Дуэль Дорик Тупотилов & Хева. Проза на заданную тему. Эротический рассказ.
Опус №1 ПАМЯТИ ДЫБА
» Кликните сюда для просмотра оффтоп текста.. «
Дыб Заречный потому так и прозывался, что так-то он Дыб, а жил за Рекой. А ещё прозвища ему Вечный Стояк и Стояк Ходячий. А Дыб это не потому, что типа страдал приапизмом. Да и слова такова в тех епенях мало кто знал. А потому, что имел герой бесхитростного сужета нашего такую милую особенность: как подумает о бабах, а конкретно о потыкать пестиком в тычинку, так в секунду член из порток в небеса ракетой по команде "товсь!" взметается боеголовкой размера прям скажу чудовищного. А мечтал о тычинках постоянно, поэтому кто-то бы мог ошибочно решить, что у него приапизм. О нет и нет.
Жил Дыб в деревне Запердихе, вернее, в том, что от неё осталось, а осталась одна избёнка Дыба, потому как остальные запердики давно откочевали в каменные джунгли ближайшего вонючего города. А Дыбу на асфальт никак, на нём задыхаться начинает. Вот заброшенная Запердиха число жителей прописью один по ту сторону Реки, а по сю Пындыровка с пындырями и пындырятами соответственно. А баб там… а девок… кароч, пошла ракета…
И так-то мог и Дыб давно Реку переплыть, перелететь, доехать и поселиться поближе к женскому опществу, но тамошние мужики тож не перстами деланы, как-то не рады такому соседу, имя бабы и девки самим для чего-то надобны. И потому давно на сельском сходе порешили: Дыба из-за Реки не выпущать. Об чем Дыбу и просемафорено было с берега жестами со сгибанием локтевых суставов и матерным ором, самый приличный стисняюсь воспроизвести, что-то "вот только сунься, бедорасина". Ревнотики, блин. Мелкие частные собственники. Так что личная жизнь Дыба это вечный рукопашный бой с гадюкой кальсонной, с кортик-девок-портить, с ракетою своей. И покой ему не снится, да.
Дыб орудию свою не прятал, ну там чтоб к ноге примотать или прикрыть чехольчиком каким. Припрётся когда к Реке за водой для бани, в каждой руке по ведру, и на члене ведёрко болтается. Вот же срамник, вот же Аполлон трёхведёрный. Девки сразу шасть на берег в поисках не пойми чего, огородницы коноплю на пыхнем-улетим теребить бросают и пялятся, а кто из баб при хозяйстве, те чрез ситцевые занавески зыркают украдкой. Вот так глядела-глядела одна и вот чего удумала…
В день лета, о коем скорбная быль наша, приспичило вдруг бобылихе Зосе типа на острова, где калины и черёмухи прям страсть. И девок давно вызревших сговорила, Аксютку с Мальфридой. А мужики все на дальних покосах, люлей в ухо али в глаз бесстыжий зарядить дурищам некому.
И вот уже на Реке, и гребут сноровисто девки, от ласкового солнышка щурясь. А в небушке горлинки курлы-курлы, над холодною струёй стрекозы сплошь попарно от любви в дугу: ах, июль-баловник, ах, июль-чародей веет свежим своим опахалом!
Зоркий Дыб, намедни предупреждённый Зосей народными жестами засовывания пальчика в колечко из пальчиков же и тудой-сюдой, нетерпеливо наблюдал, как лодка с красотулями зашла за остров и стала не видима с пындырянского берега, а потом, через сотку уверенных гребков, ткнулась в шуршащую гальку, саженей в ненамного от таво места, где маялся наш герой со своею понятно ракетой.
А Дыб ведь заране и медовухи на брег приволок крынку малую, и запечённую хрустящую репу в туесе, и осетров пареных, листьями хрена укрытыми, и… Но делу время, а курим потом. Да и неча трапезничать, неча пузу набивать перед затеями-то любовными.
