Трибалтика Опции

[Ajax]

Прибалты не любят, когда их называют прибалтами. То ли это ущемляет национальные чувства литовцев, латышей и эстонцев, потому что их группируют по географическому признаку, а они разные (литовцы и латыши — балты, а эстонцы — финны), то ли Прибалтика звучит слишком по-русски и нужно говорить на западный манер: «страны Балтии».

Однако в реальности Прибалтика — это не просто обобщающе-географическое наименование, это понятие отражает историко-политическое единство трёх стран. Оно проявляется и сегодня. Все три государства имеют схожие политические режимы, вступили в ЕС, вступили в НАТО и всю свою государственность определяют в противопоставлении России, русскому влиянию, русской угрозе и т. п. Помните, В. В. Путин как-то говорил о том, что Украину превратили в анти-Россию? Литву, Латвию, Эстонию вообще придумали как политические образования в противовес большому соседу на востоке.

Все помнят и знают немецкий Ливонский орден («Братство рыцарей Христа Ливонии») — филиал Тевтонского ордена, который мечом и огнём «нёс свет христианства» как нашим потомкам, так и самим балтам, финнам, уграм и всем местным народам.

Все помнят и знают могущественное феодальное государство Великое княжество Литовское. Все помнят ещё более могущественную Речь Посполитую, в которую входило Великое княжество Литовское.

Но к началу XIX века Речь Посполитая прекратила существование и большая часть Прибалтики вошла в состав Российской империи. Так откуда на карте Европы взялись Литва, Латвия и Эстония, которые в 1940 году бескровно присоединил к СССР товарищ Сталин?

Можно долго и упорно рассказывать про национальное движение в Прибалтике, которое зародилось и развивалось вместе с революционным движением XIX века в России и польской национальной борьбой. Но нужно понимать следующее.

Во-первых, прибалтийским крестьянам, которые и составляли абсолютное большинство населения этой прибрежной области, было безразлично, каким цветом на картах закрашивается территория их проживания. Единственное недовольство после присоединения к России вызывала рекрутская повинность.

Во-вторых, прибалтийская земельная аристократия от царизма первоначально, мягко говоря, не страдала: хотя шляхта потеряла своё государство, но в Российской империи получила права дворян и оставалась привилегированным сословием. Почти все представители сохранили поместья, даже те, кто поддерживал восстание Костюшко, могли вернуть земли, если возвращались из-за границы и присягали российскому императору (как, например, композитор Огинский, автор знаменитого «Полонеза Огинского» и один из лидеров восстания). На местах шляхтичи получили самоуправление, сохранили старые законы (Литовский статут) и использовали польский язык, в том числе в судах и школах. По сути, регион получил автономию при полном удовлетворении интересов земельной аристократии.

Другое дело — интеллигенция, купечество, буржуазия. Эта часть элит помышляла о суверенитете, но не для счастья народного, а ради собственных выгод, чтобы сместить шляхтичей.

Более того, после завершения войны 1812 года, несмотря на то что литовское дворянство нарушило «клятву верности Российской империи», переметнувшись к Наполеону, в том числе пополнив его интернациональную армию крестьянами, Александр I… отказался от каких-либо мер по этому поводу. Земли, титулы, самоуправление — всё осталось на своих местах. Иными словами, царская власть аристократию не обижала, даже польско-литовскую, даже после предательства государственных интересов. Сословная составляющая доминировала над национальной и государственной, по крайней мере до двух последующих польских восстаний. А прибалтийская верхушка, в свою очередь, присягала тому, кто сильнее, не сильно переживая за честь или какие-то национальные интересы.

Два польских восстания 1830 и 1863 годов привели к уничтожению автономии, некоторой русификации Прибалтики. Но, опять же, это касалось в большей степени борьбы элит, обычные крестьяне жили одинаково плохо и под Псковом, и в прибалтийских местечках.

