Великие географические открытия способствовали переходу от средневековья к Новому времени, вместе с эпохой Возрождения и подъёмом европейских национальных государств. Считают, что карты далёких земель, размножаемые с помощью новой печатной машины, способствовали развитию гуманистического мировоззрения и расширению кругозора, породив новую эпоху научного и интеллектуального любопытства. Продвижение европейцев в новые земли привело к созданию и подъёму колониальных империй, при контактах между Старым и Новым Светом происходил колумбов обмен: перемещались по планете растения, животные, продукты питания, целые народы (в том числе рабы), инфекционные болезни, а также шёл культурный обмен между цивилизациями, это был один из важнейших этапов глобализации в экологии, сельском хозяйстве и культуре в истории. Европейские открытия продолжились и после эпохи Великих географических открытий, в результате чего вся поверхность земного шара была нанесена на карты, а далёкие цивилизации смогли встретиться друг с другом.

АМЕРИКА 500 ЛЕТ НАЗАД



500 лет назад с каравеллы Колумба увидели неведомую прежде землю. С этого момента началась новая страница в истории человечества - расширение рамок ойкумены, освоение гигантского континента, получившего название Новый Свет.
Что это было: открытие, колонизация, христианизация язычников? Завоевание, порабощение, индейское сопротивление? Встреча двух миров, двух культур? Каждая из этих концепций имеет приверженцев и в научных кругах, и среди широкой общественности. Интерпретация событий, берущих начало в октябре 1492 г., неоднозначна и зависит как от позиции, занимаемой исследователем, так и от точки зрения, с которой они рассматриваются.
В наши дни, в канун 500-летия, эти различные позиции выявились особенно наглядно, так как на первом плане оказался вопрос: годовщину какого события мы отмечаем? Перефразируя латинскую пословицу, можно утверждать: "Скажи мне, что ты празднуешь, и я скажу, кто ты".
В самом общем плане существующие концепции могут быть сгруппированы по трем направлениям. Европоцентристское подчеркивает вклад и значение миссии европейцев в Новом Свете; латиноамериканское выделяет значимость культур и традиций коренных народов континента, чье развитие было прервано чужеземным нашествием; последнее, примирительное, отмечает в первую очередь такой аспект, как встреча двух миров. Поэтому необходимо прежде всего определить - что же именно мы чествуем, не забывая, разумеется, о главном: высадка европейцев на американский континент изменила ход исторического развития и её значение для всего человечества бесспорно.
Заметим, что большинство интерпретаций этого события основано на узком, зачастую умозрительном подходе: события рассматриваются со стороны одного народа, одного континента и в рамках одного времени - прошедшего. Следовательно, они рассматриваются пристрастно, исходя из определенных интересов, логических и идеологических построений и вступая тем самым в противоречие с другими точками зрения.
Конечно, такой подход отнюдь не является единственно возможным и, как мы убедимся в дальнейшем, событие, 500 лет со дня которого мы отмечаем, можно рассматривать не только с местнических позиций, но и с общечеловеческих, беря за основу человека, и из другого временного измерения - из будущего. Но предварительно остановимся на указанных выше концепциях.
Америка, открытая 500 лет назад (европоцентристская концепция). Многие люди отметят как знаменательную дату день "открытия Америки" Колумбом 12 октября 1492 г., которое явилось результатом его знаменитого плавания, предпринятого для поисков западного пути в Индию. Безусловно, это событие имеет все основания быть отпраздновано, хотя рассматривать его как "открытие" — по крайней мере, ошибка, если не преднамеренное искажение.
Во-первых, ошибочна информация о том, что Колумб был первым европейцем, ступившим на американский континент. Ведь несколькими столетиями раньше викинги и другие скандинавские мореплаватели уже высаживались на его берегах. Известно, что Бьярн Херьюлфсон, исландский торговец, в 986 г. посетил Северную Америку, а около 1000 г. Лейф Эриксон, плывя в Гренландию, высадился на этой земле и дал ей название Винландия. Однако долгое время об этих исторических фактах было практически неизвестно.
Мы знаем, что викинги успешно проникали в различные местности европейского континента. Почему же они не закрепились в Америке? Почему европейцам не было известно об открытых викингами землях?
Очень возможно, что викинги все же укоренились вдоль северного побережья американского континента, как это им удалось на Гренландском побережье, где они расселились небольшими группами, и лишь неблагоприятные климатические условия и отсутствие поддержки со стороны своей "штаб-квартиры" помешали им достичь здесь такого же процветания, какого они достигали в большинстве случаев, когда высаживались вдоль Северной Европы.
Возможно также, что европейцы знали о существовании открытых викингами земель - от них самих или же из других источников. Недаром биографы Колумба неоднократно поднимали вопрос о возможности получения адмиралом доступа к информации, связанной с морскими течениями, маршрутами и землями в "Океаническом море" (Атлантическом океане), и о некоей географической карте, которая могла помочь ему в трудном, полном драматизма 70-дневном плавании.
Кроме того, напомним, что Колумб до конца жизни так и не осознал, что открыл новый материк, и умер в уверенности, что это и есть Индия, к которой он стремился. Да и в течение последующих столетий земли, принесенные им испанской короне, назывались Западными Индиями.
Во-вторых, если мы говорим об "открытии" как таковом, эта тема неожиданно приобретает своеобразное звучание. Можно открыть что-то неизвестное, что-то, о чем никто не имеет представления, например, землю, никогда ранее не виданную никем из людей. Но говорить об открытии Америки - континента, населенного миллионами людей, разными народами, часть которых достигла высокого уровня развития в области техники, социальной и духовной сферах, - значит отрицать тот факт, что американские аборигены имели представление о земле, которую населяли, отрицать саму их человеческую сущность.
Это отрицание выражается в равнодушии, пренебрежении, отказе признать у других существ наличие собственных намерений, целей. Их намерения воспринимаются как чуждые или даже противостоящие, а единственным методом подавления этих намерений становится насилие во всех его формах - физическое, расовое, религиозное, экономическое или моральное.
Мы не сомневаемся: Колумб осознавал, что открыл новые земли. Он "открыл" континент для себя и тех, кто его послал. Он открыл также местное население, но не воспринял их как человеческие существа, скорее как объект своих намерений и действий. Уже во время первого плавания Колумб превратил в рабов нескольких индейцев, и в этом акте насилия можно увидеть символ и прообраз того обращения, которое европейцы уготовили коренным народам континента.

продолжение следует...

его нельзя в этом упрекать-это была норма жизни и социально-экономических отношений того времени.

дикая канешна норма

продолжение.

И в наши дни, когда речь заходит об "открытии" Америки, многие все еще смотрят на это событие глазами европейцев 1500 г. Но если это так, то в самом сокровенном уголке своего сознания такой человек обнаружит - на пороге XXI в.! - презрение к американским аборигенам и преклонение перед европейцами.
Сопротивление индейцев (латиноамериканская концепция). Некоторые исследователи, прежде всего в странах Латинской Америки, рассматривают высадку европейцев на американском континенте как попытку подчинения культуры одного народа культуре другого, привезенной из Европы. С этой точки зрения празднование 500-летия является оскорблением для коренного населения Америки, отрицанием культуры доколумбовых цивилизаций. Сторонники такого подхода хотят призвать мировую общественность заклеймить позором насилие, начавшееся пять веков назад и называемое колонизацией. Они определяют колонизацию как истребление коренного населения, нарушение прав человека, отказ в праве пользоваться своим достоянием, порабощение индейцев, разгром культуры древних цивилизаций континента.
Не составит большого труда сверить с источниками и рассказать о тех ужасах, на которые оказались способны европейские завоеватели Америки. Но в рамках данной статьи нет необходимости ни углубляться в эти исследования, ни тем более брать на себя роль судьи. Признавая реальность этих фактов, мы в то же время в первую очередь должны обратить внимание на последствия, вытекающие из латиноамериканской концепции, и их значение для сегодняшнего дня.
Порабощение американских народов европейскими государствами было выражением главной социальной цели - грабежа для первоначального накопления капитала и дальнейшей колонизации земель. Оно осуществлялось под прикрытием мракобесных взглядов и идей христианизации и на других континентах, но в Америке проявилось с особой силой. Однако вспомним: европейские народы находились в те времена под таким же гнетом, как и завоеванные ими американские аборигены. Галеоны везли золото лишь для сеньориальной верхушки Европы.
Поэтому, даже оставляя в стороне требование сторонников латиноамериканской концепции о решительном осуждении мировым сообществом действий европейцев в Америке (что практически невозможно), следует признать, что поддержка данной концепции, как, впрочем, иевропоцентристской, является анахронизмом. Это взгляд из прошлого, не признающий и не принимающий все происшедшее в Америке в течение пяти столетий.
Может ли такой подход в существующей сегодня многокультурной и многонациональной Америке способствовать сохранению этнического и культурного разнообразия и в то же время помочь интеграции этносов Америки в мировое сообщество? На этот вопрос следует ответить отрицательно. В то же время латиноамериканская концепция ничего не дает и для понимания и решения проблем будущего Латинской Америки. Наоборот, такая позиция, движимая неприятием всего европейского, предрасполагает к насильственным действиям, не несущим в себе никакого конструктивного начала.
Встреча двух миров и двух культур (примирительная концепция). Празднование 500-летия как "Встречи двух цивилизаций", или двух культур, на первый взгляд кажется наиболее обоснованным по сравнению с предыдущими, диаметрально противоположными концепциями, поскольку в его основе лежит попытка преодолеть противоречия между ними. Однако это определение требует по крайней мере трех комментариев. Во-первых, следует дать объяснение, что понимается под словом "встреча", во-вторых, почему речь идет только о двух культурах, и, в-третьих, нуждаются в разъяснении этические и психосоциальные аспекты этой концепции.
1. Когда речь идет о "встрече" двух или более групп, мы представляем, что каждая из них вышла откуда-то и встретила другую, случайно или преднамеренно, на своем пути. Но можно ли определять термином "встреча" такое действие, когда один из ее "участников" приходит в дом к другому и насильственно захватывает его? Здесь можно усмотреть, мягко говоря, недоброжелательность, в данном случае к американским аборигенам. К тому же европейцы пришли на новый континент не в целях "встречи" с американцами, а стремясь использовать их для собственного обогащения. Поэтому термин "встреча" двух культур представляете нам натяжкой, прежде всего в семантическом смысле.
2. Говорится о встрече "двух культур". Но что об этом могут думать десятки миллионов американцев африканского происхождения, потомки африканцев, привезенных в Америку в качестве рабов на смену уничтоженной местной "рабочей силе"? Разве их культура и человеческий опыт, их верования, ритуалы, искусство не вошли составной частью в американскую цивилизацию в первые же столетия ее становления? Позднее азиатские и арабские иммигранты также укоренились в Латинской Америке, и их потомки сегодня стали президентами в таких странах, как Перу и Аргентина. Справедливо ли, принимая во внимание вышесказанное, сегодня говорить о чествовании "встречи двух культур"?
3. В социально-психологическом смысле нельзя перечеркнуть историю, даже с самыми лучшими намерениями. Во взаимном опыте отношений конфликты занимают слишком большое место, отражаясь в психологии народов, и в случае их неправильного решения и восприятия коллективной психикой они выльются в страх, недоверие и дисгармонию в будущем. С этой точки зрения, говорить о "встрече" двух миров значит молчаливо оправдывать форму и содержание завоевания Америки, узаконивая прошлые механизмы отношений. Прошлое и то, что оно означает для народов, не должно ни замалчиваться, ни забываться, оно должно быть осознано.
Безусловно, примирительный дух, содержащийся в концепции "встречи", достоин всяческих похвал, но примирение не может строиться на незнании исторических фактов и человеческих поступков, лежащих в их основе. Поэтому психосоциальные аспекты предстоящего юбилея необходимо проанализировать.

