"В современной войне поле боя стало абсолютно прозрачным. Это привело к созданию роботизированной kill zone, глубина которой сегодня составляет не менее 25 километров, а возможность уничтожать логистику постоянно растет. И сегодня уже приводит к невозможности использования так называемой тыловой зоны вглубь вплоть до 50 километров", — рассказал Залу Залу.

Он продолжил, что классическая логистическая "удавка", которая была удачно придумана ВСУ при освобождении Херсонщины, получил новый импульс. Все это привело к невозможности проводить ни наступательные, ни оборонительные действия.

"Опыт и России, и наш показывает, что традиционный подход к мобилизации в современной войне уже абсолютно себя исчерпал. Во-первых, именно эта война, длительная и высокоинтенсивная, показала: как ни странно, но самый дорогой ресурс в такой войне именно человеческий. Такой ресурс просто невозможно быстро заменить на поле боя", — отметил генерал.

Во-вторых, добавил он, исходя из вышесказанного, вероятность выживания именно человека уже не зависит от качества его подготовки и ведет к неизбежным потерям, требующим дистанцирования человека от kill zone.

"В-третьих, именно наш опыт также подтверждает, что вопрос мобилизации является чувствительным и одним из таких, что влияет на устойчивость общества в войне на истощение и на его готовность поддерживать такую войну. Поэтому и Россия не объявляет мобилизацию, которой иногда нас пугают. Следовательно – будущие войны это точно не многомиллионная мобилизация всего населения. Речь скорее идет о технологической и экономической мобилизации, как залоге неразрывного процесса обеспечения и поддержания технологического превосходства над противником", — подчеркнул Залужный.

Также он отметил, что на замену сверхдорогому высокоточному оружию, которое было настоящим гейм-чейнджером 20 века, пришло оружие истощения. Это дешевое и массовое, однако достаточно точное оружие, которое с высокой скоростью истощает дорогостоящие системы вооружений. Это оружие истощения последовательно и эффективно развивается.

"Подытоживая описанное, заключим, что безопасность в эпоху новых войн не гарантируется покупкой дорогих и уникальных продуктов. И главное. Успех в войне на истощение высокой интенсивности в условиях удешевления средств нападения и их высокой эффективности зависит от устойчивости экономики и ее способности к постоянной подпитке. Конкретно экономика в совокупности с политической и публичной готовностью становится кровью войны. И именно она является главной целью противоборствующих сторон. Говоря о жестокой войне на истощение в Украине, конечно, нужно вспомнить, что самым уязвимым звеном экономики оказалась энергетика. В ходе российского вторжения в Украину удары по электростанциям и сетям стали главным инструментом войны", — констатировал Залужный.

По его словам, ракеты остаются в зоне активного использования, несмотря на значительную стоимость их производства. Вместе с тем, их функциональное назначение по сугубо военному применению изменилось на участие в так называемом "ракетном терроре", предназначенном именно для нанесения ударов по экономическим мощностям государства-противника.

"Ракеты становятся еще одним оружием истощения государства. Это очевидно. С другой стороны, их ограниченное количество в производстве всегда будет давать прогнозируемые потребности средств ПВО, которые с правильной тактикой применения могут принести результат по ограничению эффекта истощения", — отметил Залужный.

Отдельно генерал объяснил роль самолетов в боевых действиях. По его словам, российские военно-космические силы являются вторыми по мощности в мире, они уступают только США.

"А следовательно, по общему количеству боевых самолетов Россия имеет огромное преимущество над Украиной. Однако российские самолеты очень редко решаются заходить глубоко на территорию Украины, из-за угрозы быть сбитыми системами ПВО. Это показывает, что это оружие не может быть оружием истощения, однако в качестве платформы для использования такого оружия применяется достаточно эффективно", — пояснил Залужный.

Он подчеркнул, что сегодня роль ударных самолетов все еще сохраняется как платформа для нанесения ударов по наземным целям оружием истощения и в качестве носителя систем ПВО. Однако без входа в зону столкновения с системами ПВО противника.