Кстати, поляки прибалтийское национальное движение считали проектом российской имперской политики, направленным на раскол и ослабление польских сил. В общем, сколько ни героизируй национальное движение литовцев, латышей и эстонцев, но по факту прибалтийские государства были созданы немцами, а затем поддержаны и признаны Антантой, в том числе приняты в Лигу Наций в рамках политики санитарного кордона. Как говорил премьер-министр Италии в 1919 году: «Чтобы остановить распространение эпидемии, устанавливают санитарный кордон. Если принять подобные же меры против распространения большевизма, он мог бы быть побеждён, ибо изолировать его — значит победить».

В Прибалтике это означало создание лимитрофов с антибольшевистскими, антироссийскими правительствами. С одной стороны, архитекторы из Антанты представляли себе Литву, Латвию, Эстонию и Финляндию в виде буферных государств под руководством Польши как надежный заградительный кордон против большевизма. С другой — в Прибалтике было образовано три государства, а не, например, одно, чтобы за счёт мелкой грызни между ними и Польшей было проще дирижировать этим антироссийским оркестром. Сама суть этих государств была в проведении политики Запада. Никакой речи об интересах рядовых литовцев, латышей и эстонцев высокими господами, конечно, не велось.

Так эти государства просуществовали до 1940 года, когда СССР организовал присоединение Прибалтики к Союзу. Это удалось сделать бескровно прежде всего потому, что антинародные диктаторские правительства в глазах людей обанкротились, а социализм и советская система выглядели намного более притягательными, чем предложенные Западом «балтийская Антанта» и капитализм Великой депрессии. Большевики долго и упорно развивали балтийское направление своей политики, чтобы литовцам, латышам и эстонцам была ясна историческая перспектива: или добровольная советизация, или оккупация нацисткой Германией. Идея была простой и по сей день актуальной: французские и английские патроны не защитят прибалтов.

Добровольность вхождения Литвы, Латвии и Эстонии в Советский Союз — вопрос спекулятивный. Для большей части населения, для обычных людей, вхождение в Союз было единственно правильным и выгодным решением, а для власть имущих, местных нацистов, «лесных братьев» и прочих компрадоров и коллаборационистов — страшной оккупацией. Но в истории с научной точки зрения играют роль только чаяния и интересы народа, а не привилегированной верхушки, которая к тому же питалась за счёт удовлетворения интересов великих держав. Факт присоединения народов Балтии к СССР следует рассматривать только в аспекте развития и расцвета региона в последующем. Кроме того, СССР не унижал национальные чувства прибалтов, они жили даже более свободной и достойной жизнью, чем сегодня в ЕС и НАТО.

Как писал в 1942 году латышский чекист, доктор исторических наук и академик Я. Крастынь: «21 июня 1940 г. народные сеймы Литвы, Латвии и Эстонии провозгласили у себя советскую власть. Народы Прибалтики с помощью Советского Союза освободились от векового рабства "черных" и "серых" баронов, от рабства местной и иностранной плутократии. В Литве, Латвии и Эстонии началось бурное развитие промышленности и национальной культуры. Советская власть освободила прибалтийских крестьян от ига земельных собственников, от земельного голода, нищеты и разорения, от выкупных платежей, непосильных долгов и налогов. Советская власть наделила крестьян землей и обеспечила их необходимым сельскохозяйственным инвентарем».

Уж кому-кому, а прибалтам жаловаться на «советскую оккупацию» просто грешно. До прихода советской власти это был чрезвычайно отсталый аграрный регион без каких-либо реальных перспектив индустриализации («задворки Европы», «аграрный отросток Англии и Германии»). Западный капитал полностью подчинил себе небольшую промышленность региона за счёт концессий, более 70 процентов рабочей силы было занято на фермах. В сельском хозяйстве механизация отсутствовала как класс.

Сегодня молодым литовцам, латышам, эстонцам рассказывают ложь о «золотом веке независимости» в 1920-е и 1930-е года, о якобы имевшем месте беспрецедентном экономическом росте, расцвете фермерства и высоком уровне жизни и т. п. Делается это для того, чтобы оболгать советский период, принизив его достижения.

