Многие из нас идут по жизни, руководствуясь принципом: «Я сам кузнец своего счастья». И свято верим в то, что ЗАВТРА будет именно таким, каким мы его себе представляем. А как же иначе? Ведь сколько усилий для этого приложено! Но…
«Что мы знаем про свое завтра? Ничего! О нем знает только дама-судьба, которая практически, не дыша, практически не задевая по пустякам, идет рядышком, и ты не поскользнешься, если она не захочет, но, бывает, попадешь туда, куда тебе и в дурном сне не снилось…»
«Отвращение» Галины Щербаковой – это не просто повесть о превратностях человеческих судеб, не просто ни чем не прикрытая, не приукрашенная проза жизни. Это открытая рана, сочащаяся болью, мимо которой мы торопимся пройти, стыдливо опустив глаза. До чужих ли нам бед, когда своих хлопот выше крыши…
Отвращение? Нет, ничто в этой повести не вызывает у меня отвращения. Скорее жалость…

Жалость… к маленькой худенькой русской женщине с еврейским именем Рахиль, с подсиненной сединой, которая никак не может привыкнуть жить в этом банановом времени ("этих фруктов завались на каждом углу, а яблок нет; хотя яблони ломятся в садах, а бананы и близко не растут") Она очень старается, но оно (это время) для нее другого запаха, другого цвета, другого вкуса. «Как она говорит: я не могу привыкнуть к квадрату, который еще вчера был кругом» И память тела, вскормленного минтаем и колбасой из обрезков настолько сильна, что тело просто боится привыкнуть к хорошему. Она немного завидует своим детям, которые не питают страсти к поискам сравнений – тогда и сейчас; они просто живут, не создавая лишнего без надобности… Она как бы и с радостью принимает тот факт, что бежит уже по окончательной дороге, ведь самое главное уже свершилось. И в тоже время, из другого отсека души продолжают поступать болезненные сигналы: ведь у нее лежит почти готовая докторская, одно время только о ней и думалось, а потом всё как-то заглохло. Ну и пусть! У неё жизнь спокойная, размеренная. Ей и так хорошо. А сигналы продолжают поступать…

Жалость… к так и не повзрослевшей Дите Синицыной, которая взрастила в своей душе боль и ненависть: к матери, которая не сумела вывернуться из темноты и нищеты; к школе, в которой ей, некрасивой отличнице, никогда не было места в первом ряду; к отцу которого как бы не было «ваще». Инстинктивно, как обложенный зверь, она ищет хоть малейший шанс ворваться вовнутрь едущей напролом машины новой жизни. Но каждая попытка – мимо! мимо!! мимо!!! «Хиляй, чурка!» И у нее заходится сердце от острой пронзающей боли. Плохо быть некрасивой, не помогает даже реноме девушки с хорошими мозгами. Ведь ей хочется совсем другого: «Каких-то широко открытых дверей, в которые она входит на высоких каблуках, и ее встречают аплодисментами. Бокала в руке, в котором возникают и лопаются пузырьки, ее ногти – совсем новые: длинные, без толстых мясных заусениц. И гордый поворот головы – так она видит себя в зеркале. Да, это она. Ее длинный нос, ее подбородок, ее залипшие в шею мочки, но и не она тоже. Такой она будет, когда победит в этой жизни» Когда победит, а пока всё та же неудобная кровать в общежитии, тулупчик на ногах от сквозняка, редкие посылки от какой-то дальней родственницы… И нарастающий снежный ком боли и ненависти, вперемежку с потоком отборной словесной грязи, в которую хочется окунуться целиком. Влезть и наслаждаться, потому что все люди – дерьмо! Потому что всем им так и надо, и надо за все, и за все сразу, что было и есть! «Ей уже нехорошо. Она сама себе противна. Сколько раз уже так было – люди бежали от ее грязного языка. Но ничего. Придут другие…» Отвращение… Дите страшно нравилось это слово, ведь у неё вся жизнь – через отвращение.

У нее, но не у Володи, мальчишки в ортопедическом ботинке, шестнадцатилетнего гения, молчуна и неулыбы. Он единственный, кто задумывается, глядя на Диту, о выразительной красоте некрасоты; кто заметил, что она вся словно слеплена из закаменевших кусков боли. «Мне с ней интересно и в ней много боли и ненависти. Интересно, что победит?» Он так и не узнает этого. Залюбленное родителями дитя, лучший студент, добряк – откуда ему знать, какой губительной может оказаться жизнь через отвращение, как может сжаться живая плоть и как бы завернуться в самую себя от грубости силы, о существовании которой он даже не подозревал. Камешками выложил на берегу: «Противно и мерзко». Уход в свинцовую воду с головой стал для него почти счастьем.

