Обострение международной обстановки, вызванное событиями на Украине, остро поставило вопрос о необходимости быстрого укрепления военно-стратегических позиций России в Европе, чтобы нейтрализовать выдвижение военной инфраструктуры НАТО к российским границам. В этом контексте вызывает определенные сомнения целесообразность дальнейшего участия России в договоре по ракетам средней и меньшей дальности (РСМД). Не случайно, в прошлом году дискуссии на эту тему заметно активизировались как в экспертном сообществе России и США, так и в политических кругах обеих стран.

В июле 2014 года Вашингтон официально обвинил Москву в нарушении договора по РСМД. Об этом говорилось в ежегодном докладе Госдепартамента США о соблюдении международных договоров в области контроля над вооружениями. Причиной обвинения стало якобы несоблюдение Москвой положения договора, запрещающего разработку и испытания крылатых ракет средней дальности наземного базирования.
А в декабре вопрос о соблюдении Россией договора по РСМД довольно подробно обсуждался на слушаниях в Конгрессе США. Слушания проходили в виде совместного заседания членов комитетов Палаты Представителей по иностранным делам и по делам вооруженных сил. Правительство США было представлено помощником заместителя министра обороны Брайаном Маккеоном и заместителем госсекретаря по контролю над вооружениями и международной безопасности Роуз Готтемеллер.

Последняя вновь обвинила Россию в нарушении договора, сославшись на разработку новой крылатой ракеты наземного базирования средней дальности. По ее словам, президент Обама даже написал Владимиру Путину письмо по этому вопросу, но Россия эту претензию отвергает. Готтемеллер не уточнила, как долго США намерены еще ждать, прежде чем принять ответные меры на эти «нарушения». Среди возможных мер реагирования она назвала дипломатическиe шаги, экономические санкции и военные контрмеры. В свою очередь, Брайан Маккеон заявил, что не исключает размещения американских крылатых ракет в Европе в ответ на российские «нарушения».

Присутствовавший на слушаниях республиканец Тед По, сославшись на закрытую информацию, назвал «нарушения» со стороны России «тревожными». А председатель подкомитета по стратегическим вооружениям Майк Роджерс заявил, что обеспокоен «неспособностью администрации ответить на российский обман». Он также пригрозил провести соответствующие ассигнования через свой комитет даже вопреки воле администрации США .

Данные заявления официальных американских представителей не были оставлены без внимания в МИД России. Уже 12 декабря МИД выпустил краткий комментарий, в котором выражалось сожаление, что США продолжают следовать «конфронтационной логике» и четко заявлялось, что Россия не намерена подчиняться «американскому диктату». «Что касается возможных военных шагов, на которые намекали американские представители, то они только добавили бы напряженности в и без того весьма сложную обстановку. Это вряд ли способствовало бы укреплению безопасности США и их союзников, о чем говорилось на слушаниях. Примечательно, что, выступая с подобными угрозами, США не могут внятно сформулировать, в чем собственно состоят их претензии, и упорно отказываются конкретизировать свои обвинения», — указывалось в комментарии .

В российском экспертном сообществе слушания в Конгрессе США прокомментировали, по меньшей мере, два человека — бывший начальник международно-договорного управления Минобороны РФ генерал-лейтенант запаса Евгений Бужинский и президент Академии геополитических проблем Константин Сивков. Причем оба эксперта выступили против выхода России из договора по РСМД. Чуть ранее по поводу договора по РСМД высказался и автор этих строк, но с прямо противоположных позиций . Примечательно, что Сивков и Бужинский оказались более горячими сторонниками договора по РСМД, чем даже МИД России, в заявлении которого ничего не говорилось о том, что этот договор сохраняет для России непреходящую ценность и что она не намерена из него выходить. Сивков, в частности, отметил, что "для нас крайне нежелательно, чтобы американцы снова начали производить ракетные системы типа «Першинг». Он пояснил, что эти ракеты «могли в течение 5-7 минут достичь нашей системы управления стратегическими ядерными силами, причем точность попадания составляла около пяти метров». «Фактически они могли уничтожить руководство страны и стратегическое руководство военными силами без какого-то ответного действия».

