, от рекламы, бороться за рейтинги, завлекая таким образом зрителя". Поэтому, как полагает Резник, депутатам надо сначала позаботиться об экономической независимости средств массовой информации. Ведь "не от хорошей жизни люди матерятся порой".
rg.ru/2013/01/18/duma

[дядя ЧЁ]

Молодцы, хоть что-то путное запретить решили!!!а вот интересно, какой будет штраф, и как будет реализован этот запрет?!)

[Мэри]

Закон, устанавливающий штрафы за использование нецензурных слов и фраз в СМИ, принят Госдумой в третьем чтении во вторник. Размер штрафа для физических лиц за изготовление и распространения продукции СМИ, содержащей мат, составит от 2 до 3 тысяч рублей с конфискацией предмета правонарушения, для должностных лиц − от 5 до 20 тысяч лиц с конфискацией, для юридических лиц − от 20 до 200 тысяч рублей с конфискацией.

Один из инициаторов законопроекта, единорос и бывший гендиректор News Outdoor Russia Сергей Железняк, ожидает, что Совет Федерации рассмотрит закон 27 марта. Депутат считает, что СМИ являются публичным пространством, и поскольку существующее законодательство устанавливает административную ответственность за употребление нецензурных выражений в публичных местах, то необходимо ввести штрафы и за мат в СМИ.

По словам представителя Госдумы в Конституционном суде единороса Дмитрия Вяткина, законопроект не вводит перечень запрещенных слов. Он отметил, что определять, что считается матом, будут эксперты-филологи.
federacia.ru

[Мэри]

10 апреля 2013, 19:35
Фото: В.А. Грищенков, 1965
Текст: Роман Крецул
«А ведь существуют авторские метафоры»
Председатель правления Гильдии лингвистов-экспертов сомневается в действенности запрета мата в СМИ
«Нет нормативного словаря русского мата», – заявил газете ВЗГЛЯД председатель правления Гильдии лингвистов-экспертов профессор Михаил Горбаневский. По его словам, использование букв с троеточиями нарушением нового закона о запрете нецензурной лексики не является. Мы решили прибегнуть именно к этому средству, передавая некоторые цитаты лингвиста.

ВЗГЛЯД: Михаил Викторович, у вас уже сложилось свое мнение относительно нового закона?

«Для того чтобы бороться с нецензурной бранью, не нужно вводить новые законы»

Михаил Горбаневский: Я считаю, что для того, чтобы бороться с нецензурной бранью, не нужно вводить новые законы. Более того, мое твердое убеждение заключается в том, что государство, которое множит количество законодательных актов при неисполнении уже существующих, – слабое государство.
Самое сложное для меня – определить, в какой мере этот закон закрывает какую-то прореху. Новый закон должен закрыть дырку в законодательстве. Здесь дыр, по-моему, нет. В Уголовном кодексе есть ответственность за оскорбление. Если это публичное пространство – можно квалифицировать как мелкое хулиганство.

На мой взгляд, можно было бы дополнить Кодекс об административных правонарушениях уточнением понятия «нецензурная брань в общественных местах»: поставить запятую и написать «включая тексты средств массовой информации – печатных, электронных (интернет) и эфирных (радио и телевидение)». И все.

» Кликните сюда для просмотра оффтоп текста.. «

ВЗГЛЯД: Наверняка вам не раз предстоит проверять журналистские тексты на соответствие этому закону.

М. Г.: Для нас не встает проблема, когда нужно осуществить экспертизу, в том числе лексики, относящейся к разряду нецензурной. Приведу пример из нашей собственной практики.

Несколько лет назад ко мне обратилась судья Арбитражного суда Тульской области с просьбой помочь провести экспертизу рекламного текста, опубликованного шестнадцатиполосным тульским еженедельником «Слобода». Это негосударственное издание живет на рекламу, поэтому вместе с вполне приличными журналистскими материалами – это важно понимать для этого сюжета – публикует и тематические рекламные полосы. И вот на одной такой полосе был опубликован модуль, называвшийся «Похудение без забот». Произошел какой-то сбой, и газета поступила в продажу с этим рекламным модулем, из названия которого выпала буква «д».

Я предполагаю, что газета намозолила глаза местной администрации. Некая бдительная жительница города обратилась в Федеральную антимонопольную службу с заявлением о том, что закон «О рекламе» запрещает использование нецензурной брани, а вот эта газета такое допустила. Тут же ФАС оштрафовала редакцию газеты на 60 тыс. рублей. Для регионального издания это приличная сумма. Газета заявила, что это техническая ошибка, и опротестовала решение в суде. Когда мне звонила судья, она немного стеснялась, но когда я сказал, что, приходя к врачу, люди называют вещи своими именами, так же и с нами, она сказала: «Я предполагаю, что есть слово «ох...ение», а разве есть «пох...ние»?» Я предложил назначить экспертизу. Мы ее выполнили. Дело газета выиграла.