Как только исцарапанные и загорелые женские ступни достигли травы-муравы, рябая Зося подобрала подол панёвы и запрыгнула на Дыба, оплела ногами, и багровая пульсирующая живая боеголовка пошла, боеголовка вошла, боеголовка влетела в горячее и влажное Зосино корытце. Дыб застонал, прижал к себе Зосю, обхватив её широкие крестьянские бёдра, и опустился на ромашки с клевером и прочую ботанику. Дурочки Аксютка с Мальфридой торопливо защёлкали перламутровыми пуговками сарафанов… И выпрыгнули литые девичьи груди пташками, с твердыми, как кедровые орешки, сосками; Аксюткины – в разные стороны задорно смотрящими, и Малушины тёмно-вишнёвые сосочки, как бы говорящие: в глаза, в глаза смотреть… А там и сами длинноногие и тяжелые к низу феи выпростались из пахучих одежд и привалились к Дыбу с обеих сторон. Дыб, отзывавшийся телом на каждое движение покачивающейся на нём и что-то мычавшей Зоси, перестал мять её огромные титюли цвета топлёного молока, и освободившиеся ладони-лопаты устремил на лобки и чуть пониже возлежавших по краям дев. Устремил и ласково затеребенькал грубыми пальцами их выпрыгнувшие из нежных складок набухшие розовые бутоны, а по-простому говоря… но мы не будем по-простому.
Ну и ясно-понятно, что бордовая ракета ещё многажды входила, выходила, отстреливалась и устремлялась вновь в разные жадно зовущие и ожидающие её природой предназначенные места, и что и Аксютке с Мальфридой хватило мужского звенящего вот по самое по не могу, но смаковать не будем, это не наши стиль и метод, да и автор, чай, благородный идальго, а не порнограф прости господи какой. И это… уберите уже дитят от летописи подалей…
– Ну чо, будете тут трапезничать али восвояси? – спросил пребывавший в приятном расслаблении Дыб, бережно прижимая к себе своих густо конопатых и простонародно развитых телом наяд.
– Восвояси…
И отчалили припотелые и счастливые бабы с туесами и осетрами, но не только: все трое несли в себе семя Дыба, и семя-то проклюнулось и проросло, даже в слегка пожилой и никогда не рожавшей девушке Зосе, чем удивило её несказанно. И когда все три пузяки в гору и это всем заметно стало, озадаченные пындыри, после короткого следствия, всласть отметелили забрюхатевших и ринулись в Запердиху…
Не буду приводить леденящие душу подробности, как носились они за несчастным Дыбом по брегу с дрекольем и с зажатыми в заскорузлые кулачищи свинчатками, и догнали-таки…
Вот и отпели запердянские горлинки дорогому и чем-то близкому авторскому сердцу незамысловатому персонажу, отшептали ему редкие на уже убранных жнивах будыли конопельки, опустилось на него могильной плитою свинцовое холодное небо… Вот и всё…
Пущай ты умер!.. Но в песне смелых и сильных членом всегда ты будешь живым примером, призывом гордым к свободе, к свету!
Тут бы и сказочке конец, вот обычный такой конец, а не тот, что постоянно мерещится отдельным пылким любительницам изящной словесности… Но нет.
Шли годы. Смеркалось... А как наступили новый век и лазоревый рассвет, то выяснилось, что в местности той, где некогда Зося, Аксютка и Мальфрида разродились пацанами, потомки Дыба до того расплодились и озорничали, что в полный рост встала перед учоными мужами проблема изменения государственного стандарта размера мужского достоинства, штоб этот экземпляр отлить в серебре и отправить до города Парижу, где в обсерватории хранятся разные эталонные штучки. Дабы лягушатникам с их невозможно короткими европейскими писюнами кое-чего утереть, навсегда утвердив приоритет русского мира и в этом вопросе.
Снаряжона была и потелепалась в Пындыровку экспедиция, возглавляемая матерой завкафедрой мужского причиндализма Луизой Францевной, росту такова, что из-за кафедры без подставочки и не видать, и весом за пять пудиков с гаком, почтенной многодетной мамаши и жены. А к ней в приклад добавлена тощая и прыщеватая аспирантка Люська, чьих длинных ног прекрасный плен, скажем поэтично, ещё мужской не ведал член.
И это было трагической ошибкой ректората!
Надо ли говорить, что очень скоро они были оприходованы шустрыми потомками Дыба, еще до всяких научных измерений в эмпирических поисках образца и смысла женской жизни.
Заявления в академию об увольнении были нацарапаны забывшей о женской чести Луизой и несказанно расцветшей Люсиндой на берёсте. И поплыла та берёста по Реке в запечатанной пихтовой смолкой бутыли. С той же берёстой скрылось за излучиной и последнее прости-прощай для уже бывшего мужа Луизы.