"Все вышесказанное лишь в общих чертах описывает изменения, произошедшие после начала русско-украинской войны, как крупнейший конфликт в Европе после Второй мировой войны. Именно появление новых технологических решений приводит к наиболее революционным изменениям в ведении боевых действий. В прошлом это был порох, самолеты или ядерное оружие. Сегодня это беспилотные системы и искусственный интеллект", — подчеркнул генерал.

"Когда мы говорим о войне будущего, то должны констатировать, что революция военных технологий на основе беспилотных систем и искусственного интеллекта предоставляют беспрецедентные инструменты для войны и уничтожения военно-экономического потенциала противника. В ближайшее время с развитием ресурсной базы и аппаратного обеспечения мы будем видеть, как более умные и дешевые дроны будут атаковать десятками и даже сотнями из разных направлений и высот одновременно с воздуха, земли и воды", — отметил Залужный.

Он пояснил, что такие дроны будут наделены высоким уровнем индивидуального искусственного интеллекта, который учится и развивается в реальном времени в пределах, необходимых для выполнения боевых задач, не будут нуждаться в постоянной связи между собой или с командными узлами для реализации возложенных на них миссий. Фактически произойдет перенесение ответственности на борт отдельной тактической системы (дрона).

"Таким образом, соглашаемся мы или нет, будущая война – это война автономных и полу автономных роботизированных систем. Именно соревнование за использование всего потенциала автономных роевых БПЛА, очевидно, сможет предоставить решающее преимущество как в непосредственной боевой эффективности, так и в возможностях гарантий безопасности. Поэтому будущие альянсы безопасности, вероятно, и будут строиться по ресурсно-безопасному принципу", — подчеркнул Залужный.

По словам генерала, война России против Украины, по состоянию на данный момент, с технологической точки зрения находится в переходном периоде. Это тот период, когда технологии стремительно развиваются, однако их развитие еще недостаточно, чтобы полностью исключить присутствие человека в районе боевых действий или обеспечить полную автономность беспилотных систем.

"В условиях недостижения политической цели войны со стороны России и непринятия капитуляции со стороны Украины, Россия приходит к увеличению интенсивности атак на инфраструктуру, энергетические системы, транспортные узлы и другие ключевые элементы государственного управления и жизнеобеспечения. Следовательно, стратегия войны уже направлена не столько на захват территорий, сколько на истощение ресурсов и возможностей противника именно для достижения своих целей", – подчеркнул Залужный.

По словам генерала, в ситуации, когда напряжение и интенсивность войны на истощение растет, Украине нужно найти решение, которое не только не повредило бы нынешней геополитической ситуации, но и стало основой для будущего мира, мира на основе потенциальных возможностей, а не обязательств.

"Такое решение может включать выполнение трех параллельных задач. Первая и сверхсложная задача заключается в обязательном сохранении максимального круга партнеров и уважения их интересов, без которых сегодня невозможно выдержать российские удары и оказывать давление и фактически выстроить будущий оборонный альянс, без ущерба для будущих союзников", — указал Залужный.

Он добавил, что второй важной задачей является стабилизация линии боевого столкновения и защита критических объектов и инфраструктуры. Нужно сделать войну для России более дорогой и как следствие ведущей к неизбежному поражению.

"Тогда, очевидно, что сегодня выполнение задачи по стабилизации линии столкновения возможно только через максимальную технологизацию обороны. Именно военные действия и их последствия придали этой концепции неотложный характер: децентрализация превратилась из вопроса эффективности в вопрос выживания страны. Главный вывод состоит в том, что энергетическая система стала новым фронтом в войне, а ее стабильность определяет результат противостояния", — подчеркнул Залужный.

"Любая война является очередной ошибкой человечества и огромной трагедией. И хотя причины войны легко выясняются и всегда понятны, ее последствия абсолютно непредсказуемы. Сейчас, пытаясь удовлетворить аппетиты очередного агрессора, мир стоит на пороге еще одной войны, которая, как известно, совершенно неизвестно, как закончится. Поэтому у мирового сообщества есть свой выбор. Стать ли "Мюнхенскими предателями" 21 века и принять все страдания войны или остановить войну так, чтобы избежать другой. У нас, украинцев, выбора уже нет. Мы либо погибнем, либо выживем. Формула выживания проста: продолжать бороться, укреплять экономику и сохранять единство", — резюмировал Залужный.