ВЗГЛЯД: Законодатель не прописал, что конкретно понимается под нецензурными словами и выражениями. Имело бы смысл, на ваш взгляд, создать такой список?

М. Г.: Спросите любого специалиста по нецензурной брани, и все квалифицированные лексикологи скажут, что, в принципе, русский мат восходит к четырем–пяти базовым терминам, которые сами по себе восходят, видимо, к праславянским временам. Известен тезис о том, что никакого отношения к ордынскому игу это не имело, все это существовало задолго до этого, я сам видел берестяную грамоту, найденную в Старой Русе, где в выражениях, понятных нашему современнику, разбиралась ситуация с чьим-то долгом.

Сколько от этих слов существует глаголов, наречий, прилагательных – русский язык богат на образования. А где они все будут прописаны? А ведь существуют авторские метафоры. Этот список, как мне представляется, теоретически является открытым.

Поэтому экспертиза представляет собой крайне сложную задачу даже с точки зрения технической работы.

У меня есть еще один вопрос: кто будет это мониторить по всей стране? Это очень трудно, и я думаю, просто невозможно. А если невозможно, значит, простите, тогда необъективно: в одном СМИ использовали, и оно было наказано, а в другом это идет – и ничего.

ВЗГЛЯД: Депутаты говорят, что филологам известно, что является обсценной лексикой, а что нет, что есть словари, и не видят в этом проблемы.

М. Г.: А я вижу в этом проблему. Хотелось бы мне задать вопрос: а они вообще эти словари открывали? Это словари ненормативные. Нет нормативного словаря русского мата. Вот я снимаю с полки «Толковый словарь ненормативной лексики русского языка». Около 16 тыс. слов. Автор его Д. С. Квеселевич. Но тут не только мат. Есть, к примеру, слово «нанюхаться» (напиться допьяна).

У нас есть такое понятие, как эвфемизм – слово, заменяющее слово-табу. Таким эвфемизмом является слово «блин». Никто не сомневается в том, что слово «блин» заменяет слово «бл...». Оно фактически несет в себе начало этого слова и ту же функцию выполняет. Это фиговый листок матерного слова. Другой пример. Одна из последних букв русского алфавита раньше называлась «херъ». Это официальное название буквы, и поэтому из желания заменить в устной речи слово «х...» фиговым листком использовалась буква, с которой начиналось это слово. Но сейчас, как я думаю, в современном русском языке слово «хер» фактически стало синонимом слова «х...».

ВЗГЛЯД: Едрить, етить...

М. Г.: Почитайте Василия Макаровича Шукшина. «Едрить твою через коромысло!» Это авторский прием.

А все вот эти «трындец» и «звездец»? Это ближе к слову «п...ц».

ВЗГЛЯД: Может ли возникнуть ситуация, когда кто-то образует новое слово с нецензурной основой, а затем будет доказывать, что оно приличное, поскольку в словаре не содержится?

М. Г.: Я приводил пример со словом «пох...ие». Ни в одном из действующих словарей русского мата этого слова нет.

И здесь мы подходим к другой проблеме, с которой мы нередко сталкиваемся, отвечая на вопросы судов, органов следствия и дознания и физических лиц.

Закон лингвистическо-судебной экспертизы, как и закон лексикологии, гласит: слово реализует свое значение, как и оттенки значения, только в контексте. Наличие словаря – не панацея от совершения ошибок при проведении экспертизы.

В словарях и не может быть всего. 18-томный словарь, где более 100 тыс. слов, – только ядро русского литературного языка.

Кроме того, язык развивается. В каком-нибудь XV веке слово «бл...» не имело значения откровенного, циничного, жесткого ругательства.

ВЗГЛЯД: Могут ли усмотреть нарушение закона, если непечатные слова приводятся с троеточиями?

М. Г.: Это тоже своеобразная эвфемизация. Но, как мне кажется, облика самого слова здесь нет. Слово существует в двух формах: письменной и звуковой. Есть здесь звуковая форма? Нет. Есть здесь письменная форма? Нет. Она домысливается. Но знаете, по русской пословице, каждый думает в силу своей испорченности.

ВЗГЛЯД: То есть доказать, что ненормативная лексика была употреблена, будет невозможно?
М. Г.: Если такое поступит мне на экспертизу, я спрошу: «Ваша честь, а где здесь объект?» Он мне скажет: «Михаил Викторович, но здесь же все понятно». А я тогда скажу: «Ваша честь, если вы считаете, что вам все понятно, тогда и выносите, пожалуйста, как вы считаете, правосудное решение, исходя из точек».

ВЗГЛЯД: То же самое можно сказать про запикивание в эфире?

