Телефонный звонок меня слегка ошарашил.
Витька, обычный балабол, охотник до всяких приключений, и, по совместительству, мой друг, был больше обычного возбужден.
Я знал, что еще вчера вечером он поездом приехал от родной бабки, куда его родители на каникулы упекли на все лето, но честно говоря, не хотелось отрываться от склейки парусника, тем более, что до конца работ по склейке мне оставалось всего не много, а Витька обязательно все испортит. К тому же, я был уверен, что он сам обязательно позвонит.
Телефон сегодня поднял меня спозаранку
-Здорово, Кекс! Не спишь?
Я хмуро посмотрел на себя сонного в зеркало, прижав холодную трубку телефона к уху.
«Сам ты Кекс!»- подумал я, сразу узнав Витькин голос. Неумение подтягиваться на турнике, неуклюжесть, и неосторожная по этому поводу реплика учителя, видно, навсегда приклеила ко мне это прозвище.
-Слушай, - продолжал он- меня тут бабка моя за лето кое-чему научила. Ты упадешь! Подгребай через пол часа на наше место, все узнаешь…
Короткие гудки означали только одно: возражения никакие не принимаются, он будет там.
Я со вздохом посмотрел на не доклеенный парусник.
Рядом с ним пирамидкой возвышалась салфетка, прикрывающая собой оставленный матерью завтрак- стакан молока, булочка, и три рубля на обед в столовую.
Натянув на себя штаны и футболку, я пытался понять, что там Витька опять задумал. Часы показывали без четверти девять. Впереди была куча времени, и пока мать вечером придет с работы надо было чем-то занять день.
«Наше место»- это старый баркас со здоровенной дырой в днище на берегу реки. Там мы с Витькой частенько собирались вдвоем. Смотрели на реку, облака, придумывали игры, и делились друг с другом сокровенным. С ним никогда не было скучно, он вечно что-то придумывал, но и попадало, бывало, от его фантазий нам будь здоров.
Однажды, кто-то его научил разбирать новогоднюю хлопушку и размочив капсюль намазывать ее красной субстанцией спички. Идея была такова, что можно было к спичкам приделать оперение и запускать их как ракеты, которые при ударе загорались. Мы, по этому случаю, раздобыли огромный коробок хозяйственных спичек. Больших таких, длинных. Снарядили спички как полагается, а чтобы запускать, поехали к баркасу. Витька вез меня на своем «Орленке», а я на раме сидел. А коробок был у меня за пазухой куртки. Вообще-то, Витька не плохо катается на велике, но в этот раз, когда мы уже ехали с горы, переднее колесо попало в рыхлый песок. Велосипед занесло, и Витька всей массой своей ухнул на меня. В следующий момент яркая вспышка и тугое горячее облако пыхнули мне в лицо. Это взорвался от удара коробок. Весь. Сразу. Со всеми спичками. Витька с огромными глазами отскочил от меня как от кобры. А я как настоящий горящий танкист из фильма пытался сбить с себя огонь.
Прожженная куртка со свитером, слегка обгоревшие волосы и руки, вкупе с черной физиономией, были итогом поездки. После этого меня пацаны с класса звали, некоторое время, Копченым, но после очередного урока физкультуры, все вернулось на свои места
Когда я подошел к баркасу, Витька был уже там.
После традиционного приветствия, на мой немой вопрос, его рыжая физиономия загадочно расплылась в улыбке, а рука демонстративно вытащила из кармана видавших виды штанов новенькие игральные карты
-Тю…- разочаровано протянул я, - из-за этой фигни ты меня позвал? Могли бы в дурака и у меня дома сыграть.
-ДА ТЫ ПОГОДИ! - Витька настойчиво меня развернул, когда я уже собрался уходить
-Видишь? Это не обычные карты! Они предсказывают будущее! Я серьезно! Проверено! Мне их бабка подарила!
Я недоверчиво посмотрел на карты. Карты как карты.
- Врешь ты все.
Витька поманил в баркас.
Внутри был полумрак, пахло сыростью и кошками. Посреди небольшого баркасного трюма стоял ящик с положенной на него половинкой от теннисного стола, возглавляла все это сооружение горящая керосиновая лампа.
-Садись. Прям на карты. Так надо. Бабка сказала, так они правду будут говорить.
-Ты что, гадалка, что ли? - во весь рот заржал я
-Дурак. Тут все правда. Помнишь, наши голландцам проиграли? А потом те французам? Так вот, карты все предсказали правильно
-Да, ну…- неуверенно протянул я. Не то чтобы я ему поверил, но интерес какой-то во мне проснулся. Тем более, в прошлом году в пионерском лагере, помню, мы тоже вызывали Пиковую даму на зеркало на ниточках… Лично я ничего не видел, но было очень страшно, весело, и много визга
-Ладно, показывай, - неохотно согласился я. Меня начала забавлять внутрибаркасная мистическая обстановка
- В общем, смотри, -важно начал объяснять мой приятель- сначала размешиваешь, отдаешь мне. Вот тут три карты, эти разворачиваются лицом к нам… эти по кругу… если выпадает валет, то смотрим сюда, а тут по диагонали будет масть на масть…- Витька вдохновлённо мне рассказывал расклад, попутно заглядывая в маленький блокнотик, время от времени тихонько считая под нос.
-Все. Готово. – он торжественно посмотрел на меня, после чего хитро сощурившись, спросил:
-Хочешь, про девку свою узнать? - Его рожа еще сильнее расплылась
-Какую? - опешил я от столь неожиданного вопроса.
-Ну, помнишь, мы с тобой до моего отъезда мечтали, когда у нас девчонки появятся?
-Да, ну…- такое предложение меня смутило, но Витька был моим лучшим другом, и он все знал про меня, как и я про него, и, да, мы откровенничали друг с другом даже о сокровенном, и видя, что просто так он от меня не отстанет, я согласился.
- В общем так… - Витька уставился в расклад, и стал переворачивать одну карту за другой, иногда зачем-то совмещая их. - Случится это скоро… дорога… близко, короче… Вот тут вот, не понятно… Да… Ого! Поздравляю!... Короче, она у тебя будет блондинкой
-Чего?
-С волосами белыми. Видишь масть? В казенном доме…,- грязный витькин палец тыкал от карты в карту
-В тюрьме что ль?
-Дурак ты. Все что угодно. А вот тут вот… радость через горе… а не… это поддерживает беседу… хотя… не.. радостные хлопоты…
Я уже совсем престал его понимать. А Витька все сверялся со своим блокнотом.

