Глен Гульд родился 25 сентября 1932 года в Торонто. Его мать играла на органе и фортепиано, отец был скрипачом-любителем. Когда мальчику исполнилось три года, не оставалось сомнений, что он обладает исключительными музыкальными способностями. В пять лет Гульд решил стать композитором, свои сочинения он играл родителям и друзьям. Мать Глена учила его музыке до десяти лет. Первое посещение концерта состоялось, когда Гульду было шесть лет.
"Играл Гофман, – вспоминал Гульд. – Я думаю, это было его последнее выступление в Торонто. Оно произвело на меня умопомрачительное впечатление. Отчетливо помню, что, когда я ехал в машине домой, я находился в том чудесном полусознательном состоянии, в котором человек способен слышать совершенно невероятные звучания, переполняющие его. Все эти звуки были оркестровыми, но производил их я один. И вдруг я стал Гофманом. Я был околдован."
Десяти лет Гульд поступил в Торонтскую консерваторию. К этому времени он уже играл целиком первый том "Хорошо темперированного клавира" Баха. Наиболее сильное влияние на Гульда оказало искусство А. Шнабеля. Гульд так говорил об этом: "Когда мне было лет десять (я думаю, только в этом возрасте имеешь кумиров), у меня действительно был бог – Шнабель, если говорить об исполнителях. На его Бетховене и в какой-то степени Шуберте и Брамсе я воспитывался. Это было, я думаю, потому что Шнабель, казалось, не слишком заботился о рояле как инструменте. Для него он был лишь средством для достижения цели, а цель – постижение Бетховена".
В 1945 году Гульд, в 13лет, впервые выступил пред публикой (как органист), на следующий год впервые сыграл с оркестром Бетховена, в 1947 году, когда ему исполнилось 15лет выступил с первым сольным концертом.
В январе 1955 года состоялся дебют Гульда в США. Сразу же после этого выступления пианисту был предложен контракт с фирмой грамзаписи Columbia. Летом того же года Гульд впервые появился в студии фирмы, чтобы сделать ставшую знаменитой запись "Гольдберг-вариаций" Баха.
Начав пианистическую карьеру с произведений, которыми иные музыканты ее завершают (за "Гольдберг-вариациями" последовала Соната № 29, ор. 106 Бетховена), Гульд позже записал все баховские клавирные циклы – Инвенции, Французские и Английские сюиты, Партиты, "Хорошо темперированный клавир". Его глубочайшее понимание стиля великого композитора бесспорно. Но вот парадокс: его "подлинный" Бах – есть только его Бах. Иными словами, гульдовское исполнение абсолютно уникально. Его темпы, его артикуляция, его динамика, его орнаментика – по каждому из этих пунктов Гульд может быть (и был!) оспорен – оказываются убедительными только в его трактовке, в его игре. А игра Гульда, отмеченная огромным напряжением мысли и воли, захватывала...
Первая же пластинка принесла Гульду всемирную известность. Его концерты проходили в крупнейших городах и лучших залах мира. Он играет с оркестрами, которыми дирижируют Л. Бернстайн, Г. фон Караян, Д. Митропулос. Его первое европейское турне состоялось в 1957 году.
В 1957 году Гульд совершил и гастрольную поездку в СССР, в советских концертах Гульда звучала музыка Баха и Бетховена, а также не исполнявшиеся до этого в СССР произведения Шёнберга и Берга.В Москве и Ленинграде выступления Гульда тогда стали сенсацией. Г. Нейгауз восторженно писал: "Скажу прямо, пианист Глен Гульд – не просто пианист, это – явление."
В тридцать лет Гульд стал музыкантом-легендой, покорившим весь мир.
Редко, очень редко исполнитель способен перешагнуть идеал, воображаемый внутренним слухом музыканта-профессионала. Гульд играл лучше. Много лучше любого абсолюта. Неправдоподобно ярче и интересней.
10 апреля 1964 году Глен Гульд дал в Лос-Анджелесе свой последний концерт, после чего полностью отказался от публичных выступлений и весь сосредоточился на студийных записях и выступлениях по радио. Его решение окончательно оставить концертную деятельность было встречено, как удар грома. С 1964 года Гульд не выходил на концертную эстраду, а в 1967 году в последний раз появился перед публикой в Чикаго. Затем он публично заявил, что не намерен больше выступать и хочет полностью посвятить себя грамзаписи. Что побудило его прекратить концертную деятельность? Многим решение Гульда тогда казалось, да и сейчас кажется капризом гения. Однако отказ этот никак нельзя считать каким-то импульсивным решением. Почти за десять лет до того, отвечая на вопрос корреспондента, каковы его планы на будущее, Гульд сказал: "Обеспечить свое материальное положение так, чтобы иметь возможность не концертировать". Чтобы понять это решение, необходимо осознать две вещи: каково отношение Гульда к концертной форме музицирования и в чем он видит смысл своей собственной деятельности.