продолжение следует...

окончание.

Как видим, каждая из представленных здесь концепций страдает определенной узостью взгляда. Этого недостатка можно избежать, если мы подойдем к 500-летию с позиций философии гуманизма.
Взгляд, устремленный в будущее. Народы, не способные научиться чему-либо на уроках собственной истории, обречены на ее повторение. Человечество не может позволить себе роскошь отметить 500-летие, не осознав глубоко предыдущий исторический опыт.
Если формы социальных отношений определенного исторического времени были присущи лишь этому времени и нежелательны для переноса в другие исторические времена, то мы должны понять, что от отношения к прошлому зависит наше будущее. Поэтому оценка прошлого в дискриминационном ключе, с выражениями ненависти или же наивным желанием примирения не дает твердой основы для построения желаемого будущего.
Сегодня в нашем, все более взаимозависимом мире любая концепция, предполагающая разделение людей по их происхождению - расе, полу, возрасту, культуре, религии и т.д., представляет собой возврат в прошлое. Не эти второстепенные признаки характеризуют человека как такового, а его способность к свободному волеизъявлению, его целенаправленные действия в мировом пространстве. Человек по своей сущности творец и преобразователь окружающей его действительности, что относится как к природным, так и социальным условиям, в которых ему суждено родиться и жить. В этом смысле в наши дни удалось преодолеть содержание общественных моделей, присущих XV-XVI вв., но форма данных моделей, поскольку все еще существует разделение людей и насильственный характер их общественных отношений, во многом сохранилась. Поэтому мы и предупреждаем об опасности, которую представляют три вышеупомянутые концепции, сохраняющие этот подход. Сознание человека не пассивно и не инертно, оно активно. Исследователь, рассматривая прошлое, привносит свой менталитет, использует определенные социальные категории как инструмент познания и рассматривает прошлое, исходя из настоящего. Исторический процесс понимается как результат целенаправленного стремления народов преодолеть влияние предопределяющих его причин, а не как процесс прогресса и регресса в историческом движении, напоминающем маятник.
Но исходя из настоящего, мы думаем о будущем. Исследуя историю пятивековой давности и наталкиваясь на препятствия, встречающиеся на этом пути, ученый в своем понимании истории "от человека" должен основываться на следующих положениях:
1. Признание, а не отрицание фактов, в результате которых было прервано развитиедоколумбовых цивилизаций. Подавление стремления народов реализовать свою судьбу, расовое, экономическое, политическое и религиозное порабощение являются механизмами экспансии и завоевания и представляются нам сегодня глубоко реакционными.
Прежде чем интерпретировать факты, необходимо понять, что существуют различные интересы, которые предопределяют появление различных концепций. Надо суметь описать намерения и мотивы действий отдельных людей и социальные процессы, понять, что доводы каждого действующего лица были истинны для него самого в момент действия. Не существовало и не существует единой правды для всех. Для Колумба и его общества их правда была истинной потому, что отвечала их интересам. Однако американские аборигены не могли принять эту "правду".
2. Сотрудничество между народами, призванными совместными усилиями решать проблемы человека и общества, уменьшать разрыв в общественном развитии, технологии и науке, который существует сегодня между развитыми и развивающимися странами.
3. Солидарность между народами и готовность ненасильственного разрешения всех конфликтов; необходимый в связи с этим пересмотр концепции военного противостояния и нарастающее сокращение огромных ресурсов, предназначенных для военно-промышленного комплекса.
4. Рассмотрение истории с точки зрения модели будущего, которое мы стремимся построить. Эта модель должна служить точкой отсчета в процессе переживаемых нами перемен. Другими словами, надо изменить условия в мире, ведущие к насилию, в которых до сегодняшнего дня осуществляется исторический процесс, основанный на гигантских антагонизмах или навязывании одной модели развития в ущерб другой.
Все эти рассуждения могут показаться абстрактными, на самом же деле в нашу переломную эпоху они становятся весьма злободневными.
Размышляя о дате, отстоящей от нас на пять столетий, следует отбросить прямолинейную и причинностную концепцию истории, рассматривать исторический процесс с позиции человеческой интернациональности. Это значит рассматривать историю с точки зрения мира, не разделенного границами, с существующим в нем разнообразием рас и культур, в центре которого стоит человек; мира, устремленного к формированию великой общепланетарной человеческой нации.

Марко Поло открыл Америку раньше Колумба



Христофор Колумб был не первым европейцем, побывавший в Америке. Новый континент был открыт венецианским купцом Марко Поло. К такому выводу пришли историки ФБР США, изучавшие с 1943 года карту, хранящуюся в Библиотеке национального конгресса США в Вашингтоне.
Старинная карта была подарена библиотеке в 1933 году неким Марчаном Росси. На ней "изображены часть Индии, Китая, Японии, восточная Индия и Северная Америка", - сказано в отчете библиотекаря того времени. Эмблема, нарисованная на карте, представляет собой корабль, под которым написано в перекрещенном виде имя Марко Поло.
Детальное рассмотрение карты под инфракрасными лучами показало, что существует три слоя чернил, что указывает на внесенные в нее изменения, то есть она была доработана.
Если эта карта действительно нарисована рукой венецианского купца, то в таком случае Марко Поло побывал в Америке на два века раньше Христофора Колумба. Существует мнение, что, вернувшись в Венецию в 1295 году из своего длительного путешествия по Азии, Марко Поло привез с собой первые сведения о существовании Северной Америки.
Таким образом он был первым, кто нарисовал пространство, отделяющее Азию от Америки, появившееся на европейских картах только 400 лет спустя.
Перед тем как умереть, Марко Поло сообщил окружавшим его друзьям, что он написал "лишь половину того, что он видел", во время своего путешествия по Азии

Почему новый свет назвали Америкой


Человек, в честь которого ныне называется Америка, — Америго Веспуччи — родился в 1454 г, во Флоренции. Америко, Эмериго — это тоже он; такие написания его имени встречаются в архивных материалах.
Он принадлежал к одной из знатных семей города, глава которой был нотариусом. Америго получил хорошее образование. В 1492 г. он поселился в Севилье, став служащим Хуаното Берарди, финансировавшего наряду с другими первые два путешествия Колумба. В 1505 г. Веспуччи принял испанское подданство.

В атмосфере тех лет всеобщий порыв к путешествиям в Индию не мог не захватить флорентийца, изучавшего в юности астрономию, географию, интересовавшегося мореплаванием. Он посетил Новый Свет.

Славу ему принесли два его письма, написанные в 1503 и 1504 гг. Первое было адресовано Пьеро де Медичи, другое — Пьетро Содерини. Их оригиналы утеряны, но сохранились копии. Первое письмо, о путешествии 1501 г., под названием «Mundus Novus» (Новый Свет) было опубликовано в 1504 г., второе — о всех четырёх экспедициях Колумба — увидело свет в

1505 г. во Флоренции. Так просвещённая Европа впервые узнала о существовании Нового Света и о том, кто является первооткрывателем Южной Америки.

Широкая известность Веспуччи была причиной того, что его имя начало ассоциироваться с Новым Светом, и этот континент стал называться Америкой. Справедливости ради следует сказать, что Веспуччи не принимал участия в увековечивании своего имени и умер, ничего не подозревая.

Некоторые исследователи считают, что упомянутые письма подготовлены противниками Колумба. Однако в любом случае они остаются первыми откликами европейца на неожиданное прозрение: мир увеличился на целое полушарие. Кроме того, эти литературно-исторические памятники по изяществу стиля превосходят образцы эпистолярного наследия Колумба.

