Я – Время. Я вселяю ужас.
Я – добро и зло. Я – счастие и горе...
Нет перемен во мне: таким же было
Я на заре далекой мирозданья;
Я видело начало всех начал, –
При мне круговорот века свершали;
И наши дни я тож покрою пылью...
У. Шекспир
Вечный образ движущийся от числа к числу мы называем временем. Размышляя над этим, человек стал карабкаться на одну из высочайших вершин знания, потому что речь идет о очень важном понятии: пространственно-временном единстве мира.
Августин, прозванный Блаженным, искал время «в глубинах собственной души», и, послушно следуя за этим церковным философом раннего средневековья, физик конца XIX в. Э. Мах утверждал, что «пространство и время – суть упорядоченные системы рядов ощущений».
Несколько десятков тысячелетий понадобилось чтобы человек понял, что зима через много дней вернется с той же неуклонностью, как ушла, что дождь начнется столь же неизбежно, как и кончится. Человек это осознал и начал «загадывать вперед», планировать не только на сегодняшний день, который «пройдет, и слава богу», но и на больший срок. Например, для русского крестьянина была важна не дата 24 января, не церковный праздник святой Аксиньи, на нее приходящийся, а то, что Аксинья – «полухлебница», и если в закромах осталась еще половина запасов, то, значит, хватит до нового урожая.
Год за годом, отличающихся то более жарким летом, то менее снежной зимой, проходила вся жизнь человека от рождения до смерти. Возник «природный», фенологический календарь, имевший сугубо местное значение. Выработанный долгими веками, он сохранял свое место в жизни крестьянина и охотника даже тогда, когда власть присылала попа и полицейского и вводила единую систему счета дней и лет.
Луна и месяц
Луна исполнена неизъяснимого очарования даже для нас, людей рационального XX века. Легко представить, как обожали ее в те далекие времена, когда серебристый диск был живым существом, наделенным магическими способностями. Сколько поэтических легенд было ему посвящено!
У славян Месяц был царем ночи, мужем Солнца. Он влюбился в Утреннюю Звезду, и в наказание другие боги раскололи его пополам... Странно похожую легенду встречаем мы на диаметрально противоположном краю планеты, у австралийских аборигенов: юноша-Месяц, влюбившийся в чужую жену, изгнан из своего племени и вечно блуждает по небу в поисках пристанища.
Африканцы из племени намака рассказывают, что добрый бог-Месяц хотел сделать людей такими же бессмертными, как и он, сделать так, чтобы они умирали и воскресали снова. Но заяц решил напакостить людям и сказал, что они будут похожи на него, зайца: уж если умрут, то никогда не воскреснут. И сбылось так, как напророчил глупый заяц. За это Месяц бросил в зайца своим боевым топором и рассек ему губу, которая с тех пор у всех зайцев и осталась раздвоенной. Почти тот же сюжет прослеживается в сказке южноамериканских ботокудов: луна умеет вызывать гром, молнию, карать неурожаем, а порой она падает на землю, и тогда люди во множестве умирают...
У вьетнамцев сохранился до сих пор красивый обычай созерцать луну в шестнадцатый день восьмого месяца их лунного календаря: светлый лик, не закрытый тучами, обещает хороший урожай в этом году, полузадернутый туманной пеленой – полные закрома после второго сбора зерна, ну а если небо сплошь закрыто тучами, придется ждать неурожайного года... Даже не верящий ни в бога, ни в черта европеец нет-нет да и покажет молодому месяцу завалявшуюся в кармане блестящую монетку: пошли, мол, побольше денег. А в старое время крестьянин серьезно огорчался, если в столь ответственный момент у него в кармане не оказывалось серебряной денежки.
Празднества в честь луны волей-неволей были регулярны, как регулярна смена лунных фаз. И человек соизмерял свою жизнь с этими циклами. Промежуток от новолуния до новолуния (или от полнолуния до полнолуния – разные племена считали по-разному) оказался прочно связанным с серебристым небесным телом. Недаром же у множества народов «месяц – светило» и «месяц – промежуток времени» – одно и то же слово.
