Эраст Петрович стоял на палубе парохода и смотрел, как английский берег медленно исчезает вдали. Странное чувство охватило его, он вспомнил, как более тридцати лет назад он так же плыл на самом крупном лайнере современности и так же в полном одиночестве. Конечно, бедняге «Левиафану» было далеко до «Титаника». Он был почти вдвое его больше, оснащён самыми современными машинами, более роскошный, а главное – абсолютно непотопляемый. Прибыв за три часа до отплытия, Эраст Петрович вместе с другими особо важными персонами совершил экскурсию по почти пустому судну. Кроме команды, ещё никого не было. Сам капитан Смит показал Эрасту Петровичу и ещё нескольким счастливчикам этот удивительный корабль. Они осмотрели всё: – от капитанского мостика, оснащённого новейшими навигационными приборами до машинного отделения. Всё здесь радовало глаз : и роскошь кают первого класса, и лаконичность третьего.
Эраст Петрович предвкушал спокойные дни в путешествии, приятные беседы с интересными попутчиками и комфорт, который предоставляла его каюта первого класса. Он с любопытством оглядывал людей, стоявших на палубах, поражаясь, как много вмещает этот корабль – более двух тысяч человек пассажиров и команды. И кто только не плыл на этом корабле: вот английский аристократ, прищурив глаза, надменно оглядывает пассажиров третьего класса. Типичный делец с хищным взглядом раздумывает, не продешевил ли он, взяв каюту второго, простые работяги радуются, что им удалось взять билет в каюту третьего, впервые ощутить роскошь и комфорт морского путешествия. Эраст Петрович возвращался в Америку, где его с нетерпением ожидал верный слуга и преданный друг Масса. В его голове было множество новых идей и проектов, которые должны были осуществиться в Америке. А спокойные вечера в круизе он планировал посвятить литературной деятельности. Эраст Петрович затеял написать историю своего рода, и в Англию он ездил в поисках одного старинного документа, проливающего свет на историю жизни одного из потомков Тео Крестоносца. Ему не терпелось записать все события и впечатления, которые он получил в Англии, поэтому сразу после роскошного ужина он отправился в свою каюту и уселся за пишущую машинку. Эраст Петрович был жаворонком, и писалось ему лучше всего с утра. Поэтому вечером 13 апреля 1912 года в 11 часов он уже крепко спал.
Он не почувствовал ни удара, ни толчка, только лёгкую вибрацию. И всё же его тренированное тело, привыкшее за многие годы к разным опасностям, подало ему сигнал – просыпайся! Он открыл глаза, была полная темнота. За дверьми слышались спокойные разговоры людей. И всё же он всем телом ощущал, что что-то произошло. Он закрыл глаза и попытался слиться с кораблём. И через несколько секунд услышал крик корабля – пробоина! Эраст Петрович вскочил, включил свет, очень быстро оделся и вышел из каюты. В коридоре первого класс как ни в чём не бывало прогуливались люди, многие возвращались после музыкального вечера в свои каюты, дамы шуршали подолами вечерних платьев по мягкому ковру. Но это видимое спокойствие уже не могло обмануть его. Он вышел на внешнюю палубу и увидел, что вдоль борта столпились люди. Они возбуждённо что-то обсуждали и показывали руками вдаль. Эраст Петрович подбежал к поручням и сам увидел то, что вызвало такое волнение людей - айсберг. Огромная глыба зеленоватого льда угрожающе мерцала среди чёрного океана. Неужели корабль столкнулся с айсбергом и пробоина – следствие этой катастрофы? Эраст Петрович перегнулся через поручни и посмотрел вниз. Но сверху не было видно никаких повреждений обшивки корабля. Люди на палубе возбуждённо переговаривались и делились впечатлениями: «Какой огромный айсберг! Мы чуть с ним не столкнулись!» «А вы не почувствовали удар?» «Мы тонем?» Эрасту Петровичу и самому хотелось бы знать ответы на эти вопросы. И он знал, где он может их получить. Решительным шагом он отправился на капитанский мостик. Когда он вошёл, то увидел, что несколько человек склонились над большим чертежом корабля. Эраст Петрович узнал Томаса Эндрюса, главного конструктора «Титаника». В тот момент он что-то возбуждёно говорил капитану Смиту и другим членам экипажа.
-«Д-добрый вечер, господа. Я видел айсберг, мне необходимо поговорить с вами.»
