В 1945 году СССР начал предоставлять широкую хозяйственную помощь Польше. Часть ее велась по линии Советской армии, осуществлявшей ряд хозяйственных работ на освобожденных территориях, а часть осуществлялась на Межгосударственной основе.
Еще до завершения боев в Германии советские части приступили к восстановительным работам. В первую очередь восстанавливались железные дороги, необходимые для снабжения армий. Советские войска восстановили 4 тысячи км и исправили 12 тысяч км железнодорожных путей, а также передали Польше 1987 паровозов, доставшихся в качестве военных трофеев. В результате этой помощи Польша имела локомотивов в два раза больше, чем было до войны.

3 марта 1945 года в Варшаву прибыла советская делегация, в задачу которой входила выработка и осуществление плана восстановления столицы и самых необходимых объектов инфраструктуры. Советские саперы разминировали город, ликвидировали более 2 млн мин, неразорвавшихся снарядов и гранат. После разминирования советские инженеры вместе с польскими рабочими приступили к восстановлению моста через Вислу, городского водопровода, электростанции и сетей. Москва подарила Варшаве 50 троллейбусов, и в 1946 году была восстановлена первая троллейбусная линия.

Но Польша после войны отчаянно нуждалась в продовольствии. СССР еще до завершения боев в Германии прислал первую партию продовольственной помощи. Весной 1945 года РСФСР прислала в Варшаву 30 тысяч тонн зерна. Украина — 15 тысяч тонн зерна, 75 тонн растительного масла, 50 тонн сахара, 2,5 тонны сушеных овощей для детей. Отметим, что в этот момент большая часть Украины лежала в руинах после оккупации и боев, и республика сама нуждалась в продовольствии. Однако украинцы не стали припоминать полякам еще недавние обиды и выделили из своих скудных запасов продовольственную помощь.
После окончания войны поток помощи стал еще больше. С июля по декабрь 1945 года Польша получила из СССР 127 тысяч тонн железной руды, 31,8 тысячи тонн нефтепродуктов, 13 тысяч тонн хлопка, 2,8 тысячи тонн табака, 29 тысяч тонн посевного зерна, 29,9 тысячи тонн муки. Теперь основное внимание уделялось быстрейшему восстановлению разрушенного хозяйства и налаживанию производства.

Кроме того, СССР предоставил Польше беспроцентный кредит в размере 50 млн рублей и 6,5 млн долларов на 10 лет, с началом выплаты в 1950 году.

Сразу же была открыта советско-польская торговля. СССР снабжал Польшу дефицитным сырьем (железная и марганцевая руда, апатитовый концентрат, нефтепродукты, хлопок), а покупал полуфабрикаты и готовую продукцию: уголь, кокс, прокат, цинк, цемент, каустическую соду, ткани.

Советские инженеры оказали помощь в восстановлении польской металлургии, было поставлено необходимое оборудование. Уже в 1946 году выплавка стали выросла до 1219,4 тысячи тонн (против 486 тысяч тонн в 1945 году), выплавка чугуна возросла до 726 тысяч тонн (против 288 тысяч тонн в 1945 году). В 1947 году выплавка стали превысила довоенный уровень.
Сразу же после освобождения Силезии началось восстановление польской угольной промышленности. «Воинские части заботливо приняли меры к охране шахт, предупреждая возможность их затопления, возникновения пожаров или гитлеровской диверсии», — писал Владислав Миш. Уже в 1945 году добыча угля составила 27,6 млн тонн угля, что составляло 40 % к довоенному уровню. В 1948 году Польша экспортировала 24,6 млн тонн угля, 4,2 млн тонн бурого угля и 1,5 млн тонн кокса. Это 40 % добычи — самый высокий уровень в мире. Основная часть угля поставлялась в СССР.

Немцы основательно ограбили польскую промышленность и вывезли из Польши 10 434 станка и 8935 разных машин на сумму 100 млн долларов. В Варшаве полностью были разрушены машиностроительный завод «Лильлоп», авиационный завод «Авиа», паровозостроительный завод, машиностроительный завод «Урсус», механический завод в Прушкове. Советские представители помогали разыскивать в Германии вывезенное оборудование и возвращать его в Польшу. Из СССР прибыли техническая документация и литература, которой после войны на польских заводах почти не было.
Это быстро дало хороший результат. В 1947 году был запущен первый тракторный завод. Строилось 1000 вагонов в месяц, против 288 вагонов в месяц до войны, и было построено 202 паровоза.

СССР помогал восстанавливать все отрасли промышленности, тяжелой и легкой. Так, после войны была решена спичечная проблема. В Польше пустили несколько спичечных фабрик, оснащенных советским оборудованием, которые уже в 1946 году выпускали спичек в 2,5 раза больше, чем до войны. В 1948 году Польша выпускала 44,9 коробка на душу населения, на европейском уровне, и стала экспортировать спички.

