Украинские загогулины. Опции

[Ajax]

Прямка и протыпрямка против здравого смысла


Продолжаются эксперименты с «украiнською мовою». Причем и на государственном уровне, и инициативными блондинками. Рвение максимально отдалить его от русской литературной нормы имеет все шансы войти в учебники – но не лингвистики, а психиатрии.

Вот-вот, до конца декабря, появится новое украинское правописание. Об этом сообщил спикер Верховной рады Стефанчук и заметил, что «с начала следующего года начнем новую эру шрифтообразования». Почему, по его мнению, эта тема так «горит»? Неужели в разгар военных действий нет более срочных задач?

Стефанчук отметил: «Мы должны честно признать, что во многих нормативных актах до сих пор сохранились русизмы, кальки с канцеляризмов и лексика, несвойственная современному украинскому языку. Нет единой системы переводов юридических терминов – это создает проблемы не только для понимания законов, но и для их адаптации к праву Европейского союза».

В этом образце словоблудия, рассчитанном на перевод на английский, говорится о том, что:

– мова не должна быть похожей на русский язык и даже на его малороссийское наречие, на котором писали Шевченко и Коцюбинский;

– она перестанет быть понятной чиновникам, и их легче станет увольнять за безграмотность;

– а чтобы еврочиновники и сотрудники грантовых структур по-прежнему рассуждали о демократии и не обращали внимания на репрессии и этноцид, можно поговорить и о юридических терминах.

Стефанчук отметил, что украинский язык «должен быть точным, современным и конкурентным в правовой сфере, особенно сейчас, когда мы готовимся к членству в ЕС, а большая часть законодательства потребует корректного перевода как с английского, так и на английский». Всё типа делается ради удобства перевода с суржика на пиджин (тот же суржик, по сути, только на основе безграмотного английского).

Не только спикера Рады волнует новая терминология. Недавно в Сети появился ролик, где одна блондинка воркует по поводу новых математических терминов. По ее мнению, катет должен стать прямкой, гипотенуза – протыпрямкой, биссектриса – двусичной, а арифметика – щотныцей. И это только несколько терминов. Хотелось бы надеяться, что это шутка, но – нет, это не шутка.

В истории уже были примеры, когда языки, на которых не говорили в городах (чешский) или вообще в быту (иврит), осовременивались так, чтобы в них не было и намека на те слова, которыми люди привыкли пользоваться. И делалось это по принципу: если исконного слова нет, то его надо придумать самим. И там это получилось.

Основатели чешского национального движения делали всё возможное и невозможное, чтобы вновь обретенный литературный язык ни в коем случае не напоминал немецкий, на котором и говорила значительная часть населения. Они были уверены, что если театр переименовать в дивадло, то и Богемия в полной мере станет Чехией. И это им удалось. Правда, только после того, как президент Чехословакии распорядился изгнать из страны всех немцев и венгров.

Создатели разговорного иврита, на котором вне синагог не общались более двадцати веков, тоже выдумывали новые слова, чтобы изгнать корни греческого и латинского происхождения. Делали они это хоть и менее последовательно, но с большим желанием. Особенно преуспел в словообразовании первый министр транспорта и второй министр образования еврейского государства Давид Ремез. И вот уже нет в Израиле светофоров и кондиционеров, но есть рамзоры и мазганы.

А вот когда за нечто подобное взялся президент Российской академии адмирал Шишков, это вызвало взрыв общего хохота со стороны читающей общественности. И Жуковский, и Пушкин высказались, а Крылов намекнул в своей басне на неуместность. Его изыски в борьбе с заимствованиями современники спародировали так: «Хорошилище грядет по гульбищу из позорища на ристалище» (франт идет по бульвару из театра в цирк).

С математическими терминами осторожность и минимальные изменения длятся как минимум четыре века. Еще в Киево-Могилянской академии было принято, что за основу берется та терминология, которую установил Евклид в Александрии. И с этим не спорили ни гоголевские персонажи, учившиеся там, ни составитель самой старой математической рукописи, сохранившейся в Москве, Иван Елизарьевич Долматский.

