Вначале было слово. Вернее наводчик по имени Завен. Он-то и поведал двоюродным братьям Калачянами – Николаю и Феликсу, что в Госбанке Армянской ССР хранилище денег не в подвале, а на втором этаже. Его стены и двери бронированы, а вот потолок обычный, бетонная плита. А над нею, на третьем этаже, находится комната отдыха.
Внутренней охраны в банке нет – что ей там делать, если всё закрыто и находится под сигнализацией? Две стены Госбанка выходят на улицу, и их, как и внутренний двор, охраняет «призрачный патруль» милиции. А вот к четвертой стене примыкает жилой дом, и если изловчиться, то можно перепрыгнуть через улицу с крыши дома в окно третьего этажа банка.
Вот список вещей, с помощью которых было совершено то похищение: рюкзак, фонарь, перчатки, веревка, коловорот, полдюжины сверл с победитовыми наконечниками, складной лом, зубило, молоток, ножовка с несколькими полотнами, три бутылки воды, и детский зонтик.
Зонтик был привязан к ноге, чтобы куски бетона падали бесшумно.
Только сейфа в том хранилище не было – деньги были просто сложены в гнезда
На дело пошел один Феликс Калачян, обладавший необычайной силой и гибкостью. Совершив опаснейший акробатический прыжок с крыши соседнего дома в окно, Феликс попал на третий этаж банка. Там он просверлил, продолбил и пропилил арматуру бетонного отверстия диаметром в 30 сантиметров, в которое ухитрился пролезть, а затем вылезти обратно с рюкзаком денег.
А вода нужна была вору, чтобы остуживать сверла, которые при работе с бетоном быстро накалялись. Да и жарко в Ереване в августе, даже ночью.
Все похищенные деньги были в крупных купюрах, из них сто десять пачек новеньких сторублевок серии «АИ». Братья Калачян отлично понимали, что по всей стране объявлен розыск этих купюр, и решили частями обменять их на облигации трехпроцентного займа. Для этого Калачяны отправились сначала в Ташкент, а затем в Москву.
В Москве симпатичный и денежный Николай быстро познакомился с девушкой Людмилой и её братом Владимиром Кузнецовыми. Поскольку Владимир был «лицом славянской национальности», Николай сказал, что он выиграл в карты большую сумму денег и попросил брата своей любовницы обменять её небольшими частями на облигации.
Владимиру Кузнецову быстро надоело бегать по сберкассам с маленькими суммами, и он решил обменять шесть тысяч рублей за один раз. У кассирши сберкассы, куда он обратился, было облигаций всего на три тысячи, кассирша передала их клиенту, и попросила обождать, пока она не принесет из основной кассы остальную сумму.
Там она задержалась, заболтавшись с подругой. А Владимир «запаниковал», и сбежал, оставив в сберкассе три тысячи рублей. Кассирша сообщила об этом происшествии в милицию (хотя спокойно могла оставить деньги себе), и там быстро установили, что эти сторублевки серии «АИ» украдены из Госбанка Армянской ССР. На беду братьев Калачян, кассирша оказалась блестящим физиономистом, и с её слов художник-криминалист написал удачный портрет «денежного беглеца».
У Владимира было криминальное прошлое, и он попал в круг подозреваемых. Милиция быстро выяснила, что у его сестры в любовниках армянин из Еревана, а остальное было делом техники – в ночь с 6 на 7 июня 1978 года Владимир Кузнецов, Николай и Феликс Калачян были арестованы.
Двоюродным братьям Николаю и Феликсу Калачян было по 27 лет, когда их в 1979 году приговорили к смертной казни. В Союзе, где расстреливали за хищение десяти тысяч рублей, в отношении тех, кто украл полтора миллиона, это неудивительно. Но Армения была «непростая» республика, и Председатель Президиума Верховного Совета Армянской ССР Бабкен Саркисов написал в Верховный Совет СССР письмо с просьбой о помиловании преступников. В нем он упирал на молодость братьев, и на то, что у их отцов нет других сыновей, а значит род Калачян в Армении прервется.
При этом Бабкен Саркисов был одновременно и заместителем председателя Президиума Верховного Совета СССР, и Верховный Совет СССР не смог отказать одному из своих руководителей. Но когда до Еревана дошел указ о помиловании Калачянов, смертный приговор братьям уже был приведён в исполнение.
Документ опоздал всего на двадцать четыре часа…