Эта активность добавила аргументов той части американской стороны, которая убеждала президента Байдена в необходимости серьезной помощи Украине. Американцы не могли играть вторым номером.

13 апреля 2022 года (за две недели до первого Рамштайна) по программе PDA Байден санкционировал первый пакет крупной «летальной» помощи на 800 млн долларов, включавший, в числе прочего:

18 гаубиц М777 и 40 тыс. снарядов к ним;
10 радаров контрбатарейной борьбы AN/TPQ-36;
2 радара AN/MPQ-64 Sentinel;
200 броневиков М113;
100 машин Humvie;
500 ракет к джавелинам и тысячи других средств против бронетехники;
11 вертолётов Ми-17.
21 апреля 2022 года был запущен второй пакет PDA еще на 800 млн долларов, включавший, в числе прочего 72 гаубицы М777, 72 тягача и 144 тыс. снарядов к ним, а также полевое оборудование и запчасти.

26 апреля 2022 г. состоялась первая встреча на американской авиабазе «Рамштайн» в Германии — на 62-й день из максимум 90 дней изначального обратного отсчёта…

Итого. Формально ещё до Рамштайна удалось продавить историю с артиллерией и бронетехникой, что позволило открыть шлюзы и наращивать спектр платформ. В апреле 2022 года американцы взяли обязательства поставить 90 гаубиц и 184 тыс. снарядов к ним.

6 мая 2022 года американцы досыпали ещё 25 тыс. снарядов.

Байден во время визита в Польшу в конце марта 2022 года обозначил, что помощь должна быть построена на соучастии стран-партнеров США, а не только Вашингтона.

Политически решалась двуединая задача.

С одной стороны — создать платформу для широкой коалиции поддержки Украины в условиях высокой неопределенности (на пике подключилось 54 государства).

С другой стороны — обойти дефекты НАТО и других жестких механизмов, когда решения могли быть заблокированы какой-то одной страной.

Результат: построена гибкая политико-юридическая рамка. На макроуровне ее драйвили США. Однако внутри нее по инициативе Украины развивались «тематические коалиции» (артиллерийская, танковая, авиационная, морская, ИТ, разминирования и др.) — сюжеты, основанные на лидерстве других стран.

«Коалиции желающих», «датский формат» и его вариации, а также многое другое — это развитие идей, заложенных в Рамштайне.

Этот формат сразу мыслился как эволюционирующая модель, пригодная, чтобы постепенно снимать ментальные, политические, организационные блоки партнеров по мере их готовности. Именно поэтому Рамштайн не умер, когда изменилась позиции Вашингтона. Ибо еще в 2022–2023 годах был наработан каркас неубиваемых процессов.

Например, сначала речь шла о ремонте западной техники в Украине: дешевле и практичнее. Но это же доступ к документации, которой надо поделиться. А это вызов! Страшно. Поди знай, где она окажется?

В 2022 году состоялся первый контракт на покупку словацких гаубиц для Украины на деньги датчан, норвежцев и немцев — поэтому все было готово к тому, чтобы в один клик запустить процесс PURL для закупок у США, было бы финансирование.

Потом возникли процессы и совместного производства, и прямого финансирования украинских производителей. И понеслось. И несется до сих пор.

В целом — произошло невообразимое. Почему?

Первичный фактор — стойкость украинской армии и всего украинского общества. Иначе ничего бы не было. Но это нужно было политико-дипломатически конвертировать, автоматически оно не происходит.

Глобально продавить историю с западной поддержкой удалось благодаря лидерству президента Владимира Зеленского: это объективно.

Военно-политическую конструкцию Рамштайна с украинской стороны построил, поставил на рельсы и разогнал министр обороны Алексей Резников. В США лидером процесса был глава Пентагона Ллойд Остин.

Идеологом и интеллектуальным отцом перехода на западное вооружение с форсированием «от 155 калибра» в марте 2022 года стал генерал Владимир Гаврилов (зам Резникова).