Советский Союз превратил Прибалтику в передовой индустриально-развитый регион. Республики Прибалтики имели преимущества в составе СССР, обусловленные двумя факторами. Во-первых, близость к Европе, что требовало хорошей инфраструктуры в случае войны и особого внимания к сети портов, используемой во внешней торговле. Во-вторых, компактный размер и население, что упрощало ускоренное развитие, быстрое внедрение инноваций и ручное управление. Величина капиталовложений на душу населения в СССР в целом составляла 763 рубля в 1989 году, в Латвии — 829 рублей, в Литве — 856 рублей, в Эстонии — 872 рубля. Кроме этого, прибалты пользовались льготами в системе фондового распределения удобрений, сельскохозяйственной техники и кормового зерна. Важное союзное значение придавалось коммуникациям: дорогам, аэродромам, мостам, складам, ремонтным базам. В Прибалтике при советской власти было построено 15 аэродромов.

В процессе ускоренной индустриализации в Прибалтику переехало много специалистов из России, Украины и Белоруссии. Доля русских в Латвии и Эстонии в общей численности населения была значительно выше, чем в других союзных республиках. В 1989 году в Латвии численность русских составляла 34 процента, русскоязычных – 48 процентов от общей численности населения; в Эстонии – 30,5 и 39 процентов соответственно. Литва, напротив, оставалась одной из самых этнически однородных республик СССР с 81 процентом литовцев.

В советской Прибалтике был высокий уровень жизни населения. Эстония была самой благополучной, опережая по среднедушевому объему потребления Литву и Латвию.

Наиболее промышленно развитой была ЛатвССР. Всем известны Рижский вагоностроительный завод, Рижский государственный электротехнический завод, Лиепайский металлургический завод, Рижский автобусный завод. К 1988 году построено свыше 200 крупных предприятий, основное направление которых — приборо- и машиностроение. Более половины латвийской продукции выпускали предприятия, насчитывающие свыше одной тысячи рабочих. В 1987 году объем промышленного производства по сравнению с 1940 годом вырос более чем в пятьдесят раз. Кроме того, более чем успешно развивалось сельское хозяйство, прежде всего традиционное для Латвии животноводство.

В основе индустриализации лежала электрификация. В 1962 году в Латвию стал поступать природный газ из УССР — с Дашавского месторождения. В 1965 году на Даугаве построили самую крупную в республике Плявиньскую ГЭС, в 1974 году — Рижскую ГЭС, а в 1979 модернизировали Кегумскую. К началу 1980-х этот каскад выдавал 80 процентов всей латвийской энергии. Рижская ТЭЦ-2, запущенная в 1979-м, разом вытеснила множество угольных котельных, которые раньше топили город. Латвию включили в общесоюзную энергосистему.

То же происходило в ЭССР. Энергетика республики использовала имеющиеся горючие сланцы. Прибалтийская ГРЭС, Нарвская ГРЭС и другие в конце 1980-х годов полностью обеспечивали потребности в электроэнергии, а излишки шли в Россию. Всемирно известным в Эстонии был Таллинский экскаваторный завод, который в 1980-е годы выпускал 25 процентов всех траншейных экскаваторов в мире. Упразднён и приватизирован в 1993 году… В 1987 году объем промышленного производства Эстонии по сравнению с 1940 годом вырос почти в шестьдесят раз, а сельского хозяйства — в два раза.

В 1987 году объем промышленного производства Литвы по сравнению с 1940 годом вырос в восемьдесят раз, производства электроэнергии — в двести восемьдесят раз, а сельского хозяйства — в почти два с половиной раза.

Распрощавшись с Россией, прибалты наперегонки ринулись из Советского в Европейский союз, теряя население, уничтожая промышленность, энергетику и человеческий потенциал. Результатом приватизации стало доминирование иностранного капитала в основных секторах экономики региона. К примеру, к началу 2000-х годов в Эстонии 90 процентов крупных предприятий и банков принадлежало иностранному капиталу, в Литве — около трети (в банковском секторе более половины). Прибалтика снова стала полуколонией Запада, лимитрофом, кордоном.