Семь дней
Разнообразие ликов луны разбило лунный месяц на части помельче. У вавилонян мы находим семидневную неделю, но связанную не с фазами Луны, а с астрологическими правилами. Вавилонские жрецы знали семь небесных тел, семь небожителей: Солнце, Луну, Марс, Меркурий, Юпитер, Венеру и Сатурн. Каждому был посвящен особый день. Существовали очень сложные таблицы, по которым рассчитывали благоприятный момент для начала торгового предприятия или свадьбы. Разобраться в них было под силу только посвященным – Жрецам.
Простой народ твердо знал одно: последний день недели, которым управляет Сатурн, – самый несчастливый. В этот день старались воздерживаться от любых работ, и слово «шаббат», «покой» по-вавилонски, стало обозначением вынужденного выходного дня, продиктованного суеверием.
От вавилонян слово «шаббат» перекочевало к древним евреям и, слегка изменившись в «шаббот», принесло с собой то же предписание покоя, освященное уже не астрологическими, а религиозными, очень суровыми соображениями: иудейский бог Яхве был бог грозный и скорый на расправу. Правоверные евреи нанимали на субботу особую прислугу, которая и должна была выполнять в этот день все домашние дела. «Шаббат» и «шаббот» слышатся в нашей «субботе», но свободный от трудов день по христианской религии не суббота, а воскресенье. Почему? Эта разница – память о религиозных распрях одинаково чтящих Ветхий завет христиан и иудеев.
Вавилонское олицетворение дней недели мы видим его в названиях, сохранившихся в английском, немецком, французском языках. «Сатурнов день», суббота, у англичан – «сатерди», у французов – «самеди», а «солнечный день», воскресенье, называется «санди» по-английски, «зоннтаг» – по-немецки. Четыре с лишним тысячи лет этим именам...
Фазы Луны, лунные месяцы... Уж очень естественная единица счета, сама просится в руки. Вот и считали лунными месяцами год вавилоняне и древние греки, римляне и евреи. Дожил лунный календарь до наших дней у мусульман. Их не смущает, что в лунном календаре, которого они придерживаются, один и тот же месяц может приходиться то на зиму, то на весну, то на осень, то на лето, что в один год по европейскому исчислению им порой приходится дважды справлять новый год. Почему так странен этот календарь? Потому, что, увы, Солнечная система «создавалась» без плана – время обращения планет выражается неправильными числами не имеющими общих делителей. (Время обращения Луны вокруг Земли составляет 29,5305... суток, а время обращения Земли вокруг Солнца – 365,24219... суток.)
Луна и Солнце
Двенадцать лунных месяцев – это почти время годового обращения планеты вокруг своего светила, однако «почти» крайне приблизительное. Разница близка к одиннадцати суткам. Момент весеннего равноденствия, праздник весны и пробуждения природы, которого с таким нетерпением ждет земледелец, в одном году придется на первое число первого месяца лунного календаря, в следующем – уже на двенадцатое, еще через год – на двадцать третье. Человеку необразованному, не способному разобраться в путанице таблиц, остается только слушать жреца, носителя «мудрости».
Не всех жрецов устраивал прыгающий календарь. Приходилось пускаться на всяческие хитрости, чтобы остановить его бег. Для земледельца важны не фазы Луны, а времена года, солнечного года, определяемого движением Земли по околосолнечной орбите. И лунный календарь начли «привязывать» к солнечному. Для начала ввели в каждый четвертый лунный год тринадцатый месяц: все-таки легче становится учитывать сдвиг дней в таком уже не «бегущем», а «качающемся» численнике. А потом стараются указать для каждого дня лунного года, какие в это время восходят и заходят созвездия. Календарь превращается в лунно-солнечный. Религиозные обряды исполняют по Луне, полевые работы начинают по Солнцу.