Веспуччи жаловался в первом письме на непостоянство фортуны: «Как она меняет свои бренные и преходящие милости, как может иногда вознести человека на вершину своего колеса, а в другое время сбросить его». По отношению к нему судьба оказалась весьма благосклонной. Как заметил Виктор Гюго: «Есть несчастные люди: Христофор Колумб не может написать своего имени на своём открытии; Гильотен не может смыть своего имени со своего изобретения».

(Из дневника первого путешествия Колумба)

12 октября 1492 г. после встречи с индейцами острова Гуанахани Колумб записал:

«Поскольку они держали себя дружественно по отношению к нам и поскольку я сознавал, что лучше обратить их в нашу святую веру любовью, а не силой, я дал им красные колпаки и стеклянные чётки, что вешают на шею, и много других малоценных предметов, которые доставили им большое удовольствие. И они так хорошо отнеслись к нам, что это казалось чудом. Они вплавь переправлялись к лодкам, где мы находились, и приносили нам попугаев и хлопковую пряжу в мотках, и дротики, и много других вещей, и обменивали всё это на другие предметы, которые мы им давали, как, например, на маленькие стеклянные чётки и погремушки. С большой охотой отдавали они всё, чем владели.

Но мне казалось, что эти люди бедны и нуждаются во всём. Все они ходят нагие, в чём мать родила, и женщины тоже, хотя я видел только одну из них, да и та была ещё девочкой. И все люди, которых я видел, были ещё молоды, никому из них не было более 30 лет, и сложены они были хорошо, и тела у них были очень красивые, а волосы грубые, совсем как конские, и короткие... Некоторые разрисовывают себя чёрной краской (а кожа у них такого цвета, как у жителей Канарских островов, которые не черны и не белы), другие красной краской; иные тем, что попадётся под руку, и одни из них разрисовывают лицо, другие же всё тело, а есть такие, у которых разрисованы только глаза или нос.

Они не носят и не знают железного оружия: когда я показывал им шпаги, они хватались за лезвия и по неведенью обрезали себе пальцы. Никакого железа у них нет. Их дротики — это палицы без железа. Некоторые дротики имеют на конце рыбьи зубы, у других же наконечники из иного материала...

Они должны быть хорошими, и толковыми, и сметливыми слугами — я заметил, что они очень быстро научились повторять то, что им говорилось, и я полагаю, что они легко станут христианами, так как мне показалось, что нет у них никаких верований. И, с божьей помощью, я привезу отсюда для ваших высочеств шесть человек, которых возьму при отправлении в обратный путь, чтобы научились они говорить по-испански. Тварей никаких, кроме попугаев, я на острове не видел».

Золотая головоломка для кладоискателей

Другой такой реки в Бразилии нет. Прежде чем влиться в Атлантический океан, Парнаиба образует обширную дельту. Полноводный поток дробится на пять рукавов, которые, изгибаясь, создают множество островков. В этом замкнутом мире, надёжно укрытом от посторонних глаз густой тропической растительностью, царствуют экзотические птицы и промышляют охотники за подводными сокровищами.

Десятилетиями бразильские энтузиасты пытаются извлечь из речных глубин золотые слитки, которые попали туда в ходе бурных событий, ознаменовавших борьбу европейских колониальных держав за крупнейшую латиноамериканскую страну. В этой борьбе все средства были хороши. Лондон, Мадрид, Амстердам, Лиссабон не только бились друг с другом напрямую, но и натравливали на вражеские парусники пиратов.

Самым лакомым куском специалисты по подводным кладам считают португальскую каравеллу капитана Николау де Резенде, затонувшую в дельте Парнаибы в 1571 году. Судно принадлежало Капитанству бразильского штата Мараньяу. В этой части Бразилии, на лесистом севере, золото никогда не добывали, но золотые шахты работали в других районах. Ненасытная португальская корона требовала отправлять жёлтый металл в метрополию во всё больших масштабах, и заокеанская колония старалась соответствовать королевским запросам. Ежегодно из Бразилии в Лиссабон доставлялось до 25 тонн золота.

Рейс каравеллы Николау де Резенде не задался с самого начала. Едва корабль с драгоценным грузом отплыл от берегов латиноамериканского континента, как на горизонте замаячил пиратский флаг. Капитан быстро принял решение. "Золотой парусник" нырнул в дельту Парнаибы и был таков. Искать корабль в хитросплетениях речных протоков пираты не рискнули. И правильно сделали. Вскоре начался отлив, и каравелла прочно засела на отмели, угодив в вечный плен водной стихии. Мощный прилив повалил корабль, и вскоре он исчез под водой и песком, однако команде удалось спастись.

О судьбе каравеллы потомки узнали из дневника Николау де Резенде, опубликованного и дошедшего до наших дней. Капитан сумел подружиться с индейцами тапуя, стал их гостем и целых шестнадцать лет прожил в дельте, пока наконец окончательно не отчаялся разыскать исчезнувшее золото. Судя по всему, моряк был человеком разумным и благородным. "В моих долгих скитаниях я обрёл другое, гораздо большее сокровище — дельту Парнаибы и друзей, её населяющих", — написал он в дневнике.

В наши дни по следам Резенде идут десятки, если не сотни искателей приключений. Принятый в Бразилии в 2000 году закон гласит, что тем, кто найдёт подводный клад, выплачивается 40 процентов его стоимости. Более того, в некоторых обстоятельствах доля искателя может возрасти до 80 процентов, а доля государства уменьшиться до 20.

Увы, современных авантюристов, которые пытаются обнаружить следы каравеллы Резенде, ожидает тот же неутешительный итог. В ХХI веке сокровища её трюмов столь же неуловимы, как и в ХVI столетии. Но тем, кто живёт надеждой на сказочное обогащение, ни одна преграда не кажется непреодолимой. Перед их мысленным взором сверкают целые горы золота, ведь штат Мараньяу — не единственное место, где можно обнаружить затонувшие корабли. До сих пор удалось найти около 400. Между тем, по различным подсчётам, на дне вдоль бразильского побережья лежат останки от двух до пяти тысяч судов. Некоторые из них потоплены во время Второй мировой войны, но большинство составляют те самые каравеллы, галеоны и фрегаты, которые возили в Европу золото в период колонизации Америки.

Планы во что бы то ни стало добраться до вожделенных подводных сокровищ подогреваются финансовыми расчётами. Взять хотя бы такой лакомый кусок, как галеон "Санта-Роза". 6 сентября 1726 года при невыясненных обстоятельствах он затонул после мощного взрыва у мыса Святого Августина в штате Пернамбуку. Трагедия унесла жизни свыше 600 членов команды, став самой масштабной в истории бразильской навигации.

Но искателей сокровищ интересует, разумеется, совсем иное. По их прикидкам, за тонны золотых монет, находившихся на борту "Санта-Розы", в наши дни можно выручить до полумиллиарда долларов. "Это же одно из самых дорогих кораблекрушений в истории", — мечтательно говорит водолаз Маурисиу Карвалью. Вместе с другими ныряльщиками он уже не первый год обследует район катастрофы. Глубина океана в этом районе составляет свыше 100 метров, что охотников за наживой не останавливает.

Искатели сокровищ неохотно идут на контакт с прессой. "В нашем деле любая подробность, ставшая достоянием публики, может всё испортить", — признался Дени Альбанез. Этот француз владеет бразильской компанией "Салванав", которая специализируется на поисках подводных сокровищ, и знает, что говорит. Его люди без устали ищут подводные клады не первый год. Не опускать руки им помогает уверенность в том, что однажды госпожа фортуна улыбнётся и им повезёт так же, как немцу Николаусу Сандицелю, чьё упорство увенчалось шумным успехом у берегов Мозамбика.

Началась эта история в 1622 году, когда дон Франсишку да Гама, правнук Васко да Гамы, на каравелле "Сау-Жозе" проплыл от Лиссабона до юга Чёрного континента, обогнул мыс Доброй Надежды и взял курс на индийский порт Гоа. С собой мореплаватель, назначенный португальским королём вице-губернатором Индии, вёз казну, состоящую из 80 тысяч серебряных монет.

Корабль правнука знаменитого открывателя морского пути в Индию пал жертвой европейского конфликта. В ту пору Португалия входила в состав Испании, а Мадрид вёл войну с Францией и Голландией. Когда "Сау-Жозе" достиг острова Мозамбик, перед ним возникла англо-голландская эскадра. Уклониться от боя не удалось. Почти сутки португальцы пытались оторваться от преследователей, но ядра их пушек оказались проворнее. После очередного залпа каравелла пошла ко дну.

Продолжение истории последовало в конце ХХ века. Баварский князь Николаус Сандицель, с детства увлекавшийся подводной охотой, приехал в Португалию в качестве представителя одной из автомобильных компаний. Но аристократу хотелось заняться чем-то менее нудным и более прибыльным. Начитавшись о кораблекрушениях, он загорелся идеей организовать поиск морских кладов.

Первым делом князь задействовал связи в местной элите, и в августе 1993 года Национальное собрание одобрило законопроект, согласно которому обнаруженные на дне морском сокровища оставались в собственности того, кто их оттуда достал. Всего три дня спустя после принятия закона один из парламентариев, которые его разрабатывали, зарегистрировал фирму по поискам подводных сокровищ, взяв Николауса компаньоном.

Благоразумный Сандицель, впрочем, подстраховался и не стал увольняться из автокомпании. "Я интересуюсь подводной археологией, но не беспокойтесь, это не нанесёт ущерба моей основной работе, — успокаивал князь руководство в письме. — Это всё равно что быть почётным председателем местного теннисного клуба".

