Отец Никколо Паганини, ставшего впоследствии самым выдающимся скрипачом 19 века, был музыкантом-любителем. Именно он привил своему сыну любовь к музыке и скрипке. Николо научился виртуозной игре на скрипке еще в раннем детстве, и вскоре в Генуе, где он тогда жил, для него уже не могли найти учителя, который обучил бы юного исполнителя чему-нибудь новому. В юности Паганини посвящал игре на скрипке много часов ежедневно. Позже он стал брать свой инструмент в руки лишь для того, чтобы сыграть на репетиции или на концерте или просто для того, чтобы свой инструмент настроить. Он заявил: "Я достаточно много и упорно трудился, чтобы развить в себе свой талант. Пришло время, когда я могу отдохнуть".
Паганини любили не только в Италии, но и во всей Европе, несмотря на то, что он обожал азартные игры и прекрасных женщин, хотя иногда это создавало для него проблемы. В Вене, например, его портреты были выставлены во всех присутственных местах и во всех магазинах. Все члены королевской семьи всегда посещали концерты, если в них принимал участие Паганини. Музыкальный талант скрипача привлекал к нему огромное количество поклонниц. Стараниями клеветников и завистников вокруг Паганини сложилась репутация распутного и безнравственного человека. Даже сама внешность маэстро — бледное лицо, словно вылепленное из воска, длинные черные густые волосы, огромный шарф, в который он всегда, даже летом, кутался, чтобы избежать простуды, — способствовала появлению все новых слухов и сплетен вокруг его имени. Всю жизнь Паганини страдал от различных заболеваний. Он умер в мае 1840 года от болезни гортани в возрасте 57 лет. И после смерти Паганини о нем еще долго ходили всякие слухи и сплетни. Появилась даже легенда, что он был в сговоре с самим Сатаной.
Паганини исполнилось 40 лет, прежде чем он перестал подбирать себе женщин по трем критериям: большая грудь, тонкая талия и стройные ноги. Он часто говорил, что хочет жениться, но ему так и не удалось устроить себе мирную семейную жизнь до конца своих дней.
Жизнь великого маэстро состояла из концертов, поездок, болезней и всевозможных сексуальных приключений. После серии концертов он удалялся куда-нибудь в тихое место, обычно с женщиной, чтобы восстановить свои силы. Первой из таких женщин стала дама из богатой и знатной семьи, с которой он отправился на отдых в ее родовое поместье в конце девятнадцатого века, когда ему не было еще 20.
В 1805 году Элиза Бонапарт Бакьоччи, сестра Наполеона, назначила Паганини директором музыкального учебного заведения в Пьомбино. Многие тогда заподозрили Паганини в том, что причиной такого назначения было не только его умение виртуозно играть на скрипке. В 1813 году Паганини отказался от этой должности, и все свое время посвятил концертным выступлениям.
Испанский талант Паганини вызывал восхищение, чего нельзя сказать о его отношении к женщинам, которых сводила с ним судьба. Исключением была Элеонора де Л юкка, первая любовь Паганини, единственный человек, кроме родственников, упомянутый в его завещании.
В 1808 году Паганини познакомился с Анжелиной Каванна, 17-летней дочерью портного из Генуи. Анжелина отказалась спать с Паганини, настаивая на том, что сначала они должны стать мужем и женой. Паганини сделал вид, что согласился с ее доводами, и уговорил ее съездить в небольшой итальянский городок, якобы для того, чтобы там на ней жениться. Свадьба не состоялась. Когда же Анжелина забеременела, Паганини тут же бросил ее. Отец девушки обратился в суд. Паганини арестовали и посадили в тюрьму. Его освободили после того, как он сумел доказать, что Анжелина вела себя "очень свободно" еще до знакомства с ним, и согласилась на сексуальную связь с ним добровольно, без всякого принуждения с его стороны.
Самой длительной любовной связью Паганини стал его роман с танцовщицей Антонией Бьянчи. Он начался в 1815 году и продолжался 13 лет. Антония часто устраивала Паганини сцены ревности, и их роман закончился шумным скандалом. Паганини заплатил Антонии значительную сумму денег, чтобы она отказалась от всех прав на сына Ахилла и оставила их обоих в покое.