Эраста Петровича встретили с холодным недоумением, но Смит вспомнил, что ему рекомендовали Фандорина как американского инженера, и поэтому лёгким кивком он позволил присоединиться. Мистер Эндрюс продолжил свою речь:
-«Титаник» может оставаться на плаву, если повреждены три переборки. А судя по показаниям приборов, повреждены все пять. Корабль затонет». Раздались недоумённые возгласы:
-«Этого не может быть!
-«Титаник» непотопляем!»
- «Неужели ничего нельзя сделать?».
-«С-сколько у нас времени? – спросил Эраст Петрович – И какие меры были приняты?» Эндрюс на секунду задумался, что-то просчитывая в уме.
-«Час, в лучшем случае полтора».
Капитан устало вздохнул, снял фуражку.
-«Мы подали сигнал SOS, «Карпатия» идёт к нам на помощь. Но она будет здесь через четыре часа, не раньше. Я уже отдал приказ об эвакуации пассажиров. Очень прошу вас, господа, не распространять полученную здесь информацию. Хотелось бы до последнего избежать паники. Да поможет нам Бог.» Эраст Петрович сухо кивнул и вышел на палубу. Он поднял голову и посмотрел в звёздное небо. «Что должен сделать истинный воин в минуту опасности?» - задал он сам себе вопрос. Спасти как можно больше людей, а потом достойно встретить смерть. Он стоял и вдыхал холодный апрельский воздух. Никогда ещё небо не казалось ему таким прекрасным. Он готов достойно встретить смерть. Но странное ощущение не мешало ему сосредоточиться на предстоящей миссии. Что-то в рассказе Эндрюса и поведении капитана его смущало. Он стоял и смотрел в звёздное небо и вдруг понял – я должен увидеть повреждения собственными глазами. И он тотчас принялся действовать. Через несколько минут он был в своей каюте и переодевался в специальную одежду. Она не стесняла движения, в ней было удобно плавать, и к тому же она хорошо согревала тело. Он одел на голову шапочку, закрывавшую голову и лицо, прикрепил на лоб фонарь, собственной конструкции, который светил под водой. В каюту вошёл почтенный господин 55 лет, а выбежал ниндзя. Обладая фотографической памятью, Эраст Петрович легко ориентировался на корабле, он знал где находятся служебные лестницы, которые могли привести его вниз. Стремительными прыжками он опускался всё ниже и ниже в самое чрево корабля. Последний пролёт был уже затоплен. Эраст Петрович остановился, привёл в порядок дыхание, включил фонарь, набрал в лёгкие воздуха и нырнул. Ледяная вода на секунду обожгла его, но он уже давным-давно умел справляться с такими неприятностями. Придерживаясь за стену, он опускался всё глубже и глубже. Примерно здесь должна была быть переборка. Он огляделся внимательно вокруг, и то, что он увидел, заставило его сердце биться с огромной скоростью. ПЕРЕБОРКИ БЫЛИ ОТКРЫТЫ. Вынырнув из воды, Эраст Петрович поздравил себя с тем, что совершил ненапрасное купание. Его интуиция не подвела, и сейчас ему были нужны ответы на совершенно другие вопросы. Он стремительно поднимался наверх. Ему был нужен капитан. Мокрая одежда облепила тело, было очень холодно. Но сейчас это не имело никакого значения. Поднявшись наверх, он подбежал к капитанскому мостику. Пусто. Капитан покинул свой пост. Чего-то подобного Эраст Петрович и ожидал. Где же ему найти капитана? Может быть, стоит сначала превратиться из ниндзя в почтенного господина, чтобы не пугать и без того перепуганных пассажиров? Но инстинкт опять подсказал ему, что нельзя терять ни секунды. Но ему не пришлось прятаться, потому что в коридорах он не встретил ни одного человека. Все были на палубе – началась эвакуация пассажиров. Оставляя на ковре мокрые следы, Эраст Петрович добежал до каюты капитана. Он сначала хотел постучать, но что-то его остановило. Прижавшись всем телом к двери. Он услышал в каюте лёгкий щелчок взводимого затвора. Поняв, что медлить нельзя, Эраст Петрович собрал в себе энергию Ки и вышиб тяжёлую дубовую дверь. Одной секунды ему хватило, чтобы увидеть, как капитан как раз поднёс револьвер к виску. Увидев влетающего к нему в каюту чёрного мокрого человека, капитан от удивления замер. Этого промедления хватило, чтобы Фандорин выхватил пистолет и скрутил капитану руки. Капитан был сильным мужчиной высокого роста, но как он ни старался, он не мог высвободиться. Эраст Петрович очень быстро привязал его покрывалом, сдёрнутым с кровати, и снял чёрную шапку.
