Есть темка на Точках...
К Кому Как Обращаетесь. На Ты или на Вы. Но там- вроде и не поговорить толком...
Для начала - Известный романс Окуджавы...
К чему нам быть на «ты», к чему?К чему нам быть на «ты», к чему?
Мы искушаем расстоянье.
Милее сердцу и уму
Старинное: я — пан, Вы — пани.
Какими прежде были мы...
Приятно, что ни говорите,
Услышать из вечерней тьмы:
«Пожалуйста, не уходите».
Я муки адские терплю,
А нужно, в сущности, немного —
Вдруг прошептать: «я Вас люблю,
Мой друг, без Вас мне одиноко».
Зачем мы перешли на «ты»?
За это нам и перепало —
На грош любви и простоты,
А что-то главное пропало
Это "перевод" Агнежки Осецкой... Кстати- звучит очень красиво...
Czy my musimy być na ty
Agnieszka Osiecka
Czy musimy być na ty,
nie najlepszy jest to plan.
Zobacz, jak to ładnie brzmi:
stare słowa — pani, pan.
Nie mówiłeś do mnie «ty»
gdy przybiegłeś kiedyś sam
i gdy ja szepnęłam ci —
«Proszę zostać, zmoknie pan.»
Mówię — zostaw, mówie — przynieś,
mówię — wpadnij dziś po kinie —
Czy nie ładniej było dawniej
mówić — «Kiedy znów pan wpadnie?»
Nie musimy być na ty
tak jak drzewem nie jest ptak,
drzewo pyta — «Czy pan śpi?» —
a ptak na to — nie — lub — tak...
Mój telefon milczy, milczy,
nie masz czasu ani, ani,
czyby było tak najmilszy,
gdybyś mówił do mnie — pani?
Czy musimy być na ty?
Nie najlepszy był to plan.
Proponuję, by przez łzy
znów powtórzyć: «pani», «pan»...
Небольшое отступление... Думаю, интересно:
» Кликните сюда для просмотра оффтоп текста.. «

В 1966 году Булат Окуджава написал стихотворение «Прощание с Польшей», посвященное Агнешке Осецкой — польской поэтессе и драматургу, своему большому другу.
…Мы связаны, Агнешка, давно одной судьбою
В прощанье и в прощенье, и в смехе и в слезах:
Когда трубач над Краковом возносится с трубою —
Хватаюсь я за саблю с надеждою в глазах…
…На Марьяцком костеле в Кракове бьют часы, а с более высокой его башни звучит труба. Трубач четырежды играет марьяцкий хейнал. На север, юг, запад и восток разлетается красивая мелодия. И вдруг обрывается на высокой ноте.
С этим связана удивительная легенда Кракова. Согласно ей, когда татары подступили к городу, трубач, обычно собиравший хейналом горожан на молитву, решил предупредить их о нашествии. Он заиграл, а татарский стрелок натянул тетиву лука. Стрела вонзилась трубачу в горло… мелодия оборвалась…
Агнешка Осецка и Булат Окуджава умерли в один год — 1997-й. Только она — 7 марта, а он — 12 июня. Так оборвались две мелодии сразу.
Так... идем дальше... Наше всё- Пушкин...
ТЫ И ВЫ
Пустое вы сердечным ты
Она обмолвясь заменила,
И все счастливые мечты
В душе влюбленной возбудила.
Пред ней задумчиво стою,
Свести очей с нее нет силы;
И говорю ей: как вы милы!
И мыслю: как тебя люблю!
Классно, да?!
И потихоньку начинаем размышлять... ТЫ и Вы... Откуда есть пошло, значит...
«Будь вежливым — и ты завоюешь мир!» — такова школьная истина. Ведущими лингвисты внимательно пригляделись к современной русской вежливости. Оказалось, что она прекрасно демонстрирует политическую картину мира и нравственные ценности нации. По формулам этикета можно узнать не только структуру нашего общества, но чуть ли не всю историю отечества. И даже заглянуть в будущее
» Кликните сюда для просмотра оффтоп текста.. «
Русский язык против демократии
Во время всех социальных передряг прошлого века русский язык проявлял завидную солидарность с судьбой нации — и в 20−е, и в 90−е годы великому и могучему досталось по первое число.