Ткань Рамштайна от встречи к встрече на концептуальном уровне бережно ткал генерал Александр Полищук, еще один зам Резникова, с августа 2023 г. — посол Украины в Индии.

Когда-нибудь позже все это будет описано пошагово. Ибо нельзя было строить процесс на подходе «дайте миллион, у вас же много миллионов!» Украина показывала логику по мере эволюции ситуации.

Должен подчеркнуть: многое получилось именно потому, что генералы в Минобороны обладали необходимой интеллектуальной силой и соответствующей широтой мышления. Что редкость. У нас не принято это ценить и тем более — благодарить людей. И это беда.

Первой задачей (с апреля 2022 года) было разблокировать максимальное количество платформ. Первым гейм-чейнджером стала артиллерия 155 калибра. Вторым (решение принято в конце мая) — Himars. И дальше по нарастающей.

Следующий шаг (май 2022 года) — переход от получения помощи «россыпью» к поставкам в виде organic unit: гаубицы не штуками, а в виде батарей и дивизионов с командными машинами, БПЛА разведки, контрбатарейными радарами, ремонтом и т. д.

Затем (июнь 2022 года) — mission oriented approach, т. е., комплект вооружений и военной техники, необходимый для решения определённой задачи на театре военных действий: скажем, прогнать россиян из западной части Черного моря, после чего они начали генерировать «жесты доброй воли» в сторону зернового коридора и т. д.

Украина каждый раз готовила какой-то ход, чтобы сделать пару шагов вперед.

По мере продвижения рождались субформаты. Август 2022 года — первая итерация «датского». Октябрь 2022 года — создан специальный фонд с Францией (Резников и Лекорню в Брюсселе подписали документы). И т. д.

Изначально в приоритетах была ПВО. Политическая и инструментальная почва была готова, шли массовые поставки разных ПЗРК с повышением градуса. Триггером для поставок серьезных систем (IRIS-T, NASAMSи др.) стали обстрелы россиянами Харькова и Киева осенью 2022 года.

Со стороны военного командования в процесс Рамштайна был интегрирован зам главкома генерал Евгений Мойсюк. Со стороны ГУР обеспечивал процесс генерал Вадим Скибицкий. Внутри Минобороны практическую сторону вел полковник Александр Буняк и его департамент. Колоссальное количество работы вытащили атташе по вопросам обороны. В первую очередь — атташе в Вашингтоне генерал Борис Кременецкий. Большая нагрузка была на атташе в Германии и Польше.

Я не смогу назвать всех причастных, но важно отметить — это была командная работа (Офис президента, кабинет министров, Минобороны, МИД и пр.), которая родилась из беспощадного волюнтаризма и несколько месяцев продавливалась усилием воли через бюрократию и скепсис, а затем приняла более или менее стройные формы.

Начало складываться ощущение, что Рамштайн был всегда, и это нормально. Хотя это аномалия.

Первый Рамштайн в апреле 2022 года стартовал с гаубиц и подобного им, а 14-й в июне 2023 года (могу судить) шел в момент утрясания деталей поставок F16 (соглашения были подписаны неделей ранее) и наращивания числа «Пэтриотов». На 15-й готовился прорыв, который не состоялся. Ну и не состоялся.

На уровне эксплуатации вооружений и военной техники Украина уже давно стала де-факто страной НАТО. Подчеркиваю — эксплуатации. Ибо целый ряд внутренних протоколов альянса нам по-прежнему недоступен — или они работают в одностороннем порядке: мы что-то передаем без полной взаимности.

Естественно, по ходу накапливался опыт и преодолевались трудности. В каких-то моментах сложно отделить объективное от субъективного.

Например, когда в конце марта 2022 года Минобороны продавило переход на артиллерию 155 мм, было профинансировано производство «Богданы» (2С22, первая украинская самоходная артиллерийская установка, разработанная под стандарт НАТО калибра 155 мм; на тот момент она была аж одна штука в сыром виде). Потенциальная помощь — это прекрасно, но это зависимость.

