«Родька!!! Родичка! Дай я тебя поцелую, мой золотой!».
Что-то волосато-рукасто-грудастое схватило его в охапку и принялось душить, окончательно вырывая из мягких лап сна. И лохматая черно-белая собака с добрыми глазами, поптейль, с которой он носился во сне по зеленому лугу, позорно сбежала, бросив его на произвол судьбы. «Ма!», - беспомощно пискнул Родька, втиснув между собой и чудовищем своего медведя. Плюшевый друг если не принял огонь на себя, то хотя бы по-братски разделил его участь. «Ты что не узнал меня? Это же я - тётя Ээээлла…». Чудовище и, правда, чем-то напоминало Тусину подругу Эллочку светлыми волосами и терпким ароматом духов. Сейчас аромат перемешался с неприятно-душным запахом, от которого Родьку сразу замутило. От Туси тоже так пахло, когда она искривлялась. «Эта тоже искривленная…», - понял мальчик, с трудом высвобождаясь из цепких, когтистых лапок и вымученно улыбаясь. Тусю он нашел не сразу. Она сидела на тахте, неестественно выпрямившись, и смотрела на сына убегающим взглядом из черноты, подрагивая сигаретой в нервной руке. «Ты почему не спишь?», - хрипловатый голос ее прорезал вязкий воздух комнаты, как масло. «Я попить…», - промямлил Родька, обомлело озираясь. «Ну, так иди!» - с ноткой раздражения бросила Туся и отвернулась. Маша оторвалась от айфона и с сочувствием посмотрела на Родьку. Ее он узнал сразу, потому что она была не такая искривленная, как другие. «Ты чего? Испугался? - тихонько засмеялась девушка, выведя его из комнаты, - хочешь, посижу с тобой, пока не уснешь?». «Не, не надо», - замотал головой Родька. Вот если бы Туся пришла, только, конечно, не такая, как сейчас. Такой он ее побаивался.
Мальчик забрался с одеялом на широкий подоконник и затянул к себе Матильду, которая, пригревшись, тут же затарахтела, как трактор. «Вот увидишь, Мотька, - горячо зашептал ей в ухо Родик, - не в эти, так в следующие выходные приедет тётя Лиска и заберет нас всех к себе в Важный Волчок. Там, знаешь, как здорово! Мы будем ходить за грибами, ягодами… Ты там с Тишкой подружишься». Родька часто вспоминал летнюю поездку к Лизавете, Тусиной сестре. Старый дом со скрипучей лестницей на чердак, заросший пруд, разлапистые кусты малины на заднем дворе... И Туся постоянно улыбалась и пела для Родьки.
Он прижался лбом к холодному стеклу. Там ветер сначала гонял в свете фонаря тополиные листья, закручивая их в хитрые спирали, а потом пошел дождь. Но этого Родька уже не увидел. Он спал, и мохнатая собака редкой породы поптейль щекотно лизала его в лицо…

Шел последний месяц лета, на улице уже неделю стояла невыносимая духота, но ей не было жарко, дрожь пронзала все тело, она шла изнутри, как будто кто-то зашил кусочек льда – там, чуть ниже пупка. В кулаке был зажат приговор, на котором отчетливо выделялись две синее полоски.
«Мне всего 17. Не могу отчетливо вспомнить тот злосчастный вечер. Он был так красив. Я не хочу, ненавижу. Это не моё. Жизнь кончена. Я все равно от тебя избавлюсь». – Летали мысли, превращаясь в круговорот и так в сотый раз по кругу.
На чистых обшарпанных ступеньках с белым кулечком на руках стояла девушка, она оглядывалась из стороны в сторону и ловила взгляды, наконец-то подъехало такси.
Это маленькое существо, которое лежало в колыбели и мило улюлюкало, она невзлюбила сразу, этот ребенок не должен был существовать, не то что родиться на свет, а теперь он тут, здоровый и совсем не плаксивый лежит и перебирает пальчиками.
Шли годы, страх, одиночество и нереализованные планы тонули в вине, которое разбавлял сигаретный дым и веселые посиделки по выходным. За это время Алеся видела много мужчин, которые приходили под ночь и уходили с первыми лучами солнца, эти страшные душераздирающие звуки, которые издавала мама, навсегда врезались в её память, груды бутылок и пьяные слёзы, короткие просветления и снова слёзы.
В этот день всё было иначе, Алеся это чувствовала, вчера ей исполнилось 7, и она твердо решила положить конец тому, что вытворяет мама с её и своей жизнью. Когда музыка загремела особенно сильно, а табачным дымом пропах весь дом, она тихонько отворила дверь туда, куда ей строго-настрого, под страхом ремня, было приказано не заходить. Никто её так и не увидел, тихонько собравшись, она в слезах выбежала на улицу, прикрыв за собой дверь.
Через 3 дня полиция нашла Алесю среди бездомных детишек, греющихся у канализационной вытяжки. Когда её везли в участок, она брыкалась и упиралась изо всех сил, молила и плакала об одном – не возвращаться обратно.
В приюте кормили вкусно, и было много ребят, она наконец-то пошла в школу и уже выучила алфавит. Эта встреча была первой, с тех пор, как Алеся открыла ту злосчастную дверь и убежала из дома, прошло полгода. Она сильно переживала и, сидя на старом стульчике, без остановки трепала поношенное платье.
Мама изменилась, волосы было красиво уложены, в руках изящная сумочка, по фигуре подобранный костюмчик, она была вся бледная и еле сдерживала слёзы.
31 марта стал переломным днём, днём, когда сбылись все детские мечты, днём, когда маму заменили, каждый день после школы они теперь гуляли в парке и играли вместе, делали уроки, дурачились, а на выходных ездили к бабушке, которую Алеся совсем не помнила. Эту новую жизнь теперь только и помнила Алеся, жизнь с чистого листа с лучшей на свете мамой.
«Ведь жизнь прожить, не поле перейти», берегите то, что имеете, не бывает чужих детей.
Нет ничего страшнее детских слёз, падая на душу, они проедают её насквозь. От всех нас зависит их будущее, вспомните, ведь вы тоже, когда-то, были детьми…