Cложнее всего пришлось тем формулам этикета, которые испокон веков воплощали в языке устоявшиеся представления общества об иерархии. «Все, что касается обращения к незнакомому человеку, — говорит Надежда Константиновна Онипенко, ведущий научный сотрудник Института русского языка РАН, — связано с петровской Табелью о рангах. В языковом сознании остались все эти разделения, когда сажали по чинам и одевались соответственно».
Отмена в 20−х годах прошлого века универсального обращения «господин (госпожа)» с его просторечным вариантом «барин (барыня)» поставила общество в весьма неловкое положение. Господа, как тогда говорили, в Черном море плавали, но кто же остался?
И тут язык обнаружил свою глубокую антидемократичность. Житейская практика требовала полного равноправия, а языковое сознание упорно жаждало иерархии. «В нормах русской вежливости, — говорит доктор филологических наук, профессор Института русского языка им. Пушкина Наталья Ивановна Формановская, — можно выделить два четко проявленных вектора. Вектор вертикальный состоит из отношений иерархии: вышестоящий — нижестоящий. Горизонтальный вектор складывается из отношений “свой” или “чужой”. Чем человек “чужее” и чем выше его статус, тем больше по отношению к нему вежливости».
Это закон. Но что делать вежливости в абсолютно однородном социуме, теоретически не подразумевающем никаких разделений?
Попытка выйти из положения с помощью французского опыта «гражданина (гражданки)» прижилась плохо. «Граждане» почему-то сразу ушли в просторечие. Герои Зощенко бодро именовали друг друга звучными внеклассовыми «гражданами», с одной стороны, невольно утверждая верность принципу «свобода, равенство, братство», а с другой — выдавая свою чуждость высоким традициям русской культуры. «Чистая публика» от обезличенных «граждан» высокомерно отказалась.
Выход подсказала власть. Партийная традиция обращения «товарищ» должна была решить проблему раз и навсегда. Отчасти так и случилось. Партийное прошлое «товарищей» делало общество предельно политизированным и очень однородным. «Товарищами» могли быть все без исключения. Просто по факту самого обращения. Но это требовало множества оговорок.
Заметим, что братья-демократы оказались более терпимы в языковом отношении. Немецкое Parteigenosse осталось принадлежностью исключительно партийного обихода. Восточные немцы, приезжая в Союз, начинали с того, что вежливо уточняли партийную принадлежность своего визави. Зато немецкие Herr и Frau, в сущности, аналоги русских «господин» и «госпожа», никакого политического оттенка никогда не имели и спокойно пережили все социальные потрясения.
Русский же язык в сфере этикета оказался куда более зависимым от политики, чем даже ближайший родственник — украинский. Там обращение «пан (пани)» тоже воспринималось вполне нейтрально, независимо от политической системы ценностей.
Но вернемся к нашим «товарищам». Идеальные в официальном общении, на улице они звучали как-то неловко. Лакуны на месте формального обращения в советские времена так ничто и не заполнило. Язык мучительно пытался избавиться от политического диктата. Но, увы, безуспешно. На улице публика выкручивалась как могла. Звучали разнообразные «мужчины-женщины», «мамаши-папаши», «мужики», «земляки», «командиры», «дяденьки-тетеньки».
И тут надо отдать должное русской языковой фантазии. Советские времена породили множество стилистических тонкостей в обращении, которые ухо иностранца почти не ловило, зато отечественное слышало отлично.
Второй кризис этикетности настиг нас в начале 90−х. Теперь в Черное море отправились «товарищи». Освободившись от политического запрета, русская языковая норма немедленно вернула к жизни опального «господина». Но ложка дорога к обеду. В воскресшем «господине» до сих пор слышится ирония.
Продолжение следует...