-«ВЫ?» - глаза капитана расширились от удивления.
-«Я так п-полагаю, что это признание?» - спросил Фандорин, указав на пистолет, валяющийся на полу.
- «Признание в чём? Вы сумасшедший? Немедленно развяжите меня и покиньте мою каюту. На этом судне я пока ещё капитан.»
-«Вы п-потопили корабль, и у меня есть доказательства». Капитан внимательно смотрел на Фандорина. В глазах его читалась смесь удивления и страха.
-«Вы очень опытный капитан – начал свою речь Фандорин – Вы не раз ходили этим маршрутом и знаете все опасности, которые могут подстерегать корабль – раз. Вас несомненно должны были предупреждать об айсбергах – это д-два. Если «Титанику» угрожало столкновение, зная его конструкцию, вы бы не стали поворачивать, дабы меньше отсеков было повреждено – это т-три. Когда я был на мостике, вы утверждали, что все переборки закрыты – это четыре. Но я сам видел, что они открыты, и открыть их может только капитан – это пять. Зачем вы погубили корабль?» Смит молчал. Фандорин хорошо знал людей подобного типа и понимал, что если тот принял решение не говорить, то он и не скажет. А у него не было времени собирать дополнительные улики. И тогда он пустился на хитрость.
-«Я всё знаю, я говорил с вашим помощником. Он признался, что вы пустили корабль на дно, чтобы компания могла получить страховку. Из-за вашей жадности погибнет очень много людей, поскольку шлюпок недостаточно. Глаза Смита яростно вспыхнули:
-«Деньги? Да причём тут деньги?!» Он осёкся, поняв, что выдал себя. Эраст Петрович подошёл к нему и присев на корточки взглянул ему в глаза.
-«Я обманул вас, я знаю, что дело не в деньгах. Но мне нужно знать причину, по которой «Титаник» вместе с пассажирами пойдёт на дно.» Смит словно впервые видел это красивое лицо. В этих глазах была некая магнетическая сила, и капитан сквозь зубы произнёс:
-«Война».
- «Война? - переспросил Фандорин, – Что вы хотите сказать?» Смит опустил голову и сначала тихо, а потом всё более уверенно начал свой рассказ.
- «За три дня до отплытия ко мне пришёл человек. Он сказал, что на «Титанике» спрятано новое совершенное оружие, разработанное в Англии. Бомба огромной мощности. И её везут в Америку, чтобы американцы развязали войну мирового масштаба. Так или иначе, в ней будут задействованы все страны. А если использовать эту бомбу, победителей не будет. Проигравшими окажутся все. Я сначала не поверил, но когда в самом дальнем отсеке увидел это устройство замаскированное под багаж, сомнений не осталось. Мне предложили уничтожить бомбу вместе с кораблём, так как вынести её с корабля незаметно не было никакой возможности. Был предложен следующий план: как вы правильно заметили, сейчас в океане много айсбергов. Я должен был идти прямо на айсберг, чтобы его увидели пассажиры, и ни у кого бы не осталось сомнений в причине крушения судна. Мой помощник в одном из отсеков взорвал небольшую бомбу, что бы проделать дыру в корабле, а я открыл переборки. «Сейчас эта бомба медленно опускается на дно океана, откуда ее никто не достанет».
-«Но люди! – вскричал Эраст Петрович, – неужели не было другого варианта избавиться от бомбы?» Капитан опустил голову ещё ниже и сжал зубы.
-«Здесь нет моей вины. Шлюпки сняли с корабля в день отплытия, рано утром. Хозяевам показалось, что слишком мало места для прогулок пассажирам первого класса. И я уже ничего не мог исправить. По первоначальному плану все: пассажиры и команда – должны были сесть в шлюпки.»
-«Вы – убийца!» – вскричал Фандорин.
-«Да, я – убийца. И за это я поплачусь своей жизнью и своей честью. Я войду в историю как капитан, потопивший непотопляемый корабль.»
-«Кто, кто был этот человек, рассказавший вам о бомбе и откуда он о ней знал?» Капитан горько усмехнулся.
-«Он назвался вымышленным именем, и на лице его была маска. Но всё равно я понял, что это был японец.»