Примерно в таком же ключе высказался и Бужинский. «Если американцы разместят вдоль наших границ ракеты средней дальности, — подчеркнул он, — то подлетное время до Москвы и основных центров будет исчисляться минутами, что в свое время было с „Першингами“ и крылатыми ракетами наземного базирования. Когда их разместили в Европе, наши военные сразу поняли, что нам это совершенно не нужно».
Как видим, данные аргументы не блистают новизной. Фактически, они сводятся к одному тезису — малое подлетное время американских баллистических ракет средней дальности и соответственно их возможность быстро уничтожить российскую систему военного управления. Во времена Горбачева именно этот тезис был использован для обоснования необходимости заключения договора по РСМД. Только оба эксперта забыли упомянуть, что этот тезис носил чисто пропагандистский характер, использовался, так сказать, для общественного потребления. А истинные причины согласия военного руководства СССР на договор по РСМД состояли совершенно в другом. Просто раскрыть их в тот момент не представлялось возможным.

Реальной причиной было то, что при той стратегической конфигурации в Европе, которая сложилась к 80-м годам прошлого века, СССР и его союзники по ОВД располагали решающим преимуществом над НАТО в численности и вооружении сил общего назначения. И если НАТО еще могло рассчитывать отразить первый удар войск ОВД, расположенных в Центральной Европе, то подход армий второго стратегического эшелона с территории СССР обрекал альянс на неминуемое поражение. Единственное, что могло спасти НАТО в той ситуации — это применение ядерного оружия.

Причем НАТО планировало применение ядерного оружия не только в полосе боевых действий, но и в виде удара по выдвигающимся в Европу советским войскам второго и третьего стратегических эшелонов. В противном случае эти свежие силы, которым НАТО уже было бы нечего противопоставить, без особого труда прошли бы до Ламанша. Таким образом, концепция «удара по вторым эшелонам» войск ОВД стала одним из основных элементов военной доктрины НАТО. Важнейшую роль в таком ударе могли сыграть американские ракеты средней дальности, которые, в отличие от авиации, являлись единственным надежным средством доставки ядерного оружия в нужный район.

В этой обстановке наличие ядерного оружия в Европе было СССР невыгодно и, если бы у него была такая возможность, то советское руководство пошло бы тогда на ликвидацию всех ядерных вооружений на европейском театре. Но НАТО, понимая свою уязвимость, категорически отказывалось это делать. Однако развертывание советских суперсовременных ракет средней дальности «Пионер», подтолкнуло Запад к серьезным переговорам по сокращению целого класса ядерных вооружений в Европе. В итоге изъятие ракет средней и меньшей дальности из арсенала НАТО значительно улучшило для СССР стратегическую конфигурацию на европейском театре. Так что в той ситуации договор по РСМД в целом отвечал интересам СССР, хотя нам и пришлось сокращать гораздо большее число ракет, чем США.

Однако сейчас стратегическая обстановка на европейском континенте кардинально изменилась. У России и ее союзников не только нет преимущества в силах общего назначения, какое имелось во времена СССР, но, напротив, они существенно уступают НАТО в этой области. И хотя Россия может временно создать региональное военное превосходство в Восточной Европе и вести наступательные операции в этом регионе, но любая затяжная война с НАТО (а другой и не может быть) потребует применения Россией тактического ядерного оружия (ТЯО). Иначе компенсировать численное превосходство НАТО в личном составе и вооружениях не получится.

То есть, в отличие от СССР у России нет ни малейшей заинтересованности в ликвидации ТЯО в Европе. А появление у России к тому же ядерных ракет средней дальности еще больше повысило бы возможности нашей страны по сдерживанию потенциального агрессора. И в этих условиях ссылки на аргументы периода советского военного доминирования в Европе для обоснования продолжения участия России в договоре по РСМД выглядят достаточно странно. Еще более странно выглядят ссылки на пропагандистские аргументы того периода.

