С первых кадров у меня возникло недоумение. Фильм о годах Второй Мировой и что я вижу? Счастливое бюргерское общество на фоне развивающихся стягов со свастикой. Мирные и чистые улицы, благопристойные арийцы в уличных кафе и ничем не обремененные дети играют в этой атмосфере. Этих детей не смущают ни эшелоны военных, ни обилие полицаев… Их детство не знает взрослых игр, они не видят оборотной стороны своего счастливого мира и назначение отца на должность начальника концлагеря – повод для банкета. И за всем этим великолепием картин немецкой жизни не видно сильных характеров.
Бруно – восьмилетний мальчик, который из-за профессии отца вынужден покинуть друзей и удобный дом в Берлине. Все что его интересует – игры с друзьями.
Сестра Бруно – портрет истинной арийки: преданность семье и её идеалам, ни тени какой-либо мысли и суждений о хорошем и плохом, вера в светлый путь рейха.
Отец Бруно – офицер, который верно служит рейху и гордится своей формой. Но этот лоск сбивает точная и едкая оценка его образа матерью. Именно этот фетишизм и любовь играть роли, а не быть самим собой становится очевидной, как и абсолютная безвольность и бесхребетность
Мать Бруно – угнетенная женщина, которая страшится игривого любопытства своего сына. Её волнует спокойствие и безмятежность детей, она пытается выстроить безопасный мир незнания, но при этом достаточно пассивна в своих действиях.
Заключенные лагеря не выглядят изможденными, немного запуганные, но вполне подходят под описание «странные фермеры в пижамах». И как кульминация, абсолютно неспешный ритм фильма и развития сюжета. Ничего не меняется ни на 10-ой минуте, ни на 40-ой. Никто не замечает отлучек Бруно к границе между двумя мирами. Никто не замечает отлучек Шмуля к той же черте. А если задуматься, это концлагерь и контроль за заключенными должен быть более строгими и уж тем более за всеми кто приближается к забору из колючей проволоки, который здесь достаточно условный.
Диалоги между Бруно и Шмулем усиливают ощущение фарса. Немецкий мальчик, рассуждающий о том, что солдаты хорошие и делают всё для их блага. А с другой стороны еврейский мальчик, который говорит о ненависти к солдатам и старом тряпье в печах. Но при этом последними и закрывающими диалоги словами оказываются мнением Бруно, пронемецкое суждение.
Завуалированные и скрытые сцены жестокости по отношению к евреям не достигают ожидаемого эффекта. Я не прочувствовала трагедию в этом фильме, как будто читаешь роман, который не имеет никакого отношения к ужасам полувековой давности. Как бы не ждала своих слез, этот фильм не смог заставить поверить в свою историю. Возможно моя проблема в том, что я видела советский фильм про лагерь «Помни имя свое», где на мой взгляд жизнь и страдания заключенных описаны более чем глубоко. Возможно "Мальчик в полосатой пижаме" и не про трагедию войны, а про интернациональную дружбу, дружбу пленника и его надсмотрщика. Но для меня война – это боль и смерть, а не веселое приключение восьмилетнего мальчишки.
И только финальные кадры возвращают к реальности…

Как бы мне не скатиться к сравнению фильма с книгой… Так думала я, приступая к написанию отзыва (рецензией, увы, назвать это не могу). Но потом поняла, что мне совсем не хочется этого делать, хотя книга показалась мне значительно глубже, и характеры главных героев были прорисованы в ней лучше, и , ох! как мне не хватало в фильме диалогов Бруно и Шмуэля… Но это все такая ерунда, как впрочем, и изъяны сюжета. Не в этом суть! Сама идея показать фашизм глазами наивного ребенка – ужасна, и в то же время беспроигрышна. С такой идеей даже при плохом исполнении фильм обязательно должен был выстрелить в самое сердце, и потом еще долго бередить душу и не отпускать.
Не буду пересказывать сюжет. Это ничего вам не даст. Нужно смотреть, обязательно смотреть. И читать книгу. А потом думать, думать, думать…
Постановка, игра актеров, как-то все это оказалось для меня вторично. Единственно последние кадры в фильме я бы обрезала, и эпилог в книге убрала. Не нужен он там. Мне абсолютно все равно, что потом стало с матерью Бруно, и сошел ли с ума его отец. Потому как уже все… все… Фильм должен был закончиться именно на этом моменте.
А потом в помещении стало очень темно, и посреди наступившей неразберихи и страшного шума Бруно вдруг обнаружил, что до сих пор сжимает руку Шмуэля в своей руке, и теперь уже ничто на свете не заставит его разжать пальцы.

Ком в горле, слезы…Это хорошо, это нормально...