Старуха молча смотрела на него и, казалось, его не слыхала. Германн вообразил, что она глуха, и, наклонясь над самым ее ухом, повторил ей то же самое. Старуха молчала по-прежнему.
-- Вы можете, -- продолжал Германн, -- составить счастие моей жизни, и оно ничего не будет вам стоить: я знаю, что вы можете угадать три карты сряду...
Германн остановился. Графиня, казалось, поняла, чего от нее требовали; казалось, она искала слов для своего ответа.
-- Это была шутка, -- сказала она наконец, -- клянусь вам! это была шутка!
-- Этим нечего шутить, -- возразил сердито Германн. -- Вспомните Чаплицкого, которому помогли вы отыграться.
Графиня видимо смутилась. Черты ее изобразили сильное движение души, но она скоро впала в прежнюю бесчувственность.
-- Можете ли вы, -- продолжал Германн, -- назначить мне эти три верные карты?
Графиня молчала; Германн продолжал:
-- Для кого вам беречь вашу тайну? Для внуков? Они богаты и без того; они же не знают и цены деньгам. Моту не помогут ваши три карты. Кто не умеет беречь отцовское наследство, тот все-таки умрет в нищете, несмотря ни на какие демонские усилия. Я не мот; я знаю цену деньгам. Ваши три карты для меня не пропадут. Ну!..
Он остановился и с трепетом ожидал ее ответа. Графиня молчала; Германн стал на колени.
-- Если когда-нибудь, -- сказал он, -- сердце ваше знало чувство любви, если вы помните ее восторги, если вы хоть раз улыбнулись при плаче новорожденного сына, если что-нибудь человеческое билось когда-нибудь в груди вашей, то умоляю вас чувствами супруги, любовницы, матери, -- всем, что ни есть святого в жизни, -- не откажите мне в моей просьбе! -- откройте мне вашу тайну! -- что вам в ней?.. Может быть, она сопряжена с ужасным грехом, с пагубою вечного блаженства, с дьявольским договором... Подумайте: вы стары; жить вам уж недолго, -- я готов взять грех ваш на свою душу. Откройте мне только вашу тайну. Подумайте, что счастие человека находится в ваших руках; что не только я, но дети мои, внуки и правнуки благословят вашу память и будут ее чтить, как святыню...
Старуха не отвечала ни слова.
Германн встал.
-- Старая ведьма! -- сказал он, стиснув зубы, -- так я ж заставлю тебя отвечать...
С этим словом он вынул из кармана пистолет. При виде пистолета графиня во второй раз оказала сильное чувство. Она закивала головою и подняла руку, как бы заслоняясь от выстрела... Потом покатилась навзничь... и осталась недвижима.
-- Перестаньте ребячиться, -- сказал Германн, взяв ее руку. -- Спрашиваю в последний раз: хотите ли назначить мне ваши три карты? -- да или нет?
Графиня не отвечала. Германн увидел, что она умерла.

наикрутейшая дуэль