Киев еще был в полуокружении, а судьба Краматорска была непонятна. С бюрократической точки зрения это был абсолютный волюнтаризм — на грани суицида. Риски невыполнения контракта просто зашкаливали. Сразу же нашлись добрые люди (в т. ч. — в парламенте), дико завизжавшие, что Минобороны выводит деньги непонятно куда!

На изготовление второй «Богданы» ушло порядка 9 месяцев. Переносили завод и заново ставили производство. Сейчас их штампуют более одной штуку в сутки. Украина пережила «зоопарк» техники (буквально — выжила), а теперь практически не зависит ни от кого по САУ и буксируемой артиллерии универсального для НАТО калибра и готова их экспортировать. И те же лица, кто дико визжал в марте 2022 года, сейчас так же дико гордятся успехами отечественного ВПК. Дело житейское.

По данным Генштаба, даже сейчас 30-40% потерь российской армии обеспечивает артиллерия. Актуальность есть и будет, тактика эволюционирует.

Когда были получены первые понятийные ответы, что артиллерию дадут (конец марта 2022 года), возник вопрос к Генштабу — а сколько ее надо?

А откуда Генштаб мог знать, сколько ему надо артиллерии 155 мм, когда ноль опыта и ноль доктрин? Богатый внутренний мир Генштаба породил цифру — пусть это будет 180 орудий (10 дивизионов). Фантастическая цифра, учитывая, что в наличии было ноль и никто не умел из них стрелять.

Но уже в апреле 2022 года Минобороны получило гарантию от американцев на 5 дивизионов 155 мм. Затем начали собирать польские «крабы», французские «цезари», немецкие панцергаубицы (ФРГ, Голландия и др.), М109 разных модификаций и др.

Невозможные 10 дивизионов закрыли через нереальные 3 месяца, в июле 2022 года. А что, так можно было?

Параллельно армия училась. Поначалу были сигналы: не привозите панцергаубицы больше никогда, это шлак! Потом дочитали толстую инструкцию на немецком языке, научились настраивать, начались сигналы: привозите только панцергаубицы, они божественны! Сейчас украинская армия лучше всех армий НАТО стреляет из панцергаубиц, цезарей и всего остального. Естественно, были потери артиллерии, что-то ломалось. Но в целом наша армия показала западным военным, что относится к их помощи очень бережно (часто — лучше, чем сами передающие), а это мотивировало продолжать поставки.

Сначала армия плевалась от артиллерии 105 мм. Первыми научились их адекватно применять десантно-штурмовые группы (ибо это более компактная и мобильная артиллерия). Десант начал приоритетно просить такие пушки, остальные что-то заподозрили и начали разбираться.

Иногда помощь была сомнительного качества — в Европе была абсолютно мрачная ситуация с армиями — износ, требовался ремонт. Но надо было выжить.

Колоссальную неготовность к работе во время большой войны поначалу явила наша гражданская дипломатия. Нужно было решать вопросы за считанные часы. Были очень эффективные люди. Но отдельные послы действовали в ритме «нууу, мыыы отпраааавили партнеооорам письмооо, они через месяц наверное что-то скаааажут, и воообщееее, жалкие людишки, не беспокойте нас своей войной, у нас скоро коктейльная вечеринка, мы выбираем гардероб».

Периодически возникали идеи — а давайте какого-то посла просто тупо расстреляем, дабы привлечь внимание и обеспечить приоритезацию.

Надо отметить, что тогдашний министр иностранных дел Дмитрий Кулеба максимально тонизировал дипломатическую сеть, но инерция системы что в армии, что в дипломатии за один день не преодолевается. Факты отказа отдельных дипломатов возвращаться в Украину известны…

Пожалуй, главное. В 2023 году Украина вышла на предсоюзнические отношения с рядом стран. Что подразумевало: программы долгосрочной помощи и взаимные (!) юридически обязывающие договоренности о военной поддержке. Были понятны роли сторон.

Эти отношения нужно было «вертикально» закрепить осенью 2023 года, что автоматически бы сделало Украину не риторической, а материальной частью европейской обороны. Но получилось так, как получилось. Сотрудничество начало масштабироваться в «горизонтальной» плоскости, которая сводится к «удержанию Украины в бою, пока Европа не подготовится».