-А звать как ее?
-Может тебе фамилию и адрес назвать? - ехидно скривился Витька- в общем так, слушай: будет это скоро, неожиданно, блондинка, что-то какой-то интерес у нее к тебе, а вот тут вот робость… да не ее, а твоя робость… - Вдруг Витька замер, - блин, старина, вот тут атас… пики с бубнами… что-то она от тебя явно хочет.
-Все так плохо, да?
Витька многозначительно развел руками:
-Пророчество на любовь! Оно всегда сбывается, и главное- ему нельзя сопротивляться, иначе будет беда…
Мы еще какое-то время пообщались, он мне рассказал, как научился в деревне у ездить на мопеде, и что бабка его помирать собралась, я про то как прыгал с тарзанки с нашими на речке, после чего разошлись. Его ждали на обед дома
А я, нащупав в кармане взятые из дома три рубля, побрел в столовую пообедать.
Я старался не много набирать, чтобы сдачи оставалось побольше. Каша, сметана, хлеб, коржик, компот… Как раз на рубь пятьдесят… В общем, от кассы я отходил с полным подносом, глядя строго на то чтобы ничего не пролить…
Вдруг, неожиданно мой поднос с нехитрой снедью перевернулся в воздухе, обдав меня брызгами компота , каши, и сметаны
Я поднял глаза, и обомлел… Передо мной стояла… Ленка. На которую я по неосторожности влетел. Точнее было бы сказать не «на» а «в». Ленка Каширина. Знаменитость нашей параллели и всей школы. Она была… Необъятная. Такой толстой девчонки я больше нигде не видел. Кажется, от столкновения она даже не пошевелилась. Я, закончив оттираться от каши, посмотрел не нее, и застыл… никогда не обращал внимания… Из-под ее дурацкой панамки предательски выглядывали два крысиных хвостика светлых волос. она была… блондинкой. В мозгу ярким пламенем загорелось: «Все сошлось: скоро, неожиданно, блондинка…»
- О, привет, Кекс!- начала она,- ты что, слепой? Смотри куда идешь! Я что подошла то… Да ладно, не переживай, высохнет… Кстати, у тебя не будет рубля?
«… и интерес!»… Все во мне ухнуло. Дурацкие витькины карты рассказали всю правду… Все что угодно, но что б вот так…
-Смотри, ты весь измазался- продолжала Ленка- Слушай, у меня сегодня День рождения. Все подруги разъехались. В качестве компенсации за уничтоженную кашку приглашаю на свой День рожденья. Придёшь?
-Приду- обреченно пробурчал я…
Нельзя ж, чтобы пророчество не сбылось…. Иначе быть беде…

Пророчество.
Каждое 5 мая уже много лет все жители города собирались на площади, чтобы услышать новое пророчество.
Люди надевали свои лучшие одежды, самые искренние улыбки и с тягостным волнением выползали на площадь. Площадь была старая: дома с облупившимися фасадами, мостовые со сгнившими досками, лужи с плещущимся в них свиньями; и всё это окружал тягостный, приторный запах ожидания пророчества. Каждый раз его изрекал разный человек, и никогда нельзя было угадать, кто это будет в этот раз.