Что касается неприятия концертного музицирования, то причин для этого у Гульда оказалось несколько. Он считал, что публику привлекает в концертный зал зрелище катастрофы, жертвой которой является исполнитель. Публика "жаждет крови" – так определяет Гульд её интерес. "В живых концертах я чувствую себя униженным шутом".
Но главное – концертное исполнительство, как считает Гульд, неразрывно связано с соперничеством, которое во всех его проявлениях – спорте, играх, коммерции – совершенно неприемлемо для него.
"Исполнение на арене (именно так Гульд называет концертное выступление. – А. М.) никогда не привлекало меня. Я всегда чувствовал, что должен обороняться. Даже из того малого, что я знал о политике и бизнесе, было очевидно, что карьера пианиста-солиста неизбежно вовлекает в соперничество... Я не чувствовал в себе силы воевать против семнадцатилетних пианистов, игравших, по всей вероятности, гораздо лучше меня. Музицирование не дело состязания, а дело любви".
Гульд столь болезненно ощущал этот дух соревнования, что чувствовал его в отношении концертирующего исполнителя даже к... самому себе. "Публичные музыкальные исполнения, – суммирует идеи Гульда канадский исследователь его творчества Дж. Пэйзант, – являются соперничеством в нескольких смыслах: исполнитель конкурирует со своей собственной записью данного произведения, со своими собственными предыдущими исполнениями данного произведения; в инструментальном концерте солист соревнуется с оркестром, исполнитель должен "завоевать" свою публику, обязан иметь "триумф" в Нью-Йорке или Москве".
Если принять гульдовский взгляд, перестает казаться капризом, например, требование Гульда запретить аплодисменты на концерте. Аплодирование, по его мнению, дает аудитории фальшивое чувство активного участия в творческом акте, а самих исполнителей толкает на неверный путь поисков средств для получения все больших и больших оваций.
Гульд не раз предпринимал попытки устранить дух соперничества даже между солистом и оркестром в инструменальном концерте. Одним из таких опытов было его исполнение в 1962 году Концерта ре минор Брамса с Нью-йоркским филармоническим оркестром под управлением Л. Бернстайна. Интерпретация Гульда была настолько необычной, что Бернстайн счел необходимым перед исполнением Концерта обратиться к телезрителям с заявлением, в котором отделил себя и оркестр от предлагаемой Гульдом трактовки. Дирижер, стоящий перед симфоническим оркестром, обычно с публикой не заговаривает, но тут было сделано исключение . «Леди и джентльмены! Исполнение будет заметно расходиться с любым другим, какое я когда-либо слышал или даже какое я мог себе вообразить».
С такими словами знаменитый Леонард Бернстайн обратился к нью-йоркской публике, предупреждая, что будет следовать за солистом, как «зачарованный пленник», в этом музыкальном приключении, заигранном «до дыр» ре-минорном концерте Брамса.
За роялем сидел, улыбаясь, канадский пианист Глен Гульд.
Главным композитором Гульда был, безусловно, Иоганн Себастьян Бах, а наиболее важным баховским произведением — «Гольдберг-вариации», которые он исполнял всю жизнь (две знаменитые записи «Гольдберг-вариаций» в исполнении Гульда датируются 1955 и 1981 годами). Из композиторов добаховской эры Гульд превыше всего ценил Орландо Гиббонса, называя его своим любимым автором.
Глен Гульд обладал выдающейся пианистической техникой, которую принято отчасти соединять с его особой посадкой: Гульд считал, что разительно низкая положение над инструментом позволяет ему полнее контролировать клавиатуру. Гульд славился чёткостью туше даже при ужасно высоких темпах, преимущественно в полифонических произведениях. При этом Гульд был резким противником развлекательно-виртуозного подхода к музыке, воспринимая музицирование как академический и интеллектуальный поиск. Возможно, с идеей поиска связана и известная жилка Гульда сузить круг раз различных трактовок одного и того же музыкального материала.