Немецкий аристократ лукавил. Хобби поглотило его без остатка. Потратив год на исследование архивов и особенно тщательно изучив причины провалов морских археологов, в 1994 году Николаус заручился поддержкой крупного португальского банка и приступил к работе. Главную цель предприятия чётко объяснил президент компании адмирал Гомеш Тейшейра. "Нас интересуют галеоны, которые в ХVI—ХVIII веках привозили с Востока камни, а из Америки — золото и серебро, — сформулировал он. — Нас интересуют корабли с ценностями на борту".

Первым объектом приложения сил Сандицель избрал Азорские острова, но старания искателей были напрасны. Более того, их деятельность привлекла внимание общественности, поднялся шум, и в 1995 году португальский парламент пересмотрел закон. Баварский князь отправился на Кабо-Верде — бывшие Острова Зелёного Мыса, убедил власти африканской страны предоставить его компании выгодные условия, но и там удача ему не сопутствовала. Все найденные суда оказались либо уже разграбленными, либо изначально не имели на борту ничего ценного. Миллион за миллионом исчезал в морской пучине, не принося прибыли.

Сандицель не сдавался. Он вновь обратился к архивам Национальной библиотеки Португалии, где раскопал дневник иезуита Жерониму Лобу. Клирик сопровождал правнука Васко да Гамы и сумел пережить кораблекрушение. Так искатель сокровищ узнал о "Сау-Жозе". В ноябре 1999 года князь подписал с правительством Мозамбика конфиденциальный договор, один из пунктов которого запрещал разглашать его содержание третьей стороне.

В бесплодных поисках прошло два года, и даже самые большие оптимисты перестали верить в успех. Но Сандицель продолжал работы, ведь это был его последний шанс. Надежды воскресли, когда приборы обнаружили под водой металл, а водолазы подняли на поверхность бронзовую пушку. Искатели удвоили усилия, но до сокровищ было ещё далеко. Как выяснилось год спустя, "Сау-Жозе" затонул в 30 милях от первой находки. К тому времени нервы были на пределе. Казалось, океан специально дразнит авантюристов, то подманивая, то повергая в отчаяние.

И вот наступил долгожданный день триумфа. Водолаз поднял на поверхность горсть серебряных монет. Потребовалось ещё несколько дней, чтобы, расчистив 18 сантиметров донных отложений, добраться до участка, где лежал клад. И вновь изматывающее ожидание. Наступила штормовая зима, работы пришлось отложить на несколько месяцев. Зато потом, под жарким весенним солнцем, на фоне успокоившихся вод Индийского океана князь отыгрался за всё сполна. Поднятых со дна монет хватило на то, чтобы не только компенсировать тощие годы, но и получить хоть и не сказочную, но существенную прибыль.

На большее Сандицель, которому за время погони за сокровищами минуло полвека, и не рассчитывает. Испытав на себе тяготы подводной охоты за сокровищами, он теперь трудится над тем, чтобы преобразовать компанию в благотворительный фонд, открыть музей из найденных на океанском дне экспонатов и спокойно провести остаток жизни в маленьком домике, купленном в курортном городке близ Лиссабона.

Случай с баварским князем весьма характерен, считает португальский историк Паулу Коэлью, специализирующийся на изучении старинных морских путешествий. По его данным, лишь малой части искателей подводных кладов удаётся хотя бы окупить свои авантюры. Серьёзных учёных больше интересуют другие находки. Быть может, не такие ценные исходя из их рыночной стоимости, но позволяющие проливать свет на загадочные страницы прошлого.

Одной из таких находок стало обнаружение у северного побережья Австралии останков португальских каравелл начала ХVI века. Из этого следовало, что португальские мореплаватели, первыми из европейцев проторившие морской путь в Индию, первыми открыли и Зелёный континент. Причём, как считает австралийский историк Питер Трикетт, португалец Криштовау де Мендонса сделал это по меньшей мере на 250 лет раньше, чем англичанин Джеймс Кук — официальный первооткрыватель.
Одной из таких находок стало обнаружение у северного побережья Австралии останков португальских каравелл начала ХVI века. Из этого следовало, что португальские мореплаватели, первыми из европейцев проторившие морской путь в Индию, первыми открыли и Зелёный континент

До сих пор считалось, что пальма первенства принадлежит знаменитому британскому путешественнику и картографу, так как он в 1770 году проплыл вдоль австралийского побережья и составил его карту. Правда, в последние годы появились документальные свидетельства о том, что голландские мореплаватели бывали у австралийских берегов начиная с 1606 года. Но даже такая поправка оказалась не последней и не самой радикальной. В книге "За тропиком Козерога" Питер Трикетт приводит новую убедительную версию.

Согласно данным историка, португальские каравеллы причалили к австралийскому берегу самое позднее в 1520 году. Доказать это позволили пушки той эпохи, обнаруженные археологами. Гипотезу подтвердили и две карты, найденные уже самим Трикеттом.

Если быть точным, то обе карты были известны и ранее. Они входили в "Атлас Ваяра" — собрание 15 карт, начерченных во Франции не позднее 1545 года. Атлас неоднократно воспроизводился в репринтных изданиях, но до пытливого австралийца все полагали, что изображённые на двух его картах странные береговые линии в действительности относятся к острову Ява, как было обозначено в легенде, а не к австралийскому континенту.

"Когда в книжном магазине я увидел репродукцию, то сразу почувствовал, что в ней что-то не так, — рассказал историк. — Это напоминало головоломку. Береговая линия явно напоминала австралийскую, но названия, почти 120, были португальскими".

Как оказалось, загадка раскрывалась просто. "Португальские карты были сделаны на нескольких небольших кусках пергамента, — пояснил учёный. — На них не было ясных обозначений сторон света, и куски можно было соединить двумя способами. Французским картографам не повезло. Они соединили их неверно".

Тщательно изучив документы и исследования об эпохе Великих географических открытий, Питер Трикетт пришёл к выводу, что карты могла составить экспедиция Криштовау де Мендонсы. В 1520 году на четырёх каравеллах она обследовала район "к югу от Явы", где, по уверениям Марко Поло, должен был находиться "Золотой остров".

Обнаружив неизвестный континент, португальцы составили карты и доложили о нём королю, но обнародовать открытие не стали. Небольшая страна не могла на равных тягаться с Испанией и Англией, поэтому предпочитала хранить полученные знания в тайне.

И только теперь справедливость восстановлена.

Великие географические открытия — период в истории человечества, начавшийся в XV веке и продолжавшийся до XVII века, в ходе которого европейцы открывали новые земли и морские маршруты в Африку, Америку, Азию и Океанию в поисках новых торговых партнеров и источников товаров, пользовавшихся большим спросом в Европе. Историки обычно соотносят «Великие географические открытия»[1][2] с первопроходческими дальними морскими путешествиями португальских и испанских путешественников в поисках альтернативных торговых путей в «Индии» за золотом, серебром и пряностями.[3]

Португальцы начали систематическое исследование атлантического побережья Африки в 1418 году под покровительством принца Генриха, в конечном счёте обогнув Африку и войдя в Индийский океан в 1488 году. В 1492 году в поисках торгового пути в Азию испанские монархи одобрили план Христофора Колумба отправиться на запад через Атлантический океан в поисках «Индий».

Он высадился на континент, не нанесенный на картах, открыв для европейцев «Новый Свет», Америку. С целью предотвращения конфликта между Испанией и Португалией был заключен Тордесильясский договор, по которому мир был разделен на две части, где каждая из сторон получала эксклюзивные права на открываемые ими земли. В 1498 году португальская экспедиция под руководством Васко да Гамы смогла достигнуть Индии, обогнув Африку и открыв прямой торговый путь в Азию. Вскоре португальцы ушли ещё дальше на восток, достигнув «Островов Пряностей» в 1512 году и высадившись в Китае годом позже. В 1522 году экспедиция Фернана Магеллана, португальца, состоявшего на испанской службе, отправилась на запад, совершив первое в мире кругосветное путешествие. Тем временем испанские конкистадоры исследовали американский континент, а позже некоторые из островов юга Тихого океана. В 1495 году французы и англичане и, немного позже, голландцы включились в гонку за открытие новых земель, бросив вызов иберийской монополии на морские торговые пути и исследуя новые маршруты, сначала северные, затем через Тихий океан вокруг Южной Америки, но в конечном счёте последовав за португальцами вокруг Африки в Индийский океан; открыв Австралию в 1606 году, Новую Зеландию в 1642 году и Гавайские острова в 1778 году. Тем временем с 1580-х по 1640-е годы русские первопроходцы открыли и покорили почти всю Сибирь.

Великие географические открытия способствовали переходу от средневековья к Новому времени, вместе с эпохой Возрождения и подъёмом европейских национальных государств. Считают, что карты далёких земель, размножаемые с помощью новой печатной машины, способствовали развитию гуманистического мировоззрения и расширению кругозора, породив новую эпоху научного и интеллектуального любопытства. Продвижение европейцев в новые земли привело к созданию и подъёму колониальных империй, при контактах между Старым и Новым Светом происходил колумбов обмен: перемещались по планете растения, животные, продукты питания, целые народы (в том числе рабы), инфекционные болезни, а также шёл культурный обмен между цивилизациями, это был один из важнейших этапов глобализации в экологии, сельском хозяйстве и культуре в истории. Европейские открытия (англ.)русск. продолжились и после эпохи Великих географических открытий, в результате чего вся поверхность земного шара была нанесена на карты, а далёкие цивилизации смогли встретиться друг с другом.