Интенсивное восстановление польской промышленности было таким быстрым и масштабным, что уже в 1946 году стало не хватать рабочей силы, и министр промышленности Польши предлагал демобилизовать из армии 10 тысяч мужчин, вернуть из Франции, Германии и Румынии 16 тысяч мужчин и еще пригласить из Италии 5 тысяч рабочих. Численность промышленных рабочих достигла 1 млн человек.
В 1945 году 48 % полей лежали без обработки. Уже в 1948 году 90 % довоенных площадей обрабатывалось, а посевы пшеницы составили 103 % к довоенному уровню. В польской деревне прошла массовая электрификация. До войны было 1263 электрифицированных села, в 1948 году стало 10 290 электрифицированных сел. Но особенно впечатляет развитие школьной и библиотечной сети, почти целиком разгромленной немцами. В 1947/48 учебному году работало 21 777 начальных школ и 7000 библиотек. Как видим, тот же самый подход, что и до войны был в Западной Белоруссии — быстрое и интенсивное развитие ключевых отраслей хозяйства, социальной и культурной инфраструктуры.

Советский Союз, несмотря на свои собственные разрушения и огромный ущерб от войны, помогал восстанавливать Польшу. Огромный советский вклад признавали в советские времена сами поляки: «Опыт показал, что без помощи Советского Союза страна оказалась бы перед лицом голода, без возможности работы для большей части рабочего класса, и это было бы следствием глубокого хозяйственного кризиса», — писал Владислав Миш."

----

Это только пример с Польшей. А мы ещё много-много кому помогали дружескими подарками, беспроцентными кредитами, поставками всяко-разного нужного по дармовым ценам. Как до войны, так и после. По всему земному шарику. У нас были самые большие человеческие потери за войну, страшные разрушения, мы ходили в тех самых ватниках, зато всем помогали восстанавливаться после войны. А нам хоть кто помог? Хоть копейку когда простил?

Как вы думаете, кто-то отдал нам долги полностью? Щаз. Только Испания.

"Между Бромбергом и Берлином я заснул и видел чрезвычайно странный сон. Снилось мне, что я очутился в самой простой немецкой деревне и встретил семи-восьмилетнего крестьянского мальчика... в штанах! Никогда этого со мной не бывало. Много езжал я по нашим деревням, много видал в них крестьянских мальчиков — и всегда без штанов. Бежит кудластый мальчонка по деревенской улице, а ветер так и раздувает подол его замазанной рубашонки. Или шлепает мальчонка босыми ногами по грязи, или, заворотив подол, сидит в луже и играется камешками... ах, бедный! А тут, в немецкой деревне, ни грязи, ни традиционной лужи — ничего такого не видать, да вдобавок еще штаны! Это до такой степени меня заинтересовало, что я поманил мальчика и вступил с ним в разговор.

— Скажи, немецкий мальчик, — спросил я, — ты постоянно ходишь в штанах?

— Когда я в первый раз без посторонней помощи прошел по комнате нашего дома, то моя добрая мать, обращаясь к моему почтенному отцу, сказала следующее: «Не правда ли, мой добрый Карл, что наш Фриц с нынешнего дня достоин носить штаны?» И с тех пор я расстаюсь с этой одеждой только на ночь.

Мальчик высказал это солидно, без похвальбы и без всякого глумления над странностью моего вопроса. По-видимому, он понимал, что перед ним стоит иностранец (кстати: ужасно странно звучит это слово в применении к русскому путешественнику; по крайней мере, мне большого труда стоило свыкнуться с мыслью, что я где-нибудь могу быть... иностранцем!!), которому простительно не знать немецких обычаев.

— Изумительно! — воскликнул я, — и ты не боишься запачкать штаны в грязи? ты решаешься садиться в них в лужу?
— Вопрос ваш до крайности удивляет меня, господин! — скромно ответил мальчик, — зачем я буду пачкаться в грязи или садиться в лужу, когда могу иметь для моих прогулок и игр сухие и удобные места? А главное, зачем я буду поступать таким образом, зная, что это огорчит моих добрых родителей?

— Великолепно! Но знаешь ли ты, немецкий мальчик, что существует страна, в которой не только мальчики, но даже вполне совершеннолетний камаринский мужик — и тот с голой ... по улице бежит?

— Я еще не учился географии и потому не смею отрицать, что подобная страна возможна. Но... было бы очень жестоко с вашей стороны так шутить, господин!

— Я нимало не шучу, и ежели хочешь, то могу теперь же познакомить тебя с одним из таких мальчиков.

Тогда, по манию волшебства (не надо забывать, что дело происходит в сновидении, где всякие волшебства дозволяются), в немецкую деревню врывается кудластый русский мальчик, в длинной рубахе, подол которой замочен, а ворот замазан мякинным хлебом. И между двумя сверстниками начинается драматическое представление.


Театр представляет шоссированную улицу немецкой деревни. Мальчик в штанах стоит под деревом и размышляет о том, как ему прожить на свете, не огорчая своих родителей. Внезапно в средину улицы вдвигается обыкновенная русская лужа, из которой выпрыгивает мальчик без штанов.

Мальчик в штанах (конфузясь и краснея в сторону). Увы! Иностранный господин сказал правду: он без штанов! (Громко.) Здравствуйте, мальчик без штанов! (Подает ему руку.)

Мальчик без штанов (не обращая внимания на протянутую руку). Однако, брат, у вас здесь чисто!

Мальчик в штанах (настойчиво). Здравствуйте, мальчик без штанов!

Мальчик без штанов. Пристал как банный лист... Ну, здравствуй! Дай оглядеться сперва. Ишь ведь как чисто — плюнуть некуда!"

Ну и так далее в том же духе