Между тем, вопрос о малом подлетном времени являлся именно тем самым пропагандистским аргументом. Ведь надо было как то объяснить советской общественности наши, на первый взгляд, неприемлемые уступки американцам по числу сокращаемых ракет. Поэтому и появилось обоснование, что мы теряем в количестве, но выигрываем в качестве. Однако объективный анализ стратегической обстановки показывает, что малое подлетное время американских ракет средней дальности из Европы не дает НАТО каких-либо качественных преимуществ. Собственно говоря, это было ясно даже в советские времена, но сейчас это еще более очевидно.

Дело в том, что стратегическая безопасность России зиждется не на скорости реакции на первый ядерный удар, а на гарантированной возможности ответного ядерного удара по агрессору. В советском военном планировании ответно-встречный удар всегда рассматривался лишь как желательное, но вовсе не обязательное условие для нанесения противнику неприемлемого ущерба. Поэтому стратегические силы РФ построены таким образом, чтобы иметь возможность абсорбировать первый ядерный удар со стороны США и при этом сохранить потенциал для ответного удара.

В этих условиях малое подлетное время американских РСМД ничего принципиально не меняет по сравнению с уже имеющейся стратегической конфигурацией. На самом деле главную опасность в плане первого внезапного удара представляют собой не условные «Першинги» в Европе, а американские БРПЛ «Трайдент II», имеющие лишь не на много меньшую точность попадания. Причем, пуск такой ракеты по настильной траектории из морской акватории в районе западного побережья Дании будет лишь на 700 км превышать по дальности траекторию «Першинга-2», выпущенного из центрального района Польши. То есть время полета БРПЛ «Трайдент-2» лишь на пару минут превзойдет время полета ракеты средней дальности.

Более того, «Першинги-2», обладающие максимальной дальностью 1800 км, не способны поражать объекты даже на Урале, не говоря уже о более отдаленных районах России. Между тем, запасные командные пункты управления стратегическими ядерными силами имеются не только в европейской части СССР. Поэтому утверждение Сивкова о том, что условные «Першинги» способны в течение 5-7 минут достичь нашей системы управления стратегическими ядерными силами не корректно. Даже если эти ракеты разместить в Польше и Румынии, то они смогут достать только командные пункты, которые находятся в европейской части страны. Но они никак не смогут долететь до объектов на Урале и далее.

Таким образом, утверждение о том, что российское военное управление будет мгновенно обезглавлено ударом ракет средней дальности не соответствует действительности. Особенно если учесть, что война, тем более ядерная, не может начаться с бухты-барахты. Это только в фантастическом фильме можно представить, что президент США, проснувшись поутру в плохом настроении, вдруг, решил «вдарить по этим русским». В действительности, любой войне предшествует период обострения обстановки, который позволяет рассредоточить военно-политическое руководство страны таким образом, что его никак не удастся уничтожить первым ударом.

Помимо ограниченной дистанции поражения, ракеты средней дальности гораздо более уязвимы для российских систем ПВО/ПРО, чем МБР или БРПЛ. С советских времен уровень развития этих систем в России значительно вырос. Современные российские системы ПВО С-300 и С-400 позволяют эффективно бороться с известными американскими ракетами средней дальности. Характерно, что США при испытании своих средств ПРО театра боевых действий «THAAD» и «Patriot» PAC-3 используют ракеты-мишени «Hera», в которых применяются устройства управления и наведения, снятые с «Першингов-2». И ракеты «Hera», успешно перехватываются указанными американскими системами. Между тем, российские системы ПВО/ПРО С-300 и С-400 не только не уступают, но по ряду параметров даже превосходят «Patriot» PAC-3. Для них перехват американских ракет типа «Першинг-2» не будет представлять серьезной проблемы.

К тому же, надо учитывать, что российские командные центры и шахты МБР прикрыты средствами уничтожения боеголовок ракет на сверхближнем рубеже. Эти средства представляют собой скорострельные артиллерийские системы, в том числе залпового огня, дальностью до нескольких километров. Причем вероятность уничтожения ими боеголовок ракет средней дальности, летящих с меньшей скоростью, гораздо выше, чем вероятность поражения боеголовок МБР и БРПЛ. Таким образом, использование американских РСМД для контрсилового удара по российским шахтам МБР в европейской части страны, скорее всего, окажется менее эффективным, чем удар БРПЛ «Трайдент-II». Наконец, в «Першингах-2» была применена система наведения головной части на конечном участке полёта по радиолокационной карте местности. Однако современные мощные системы РЭБ способны подавлять РЛС наведения на значительной дистанции от объекта, что затрудняет точное попадание ракеты в цель.