Кроме записей, Гульд оставил после себя изрядное количество оригинальных произведений, в том числе сонату для фортепиано, сонату для фагота и фортепиано и струнный квартет; эти сочинения продолжают традицию Шёнберга и дальнейший венской школы.
Гульд сам писал тексты сопроводительных буклетов ко многим своим записям, проявляя в этих текстах необыкновенный юмор (в частности, вводя в них разнообразных вымышленных музыкантов).
Глен Гульд славился своей эксцентричностью. Он, например, имел привычку кричать или петь себе под нос во время исполнения, создавая определённые сложности звукорежиссёрам своих записей; сам Гульд говорил, что это происходит с ним автоматически. То он требовал от организаторов концертов определенной температуры в зале, выходил на эстраду в перчатках, то отказывался играть, пока на рояле не будет стоять стакан воды, то затевал скандальные судебные процессы, отменял концерты, то выражал недовольство публикой, вступал в конфликты с дирижерами. Мировую печать обошла, в частности, история о том, как Гульд, репетируя в Нью-Йорке ре-минорный Концерт Брамса, настолько разошелся с дирижером Л. Бернстайном в трактовке произведения, что исполнение чуть не сорвалось. В конце концов Бернстайн перед началом концерта обратился к публике, предупредив, что он не может "взять не себя ответственность за все, что сейчас произойдет", но все же будет дирижировать, так как исполнение Гульда "стоит того, чтобы его услышать"...
Гульд сидел за инструментом на одном и том же старом стуле, сделанном его отцом (теперь этот стул выставлен в Национальной библиотеке Канады под стеклянным колпаком).
Гульд настолько боялся простуды, что даже в тёплую погоду не снимал пальто и перчаток. Эти и другие странности в характере и поведении Гульда позволили нескольким специалистам уже после его смерти предположить, что достославный музыкант страдал нейропсихологическим заболеванием, получившим имя Синдром Аспергера (при жизни Гульда эта болезнь ещё не была выявлена).
Да, с самого начала Гульд занял особое место среди современных артистов, и ему многое прощали именно за его необычность, за уникальность его искусства. К нему нельзя было подходить с традиционными мерками, и сам он осознавал это.
В последние годы Гульд - этот "музыкальный Фишер", как называли его журналисты,- оставался в стороне от художественной жизни. Он поселился в Торонто, в гостиничном номере, где оборудовал небольшую студию звукозаписи. Отсюда расходились по миру его пластинки. Сам же он подолгу не покидал своих апартаментов и лишь по ночам совершал прогулки на автомобиле. Здесь, в этом отеле, и настигла артиста неожиданная смерть. Но, конечно, наследие Гульда продолжает жить, его игра и сегодня поражает своей неповторимостью, несхожестью с любыми известными образцами. Огромный интерес вызывают и его литературные работы, собранные и прокомментированные Т. Пейджем и вышедшие уже на многих языках.
Несмотря на то, что Гульд не любил соревноваться в музыке, он получил горы наград до и после своей смерти. В 1983 году он был включён в Канадский музыкальный зал славы.
В 1983 году в Торонто, была основана Glen Gould Foundation. кроме прочего, эта организация раз в три года вручает престижную премию Глена Гульда.
Здание Глена Гульда (англ. The Glenn Gould School) в Торонто названо в его честь в 1997 году.
Комната Глена Гульда (англ. Glenn Gould Studio) в Торонто также названа в его честь.
Глен Гульд четырежды был удостоен премии «Грэмми»:
1974 — Как писатель сопроводительного текста к своей записи всех фортепианных сонат Пауля Хиндемита.
1983 — Его запись «Гольдберг-вариаций» получила две премии «Грэмми» («Лучшее инструментальное действие сольным исполнителем без оркестра» и «Лучший образцовый альбом»).
1984 — Удостоен премии Грэмми «Лучшее инструментальное действие сольным исполнителем без оркестра» за исполнение фортепианных сонат Бетховена.
В период с 1964 по 1974 год Гульд записал и выпустил более 30 альбомов, сплошь вещи виртуозного уровня – «Хорошо темперированный клавир» и сюиты Баха, сонаты Моцарта, сочинения для фортепиано Шёмберга и т.д. Эти записи принесли Гульду славу, которой со времен Листа и Падеревского не удостоился ни какой иной классический музыкант. Поэты посвящали ему свои стихи, хореографы – балеты, художники – выставки. Женщины превозносили его как религиозного гуру и требовали немедленного замужества. А после смерти пианиста возник даже феномен «гульдовского туризма».