Впрочем, по сравнению с другими братскими народами нашей бывшей советской Родины, литовцы, латыши и эстонцы не настолько скреплены исторической судьбой с нами. Вследствие семисот лет немецкого владычества, воздействия феодального права, морали, этики Средневековой Европы в их менталитете преобладают западноевропейские ценности. Есть все основания считать, что враждебность прибалтийских государств обусловлена не только продажностью политиков, но и антипатиями значительной части населения. Антирусский, антисоветский национализм там не был выкорчеван при советской власти в куда большей степени, чем бандеровщина на Украине.

Но тем не менее общество в прибалтийских государствах содержит противоречие между условными латышскими стрелками, с одной стороны, и лесными братьями — с другой. Пока временно побеждают лесные братья под патронажем немецких и американских «баронов».
И никакой благодарности к Советскому Союзу сторонники Литвы, Латвии и Эстонии не испытывают, как и сочувствия к собственному народу, который вернулся в социально-экономическом развитии в 1930-е годы. Отказавшись от дружбы с Россией, прибалты неизбежно обрекают себя на поглощение Германией.

Анатолий Широкобородов

[Ajax]

Глава военной разведки Литвы стал жертвой докладов о «российской агрессии»

В Литве внезапно и без внятного объяснения причин отправлен в отставку глава военной разведки. По этому поводу звучит возмущение и в парламенте, и среди крупных чиновников государства. В чем подоплека скандала и причем здесь монструозный план строительства Литвой укреплений на случай «российской агрессии»?

Начальник Второго департамента оперативных служб (ВДОС, военная разведка и контрразведка) Минобороны Литвы полковник Элегиюс Паулавичюс внезапно отправлен в отставку решением главы министерства Довиле Шакалене. Паулавичюс занимал свой пост с 2020 года. Обычно в Литве отставки и назначения – процесс, который из-за обилия заинтересованных сторон может занимать недели. На таком фоне отставка главы разведки является экстраординарным событием.

Заявление Шакалене об отставке главы военной разведки длилось всего 75 секунд – рекорд краткости для госпожи министра, которая обычно говорит много и долго. В минобороны она политический назначенец по коалиционной квоте.

По образованию она юридический психолог, и до начала политической карьеры читала лекции о криминальном поведении, а затем вела ток-шоу на радио и телевидении. Так что говорить – это ее профессия. А тут, как выразился по поводу ее выступления председатель парламентского комитета по национальной безопасности и обороне (КНБО) Гедримас Еглинскас, «впечатление, будто в густом тумане куда-то бредем наощупь».

Несколько ранее сама Шакалене говорила о служебной проверке, которая проводилась на основании жалоб сотрудников военной разведки на своего начальника. Проверка была связана с «рабочей атмосферой в учреждении», а не с вопросами нацбезопасности. Потом было заявлено, что несколько дней назад полковник Паулавичюс сам написал рапорт об увольнении с военной службы после августа, когда у него должны официально завершится полномочия.

Глава Сейма Саулюс Сквернялис сказал, что его в известность о скоропостижной отставке главы одного из двух литовских ведомств, отвечающих за национальную безопасность, никто не ставил. Спикер был «возмущен» таким поведением министра обороны.

Кроме того, решение Шакалене вызвало резкую критику у целого ряда литовских политиков и военных. Шакалене обвиняют в отсутствии профессионализма, создании обстановки хаоса в армии, злоупотреблении доверием. Звучат заявления о том, что реальные причины внезапной отставки главы разведки могут отличаться от формально заявленных. В чем же может быть реальная подоплека?

Полковник Паулавичюс – хороший профессионал. В отличие от политических назначенцев в правительстве и Минобороны он не нагнетал русофобскую истерию в угоду политическим тенденциям, а давал объективную оценку происходящему.