И еще один момент, американские РСМД в Восточной Европе будут весьма уязвимы для нашего превентивного удара крылатыми ракетами или ракетами «Искандер» в неядерном оснащении. Дело в том, что районы их базирования будут заранее известны, а поменять эти районы будет достаточно сложно, так как они расположены в иностранных государствах и для этого потребуется сложная система согласований. Поэтому маршруты перемещения американских РСМД в Европе можно будет наблюдать, как электронными средствами, так и средствами агентурной разведки. А это делает точный удар по этим ракетам не таким уж сложным делом.

Таким образом, американские РСМД типа «Першинг-2» в случае их размещения в Европе, не дадут США каких-либо существенных преимуществ по сравнению с существующим положением. Они не способны нанести обезглавливающий удар по российской системе военного управления, их контрсиловой потенциал достаточно ограничен, они весьма уязвимы для современных средств ПВО/ПРО и РЭБ, а также могут быть уничтожены превентивным ударом российских оперативно-тактических ракет в неядерном оснащении. Ну, а поскольку Россия не планирует масштабного вторжения в Европу, да и не обладает потенциалом для такого вторжения, то тема удара НАТО по вторым эшелонам наступающих российских войск не является сейчас актуальной.

Кстати не факт, что США смогут быстро восстановить производство ракет «Першинг-2». Вполне возможно, что технологии и научные школы уже утеряны. Ну, а создать, новую более совершенную ракету американцам будет очень не просто. В отличие от России, они не занимались разработкой высокоманевренных ракетных комплексов, предназначенных для преодоления систем ПРО типа «Тополя М» и «Искандеров». И создать такие ракеты быстро у них не получится. Они испытывают даже сложности в создании новой ракеты для полета в космос, хотя эта тема в отличие от РСМД постоянно находилась в сфере их внимания. Теоретически США, конечно, могут решить эту задачу, но на это потребуется много времени и денег. Между тем, бюджетные средства США чем дальше, тем больше будут ограничены объективными параметрами госдолга, который продолжает расти. И чем меньше будет идти ассигнований в эту область, тем дольше затянется весь процесс. Поэтому пусть стараются, тратят деньги и время на исследования и разработку новой ракеты. Пусть наладят ее производство и продемонстрируют ее эффективность. Ну а российская сторона сможет все это оценить и на основе новой стратегической ситуации решить, нужен ли ей новый договор по РСМД. Тогда можно будет разговаривать о конкретных параметрах ограничения этого вида оружия. И то только в том случае, если выгоды от такого договора окажутся для нас больше, чем от его отсутствия.

Самой же России выход из договора по РСМД может дать целый ряд немедленных преимуществ. У нас уже есть почти готовая ракета. Достаточно снять одну ступень с «Тополя М». Можно также повысить дальность ракет «Искандер» до 1000 км и более. США смогут ответить на это лишь развертыванием в Европе своих крылатых ракет «Томагавк». Но это не даст им никаких принципиальных преимуществ, так как они и сейчас могут стрелять этими ракетами по нашей территории из акваторий Средиземного, Балтийского и Норвежского морей.

Надо также учитывать, что главная военная угроза для нас проистекает с территории Европы, а не с территории США. Действительно, именно из Европы возможно военное вторжение на российскую территорию. Основные склады, военные контингенты и инфраструктура для войны с Россией расположена именно в Европе. Вторгнутся на нашу территорию, минуя Европу, США никак не смогут. То есть основные объекты для наших контрударов находятся именно в Европе. Если эти объекты будут уничтожены, то войска, расположенные в США, нам ничего не смогут сделать, так как даже при желании не смогут войти в контакт с нашими войсками. Для переброски новых крупных контингентов Европу и создании там новой военной инфраструктуры у США уйдут годы. Между тем, мы сами лишаем себя наиболее эффективного оружия для уничтожения объектов Европе.