-«Назовите это вымышленное имя», - сказал Фандорин, развязывая капитана. Он понимал, что тот не представляет сейчас для него никакой опасности. Более то, этот человек был сейчас его союзником, а возможно и свидетелем, если ему и Фандорину удастся спастись с тонущего корабля.
-«Он назвался принцем Гэндзи – сказал капитан, растирая затёкшие руки – мне это имя ничего не говорит, а вам?» Фандорина это имя застало врасплох. Он почувствовал, что получил удар в спину. Все другие вопросы, которые он планировал задать капитану, вылетели у него из головы. Он судорожно хватал ртом воздух. Совпадение? Не может быть. Пошатываясь словно пьяный, Эраст Петрович вышел из каюты капитана. Чрез несколько секунд за его спиной раздался выстрела. Этот звук вывел Фандорина из оцепенения, он понял, что ему надо выжить, выжить любой ценой, что бы подтвердить или опровергнуть свои подозрения.
Бегом он вернулся в свою каюту, переоделся во все сухое, взял деньги и бумаги, спрятал их во внутреннем кармане пальто и вышел на палубу. Он посмотрел на часы, с момента крушения прошло уже 50 минут, это было самое короткое его расследование. Корабль уже на две трети ушел под воду, шлюпочные палубы были пусты, а от тонущего корабля стремительно отходили множество шлюпок. Люди, оставшиеся на корабле, были предоставлены своей судьбе, и они осознали что никто их спасать не будет. И, как всегда,пред ликом смерти они явили миру свою натуру. Фандорин не раз был на войне и видел гибель множества людей но почему -то катастрофа «Титаника» заставила его содрогнуться. Фандорин быстрым шагом прошелся по палубам, он увидел и английских аристократов, которые решили встретить смерть при полном параде, с бокалом виски в руках. И матерей, которые безуспешно пытались успокоить плачущих от страха детей. Черными тенями метались по каютам первого класса мародеры, надеясь поживиться оставленными деньгами и драгоценностями. Большая толпа собралась вокруг священника, надеясь найти последнее утешение в вере и получить отпущение грехов. Были и те, кто прыгали за борт, чтоб не продлевать агонию.
«Мне нужен плот –решил Эраст Петрович, -но один я не справлюсь». И он отправился на поиски помощников, собрав шесть крепких парней из пассажиров третьего класса, он быстро объяснил им задачу, и они принялись за работу. Корабль погружался все быстрее, и им стоило поторопиться. Перетащив из салона первого класса столы, они связали простынями между собой, с помощью багра выломали доски из обшивки и сделали весла. Через 10 минут плот был готов, вода уже заливала палубу первого класса забравшись на плоты они стали быстро отплывать. Эраст Петрович знал, что им надо отойти как можно дальше, что бы не попасть в воронку образованную тонущим кораблем. На Титанике погас свет, и корабль в полной темноте, стал погружаться на дно Атлантики. Обезумевшие люди громко кричали, звали на помощь, но шлюпки отходили все дальше. Фандорин хотел заткнуть уши и закрыть глаза, только бы не видеть этого ужаса, одна часть души его рвалась туда, на корабль, что бы построить еще плот и спасти еще людей, но другая его часть понимала, что теперь он уже ничего не сможет сделать. Он должен продержаться до прихода Карпатиии и вернуться в Америку. С жутким треском лайнер разломился пополам и нос стал быстро уходить под воду, а корма подниматься, чрез несколько минут, она зависла вертикально и люди столпившиеся и повисшие на перилах, на секунду было поверили, что они смогут удержаться на ней. Но уже через считанные минуты, она начала стремительно тонуть. В 2.20, Титаник полностью скрылся под водой, множество людей утянуло в гигантскую воронку, но тех, кто остался на плаву, ожидала мучительная смерть в ледяной воде. Фандорин не рискнул вернуться, боясь что обезумевшие люди опрокинут плот, и, сжав зубы, он старался отрешиться от криков, несущихся со стороны затонувшего корабля. Ярость переполняла его душу, он найдет этого Гендзи и предъявит ему счет за каждого погибшего этой ночью. Через два часа «Карпатия» подошла к месту крушения и на ее борт поднялось 712 человек,в том числе и Фандорин со своими попутчиками. Когда спросили его имя, что бы внести его в список спасшихся, Фандорин назвался вымышленным именем. Остаток путешествия он провел в каюте 3 класса и напряженно размышлял. К сожалению,все факты складывались в пользу версии, что принц Гензи – был никто иной как его верный слуга Маса, еще в 1905 году он принял нетралийтет и сильно поругался с Фандорниым, когда Россия воевала с Японией. Но по отношению к другим станам Маса был непреклонен. И часто говорил, что если кто- то нападет на Японию, он поедет защищать родину. Последние месяцы, он часто отлучался, по своим делам, и Фандорин думая, что это амурные дела, ни о чем его не расспрашивал. И наконец, он отказался ехать с ним в Англию, сославшись на то что, он больше нужен в Америке. И главное имя Гендзи, то что так поразило Эраста Петровича в рассказе капитана. Этим именем сам Фандорин назвался много лет тому назад, учавствуя в сложном деле. И Массе тогда это имя очень понравилось и он прочтя произведение Мурасаки Сикибу, выбрал этого героя своим кумиром.