Предпосылки (1241—1438)
Шёлковый путь и Дорога специй, в 1453 году они были блокированы Османской империей, что стало причиной поиска новых морских торговых путей

Средневековые представления европейцев об Азии за пределами Византийской империи основывались на отдельных сообщениях, часто обрастающих легендами, датируемых временами завоевательных походов Александра Македонского и его наследников. Другим источником были рахдониты, еврейские купцы, которые вели торговлю между европейской и мусульманской цивилизациями во времена государств крестоносцев. В 1154 году арабский географ (англ.)русск. Ал-Идриси, работавший при дворе сицилийского короля Рожера II, написал комментарии к известной в то время карте мира, Книгу Рожера,[4][5] однако Африка была известна лишь частично христианским, генуэзским и венецианским, а также арабским мореплавателям, а южная часть континента оставалась неисследованной. Несмотря на то, что в Европе рассказывали о крупных африканских государствах за Сахарой, фактически знания европейцев ограничивались средиземноморским побережьем. А после завоевания арабами северной Африки, её сухопутные исследования стали невозможны. Знания об атлантическом побережье Африки были неполными, а их источниками были главным образом старые (англ.)русск. греческие и римские карты, основанные на знаниях карфагенян, в том числе времён римских завоеваний в Мавритании. О Красном море европейцы знали очень мало, и только торговые связи морских республик (англ.)русск., главным образом Венеции, пополняли копилку знаний о морских путях.[6]

информации много, а толку мало. всё скомкано. даж не отредактировано. любопытно, ты хоть сама прочитала то, что постишь? сомневаюсь.

Великие географические открытия — период в истории человечества, начавшийся в XV веке и продолжавшийся до XVII века, в ходе которого европейцы открывали новые земли и морские маршруты в Африку, Америку, Азию и Океанию в поисках новых торговых партнеров и источников товаров, пользовавшихся большим спросом в Европе. Историки обычно соотносят «Великие географические открытия» с первопроходческими дальними морскими путешествиями португальских и испанских путешественников в поисках альтернативных торговых путей в «Индии» за золотом, серебром и пряностями.

Португальцы начали систематическое исследование атлантического побережья Африки в 1418 году под покровительством принца Генриха, в конечном счёте обогнув Африку и войдя в Индийский океан в 1488 году. В 1492 году в поисках торгового пути в Азию испанские монархи одобрили план Христофора Колумба отправиться на запад через Атлантический океан в поисках «Индий».

Он высадился на континент, не нанесенный на картах, открыв для европейцев «Новый Свет», Америку. С целью предотвращения конфликта между Испанией и Португалией был заключен Тордесильясский договор, по которому мир был разделен на две части, где каждая из сторон получала эксклюзивные права на открываемые ими земли. В 1498 году португальская экспедиция под руководством Васко да Гамы смогла достигнуть Индии, обогнув Африку и открыв прямой торговый путь в Азию. Вскоре португальцы ушли ещё дальше на восток, достигнув «Островов Пряностей» в 1512 году и высадившись в Китае годом позже. В 1522 году экспедиция Фернана Магеллана, португальца, состоявшего на испанской службе, отправилась на запад, совершив первое в мире кругосветное путешествие. Тем временем испанские конкистадоры исследовали американский континент, а позже некоторые из островов юга Тихого океана. В 1495 году французы и англичане и, немного позже, голландцы включились в гонку за открытие новых земель, бросив вызов иберийской монополии на морские торговые пути и исследуя новые маршруты, сначала северные, затем через Тихий океан вокруг Южной Америки, но в конечном счёте последовав за португальцами вокруг Африки в Индийский океан; открыв Австралию в 1606 году, Новую Зеландию в 1642 году и Гавайские острова в 1778 году. Тем временем с 1580-х по 1640-е годы русские первопроходцы открыли и покорили почти всю Сибирь.

Великие географические открытия способствовали переходу от средневековья к Новому времени, вместе с эпохой Возрождения и подъёмом европейских национальных государств. Считают, что карты далёких земель, размножаемые с помощью новой печатной машины, способствовали развитию гуманистического мировоззрения и расширению кругозора, породив новую эпоху научного и интеллектуального любопытства. Продвижение европейцев в новые земли привело к созданию и подъёму колониальных империй, при контактах между Старым и Новым Светом происходил колумбов обмен: перемещались по планете растения, животные, продукты питания, целые народы (в том числе рабы), инфекционные болезни, а также шёл культурный обмен между цивилизациями, это был один из важнейших этапов глобализации в экологии, сельском хозяйстве и культуре в истории. Европейские открытия (англ.)русск. продолжились и после эпохи Великих географических открытий, в результате чего вся поверхность земного шара была нанесена на карты, а далёкие цивилизации смогли встретиться друг с другом.

Предпосылки (1241—1438)
Шёлковый путь и Дорога специй, в 1453 году они были блокированы Османской империей, что стало причиной поиска новых морских торговых путей

Средневековые представления европейцев об Азии за пределами Византийской империи основывались на отдельных сообщениях, часто обрастающих легендами, датируемых временами завоевательных походов Александра Македонского и его наследников. Другим источником были рахдониты, еврейские купцы, которые вели торговлю между европейской и мусульманской цивилизациями во времена государств крестоносцев. В 1154 году арабский географ (англ.)русск. Ал-Идриси, работавший при дворе сицилийского короля Рожера II, написал комментарии к известной в то время карте мира, Книгу Рожера, однако Африка была известна лишь частично христианским, генуэзским и венецианским, а также арабским мореплавателям, а южная часть континента оставалась неисследованной. Несмотря на то, что в Европе рассказывали о крупных африканских государствах за Сахарой, фактически знания европейцев ограничивались средиземноморским побережьем. А после завоевания арабами северной Африки, её сухопутные исследования стали невозможны. Знания об атлантическом побережье Африки были неполными, а их источниками были главным образом старые (англ.)русск. греческие и римские карты, основанные на знаниях карфагенян, в том числе времён римских завоеваний в Мавритании. О Красном море европейцы знали очень мало, и только торговые связи морских республик (англ.)русск., главным образом Венеции, пополняли копилку знаний о морских путях.

Хронология событий первой экспедиции Колумба



520 лет назад, в августе 1492 года началась первая экспедиция Христофора Колумба.

Проект западного морского пути из Европы в Индию был разработан Христофором Колумбом в 1480‑е годы.

Европейцы были заинтересованы в поиске морского пути в Азию, так как в конце XV века все еще не могли проникнуть в азиатские страны наземным путем ‑ его перекрывала Османская империя. Торговцам из Европы приходилось перекупать пряности, шелк и другие восточные товары у арабских купцов. В 1480‑х годах португальцы пытались обогнуть Африку, чтобы проникнуть через Индийский океан в Индию. Колумб же выдвинул предположение, что в Азию можно попасть, двигаясь на запад.

Его теория была основана на античном учении о шарообразности Земли и неверных расчетах ученых XV века.

Между 1483 и 1484 годами Колумб предложил свой проект португальскому королю Жуану II.

Монарх создал совет ученых, который рассмотрел и отклонил предложение Колумба.

Не получив поддержки, в 1485 году Колумб отправился в Испанию. Там в начале 1486 года он был представлен королевскому двору и получил аудиенцию у короля и королевы Испании ‑ Фердинанда II Арагонского и Изабеллы Кастильской.

Королевская чета заинтересовалась проектом западного пути в Азию. Для его рассмотрения была создана специальная комиссия, которая летом 1487 года вынесла неблагоприятное заключение. Испанские монархи отложили решение об организации экспедиции до окончания войны с Гранадским эмиратом (последнее мусульманское государство на Пиренейском полуострове).

В 1492 году после длительной осады Гранада пала, и южные территории Пиренейского полуострова были присоединены к Испанскому королевству.

После долгих переговоров испанские монархи согласились субсидировать экспедицию Колумба.

17 апреля 1492 года королевская чета заключила с Колумбом договор ("капитуляция") в Санта‑Фе, пожаловав ему дворянское звание, титулы адмирала Моря‑Океана, вице‑короля и генерал‑губернатора всех островов и материков, которые он откроет. Должность адмирала давала Колумбу право выносить решение в спорах, возникающих по делам торговли, должность вице‑короля делала его личным представителем монарха, а должность генерал‑губернатора обеспечивала высшую гражданскую и военную власть. Колумбу предоставлялось право на получение десятой доли всего найденного в новых землях и восьмой доли прибылей от торговых операций с иностранными товарами.

В первую экспедицию Колумб снарядил три судна ‑ "Санта‑Марию" (в качестве флагмана), "Санта‑Клару" (более известную как "Нинья" по имени своего владельца) и судно "Пинта" с общей командой в 90 человек. В ходе путешествия была открыта Америка, принятая Колумбом за Восточную Азию и названная Вест‑Индией. Европейцы впервые ступили на острова Карибского моря ‑ Хуану (Кубу) и Эспаньолу (Гаити). С этой экспедиции началась экспансия Испании в Новый Свет.

Флотилия Колумба вышла из испанского порта Палос 3 августа 1492 года.

9 августа она подошла к Канарским островам. После ремонта "Пинты", давшей течь, на острове Гомера корабли 6 сентября 1492 года, взяв курс на запад, начали переход через Атлантический океан.

16 сентября 1492 года на пути экспедиции стали появляться пучки зеленых водорослей, которых становилось все больше и больше. Через это необычное водное пространство корабли шли три недели. Так было открыто Саргассово море.

7 октября 1492 года Колумб изменили курс, и корабли повернули на юго‑запад.

12 октября 1492 года с борта "Пинты" была обнаружена земля. Испанцы достигли островов Багамского архипелага - первой встреченной ими земли в Западном полушарии. Этот день считается официальной датой открытия Америки.