Таким образом, развертывание ракет средней дальности только повысило бы сдерживающую роль российского ядерного оружия для предотвращения натовской агрессии против России. Эти ракеты давали бы ясно понять, что все стратегические объекты НАТО в центре и на западе Европы могут быть гарантировано уничтожены в первые же часы конфликта. Сейчас это можно сделать только ударом стратегических ядерных сил. Но что тогда останется у нас для ответного удара по США?

Более того, использование нами стратегических ракет для удара по объектам НАТО в Европе существенно понижает порог перерастания ограниченной ядерной войны на европейском театре в тотальную ядерную войну. Ведь запуск российских стратегических ракет с неизбежностью спровоцирует американцев на ответно-встречный удар по нашей территории. У них же не будет уверенности, что мы наносим удар только по Европе. С другой стороны, отличить запуск ракет средней дальности от стратегических американцы смогут. И наносить ядерный удар по территории России в этом случае, скорее всего, не будут. Ведь на это уж точно последует ответный ядерный удар по территории США. Таким образом, наличие у нас ракет средней дальности с неизбежностью будет ставить США перед сложным выбором: отвечать ли на наш ядерный удар по объектам НАТО в Европе ядерным ударом по территории России. На словах, конечно, США громогласно заявляют о своей союзнической солидарности с Европой, о готовности применить для защиты стран НАТО ядерное оружие. Но это на словах. А когда перед ними реально встанет вопрос, готовы ли они пойти на самоуничтожение ради Польши, Венгрии, Румынии, Италии или даже ФРГ, то у Вашингтона могут возникнуть очень серьезные колебания и сомнения.

И вот этот элемент неопределенности и сомнения существенно повышает сдерживающую роль российских ракет средней дальности в Европе, даже в случае наличия у НАТО аналогичных систем. Действительно, России ведь все равно ударят по ее территории ракеты средней дальности из Европы или стратегические ракеты США. Ответ будет однозначный — тотальный удар по противнику и в Европе и в США. А вот при аналогичном ударе России по европейским союзникам США, за исключением Англии и Франции, имеющим собственные ядерные силы, такой однозначности нет.

В этих условиях и американцы, и их европейские союзники будут более осторожно относиться к возможности развязывания агрессии против России. США не будут уверены в возможности победы НАТО над Россией, так как будут понимать, что российские ракеты средней дальности быстро уничтожат значительную часть ключевых военных объектов НАТО, таких как аэродромы, военно-морские базы, радиолокационные станции, склады вооружений и горюче-смазочных материалов, базы хранения военной техники, скопления войск, центры командования, управления и связи. В этих условиях победа НАТО в войне с Россией становится нереальной.

Ну, а европейские союзники США не будут уверены, что американское ядерное сдерживание в Европе сработает с учетом того, что сама территория США будет находиться вне опасности ядерного удара. То есть, они будут рассматривать вероятность российского ядерного удара по Европе как весьма высокую. А это сразу же поубавит их готовность играть мускулами и запугивать Россию военными учениями и развертыванием новых баз у ее границ. Не говоря уже о возможности начать реальную войну с Россией.

Но и это еще не все. При современном уровне развития российских военных технологий, ракеты средней дальности могут резко поменять баланс сил в Европе в нашу пользу, даже если не будут оснащены ядерным оружием. Точность и мощность ракетных боеголовок возросла настолько, что позволяет решить целый ряд военных задач, упомянутых выше, ракетами в обычном оснащении. Такие ракеты не будут эффективными только для хорошо укрепленных целей и скоплений войск. Все остальные объекты могут быть точно также уничтожены, пусть не одной, так несколькими обычными боеголовками.

Например, ракеты средней дальности были бы особенно эффективны для уничтожения развертываемых сейчас в Румынии и Польше компонентов глобальной ПРО США. Предназначенная для перехвата российских МБР на среднем участке траектории, эта система не сможет эффективно противостоять высокоманевренным российским ракетам меньшей и средней дальности, а также низколетящим крылатым ракетам наземного базирования. Таким образом, в случае выхода России из договора по РСМД, европейский эшелон глобальной ПРО сразу же станет бессмысленным, еще толком не будучи развернутым. Конечно, можно было бы подождать, когда американцы этот эшелон полностью развернут, затратив существенные ресурсы. Но это — уже вопрос тактики.