Синодальная рукопись № 42 1625 года Долматского, по которой учился сам царь Алексей Михайлович, воспроизводит греческую терминологию с небольшими славянскими вкраплениями. Например, дуга там – горбатая черта, циркуль – кружавчик, а тупой угол именуется темным. Так что украинская девочка просто решила, сама того не зная, «расширить и углубить» изыски Ивана Елизарьевича, у которого, тем не менее, площадь – ареа, а параллелограмм – архобоидес. И если бы она почитала умные книжки, то узнала бы, что в учебнике арифметики (не щотныци!) Леонтия Филипповича Магницкого (1703), по которому учились и Ломоносов, и персонажи сериала про гардемаринов, терминология уже в основном сформировалась и затем вошла в мову с небольшими коррекциями.

И полтавский помещик Михаил Васильевич Остроградский, который приятельствовал с Шевченко, не пытался выдумать не то что малороссийскую, но даже и русскую терминологию для дифференциального и интегрального исчисления. Ни в Харькове и Париже, где он учился, ни в Петербурге, где он преподавал офицерам и членам императорской фамилии, он новых терминов, отличающихся от общепринятых, не предлагал. И это при том, что, по словам профессора Николая Жуковского, Остроградский, «заимствовав в центре ученого мира свои глубокие познания, М.В. остался по характеру тем же хохлом, каким был его отец».

Однако и у украинских властей, и у их добровольных помощников желание навязать искусственный язык, непохожий на русский, и вычистить всех, кто не станет его носителем, сильнее потребности в знаниях.
И ради этого они готовы на всё – от убийств до выпячивания на весь мир собственной глупости. Ну а какие еще есть варианты, когда в головах прямки и протыпрямки, но только не извилины.

Дмитрий Губин

[Ajax]

Киевский режим подъедает своих основателей


На Украине застрелен полицией один из тех людей, чьи провокации и преступления привели к государственному перевороту в 2014 году – и в итоге к основанию киевского режима. Что это за человек и почему его судьба – как и многих других ветеранов Майдана и ВСУ – является примером того, как режим в итоге уничтожает своих основателей?

Многие наверняка помнят сюжет фильма «Рэмбо. Первая кровь». Ветеран войны в американской глубинке сталкивается с несправедливостью властей, попадает в участок. Там во время ссоры с полицейскими применяет силу и бежит из участка. Дальше погоня, партизанщина в лесу, ловушки, раненые, вызов нацгвардии, облава, стрельба. В финале – половина городка в руинах, а сдавшегося ветерана уводят в наручниках.

Сюжет книги, по которой был снят фильм, далек от хеппи-энда. Там в целом все то же самое, только трупов гораздо больше. Включая самого Джона Рэмбо, которого в конце книги убивает майор Траутмен, руководивший когда-то его подготовкой.

Вот примерно в таком ключе этот сюжет и воплотился недавно на Украине. Нашего Джона Рэмбо звали Сергей Русинов. Ветеран Майдана, откуда затем ушел в ВСУ, попав на Донбасс. Воевал и после начала СВО, однако в 2022 году был комиссован после ранения.

Был и конфликт с властью – с местным депутатом. Тут мнения разнятся. Одни говорят, что из-за участия депутата (когда-то давно, еще до Майдана) в форуме на озере Селигер. Другие утверждают, что из-за земельного участка.

Впрочем, настоящая причина не так уж важна. Главное, что украинский «Рэмбо» из-за этой застарелой вражды сжег недругу автомобиль. А когда полицейские пришли его задерживать – заперся от них в доме. Полиция стала искать побратимов буйного ветерана, чтобы те уговорили его выйти по-хорошему, без вскрывания дверей и драки.

Драки действительно не случилось. Пока полиция искала побратимов, «Рэмбо» – Русинов удрал из дома, прихватив оружие. И засел в засаде. Оттуда он подстрелил двоих полицейских (те обнаружили, что его нет в доме, и начали прочесывать деревню). Причем одного из них позднее добил. Оттуда же успел убить еще троих бойцов спецназа, прибывших в подкрепление полицейским. Остальные убили уже самого Русинова.