А главное, что сегодня происходит с точки зрения обороны в Литве – строительство гигантских инженерных сооружений на случай «российской агрессии».

По ряду утечек, из докладов главы ВДОС подспудно следовало, что никакой угрозы со стороны РФ и Белоруссии нет и не предвидится, и строительство оборонительных линий – напрасная трата денег, бессмысленная в том числе с точки зрения собственно военных приготовлений. Хотя, разумеется, напрямую против таких планов глава разведки не выступал, ведь создание оборонительных линий – политическое решение.

Литва планирует создание вдоль границы 27 площадок с основными инженерными сооружениями – противотанковыми «ежами», «зубами дракона», колючей проволокой, надолбами, средствами блокировки дорог вплоть до высаживания аллей деревьев, которыми можно завалить дорогу. Кроме того, на этих площадках должны располагаться укрепленные бетонные бункеры, напоминающие линию Маннергейма в Финляндии 1930-х годов, но без тяжелого вооружения.

Предполагается создать вдоль границ обширные минные поля.

Подобные планы, к слову, уже реализуются другими странами Прибалтики, а также Польшей и Финляндией. Можно сказать, что западные соседи России и Белоруссии создают нечто вроде гигантской «засечной черты» – оборонительного вала, несколько столетий назад прикрывавшего русское государство с востока. Только, конечно, на новом техническом уровне.

У всех мостов в приграничной зоне примерно 20 км глубиной предполагается создать ниши для закладывания взрывчатки, чтобы успеть вовремя все взорвать. Единственный мост через Неман уже в такой укрепленный пункт превращен: бывший пограничный пункт снабжен расставленными в шахматном порядке «зубами дракона» и полностью заблокирован. Кроме того, вдоль границы предполагается выкопать 280 км «мелиоративного рва».

На бумаге это выглядит внушительно и соответствует оборонительной концепции восточных государств НАТО. Данная концепция не предусматривает длительной обороны в случае «российской агрессии», а требует только продержаться несколько дней, чтобы подоспели подкрепления из Европы и США.

Проблем тут две.
Во-первых, в Литвы нет достаточного количества тяжелой техники, чтобы прикрывать 27 «крепостей», как и достаточного количества пехоты, чтобы насытить эти позиции.
Во-вторых, время доставки американских подкреплений в Восточную Европу сильно больше, чем в 1970-80 годах в Западную.

Ранее создание такой инфраструктуры критиковал теперь уже бывший командующий ВС Литвы генерал Вольдемарас Рупшис. Он заявлял, что огромные финансовые затраты на это бессмысленны. Его предложения сводились к тому, чтобы в случае нападения на страну использовать в качестве оборонительной системы уже имеющуюся гражданскую инфраструктуру – мосты, переезды, эстакады. Но ни в коем случае, по его словам, «не минировать приграничье, как Северная и Южная Кореи сделали это вдоль 38-й параллели».

По мнению оппонентов создания литовской «засечной черты», в любом случае создания собственно оборонительных сооружений недостаточно. Это строительство должно сопровождаться реформой и переевооружением всей литовской армией, которой не хватает современных средств вооруженной борьбы – от систем ПВО до противотанковых комплексов. Без надлежащего прикрытия, надежных систем связи и достаточного количества обученного личного состава любые инженерные системы – просто огромные деньги, в буквальном смысле закопанные в землю.

Но дело в том, что создание грандиозных оборонительных сооружений выходит за рамки планов только Минобороны Литвы. На эти цели в бюджете страны выделено на ближайшие десять лет 600 млн евро, гигантская сумма для столь небольшого и небогатого государства. Деньги эти, кроме того, Литва выпрашивает у ЕС. И потому дискуссия по постройке укреплений из ведомственной превратилась в дискуссию о планах всей страны на ближайшее десятилетие.

А в такой дискуссии для главенствующих в стране политических сил все средства хороши – в том числе изгнание по надуманным основаниям тех чиновников, которые этим планам противятся. Даже если это глава военной разведки.

Евгений Крутиков