Наконец, ракеты средней дальности важны для России не только в европейским контексте. Они могли бы стать надежным фактором сдерживания Японии, которая в последние годы стала форсировано наращивать военную мощь. Развертывание определенного количества таких ракет на Сахалине, даже в неядерном оснащении, сильно затруднило бы реализацию любых японских планов по захвату Южных Курил даже в случае, если бы Япония смогла добиться преимущества над Россией в соотношении военно-морских сил. Эти ракеты явились бы эффективным средством быстрого и надежного поражения японских аэродромов, морских портов, центров управления и связи. Причем эта эффективность была бы получена с наименьшими затратами и возможными потерями по сравнению, например, с применением стратегической авиации. И главное, у Японии не было бы иллюзий относительно возможности парировать такой удар.

Ну, и наконец, ракеты средней дальности могли бы стать эффективным оружием против международных террористов и их территориальных образований, таких как ИГИЛ, и даже государств, оказывающих поддержку террористам. Баллистические ракеты, способные нести большой забрасываемый вес, вполне в состоянии уничтожать базы террористов и их политическое руководство. Не применять же для этих целей дорогостоящие стратегические системы, которые к тому же ограничены договором СНВ-3? Причем, такие удары могут наноситься моментально, в реальном режиме времени, значительно повышая вероятность поражения выбранных целей. Это было бы также гораздо более приемлемо политически, чем удары при помощи авиации или засылки диверсионных групп.

Несмотря на явные преимущества, которые дает России выход из договора по РСМД, руководство страны пока не спешит сделать этот решительный шаг. Видно, сказываются опасения, что такой шаг вызовет очередную волну критики на Западе. Однако, как показали упомянутые слушания в Конгрессе США, Россию и так уже обвиняют в не соблюдении договора, хотя формальных нарушений с российской стороны не имеется. Ведь испытываемая крылатая ракета, о которой говорят американцы, скорее всего, имеет дальность более 5500 км и договором не покрывается. Однако не вызывает сомнения, что американская сторона продолжит свои обвинения в «нарушениях», несмотря ни на какие аргументы. Поскольку развертывание этой новой ракеты даст России огромные стратегические преимущества, США будут стремиться не допустить этого любыми способами, в том числе угрожая развертыванием своих крылатых ракет в Европе, т.е де факто выходом из договора по РСМД. И что же нам отказываться от этого нового, прорывного типа оружия?
А если нет, то чего же мы ждем? Хотим, чтобы первыми формальными нарушителями договора стали США? Но что это даст на практике? Повлиять на западное общественное мнение мы все равно не сможем. Там мы уже объявлены виноватыми. Наши партнеры в Азии участниками договора не являются. Большинство из них имеет свои собственные ракеты средней дальности. С какой стати они будут выражать недовольство нашим выходом из договора? Поэтому кажется, что основные мытарства нашей дипломатии в связи договором по РСМД имеют психологический характер, состоят в желании доказать самим себе, что мы — самые честные и порядочные люди. Мол, держались за договор до конца, хотя он и не отвечал нашим интересам, и лишь действия другой стороны привели к развалу договора. Помнится как этот психологический фактор затруднял принятие решения о моратории на участие России в договоре по обычным вооруженным силам в Европе, хотя уже для всех было очевидно, что этот договор для России неприемлем. Не пора ли, наконец, перевести нашу политику в области контроля над вооружениями на более обстоятельную основу, связанную не с психологией, а с постоянным анализом и прогнозированием развития военно-политической и стратегической обстановки вокруг России? И на базе этого анализа уже решать, какие соглашения по контролю над вооружениями нам нужны, а от каких впору отказаться. В отношении договора по РСМД такой анализ показывает, что этот договор себя исчерпал, он больше не соответствует российским интересам безопасности и из него надо выходить.
Михаил Александров