Есть струны в сердце человека — неожиданные, странные, которые вынуждает зазвучать иной раз чистая случайность; струны, которые долго молчат, не отзываясь на призывы…

Пожилая женщина, вздохнув, отложила в сторону книгу и утомленно прикрыла глаза. Не смотря на весьма преклонный возраст, вряд ли у кого-нибудь повернулся бы язык назвать ее старухой. Старенькое, но аккуратное бежевое пальто, белый мохеровый берет, покрывавший седые гладко зачесанные назад волосы, и эта ее осанка…как бы ей это тяжело не давалось, она всегда держала спину прямо. А давалось с трудом не только это, каждый выход на прогулку требовал в последнее время о т нее неимоверных усилий – спуститься по крутой лестнице с третьего этажа, перейти оживленную дорогу. Метров двести до парка, не больше, а ей казалось, что она не один километр преодолела. Но надо, надо…Стены сводили ее с ума, давили и нагоняли такую жуткую тоску, что мочи нет. Впрочем, было еще одно обстоятельство, которое заставляло женщину каждое утро приходить в парк. Вот послышался топот маленьких ног, шуршание листвы и этот звук… «бэмс…бэмс». Серая картонная папка для сольфеджио, болтаясь на веревочных ручках, бьет девочку по ногам. Женщина слабо улыбнулась. До чего чужды друг другу эти два существа – девочка в красном плащике с капюшоном и ее папка. Папка похожа на серую ворону на привязи, и похоже девочке очень хочется ее наконец отпустить, но она все же крепко сжимает тесемки.
-Бабушка! Бабушка, я уже бегу!
Подбежав к скамейке, девочка садится рядом с женщиной и с довольным видом болтает ногами. Как ей все-таки были бы ненавистны походы в музыкальную школу, если бы не эти короткие утренние встречи.
-Детка, а ты не опоздаешь на урок?
-Нет, еще есть немного времени…Бабушка, а Славка из пятьдесят третьей квартиры говорит, что ты злая волшебница и превращаешь детей в лягушек!, - помолчав выпалила девочка.
-Ну, а ты что думаешь?- засмеялась женщина, стараясь подавить очередной приступ кашля.
-Я думаю, что ты осенняя фея… Потому что я тебя летом здесь не встречала, а осенью почти каждый день вижу…
-Деточка, а ты не выросла из того возраста, в котором верят в фей?, - женщина ласково поправила красный капюшон.
-Ну, а вдруг?- девочка хитро прищурилась и выжидающе посмотрела на собеседницу.
-И что ты от меня в таком случае хочешь?- вопросила та, доставая из ридикюля носовой платок.
-Как что?! Если ты фея, то должна делать какое-то волшебство!, - красный плащик слетел со скамейки и даже притопнул от нетерпения сапожками.
-Да не знаю я никого волшебства… Хотя… сейчас как раз время осеннего звездопада. Если тебе повезет, и на твою ладошку опуститься осенняя звезда, то можно загадать желание. И, возможно, оно даже сбудется.
-Но звезды же горячие. А если она прожжет во мне дырку?
Женщина тихонько засмеялась:
-Не прожжет…А что бы ты загадала?
Девочка некоторое время думала, смешно оттопырив нижнюю губу.
-Что бы родители разрешили мне не ходить в музыкалку…
-Тебе так не нравится учиться музыке?
Девочка уклончиво пожала плечами и отвернулась.
-А ты же помнишь наш уговор – я приду на твой первый концерт.
-Я помню. Но он будет в декабре, это уже зима будет…Ты не исчезнешь?
-Не исчезну…Беги, а то опоздаешь.
-Ладно! А я завтра из дома выйду пораньше! Ты же мне обещала про Диккенса дорассказать! Думаешь, я забыла? Фигушки!
И вот маленькая фигурка в красном бежит вдаль по дорожке, крепко держа свою птицу-папку за тесемки. Женщина провожала ее взглядом , пока яркое пятнышко совсем не скрылось из глаз. А затем, вздохнув, снова раскрыла книгу...

На следующий день выйти пораньше не получилось. Вредный Славка из пятьдесят третьей подпер чем-то дверь подъезда, и пока девочка колотила в нее кулаками, а затем и ногами, проклиная вредителя, противно хохотал по ту сторону двери. Наконец высвободившись из плена, она полетела по тротуару, перепрыгивая через лужи, и ей казалось, что сердце сейчас вырвется из груди, и она его потом не поймает. У входа в парк дорогу ей пересекла машина скорой помощи, завывая сиреной. Девочка шарахнулась в сторону, а затем припустила во все легкие по парковой аллее. Знакомая скамейка была пуста, и только редкие капли дождя стучали по страницам раскрытой книги. «Бабушка…бабушка…» - девочка потерянно смотрела на скамейку. Дождь припустил сильней. Повинуясь какому-то порыву, девочка протянула руку ладошкой вверх. И даже ни капли не удивилась, когда на нее опустился маленький кленовый листочек в форме звездочки…

Прохожие, прячась под свои зонты и спешащие по делам, не обращали внимания на девочку в красном плаще, которая стояла, прижавшись лбом к серому стволу дерева, и что-то горячо шептала желтому листу на ладошке…