Фандорин провел в Англии три месяца, за это время Маса вполне мог прибыть в Англию и завербовать капитана Смита, но вот вернуться раньше Фандорина он никак не мог. И теперь, стоя на палубе Карпатии которая 18 апреля входила в порт Нью- Йорка, Фандорин напряженно выискивал в толпе собравшейся на причале кругленькую фигуру Масы.
Но его не было. Фандорин успокаивал себя: он мог ждать его дома, но вернувшись домой, он увидел пустую квартиру в которую уже несколько месяцев никто не входил.

«Высшее из наслаждений - преодоление трудностей» думал молодой человек в обществе девушки, которую можно было назвать милой, очаровательной, если бы не скучавшее выражение лица, не покидавшее её вот уже который день. Попытка номер три была ничем не лучше прежних, То есть, тоже не сулившей успеха.
Здесь, на пароходе следовало найти факты. Именно факты, которые доказывали непричастность отца этой юной дамы, военного в чинах, в непричастности к исчезновению важных документов. Федор Владимирович Ромнов был старым другом Ксаверия Феофилактовича Грушина, по чьему приказу Эраст Петрович был вынужден отправиться в круиз, и, выполнив задание сойти в Казани и вернуться в родной город железнодорожным транспортом. Семейство Ромновых по имеющимся данным имело планы плыть дальше.
Обстоятельства дела, в коим был замешан сам Ромнов были скверными. На месте преступления была обнаружена запонка с витиеватыми буквами BB, которые безусловно принадлежали Ромнову. Это раз. Так же по неизложенным причинам сам Ромнов не явился вовремя на службу 21 сентября, чего ранее с ним не случалось. Это два. Но Грушин уверял, что Ромнов вспыльчив, строг, упрям в суждениях и на этой почве нажил не мало врагов, из подхалимов и лицемеров, но при этом всегда оставался верен делу. Да и по долгу службы за ним не водилось никаких сколько значительных ошибок, оплошностей или чего хуже. Образцовый военный, что уж говорить. Ксаверий Феофилактович, тогда, еще в Москве, сказал, что не будет его совести покоя, коли не вмешается.
Наладить контакты с Федором Владимировичем оказалось не весьма сложной задачей, вопреки опасениям Фандорина. Но в застольной беседе военный был скуп на слова, не терпел критику государьевых дел, и по большей части пребывал в легкой задумчивости. Супруга, его Анна Геннадиевна, напротив была легкодушной и болтливой.
Первой попыткой агента Третьего отделения было установить откуда такие запонки, да и обстоятельства того дня. Тут-то и пришла на помощь Анна Геннадиевна, радостно сообщившая, что запонки – фамильная ценность (но что значат таинственные буквы ВВ она решительно не знает). А в тот самый день Мария Федоровна (разумеется, дочь Анны Геннадиевны) провела за вышиванием, а Анна Генадиевна отправилась к суконщику…словом, это был самый обычный день.
Осмотр личных апартаментов семьи Ромновых, проверка личной корреспонденции, разговор с местным персоналом не подтвердили и не опровергли вмешательство в то странное дело. Впрочем, разговорить эту юную особу, Марию Федоровну, также не представлялось возможным. Девушка откровенно скучала, мысли её летали где-то делеко, а взгляд фокусировался в углу комнаты где-то за плечом Фандорина
Эраст Петрович напомнил себе, что люди часто сталкиваются с задачами, которые поначалу представляются неразрешимыми. Однако решение всегда отыскивается. Воля, ум и знание способны одолеть любую преграду.