Конец? Как бы не так. Спустя несколько дней украинские военные собрались на митинг в Черкассах. Протестующие требовали привлечь к ответственности «...причастных к гибели Русинова». При этом ни протестующие, ни блогеры, которые перед этим разгоняли ситуацию в украинских соцсетях, не оспаривали случившееся по существу. Да, сжег чужую машину. Да, полиция приехала его за это задерживать. Да, удрал от полиции с оружием и начал хладнокровный отстрел. Привлеките виновных к ответственности.

Причем все это – в стране, где суды откровенно и системно покрывают представителей власти. Обычному украинцу достаточно криво посмотреть в сторону сотрудника ТЦК, заснять его действия на видео (не говоря уж об открытом сопротивлении), чтобы получить срок или штраф. А тут четверо убитых полицейских, один тяжелораненый в больнице, а побратимы и общественность майданят так, словно в Киеве до сих пор Янукович сидит. Начальник полиции Черкасской области Олег Гудима до конца расследования даже самоустранился от выполнения служебных обязанностей.

Все потому, что
Русинов – не просто Рэмбо местного разлива. Он буквально один из тех, кто столкнул Украину в кровавый шабаш. Это особая стая, своего рода каста повязанных кровью еще с Майдана.

Ближайший пример – Иван Бубенчик. Сегодня его вспомнят «не только лишь все», а лет десять назад он прогремел на всю Украину, публично признавшись, что застрелил на Майдане двоих сотрудников «Беркута».

И что? А ничего. Это ж не ТЦК сопротивление оказывать. Да и покровители у этого Бубенчика наверняка были непростые. Но факт: никаких видимых последствий (непродолжительные бурления общественности не в счет) это заявление для него не имело. Никто его не арестовал, не посадил, не преследовал. До сих пор где-то живет тихонечко.

В свою очередь Русинов был одним из участников так называемого Корсунского погрома (20 февраля 2014 года). Тогда автобусы с крымчанами из «Антимайдана» остановили под Корсунь-Шевченковским. Колонну заблокировали: дорогу перегородили шинами и тяжелой техникой. Развернуться и уехать также не дали: одному из автобусов пробили выстрелом двигатель. Пассажирам приказали выйти, многих избили (есть кадры, где «антимайдановцы» стоят на коленях), обливали бензином, угрожая поджечь. Но сожгли в итоге автобусы, домой крымчане добирались уже поездами.

Впрочем, стреляли, очевидно, не только по автобусам. Ведь побратим Русинова описывает его так: он «…первый начал стрелять по титушкам в феврале 2014 года во время побоища под Корсунем».

В украинских СМИ в свое время был просто вал публикаций-разоблачений «российского фейка о Корсунском погроме». Мол, никто никого не бил, не убивал. Так, пожурили немного, а потом еще и за свои деньги (!) посадили на поезд до Крыма.

А тут – такое неудобное свидетельство. Да еще и про персонажа, который теперь виновен в смерти четырех человек.

Но касте старых майдановцев на подобные нюансы давно плевать. Полиция побратима застрелила, вот что для них важно. И нужно добиться «справедливости» – ну, как они ее понимают. А для этого нужно максимально выгодно осветить погибшего в СМИ. «Первым стрелял по титушкам в 2014-м» – в их картине мира это что-то близкое к прижизненной канонизации.

Между тем Корсунский погром вместе с пресловутым «поездом дружбы» украинских националистов стали важными вехами раскручивания спирали насилия на Украине. Спирали, которая вскоре превратилась в гражданскую войну.

В этом смысле от Корсуня тянется прямая связь к «300 запорожцам» (митинг противников Майдана 13 апреля 2014 года в городе Запорожье), а затем и к одесскому Дому профсоюзов (2 мая 2014 года). То есть к событиям, после которых стало предельно ясно: диалог с противоположной стороной невозможен. О чем говорить с погромщиками?

Разумеется, этот Русинов – далеко не первый такой Рэмбо. Похожих случаев по несколько в год, разве что погибших обычно не так много. Да и протесты общественность далеко не всякий раз устраивает. Оно и понятно, ведь мало кто их этих Рэмбо имел похожее прошлое и неформальный статус. Одного из тех, кто начинал войну на Украине. Теперь эта война забрала и его самого. Точно так же, как прямо сейчас киевский режим – майданная Украина – пожирает себя сама.

Николай Стороженко