То это был беззубый старец, прошамкавший пророчество на ухо своему внуку.
То невеста, с нетерпением ожидающая, когда жених наконец-то лишит её так опостылевшей невинности.
А однажды пророчество прокричал попугай, живший в лавке хлебника!
Но кто бы не изрекал пророчество - перед этим всегда происходили одни и те же события. Люди собирались, часы на ратуше били полдень, повисала гнетущая тишина, все замирали в гнетущем ожидании и ровно через 4 минуты и 40 секунд звучало пророчество.
Выслушав его, люди расслаблялись, начинали радостно обниматься, поздравлять друг друга и шли отмечать в ближайший кабак. Гуляния продолжались день-два, до момента, когда пророчество сбывалось, и дальше люди жили в ожидании нового пятого мая.

Каждый раз пророчество касалось жизни города. Оно предвещало изменения или стабильность, благоденствие или стихийные бедствия. Пророчества давали людям надежду на будущее и веру в то, что они не одни и что некая высшая сила интересуется ими.

Что бы ни предвещало или ни требовало пророчество - сбора урожая, запуска бумажных змеев или убийства всех хромоногих жителей города - всë выполнялось в течение нескольких дней.

Погода пятого числа выдалась просто волшебная, на небе не было ни облачка. Люди выглядывали из окон и поздравляли друг друга с праздником, гладили нарядную одежду, женщины украшали волосы цветами. Чисто вымытые дети под страхом кнута смирно играли у дверей домов, стараясь не испачкаться.

В 10 часов люди начали выходить из домов и стекаться к площади; лёгкое напряжение читалось на их лицах, соседи перекидывались шуточками, которые выдавали страх и волнение перед предстоящим откровением.
— Эй, кума, как думаешь, что нас ждёт?
— Может, опять воздушные змеи? — Только бы не красный петух!
— Как думаете, крысы не вернутся?
— А может, нас ожидают бури?
Скорее бы пророчество было озвучено...

Площадь была забита до отказа. Люди как по команде подняли лица вверх и стали смотреть на часы на ратуше, их губы беззвучно отсчитывали секунды, биение сердец и дыхание множества стали одним целым, ни единого постороннего звука не было на площади.

Часы начали отбивать полдень. "Баммм... баммм... баммм... баммм... "

Наступила зловещая тишина. Люди ждали, кто произнесёт пророчество. Минуты тянулись в томительном ожидании...
Тишина и радость на лицах сменились испугом.

Тишина... Люди вглядывались в глаза друг другу: кто, кто произнесёт пророчество?
Тишина...

Вдруг толпу прорезал женский, крик:
— Прошло уже пять минут! Дайте нам пророчество!

И тут же площадь наполнилась шумом, дети разом заплакали, вверх взвилась стая ворон, пугая всех зловещим карканьем.

—Пророчество, пророчество! —над городом нëсся единый крик.
— Наш город проклят, пророчеств больше не будет...

И толпа потеряла разум.
Сначала разгромили лавку хлебника, требуя пророчество от попугая, но он молчал; тогда они убили его.
Потом побежали искать старика который произносил пророчество два года назад; но выяснилось, что он уже умер - и толпа подожгла дом старика.
Пока толпа бегала по улице, множество жителей были затоптаны.
Вдруг часы начали отбивать три удара...
Прошло уже три часа, а пророчества не было!
На площади царил кошмар: кто-то то молился, кто-то бил стëкла, кто-то яростно совокуплялся, толпа людей пела хором.
Люди пытались понять, почему Бог отвернулся от них, искали виноватых - и обвиняли друг друга .

- Пойдёмте к реке,- пронëсся крик!
И толпа устремилась к обрыву.

Первые, кто добежали до реки, остановились у обрыва, но толпа напирала; люди срывались в реку, но это никого не могло остановить. С горестным воплем жители города спрыгнули с обрыва, и шумная горная река, нëсшая свою прохладу с высоких гор, унесла и жителей города, в котором не было пророчества.

А на площади города немой калека нашëл мел и начал писать на стене:
"Пророчество:..."

пьянь... ты просто забыл, что карты мне ближе.. но вот рассказ № 1 не зашел.