И это не потому, что, как злословили пындырихи, "городцки-то шмоньки за наши-то коряги зацепились", а по родству душ и негаданно открывшемуся чувству большой, но чистой любви…
Ибо всё-всё в мире любовь и двигает мир она ж.
Опус №2ОДНАЖДЫ В КИНО.
» Кликните сюда для просмотра оффтоп текста.. «
Я стоял перед кинотеатром с двумя билетами в руке и чувствовал себя полным идиотом.
До начала сеанса оставалось две минуты.
Я нетерпеливо поглядел на часы… одна минута. Она не пришла.
Выругавшись про себя, я задумался. Что дальше: звонить, писать, искать, ждать? Да пошла она к черту! Я ждал этого показа, заранее выкупал билеты, а она не пришла. Пойду один.
Невесело усмехнувшись своим мыслям, я скомкал один билет, и пошел в кинотеатр. Удобно усевшись на местах для поцелуев, я огляделся, черт, зал был почти пуст. Еще бы! Не самый популярный фильм, для любителей, так сказать. Неприятно, когда тебя так бросают, но еще хуже было ощущение где-то в районе сердца, которое я, казалось, уже забыл. Досадно, что она заставила меня это вспомнить. Реклама кончилась, и я сосредоточился на экране, как вдруг услышал шорох у дверей. Тонкий женский силуэт поднимался к моему ряду.
Она? Сердце бухнуло о ребра. Увидел, что не она. Досада усилилась, но тут девушка подошла к моему креслу и сказала:
— Позвольте пройти?
— С превеликим удовольствием, - съехидничал я.
Проходя мимо, она на секунду соприкоснулась своей грудью со мной, а прядь длинных волос щекоткой прошлась по моей шее. Странное ощущение вдруг охватило меня, мне захотелось рассмотреть ее внимательнее.
Она села на соседнее кресло и сосредоточилась на фильме. Я украдкой посмотрел на нее: тонкий профиль, длинные волнистые волосы, полные губы. Почувствовав мой взгляд, она вдруг повернулась к мне:
— Простите?
— Извините, — пробормотал я…
Досадуя на себя, я хотел было пересесть и начал подниматься, но вдруг ее рука, легко взлетев, опустилась мне на колено и как бы придавила к креслу. Ошеломленный, я сел на место. Она убрала свою руку. Возможно, мне показалось? Я еще раз взглянул на нее, но она спокойно и непроницаемо смотрела на экран. Только пухлые губы чуть приоткрылись. Хорошо, поиграем в эту игру по вашим правилам.
В полном молчании мы просидели еще минут 10. Я расслабился и увлекся сюжетом любимого фильма, когда вдруг ее тонкие пальчики обхватили мою руку. Женская рука настойчиво потянула мою и положила ей на коленку. «Интересный поворот, — мелькнуло в моей голове, — хорошо попробуем так». Несколько минут я просто держал руку на ее коленке, а потом мои пальцы двинулись вверх по ноге. Наверное, это было правильно, потому что она не отодвигалась. Я стал гладить ее, чуть касаясь кончиками пальцев, и, каждый раз поднимаясь еще выше, вдруг через ткань ощутил под пальцами кружевную резинку чулок. От волнения пересохло в горле. Опустил руку ниже и стал подтягивать ткань юбки вверх. Она сидела неподвижно, но я слышал ее учащенное дыхание. Пальцы коснулись ее ножки, обтянутой чулком, и тихо, миллиметр за миллиметром, стали подниматься вверх. Вот оно, кружево резинки, а выше атласная горячая кожа. Девушка вздрогнула! Я взглянул на нее: глаза закрыты, губы приоткрылись, дыхание участилось еще сильнее. Мне захотелось поцеловать ее в эти нежные распахнутые губки, и я наклонился к ней, но она второй рукой оттолкнула меня.
«Ладно, — подумал я, — продолжим играть в вашу игру».
*Проголосовать может любой пользователь, набравший 30 сообщений на форуме!
* Голосование продлится до 13.06.2022
* В этой теме всячески приветствуется комментирование и оценка работ. Но не забываем о правилах форума - нарушители будут наказаны!
* Участникам игры запрещено комментировать работы! В своих комментариях вы намекаете на то, что номинация принадлежит не вам, а это нарушает правило об анонимности конкурса!
*Во время голосования дуэлянтам запрещено поднимать репутацию проголосовавшим за них, так как это нарушает правило об анонимности