13 октября 1492 года Колумб высадился на берег, водрузил на нем знамя Кастилии и, составив нотариальный акт, формально вступил во владение островом. Остров был назван Сан‑Сальвадором. На нем проживали араваки ‑ народ, который через 20‑30 лет был полностью уничтожен. Туземцами Колумбу были подарены "сухие листья" (табак).

14‑24 октября 1492 года Колумб подходил еще к нескольким Багамским островам. В домах местных жителей европейцы впервые увидели гамаки.

Узнав от аборигенов о существовании на юге богатого острова, Колумб 24 октября покинул Багамский архипелаг и поплыл дальше на юго‑запад. 28 октября флотилия подошла к берегам Кубы, названной Колумбом Хуаной. Общаясь с местными жителями, Колумб решил, что находится на одном из полуостровов Восточной Азии. Ни золота, ни пряностей, ни крупных городов испанцы не нашли. Колумб, полагая, что достиг самой бедной части Китая, решил повернуть на восток, где, по его представлениям, лежала более богатая Япония. Экспедиция двинулась на восток 13 ноября 1492 года.

21 ноября 1492 года капитан "Пинты" Пинсон увел свой корабль, решив самостоятельно искать богатые острова. Два оставшихся судна продолжали путь на восток, пока не достигли мыса Майси на восточной оконечности Кубы.

6 декабря 1492 года Колумбом был открыт остров Гаити, названный Эспаньолой из‑за сходства его долин с землями Кастилии. Далее, продвигаясь вдоль северного берега, испанцы открыли остров Тортуга.

Двигаясь вдоль северного побережья Эспаньолы, экспедиция 25 декабря 1492 года подошла к Святому мысу (ныне Кап‑Аитьен), где "Санта‑Мария" села на рифы. С помощью местных жителей с корабля удалось снять пушки, припасы и ценный груз. Из обломков корабля был построен форт, названный Навидад ("Рождество"). Колумб оставил в качестве личного состава форта 39 моряков, а сам 4 января 1493 года вышел в море на "Нинье".

6 января 1493 года у северного берега Эспаньолы "Нинья" натолкнулась на "Пинту".

16 января 1493 года оба корабля взяли курс на северо‑восток, пользуясь попутным течением - Гольфстримом.

12 февраля 1493 года поднялась буря, и в ночь на 14 февраля корабли потеряли друг друга из виду.

15 февраля 1493 года "Нинья" достигла земли. Но только 18 февраля ей удалось пристать к берегу. Обнаруженный остров было решено назвать в честь погибшего корабля экспедиции Санта‑Мария (остров Азорского архипелага).

24 февраля 1493 года "Нинья" покинула Азорские острова. 26 февраля она вновь попала в бурю, которая 4 марта прибила ее к берегу Португалии. 9 марта 1493 года "Нинья" бросила якорь в порту Лиссабона. Жуан II дал Колумбу аудиенцию, на которой мореплаватель известил короля об открытии им западного пути в Индию.

13 марта "Нинья" смогла отплыть в Испанию. 15 марта, на 225‑й день плавания, она вернулась в порт Палос. В тот же день туда пришла и "Пинта". Колумб привез с собой туземцев (которых в Европе назвали индейцами), немного золота, а также невиданные ранее в Европе растения (кукурузу, картофель, табак) и перья птиц.

Фердинанд II Арагонский и Изабелла Кастильская оказали Колумбу торжественный прием и дали разрешение на новую экспедицию.

Открытие Бразилии.

Пе́дру А́лвариш Кабра́л происходил из знатной португальской семьи. После удачного возвращения Васко да Гама был послан в Индию королём Мануэлом I в качестве адмирала второго португальского флота, состоявшего из 13 кораблей с 1200 человек экипажа.
Отплыл 9 марта 1500 из Лиссабона, но, во избежание затишья на африканском берегу, взял более западное направление и через месяц оказался у берега Южной Америки, ныне бразильского. 24 апреля он высадился, назвал береговую полосу Terra da Vera Cruz и объявил её принадлежащей Португалии.
Сознавая значение сделанного им открытия, Кабрал отрядил в Лиссабон одного из капитанов, Гаспара де Лемуша, со знаменитым посланием королю, которое сочинил его секретарь Перу Ваш де Каминья. Через несколько месяцев король отправил в Вера-Круш три каравеллы под командованием адмирала Куэлью. Кабрал между тем возобновил плавание в Индию.

Предвидение мирового океана.