«Жизнь! Ты у меня получишься, ты у меня сложишься. Иначе получишь в рыло» И она пытается ее сложить из чужого опыта, попросту украв чужую диссертацию, из непрожитой неумелой страсти, своровав со стола покойного мальчишки все его шальные мысли, заметки, зарисовки, из уверенности, что побеждать нужно любой ценой. Вот только судьба продолжает плести свое кружево, в котором странным образом переплетутся судьбы Рахили, Диты, Володи и мальчишки-семиклассника Олежки Корзуна, у которого есть мечта – убить отца, горького пьяницу. Когда тот, сморенный в очередной раз бурной жизнью, засыпает, Олежка берет пистолет и идет к железной дороге, чтобы пострелять в проходящие поезда ("мертвую природу"), набить руку.

Она хотела перепрыгнуть через минувшее, возродиться, взлететь. И она точно знала – как. Ведь ее жизнь – это роман, который может написать только она.

«Русское пьянство – это вам не лужа поперек пути, через которую можно при желании и перепрыгнуть. Русское пьянство с его бесконечными отростками и корнями вверх – это судьба. Фатум. Рок. Пуля юного мстителя попала Дите ровнехонько в середину лба. Олежка видел перед собой отца и именно такую снайперскую смерть ему намечтал. Но ведь сказано: пуля-дура, целишься в мечту, а убиваешь жизнь»

Нет больше Диты Синицыной, мечтающей о писательской славе. Остался только на поселковом кладбище могильный холмик с табличкой: «Устинья Собакина». Да и тот сравнял с землей… тот самый Олежка.

А мы… мы продолжаем стремительный бег в судьбы загадочное завтра.

Мои впечатления о прочитанной повести…
Начало весьма и весьма интересное. Очень хорошо описаны переживания советского человека в постсоветское время. Со всеми его сложившимися устоями, со внутренними конфликтами. Настолько жизненно!
Но вот примерно с середины первой части начинается что-то невообразимое. Знаете, будто другой человек писал… И чем дальше погружаешься в чтение, тем яснее понимаешь, что о героях говорят не с любовью и внимательностью, а с отвращением и злобой. Да, да, именно жуткой злобой. И злоба эта чувствуется во всем! В каждом слове!
Героиня, женщина по имени Рахиль. Русская, но вот с таким именем. В повести рассказывается история, как она получила это имя. Еще в раннем детстве у её матери была подружка по имени Рахиль. Девочки были очень сильно привязаны друг к другу. Но вот пришла война… Подруг разлучили, а через много лет мать узнала, что подруга её вместе со всей семьей убита фашистами.
И вот, когда у неё родилась дочь, она назвала её в честь своей любимой подруги детства, погибшей от рук проклятых фашистов.
Трогательная история, скажете вы? Меня эта история тоже задела за живое. Однако! В повести она представляется как ужасная глупость, совершенная матерью от острого недостатка ума!
Но Рахиль не единственная героиня нашей повести! И далеко не самая главная!
К середине произведения мы знакомимся с еще одной прелестной девушкой по имени Дита. Девочка из бедной неблагополучной семьи. Живет с одной мамой-дворничихой, которая еле-еле сводит концы с концами. Мать свою ненавидит всеми фибрами души и проклинает её за то, что вынуждена считать каждую крошку и ходить в обносках. Хотя мать всю жизнь свою посвящает любимой дочери. Сама одевается на помойке и бесконечно штопает свои ветхие вещички, но Дите на одежду, пусть и не новую, деньги находит. А Дита тем временем мечтает чуть ли не о мировом господстве! Она хорошо учится. Но делает это в знак протеста обществу. Однако, в школе отличницу упорно не замечают. При чем касается это учителей. И даже во время комиссии её никогда не вызывают к доске отвечать. И все это якобы из-за её НЕкрасоты.
Ну вот ерунда же полная! В любой школе к отличникам учителя всегда относились хорошо. Особенно в том случае, если ребенок из неблагополучной семьи. И уж точно из-за внешней некрасивости никто умалять знаний не будет.
Впрочем, говорить о героине повести можно бесконечно. Слишком много противоречий в ней, слишком много НО. К примеру то, что девочка, окончившая школу с золотой медалью, в советское или самое первое постсоветское время поступает в гуманитарный ВУЗ на филолога… Не было такого! Никогда бы девочка, планирующая для себя великое будущее, не пошла учиться на филолога!!!
Но это тоже отступление. В итоге могу сказать, что произведение мне категорически не понравилось! Слишком много грубости! Слишком много мата! Название подобрано верно донельзя! Повесть вызвала у меня отвращение…
В некоторых моментах встречался откровенный мат, без которого вполне можно было обойтись. Да, бывают такие случаи, когда по-другому не опишешь, когда слово прозвучит уместно. Но это уж точно сказано не про нашу повесть! Все эти омерзительные подробности совращения Дитой своего ученика в корыстных целях, описанные в самых грязных тонах…
Ах да, автор попыталась представить повесть в виде взаимосвязи жизней абсолютно разных людей, родившихся и живущих в разное время, в разных местах. С разными взглядами на жизнь. Но рассказано о них было с такой ядовитой и злобной насмешкой! В такой грязи увязли истории каждого персонажа, что после прочтения этого произведения, мне захотелось отмыться от всего этого!