И в зрелом возрасте Паганини продолжал пользоваться любовью своих поклонниц. Одна немецкая баронесса даже оставила своего мужа и стала жить с Паганини. Вскоре он, правда, бросил ее. Баронесса ушла в монастырь и умерла там много лет спустя, забытая всеми. Сам маэстро никогда не был одинок, но так уж сложилась его судьба, что гармонию ему удалось найти только в музыке, которую он так талантливо и виртуозно исполнял.

Каждый, кто хоть раз слышал звуки скрипки Паганини, сохранял это воспоминание до последних дней. Два века спустя, трудно представить, как именно звучала скрипка самого искусного в мире скрипача: другого Паганини человечество до сих пор не получило. Описать игру виртуоза под силу разве что поэту. "Все вокруг развертывалось вширь и ввысь, образуя колоссальное пространство, доступное лишь духовному, но не телесному взору. В середине этого пространства носился сияющий шар, на котором высился гигантский, гордый, величественный человек, игравший на скрипке. Что это был за шар? Солнце? Я не знаю. Но в чертах человека я узнал Паганини. Это был человек-планета, вокруг которого с размеренной торжественностью, в божественном ритме вращалась вся Вселенная...", - писал Генрих Гейне.
Помимо необыкновенной любви к музыке, в жизни Паганини было достаточно места для прозы жизни: многие не понимали его, многие завидовали, а некоторые и мстили. Прожив недолгий век, гениальный скрипач оставил после себя множество слухов и легенд. Произошло это отчасти потому, что потрясенные его музыкой люди часто не могли дать рациональное объяснение способностям музыканта. Кто-то говорил, что его искусство - музыка небес, ангельские голоса, а недоброжелатели отвечали, что Паганини в сговоре с потусторонним миром. Вплоть до XX века ходили слухи, что в юности Никколо прибег к помощи хирурга: тот сделал ему операцию, чтобы повысить гибкость рук. Предположение это такое же фантастическое, как и все прочие легенды, собранные вокруг имени Паганини. Ведь, как известно, удивительные музыкальные способности он проявлял еще с первых лет жизни. Властный отец Никколо, осознав незаурядность своего ребенка, заставлял его заниматься музыкой дни напролет, оставляя без пропитания. Это потом много лет спустя страдающий от болезней музыкант будет вспоминать случай, оставивший след на всей его жизни. Никколо был так истощен, что впал в каталепсию, и родители едва не похоронили его, сочтя умершим. Побывав однажды на грани жизни и смерти, Паганини обретает еще большую страсть к музыке. Невероятную технику игры скрипача часто связывали с его строением кисти. Скрипка Паганини могла издавать звуки близкие к пению птиц или даже к человеческим голосам. Люди на концертах в толпе думали, что где-то за сценой спрятана вторая скрипка, играющая вместе с инструментом мастера.
Многим не давала покоя необычная внешность мастера. Как считают современные исследователи, его тонкие сверхгибкие пальцы невероятной длины вполне могли быть внешним проявлением болезни. О ней знал только сам Паганини, да его единственный преданный доктор. Современные врачи считают, что секрет скрипичной техники Паганини отчасти объясняется редчайшим заболеванием, которым страдал музыкант. В статье американского врача Майрона Шенфельда говорится, что Никколо Паганини страдал синдромом Марфана, вызванным наследственным пороком развития соединительной ткани. При этой болезни наблюдается поражение опорно-двигательного аппарата, глаз и внутренних органов. Описание внешности музыканта совпадает с внешними проявлениями синдрома Марфана: бледная кожа, глубоко посаженные глаза, худое тело, неловкие движения, "паучьи" пальцы. Когда Никколо выходил на сцену, публика непосвященная пребывала в недоумении от его несуразной фигуры, но стоило ему начать играть, люди забывали о его несовершенствах. Но сказать, что своим необычайным мастерством Паганини "обязан" болезни, было бы большой ошибкой. Синдром Марфана сам по себе вовсе не располагает к музыкальной одаренности. Среди больных им не было выдающихся музыкантов, исключением стал только Паганини. Болезнь под конец жизни отобрала у него самое главное - способность играть. Последние дни Никколо мог только с грустью перебирать струны, лежавшей рядом скрипки..