Об одном из величайших географических достижений мы, пожалуй, никогда не получим достоверных сведений. Речь идет об открытии Мирового океана. В просторы океанов выходили представители разных народов: жители древней Индии, Юго-Восточной и Восточной Азии, Америки. Однако нет никаких сведений о том, какой они представляли себе Землю и соотношение суши и воды на ее поверхности.
Древнейшая из дошедших до нас карт из Малой Азии (около седьмого тысячелетия до н.э.) изображает небольшой участок земли. Значительно более поздняя — из Вавилона (V век до н.э.) — показывает круг земной, возможно, омываемый морем. Изображение слишком схематичное, чтобы толковать его более или менее обстоятельно.
К тому времени в Греции уже была высказана мысль о существовании Мирового океана. Идея была нетривиальной. Об этом можно судить по двум примерам. Так, в III веке до н.э. некоторые философы предполагали, что на земном шаре (или диске) преобладает суша, которую разделяют две полосы океанов, протянувшихся по экватору и через полюса.
Много столетий спустя на средневековых картах мира преобладала суша. Такая традиция сохранилась даже после того, как были получены сведения о Новом Свете. Кстати, мысль о преобладании на планете суши содействовала открытию Америки Колумбом (о чем у нас пойдет речь ниже).
Величайший историк и географ античности Геродот, много путешествовавший, собравший огромное количество сведений о разных странах и народах, не обмолвился о Мировом океане. Возможно, он просто не пожелал фантазировать. Он знал о существовании обширных водных пространств на Западе и Юге. О северных и восточных странах имелись лишь очень туманные свидетельства. Общее соотношение суши и моря оставалось для него тайной.
Судя по всему, идею Мирового океана следует считать гениальной догадкой, гипотезой. Ее приверженцы, в частности легендарный Гомер, исходили из тех ограниченных знаний об ойкумене (обитаемой земле), которые сложились в Греции примерно три тысячелетия назад.
Тогда было известно о Каспийском море. Но о его восточной окраине ничего толком не знали. Индийский океан, как предполагалось, смыкается с ним на востоке и продолжается к югу; Атлантический — простирается с юго-запада до северо-запада. Оставалось только предположить, что где-то на севере замыкается этот великий околоземный океан.
Естественно, планета наша в далекой древности представлялась людям небольшой. Философы, размышлявшие о ее форме, высказывали разные гипотезы. Ее представляли в виде диска, цилиндра, шара (кстати, в центр Вселенной обычно помещали Солнце). Цивилизованные обитатели Средиземноморья считали, что находятся в центральной части планеты.
Еще 4—5 тысячелетий назад народы, обитавшие в Восточном Средиземноморье, знали о том, что на востоке и юго-востоке имеется Великий океан (Индийский). Издавна существовали торговые связи между жителями Египта и Юго-Восточной Европы через Двуречье с древней цивилизацией долины Инда.
А какой народ и когда открыл Атлантический океан? Когда впервые мореходы прошли из Средиземного внутреннего моря в Атлантику?
Вопрос этот остается без определенного ответа. Принято считать, что три тысячелетия назад финикийские мореплаватели совершали походы на запад от Гибралтара. Однако значительно раньше водные просторы Средиземного и Красного морей бороздили суда египтян, а затем жителей острова Крит.
Египетские моряки предпочитали плавания вдоль берегов. Несмотря на то что уже 5—6 тысячелетий назад они умели сооружать надежные суда, острова Восточного Средиземноморья они не посещали.
С третьего до середины второго тысячелетия до н.э. в восточном регионе Средиземного моря безраздельно господствовали критяне. Этот остров занимал важное стратегическое положение. Его заселили племена, которые с доисторических времен (до изобретения письменности) осмеливались выходить в открытое море. Кто были эти люди, сказать трудно.
Дело в том, что около девяти тысячелетий назад некоторые древнейшие жители юго-восточной Европы отправлялись в море — от острова к острову в поисках… Трудно сказать, что их влекло за горизонт. Во всяком случае, о богатствах они не заботились. Возможно, они исследовали землю в поисках наиболее благоприятных для обитания мест, а может быть, их влекли любопытство и жажда приключений.
На одном из островов (нынешнее название — Мелос) они обнаружили выходы на поверхность вулканического стекла — обсидиана. Это прекрасный материал для изготовления каменных орудий труда с острейшими лезвиями. Спрос на него был велик. Добыча мелосского обсидиана продолжалась несколько тысячелетий. (Кстати, последнее крупнейшее открытие было сделано на этом острове в 1820 году, когда здесь нашли античную статую Венеры, получившей имя Милосской.)
Примерно в 75 км к восток-юго-востоку от Милоса находится остров Тира (Санторин), а на 100 км к югу от него — Крит. Как показали археологические раскопки, и на Тире, и на Крите 4 тысячелетия назад люди жили богато и спокойно. Они были настоящими хозяевами всей восточной половины Средиземного моря. Осмеливались ли они отправляться в более дальние плавания на запад и удалось ли им выйти в Атлантический океан?
По мнению известного английского историка географии Дж. Бейкера, «Минойцы (жители Крита) вошли в контакт с Египтом и начали товарообмен с ним уже за 2 тысячи лет до н.э. Позже они побывали на западе — в Сицилии и Италии. Быть может, они узнали кое-что и о всей западной части Средиземноморского бассейна, но утвердительно сказать этого мы не можем». По мнению советского историка науки И.П. Магидовича, первыми вышли в Атлантический океан финикийские мореходы (семитоязычные жители побережья Малой Азии). Они основали в середине 1-го тысячелетия поселения на Африканском берегу напротив Сицилии — Карфаген. То, что они еще раньше вышли за Гибралтарский пролив, сомнений нет. Но были ли они первыми, вот в чем вопрос.
По свидетельству древнегреческого историка Фукидида, критский царь Минос (это была правящая династия) создал первый военный флот для борьбы с пиратами. Скорее всего, это свидетельствовало о том, что контроль за всеми морскими перевозками в Восточном Средиземноморье осуществляло критское царство. И если критяне, как установлено, посещали Сицилию, Сардинию и Корсику, то что мешало этим отважным морякам идти дальше на Запад?
Обратимся к свидетельству мифов. Древние греки, наследники критской культуры, еще задолго до Гомера знали о существовании океана далеко на западе: титан Атлант для них был олицетворением Атласских гор на северо-западной окраине Африки, которые словно держат на себе небесный свод. В таком случае, критяне должны были, обследовав северное побережье Африки, достичь Гибралтарского пролива и, что не исключено, выйти в океан. Скалы, возвышающиеся по обе стороны пролива, греки называли Геракловыми Столбами. (Правда, их географическое положение определялось по-разному, в том числе и на западной окраине Средиземного моря.) Есть все основания полагать, что греки во времена Гомера, зная о существовании обширных акваторий на западе и востоке, могли допускать мысль о Мировом океане. Почему же тогда через два или даже три столетия выдающийся географ древности Геродот не придерживался этого мнения?
Причина, на первый взгляд, парадоксальная: верность научному методу.
Геродот в своих географических воззрениях опирался на конкретные сведения и не давал воли фантазии. Такая приверженность фактическому материалу, более или менее убедительным доказательствам является основой научного метода. В те времена не было никакой возможности получить точные сведения о Мировом океане. О нем можно было только догадываться.
Ученые гомеровских времен, исходя из эстетических соображений, из пифагорейской идеи гармонии Мироздания, представляли ойкумену в образе двух материков, разделенных Средиземным морем и омываемых Мировым океаном.
Кстати сказать, Геродот, исходя из логичного умозаключения (также вполне отвечающего методу научного познания), сомневался в том, что мореплавателям удалось обогнуть всю Ливию (Африку). И в этом случае великий географ-историк явно ошибся. Порой крупное научное открытие или достоверный факт опровергают привычные взгляды и противоречат простейшим правилам логики. Однако это не умаляет плодотворность научного метода. Просто пользоваться им надо умело, учитывая его ограничения, и в некоторых случаях не поддаваться иллюзии очевидности.
Дошедшие до нас сведения о крупных географических открытиях далекого прошлого (и даже более поздних веков) очень неполны и порой сомнительны потому, что они обычно засекречивались. Только так можно было избежать столкновений с конкурентами и осваивать вновь открытые регионы. Более того, выдумывались нарочито страшные истории о чудовищах и великанах, о бескрайних океанских просторах или водоворотах, затягивающих корабли; о смыкающихся скалах в проливах; об испепеляющих лучах солнца в южных морях…
Первые мореходы древности 4—5 тысячелетий назад отважно отправлялись в дальние походы и даже рисковали выходить в открытое море. А позже лишь немногие решались на подобные плавания. Мифы и легенды не только пробуждали интерес к дальним загадочным странам, но и порой запугивали тех чужеземцев, которые пожелали бы отправиться к неведомым землям.
Но дело, конечно, не только в «географических секретах». Проблема серьезней. Создается впечатление, что привычные наши представления о том, как люди открывали свою родную планету, слишком упрощены. Обычно исследователи исходят из предположения о постоянном последовательном расширении ойкумены (известной территории).
В действительности, судя по всему, совершались не только великие географические открытия, но и не менее масштабные «закрытия». Скажем, после того как первые европейцы побывали в Новом Свете, прошло полтысячи лет, прежде чем он вновь был открыт. А с той поры, как впервые удалось совершить плавание вокруг Африки, повторить его удалось лишь через два тысячелетия (!).
Поэмы Гомера не могут претендовать на научную точность. И все-таки они дают более верную — в принципе — картину земной поверхности, чем значительно более поздний трактат Гиппарха (II век до н.э.) и даже научные труды — включая карты — Птолемея (II век н.э.).
Гомер писал об Океане, омывающем континенты. Гиппарх, Птолемей и многие другие мыслители не признавали этого. Согласно их взглядам Индийский океан являлся морем в окружении суши (можно сказать — вторым Средиземным). Они не верили в возможность обогнуть южную оконечность Африки морским путем, или, во всяком случае, сомневались в этом. Почему так получилось? Почему географические или вообще научно-философские воззрения поздних авторитетных авторов оказываются менее точными, а то и ошибочными по сравнению с прежними представлениями — скорее поэтическими, чем научными?
Одна из причин — стремление к более достоверному знанию. Мыслитель старается не выходить за пределы известных ему фактов, не доверяя фантазии, воображению, интуиции.
Другая причина: интеллектуальный прогресс цивилизаций нередко сменяется регрессом, значительным спадом, потерей творческих дерзаний или даже деградацией. Новые идеи далеко не всегда мудрее (чаще — мудреней) или вернее прежних.
Не исключено, что греки времен Гомера или более ранние мореплаватели Крита совершали более смелые путешествия, чем их «коллеги» на закате античной цивилизации. Этому могли способствовать причины политические. К тому же временами в Средиземноморье так свирепствовали пираты, что это исключало всякую возможность свободного передвижения.
Некоторые историки и журналисты предполагают, будто в отдаленнейшие времена, около десяти тысячелетий назад, существовала цивилизация высочайшего уровня (типа Атлантиды Платона или оккультистов). От нее и сохранились отдельные отголоски великих знаний о Земле и Космосе. Потому-то, мол, содержание многих мифов глубоко и многопланово, предваряет последующие достижения философской и научной мысли.
Никаких сколько-нибудь убедительных свидетельств высочайшей цивилизации атлантов добыть так и не удалось (если только не считать прообразом Атлантиды критскую цивилизацию). Мудрость древних мифов скорее всего объясняется тем, что это была универсальная форма познания, сочетающая в себе поэзию, философию, религию, народные предания, обобщения здравого смысла, опыт поколений, фантастические домыслы. Из мифа можно извлечь как драгоценные зерна истины, так и занятные фантастические истории, в зависимости от того, кто и для чего этот миф изучает.
У Гомера в «Одиссее» есть высказывание, которое можно толковать как намек на существование обширной прекрасной земли к западу от Геракловых Столбов за Атлантическим океаном:
Будешь ты послан богами в поля Елисейские, к самым Крайним пределам земли…
Под этими «пределами» подразумевалась какая-то западная область, на что указывает упоминание о Зефире:
Вечно там Океан бодрящим дыханьем Зефира
Веет с дующим свистом…
«Но вся эта теория полна неясностей», — заключает Страбон. Нам остается только с ним согласиться. Надо лишь добавить, что мысль о благообильных Елисейских полях, расположенных где-то далеко за Атлантическим океаном, не пропала бесследно. Через два тысячелетия после Гомера ее высказал другой гениальный поэт — Данте… Впрочем, об этом поэтическом предсказании Нового Света разговор особый.
Мифы далекой древности — свидетельства научно-философских и поэтических воззрений наших предков. Поэтому о первых великих географических открытиях приходится судить, опираясь на «преданья старины глубокой». В ту пору карт еще не было, научных трактатов никто не писал, да и письменность у многих культурных народов находилась в зачаточном состоянии. А вот мифы и легенды передавались из поколения в поколение.