За окном мелкий моросящий дождь… Как раз под стать моему тоскливому настроению. Аська роется у меня на антресолях в поисках старых школьных фотографий, а я сижу на диване и гипнотизирую телефон: звони, ну давай, звони! Как же я не люблю ожидание. Хуже нет вот таких моментов неопределенности. Ну, звони же!
- Блииин! Белова!! – грохот из прихожей выводит меня из меланхолического транса. – Ты когда-нибудь избавишься от этой груды макулатуры?!
- Аська! – подрываюсь с дивана. – Ты чего?.. - застываю в дверях, увидев сидящую на полу подругу, слегка присыпанную ворохом старых журналов, книг, исписанных тетрадей и прочей бумажной ерунды. - … Приземлилась?
- Нет, блин, взлетела!! – не остается в долгу Аська, и мы обе прыскаем со смеху. – Помоги мне подняться! Ты нарочно запихала альбом в самый дальний угол?
- Это что, всё было у меня на антресолях?
- А ты думаешь, я всё это с собой приволокла? Больно надо! Знаешь, Белова, у тебя должна быть другая фамилия! Ща, вспомню… Бубликова!... Не.. Булкина! Кажись…
- А чего это вдруг? Я что-то тебя не понимаю…
- Ну, помнишь, в школе мы читали, что был такой дядечка, он всякий хлам собирал и в дом к себе тащил. Вот у него была такая фамилия!
- Плюшкин, что ли?! – меня разбирает смех. – Аська, ну ты даешь!
- Значит ты - Плюшкина! Я почти угадала, – совсем не обижается та. – Ну и чё будем делать со всем этим?
- Ты нашла то, что искала? – протягиваю руку к старенькой тетрадке, но услышав вдруг телефонный звонок, бросаюсь в комнату.
- Алло! А… мам… Привет. Нет, ничего. Да нормальный голос у меня… Мам, я сейчас не могу разговаривать, давай я тебе вечером перезвоню. Пока…
- Звонка так и не было? - Аська присаживается рядом со мной на диван. – Ну, не расстраивайся, еще позвонят.
- Аська, а может я уже всё… исписалась? А может и не умела никогда…
- Полина, не мели ерунды. Торопыга ты просто, ждать не умеешь. Надо набраться терпения…
- Ась, я уже в третье издательство отнесла рукопись. В третье! Неделя уже прошла, понимаешь!
- Подумаешь, в третье… - в Аськином голосе сквозит неуверенность. – Вот если бы в тридцать третье! Так, хватит киснуть! А что это у тебя такое?
В руках у меня старенькая тетрадка, вся обложка на ней разрисована мелкими звёздочками, а на первой странице крупными буквами детской рукой старательно выведено: «Звездочка на ладошке»…
- Аська… - чувствую предательскую дрожь в голосе, - Ась, это же моя первая «рукопись», я это написала в восьмом классе. Аська… я думала, что потеряла ее!
- Погоди-погоди! Это та самая тетрадка, которую у тебя Нос отобрал? Ты так плакала тогда… А как же она у тебя опять оказалась?
- Мне её… Андрей вернул.
- Это наш Воробей, что ли?! Да ты чё?!! Постой-ка! Это ж он тогда с фингалом ходил и не признавался, кто ему так засандалил! И ты тоже молчала – хороша, однако! Эй! Ты меня не слушаешь?!! – Аська потянула к себе тетрадку и из нее выпал рисунок: небольшая ладошка, а на ней – украшенная блестками звездочка…

...Первое прикосновение к душе другого человека… Ощущение восторга, когда он входит в класс. Как смешно он оттопыривает губы, когда думает: пытаюсь повторить губами это движение и тихонько улыбаюсь. Ой, пуговица на рукаве еле держится: целый урок мучаюсь – сказать или не сказать? На днях столкнулись в коридоре и оба растерялись до немоты. И всё равно каждый день ищем возможности как будто невзначай оказаться рядом…

- Ау, Белова! Ты где? – Аська щелкает пальцами у меня перед глазами. – Вот что у тебя за манера – вырубаться посреди разговора! Вернись с небес на грешную землю, сейчас же!! Та-а-ак… а ну, глянь-ка на меня… О-о-ой! Глазки заблестели! Румянец на щечках! У вас что, что-то было?!! – она сурово навела на меня палец.
- Дура ты, Аська, у тебя одно на уме! Что у нас могло быть? Мы ведь детьми были!
- Так уж и детьми, - хмыкает Аська. – А чего тогда зарделась, как майская роза?! И в рисунок вцепилась мертвой хваткой?!!
- Да ну тебя, не было ничего. Его семья переехала потом, ты же знаешь…
- Да ладно, верю. Уж я бы не прозевала такой лавстори… А «звезду с неба» таки ж он подарил? – лукаво улыбается подруга и мне хочется её «стукнуть» слегка, но меня останавливает телефонный звонок.
- Алло, да, я Полина Белова. Что? Завтра? Да, конечно… Спасибо, до свидания, - осторожно кладу трубку и поворачиваюсь к Аське.
- Ну?
- Аська, это из издательства… Меня пригласили завтра на собеседование…

Перед входом в здание останавливаюсь, достаю из сумки «звездочку на ладошке», потом так же бережно прячу ее в кармашек и решительно толкаю дверь.
- Здравствуйте, Полина Геннадиевна, - секретарша поднялась из-за стола. – Пройдёмте, Андрей Петрович ждёт вас…