За волей и умом дело не станет. Со знанием хуже… Осведомленность Фандорина в тонкостях состава преступления оставалась минимальной. Меж тем, времени было все меньше
Ночью Фандорин спал плохо. Нет, не из-за тревог, по поводу дела. Борясь с мутностью, дурнотой и неустойчивостью положения пола и своего же тела относительно окружающих предметов, коллежский регистратор решил, что свежий воздух – его главный друг и помощник, однако осуществить свой нехитрый план ему не удалось. А случилось вот что.
Отперев двери вниманию Фандорина предстала женская фигура. Особа явно нервничала, была бледна, а из прически выбился не один локон.
- П..п..простите? П-п-позвольте? – Эраст Петрович хотел было взять конверт из рук девушки.но Мария Федолровна, очевидно не довольная таким исходом событий просила
-Вы позволите мне обьяснить? Право, не пристало мне быть замешанной в таких делах…
-Давайте избавим себя от лишних объяснений. С этими словами Фандори открыл конверт, в котором содержалась карточка с пятью горизонтальными линиями и несколькими витиеватыми знаками. Пять нотных линеек. Четыре ноты.
- Соль-диез – си – фа-диез – ми. Это так очаровательно. Знаете, что это значит, Эраст Петрович?
И куда подевался томный скучный вид. Взволнованная, возбужденная Мария Федоровна была так не похожа на себя, в проведенное в знакомстве с Фандориным время.
- Это значит «Я люблю Вас». Нет ничего более прекрасного, чем музыка. Только посредством неё можно передать всю многогранность чувств. Куда там этим словам. Ах, это просто чудесно. Простите мне мою несдержанность, только это адресовано не мне. Вы знакомы с маминой племянницей? Она почти не выходит – так любит рисовать. Говорит, что только живопись – есть настоящее искусство.
-Но все же…
-Да, это ей адресовано. Но, все же, мне пора.
Утром следующего дня, молодые люди любовались природой и непринужденно болтали. Живой ум Марии Федоровны поразил Эраста Петровича. И приоткрыл завесу жизни Ромновых. В доме у них всегда образцовый порядок не задерживался надолго. Ровно до того момента, как за главой семьи закрывались парадные двери. Мать Марии Федоровны не слишком следила за подбором прислуги и за прошлый год у них сменилось не менее дюжины работников и работниц. Также в доме часто бывали гости, что позволяли себе гостить по несколько дней. Во вторник, 21 сентября, отец вернулся со службы позже обычного времени и заперся у себя в кабинете. Потом выяснилось, что в доме не осталось алкоголя. Причин нетипичного поведения Ромнова, Мария не знала. Рассказывала о музыке, о игре на клавишных, о том, как ей печален тот факт, что в трапезной стоит инструмент, а играть на нем нельзя.
Назад в Москву коллежский регистратор возвращался несолоно хлебавши. Внутреннее убеждение в невиновности Федором Владимировичем не то чтобы исчезло, но сильно поколебалось. Ведь ни улик, ни зацепки. Прежде всего – если запонки – фамильная ценность, как не обнаружилась их пропажа. Но со слов Марии Федоровны выходило, что пропажу могли и не обнаружить коль скоро. Дабы подвести итоги своего путешествия письмоводитель открыл свой рабочий блокнот, в который скрупулёзно записывал все события каждого дня, в надежде на то, что несущественные на первый взгляд детали могли позже обрести немалую ценность. Делом это было непростым так как самому Эрасту Петровичу больше всего запоминалась светящаяся лысина Федора Владимировича.
А сама рабочая тетрадь была болле подобна сборнику сплетен и не хитрой житейской мудрости. К примеру утром первого дня Анна Геннадиевна поведала о своей Аннушке, что живет у них на правах дальней родственницы. «У бедняжки ни гроша за душой. И вы можете поверить? Её руки просит какой-то сорванец, что из ювелирной лавки, утверждая, что неожиданно разбогател!». При словах «неожиданно разбогател», Эраст Петрович мысленно улыбнулся, вспомнив пристрастие отца, Петра Исаакиевича Фандорина, к азартным играм, а также различным экономическим «прожэктам», что приводили в равной степени к разорению и к обогащению семьи. Что примечательно, каждый раз неожиданно.
От чтения его отвлекла вошедшая в купе девушка. Положив свои вещи (дорожную сумку, альбом и шарф удалилась). Поезд тронулся, альбом упал явив взору точный рисунок украшения с витиеватыми буквами BB.
-Аннушка?