Африканская кругосветка


Из всех частей света Африке суждено было стать родиной самой великолепной и долговечной цивилизации древности. Именно этот континент был первым, который удалось людям обойти по морю.
Как известно, пояс непроходимых тропических лесов препятствовал распространению египетской цивилизации на юг. Превращенная людьми в пустыню хрупкая природа Сахары тоже стала непреодолимой преградой для обитателей долины Нила. А на севере, в Средиземном море, хозяйничали сначала критяне (до середины второго тысячелетия до н.э.), а затем жители юго-западной окраины Малой Азии — финикийцы.
Египет после очередного расцвета и могущества при Рамзесах I и II пришел в упадок, подпав под власть Ассирии. Судоходный канал, проложенный при Рамзесе II, пришел в запустение. Прошло много столетий, прежде чем удалось сбросить ассирийское иго. Это произошло в VII веке, после восстания, которое возглавил номарх города Саиса, ставший фараоном Псамметихом I. Началось возрождение страны.
Сын Псамметиха I Нехо стал фараоном в 609 году. Чтобы укрепить экономику государства, он организовал крупные общественные работы, в частности, начал восстанавливать канал, соединяющий Нил с Красным морем. Десятки тысяч людей, преимущественно рабов, трудились несколько лет, прокладывая заново занесенную песком и пылью трассу.
Пятнадцатилетнее правление Нехо оказалось недостаточным для того, чтобы завершить начатое дело. Позже, через полтора столетия, Геродот побывал на этом канале и записал свои впечатления: «Канал так длинен, что поездка по нему занимает четыре дня, и так широк, что по нему рядом могут плыть две триремы» (суда с тремя ярусами весел).
Почему Нехо взялся за столь трудное дело, несмотря на то что государство еще не окрепло? Чем привлекало его Красное море?
Судя по всему, его дальней целью была страна Офир, из которой прежние фараоны привозили много золота. Эта догадка подтверждается тем обстоятельством, что именно Нехо организовал первую морскую экспедицию вокруг Африки.
Откуда он мог знать о возможности такого предприятия? Разве только из предположения о существовании Мирового океана, омывающего пределы суши. Но какой смысл тратить немалые средства и усилия ради проверки этой идеи? В те времена во имя географических открытий, из чисто теоретических предпосылок никто не стал бы снаряжать экспедицию.
Немецкий популяризатор науки Эрих Раквитц предположил, будто фараон мечтал «вписать имя Нехо золотыми буквами в скрижали истории». Такую версию трудно принимать всерьез: и буквами тогда египтяне не писали, и в скрижали истории никто не вписывал имена первооткрывателей. Будь Нехо II так честолюбив, ему следовало бы усилить армию, завоевать несколько царств, взять в плен десятки тысяч рабов, да еще и кровавую резню учинить. В таком случае летописцы наверняка прославили бы его имя.
Итак, оставаясь в здравом уме, Нехо должен был иметь веские основания для того, чтобы не отправлять свои корабли на север, прямиком из Нила в Средиземное море, а затем на запад, к неведомым землям за Столбами Геракла. Нет, он предпочел начать восстановление великого канала и, не дожидаясь завершения стройки, послать корабли на восток, а затем на юг.
Это обстоятельство особенно важное. Ведь он знал, что из Красного моря можно попасть в Персидский залив, к устью Тигра и Евфрата, а также в Индию, торговля с которой могла быть прибыльной. Однако избрал другой маршрут — вдоль восточного побережья Африки.
Нет никаких сведений о том, что Нехо II был обуян жаждой географических знаний. Напротив, дальних походов, да еще в сопровождении философов и ученых, подобно Александру Македонскому, он не совершал. Да и главной его задачей было укрепление государства, а не погоня за сомнительными географическими открытиями.
Но почему же тогда его экспедиция обошла вокруг Африки? Какой был смысл в такой кругосветке? (Имея в виду данную часть света.)
Вразумительного ответа на этот вопрос нет. Напрашивается вывод: перед экспедицией такая цель — обогнуть Африку — не ставилась. Никто на свете в те времена не мог знать, что такая задача выполнима. Идея Мирового океана оставалась гипотезой, предположением, догадкой — не более того. Да и какой прок в том, что эта идея (даже не полностью, а лишь частично, для южных земель) получит подтверждение? Никакого проку. Между прочим, забегая вперед, можно подтвердить такое заключение: плавание экспедиции Нехо II, судя по свидетельству Геродота, не вызвало особой сенсации и не имело никакого практического значения.
Остается предположить, что перед мореплавателями — египтянами и финикийцами — стояла другая задача: восстановить торговые связи со страной Офир, былым главным поставщиком золота в Египет, а при царе Соломоне — и в Израильско-Иудейское царство.
Об этой секретной цели могли знать только руководители экспедиции. В случае успеха предприятия фараон, естественно, хотел иметь монопольные связи с Офиром. А канал позволил бы совершать плавания в эту страну непосредственно из Нила. Таким образом, получают разумное объяснение и строительство канала, и выбранный маршрут вдоль восточного побережья Африки, а также то, что экспедиция оказалась кругосветной… Почему так получилось? По той простой причине, что страну Офир путешественники не обнаружили. Правда, по словам Геродота, все было иначе:
«Ливия, оказывается (как видим, для Геродота это было открытием. — Р.Б.), кругом омываема водой за исключением той части, где она граничит с Азией; первый доказал это, насколько мы знаем, египетский царь Нехо. Приостановивши прорытие канала из Нила в Аравийский залив (Красного моря. — Р.Б.), он отправил финикиян на судах в море с приказанием плыть обратно через Геракловы Столбы, пока не войдут в Северное море (Средиземное. — Р.Б.) и не прибудут в Египет. Финикияне отплыли из Эритрейского моря и вошли в Южное море…»
Прервем цитату. Задумаемся: мог ли фараон приказать морякам обогнуть Ливию (Африку), если никто на свете не был уверен, что такое возможно? Даже великий географ Геродот — крупнейший знаток географии тех времен, — и тот сомневался в этом, даже после завершения экспедиции (его рассуждение на сей счет будет приведено ниже).
Разумно предположить, что «приказ» фараона был придуман позже, когда путешественники неожиданно вернулись в Египет с запада. В действительности Нехо II вряд ли надеялся на такой исход экспедиции. Он ожидал, судя по всему, возвращения из страны Офир судов, полных золота.
Как проходило плавание? Обратимся к Геродоту:
«При наступлении осени они приставали к берегу и, в каком бы месте Ливии ни высаживались, засевали землю и дожидались жатвы; после уборки хлеба плыли дальше. Так прошло в плавании два года, и только на третий год они обогнули Геракловы Столбы и возвратились в Египет».
Здесь великий географ допускает одну простительную ошибку: в тропиках, где проходило плавание, в отличие от Европы, нет осени как особого времени года. Сеять зерно и получать урожай путешественники могли в любой сезон. В среднем, они проходили около 20 км в день. Практически все земли на африканском побережье были обитаемы. Путники могли приобретать еду в обмен на товары или захватывать ее силой.
Не исключено, что длительные остановки были в тех местах, где они надеялись встретить златообильную страну Офир. Но ее так и не удавалось обнаружить. Приходилось продолжать маршрут. Ведь никаких более или менее четких координат страны руководители экспедиции не знали. Оставалось продвигаться все вперед и вперед. После того как миновали экватор, им стали благоприятствовать океанические течения. По этой причине путешественники без особых трудностей могли пройти южную оконечность материка и вновь с попутными течениями двинуться к экватору, но уже на западе Африки. Возвращаться обратно теперь им было бы очень трудно. Понимая это, они продолжали свой «кружной путь» в надежде, что все-таки существует Мировой океан, омывающий сушу.
А теперь вспомним об одной скептической ремарке Геродота. Вот что он счел нужным приписать после сообщения об экспедиции Нехо II: «Рассказывали также, чему я не верю, а другой кто-нибудь, может быть, и поверит, что во время плавания кругом Ливии финикияне видели солнце с правой стороны».
Представим себе, где видели солнце путешественники, плывя на юг вдоль восточного берега Африки. Оно вставало слева впереди и двигалось по небосводу направо. Так оно видится в том случае, если находишься лицом к Южному полюсу.
Миновав экватор, где Солнце в зените стоит точно над головой, они оказались в Южном полушарии. Теперь для них светило вставало по-прежнему слева, но уже сзади. А после того как миновали южную оконечность Африки и пошли на север, Солнце всходило справа.
Таким образом, скептическая оговорка Геродота стала наиболее веским доказательством путешествия вокруг Африки. Ученый был предельно объективен, изложив все то, что слышал, включая сомнительное, по его мнению, сообщение. К счастью, он понимал, что его ум и знания ограничены, а потому не следует умалчивать о тех деталях, которые представляются фантастичными.
Ни Геродот, ни сами мореплаватели, никто из их современников так и не поняли, что был пересечен экватор и открыто Южное полушарие планеты.
Экспедиция, снаряженная фараоном Нехо II, знаменательна не только географическими достижениями. Она стала первой, зарегистрированной по всем правилам науки, имеющей даже точную хронологию (597—594 годы до н.э., ибо они вернулись на следующий год после смерти Нехо II). А если все было точно так, как полагал Геродот, и фараон, в отличие от хитроумного Соломона, не рассчитывал получить от экспедиции золота, то это было первое научное предприятие — не ради выгоды, а во имя познания.
Еще раз повторю: трудно поверить в такую сугубо научную цель экспедиции, снаряженной просвещенным фараоном Нехо II. Однако исключать ее напрочь не следовало бы. Как знать, какие морские экспедиции могли проводиться, скажем, во втором тысячелетии до н.э., когда существовали торговые связи между Критом и Египтом? Ведь и страна Офир могла процветать в те времена, а затем прийти в упадок. Не потому ли посланцы фараона так и не смогли ее обнаружить? Тем более что к середине первого тысячелетия до н.э. перестали существовать величественные цивилизации Крита и долины Инда.
Экспедиция Нехо II лишний раз подтверждает одну простую, но почему-то плохо понимаемую людьми истину: развитие научной мысли (это относится и к великим географическим открытиям) вовсе не идет последовательно, по пути неуклонного прогресса. Нет такого магистрального направления научной мысли, неуклонно двигающейся к новым открытиям и все более полному и достоверному знанию. Времена значительных успехов в познании природы нередко сменяют эпохи забвения прежних достижений. Точно так же и великие цивилизации могут прийти в упадок или вовсе исчезнуть с лица Земли, оставив после себя величественные руины и смутные воспоминания потомков. Это особенно важно сознавать нам, живущим в начале XXI века, в эпоху глобального кризиса технической цивилизации, раздираемую внутренними противоречиями и вступившую в острые противоречия с окружающей природой.

Баландин Р.К., Маркин В.А. "100 великих географических открытий"

А иногда бывает и так. Английский мореплаватель, пират и администратор Уолтер Рейли (1552 - 1618) захватил корабль, на борту которого
находился знатный испанец, уполномоченный своим королём основать несколько колоний в районе Магелланова пролива. Изучая
захваченные карты, сэр Уолтер обнаружил на них несколько неизвестных островов. Когда он стал расспрашивать пленника, тот только
рассмеялся в ответ. - Это, - сказал он - "острова жены художника". Когда наш картограф рисовал эти карты, сидевшая рядом с ним жена
упросила его нарисовать несколько островов специально для неё: очень уж ей хотелось почувствовать себя правительницей
воображаемого королевства...