М. Г.: Запикивание запикиванию рознь. Недавно я видел по одному из центральных каналов сюжет то ли с каким-то героем шоу-бизнеса, то ли депутатом, и там было слово то ли «бл...», то ли «бл...ский», и оно было так деликатно запикано, что, с одной стороны, вроде бы и запикано, а с другой – оно явно слышно. Если по точкам невозможно угадать, то здесь оно явно слышится. Вот это как раз фиговый листок. Точки – это не фиговый листок, это сокрытие, по точкам же не будешь считать.

Мне такое запикивание напоминает некоторые опровержения, которые в некоторых весьма тиражных газетах (и, может быть, даже сохраняющих имена советских молодежных организаций) публикуют после проигранных судов: текст опровержения иногда бывает еще более хамским, чем само оскорбление, по которому газета проиграла.

Когда я преподавал славистику на юге Франции, я видел по местному телевидению репортаж про задержание какого-то бомжа, который честил полицейских. Там вот этот текст просто вырезали. Он открывает рот – и все.

ВЗГЛЯД: Предположим, вы пишете материал, в котором хотите привести цитату какого-нибудь депутата, и, по вашему замыслу, читателю следует знать, какие слова он использует. Что вы будете делать?

М. Г.: Вы меня спрашиваете о цитировании. Это вопрос, наверное, не ко мне, а к журналистскому сообществу, которое должно определиться, какова их позиция. Вопрос к законодателю. Тогда, действительно, надо Александра Сергеевича цензурировать. Он писал письма-то весьма вольные, вообще был, так сказать, балагур. Ну и как тут быть? Не знаю, у меня нет ответа на этот вопрос. Если я уверен, что это научное издание, – никаких проблем нет. Это научная среда, значит, это научный материал. Если это массовое издание – не знаю.

Вообще, я считаю, что нужно приложить максимум усилий, чтобы эту лексику вообще не использовать.

ВЗГЛЯД: Вы говорили, что есть несколько собственно матерных корней...

М. Г.: Слово «х...», слово «бл...», слово «п...а», слово «е...ть». Думаю, что их в основном четыре. По крайней мере такое суждение существует в филологических кругах.

ВЗГЛЯД: Может быть, сложится практика, когда все, что будет включать эти корни, автоматически будет считаться нецензурным?

М. Г.: А здесь мы можем столкнуться с омонимией. Разве не могут существовать слова, которые омонимичны нашей нецензурной лексике? Деепричастие от слова «страховать». Машина явно найдет сочетание букв в этом глаголе, и тогда по крайней мере по формальному признаку нужно будет проводить исследование.

ВЗГЛЯД: Как же вы будете проводить исследования с учетом всех проблем, озвученных выше?

М. Г.: В каждом случае нарушений этических, лексических, стилистических правил нормативной речи русского языка или нарушений закона каждое исследование будет носить индивидуальный характер.

Не может быть проведено однообразных исследований. Это не поточное явление. Каждый раз это самостоятельное исследование, которое использует анализ ситуации, невербальную коммуникацию, которая сопровождала эти тексты, большой и малый контекст, абзац или всю статью. А может быть, слово, которое там было нецензурным, являлось, может, неудачной, но иронией, и вообще задача журналиста была в ином? «Новую газету», опубликовавшую расследование о скинхедах с фотографиями и отрывки из программных документов неофашистской организации, федеральное ведомство обвинило, что она якобы пропагандирует идеи скинхедов, и вынесло предупреждение. Это нонсенс. Журналисты хотели привлечь внимание к общественно-значимой проблеме и опубликовали репортаж из штаб-квартиры фашистов, и их же за это наказали.

Дальше мы в этом пуризме можем зайти очень далеко.

[hook]

"Огласите пожалуйста весь список" слов, которые нельзя употреблять.... Нет такого? Тогда извините, за любое слово, даже литературное, могут в нашем правовом государстве оштрафовать и это для кой-кого будет лишний раз доказать свою значимость, а для кого то возможной вероятностью (или наоборот) попасть под санкции.

Сообщение отредактировал hook - 11.04.2013 - 9:19

[Мэри]

МОСКВА, 12 апр — РИА Новости. Председатель комитета Госдумы по культуре Станислав Говорухин предложил продавать книги, содержащие нецензурную брань, так же как порнографические издания, в закрытой упаковке с предупреждением, что в книге есть мат.
"Можно подумать о том, чтобы продавать подобную литературу в целлофановой обертке как порнографические издания с предупреждением: Осторожно, книга содержит нецензурную брань", — сказал Говорухин, выступая в Госдуме в пятницу.
Он отметил, что в литературе ситуация с обилием нецензурной брани гораздо более тяжелая, чем в кинематографе или в театральных спектаклях, где она тоже присутствует. В отношении спектаклей он считает, что вопрос присутствия брани можно решить достаточно легко: если государство в форме закона выскажет свою негативную позицию к этому, и если общество отвернется, то, "я думаю, будет мало желающих (использовать нецензурную брать)".