В 433 г. до н.э. древнегреческий астроном Метон сделал замечательное открытие: оказывается, через каждые 235 лунных месяцев, т.е. через 19 лет, Новый лунный год опять совпадает с весенним равноденствием. Греки встретили это известие с восторгом. Ведь календарь, которым они пользовались, превращался, таким образом, в вечный! Достаточно было составить таблицу дней всех лунных месяцев, связать с ними положение Солнца и Луны – и все заботы, связанные с вычислениями сроков полевых работ, сами собой отпадают. Девятнадцатилетний цикл был назван Метоновым. Имя ученого знал буквально каждый грек, каменные столбы с его календарем стояли на площадях множества древнегреческих городов.
И все-таки нужно сказать, что лунный календарь весьма неудобен. Многие народы, вначале отдавшие ему предпочтение, со временем переходили к счету дней «по Солнцу», например, древние римляне, от которых мы получили календарь, принятый сегодня практически всем человечеством. В иных странах сохранились местные и религиозные календари, но выходя на международную арену, они вынуждены пользоваться общепринятым древнеримским.
Рождение календаря и понтифики
Если верить легендам, – римляне вначале жили по довольно странному календарю: в нем было всего 10 лунных месяцев.
Когда наступит новый год, а с ним придет и календарный счет дням, знали только жрецы-понтифики. Они наблюдали за появлением молодой луны. Когда в небе, наконец, прорезался блестящий серпик, граждан созывали в Капитолий и объявляли о начале месяца – календах. А в первое мартовское новолуние торжественно возглашалось начало года.
Но не только началом месяца были знамениты календы. В этот день полагалось платить долги и проценты. Долговая книга называлась «календариум» – от нее рукой подать и до привычного «календаря».
В день, посвященный первой четверти луны, – «ноны» («нонус» по-латыни означает девятый, т.е. за 9 дней до «ид» – середины месяца), понтифики объявляли, какие и когда предстоят в начавшемся месяце праздники, что для римлян с их невероятным многобожием было сведениями особой ценности. Римляне считали дни не последовательно, как мы, а иначе. Говорили: «Столько-то дней перед календами, нонами, идами».
Десятимесячный календарь продержался недолго. В 700 г. до н.э., если опять-таки верить легенде, второй по счету римский царь Нума Помпилий, полагавший себя прямым потомком священного Ромула, добавил еще два месяца: януариус, названный так в честь Януса, двуликого бога входов и выходов (а вовсе не двуличного негодяя, каким считали его невежественные варвары), и фебруариус, именем своим напоминавший о Фебрусе, боге подземного царства мертвых, – печальный месяц, который потому и сделали самым коротким, 28-дневным. Начало года по-прежнему приходилось на весенний мартиус – месяц полевых работ, которому покровительствовал Марс, тогда еще бог весенних побегов, а не кровавых войн. Затем шли априлис, месяц, когда на деревьях раскрываются («аперире») почки; майюс, прославляющий богиню плодородия Майю; и наконец, юниус, посвященный Юноне, богине небосвода, жене Юпитера, «царице богов и людей».
Месяцы с пятого по десятый почему-то не были отданы никаким богам и звались просто квинтилис, секстилис, септембер, октобер, новембер и десембер. Нума Помпилий оказался плохим астрономом. Его год получился куцым, всего в 355 дней, на десять с четвертью меньше, чем требовалось.
Чтобы начало года не прыгало, чтобы не передвигались праздники в честь богов, понтифики ввели между 23 и 24 фебруариуса дополнительный месяц – марцедониус, получивший свое название от глагола «марцере» – увядать. Марцедониус как бы увядал на два года, а потом вновь появлялся внутри фебруариуса –длиною то 22, то 23 дня. Система, что и говорить, сложная, требующая неусыпного внимания. А внимания-то как раз понтификам и не хватало. Очень скоро они запутались и не нашли ничего лучшего, как добиться разрешения делать вставной месяц такой длины, «какой нужно». Случилось это в 191 г. до н.э., и почти полтораста лет после этого события понтифики занимались самой удивительной подпольной торговлей – торговлей днями марцедониуса.
Вдруг укорачивая год, они обрушивали на ничего не подозревавших должников внезапные календы. Если требовалось – убирали неугодного консула, чьи полномочия неожиданно кончались. Зато для человека нужного и щедрого год, словно по волшебству, растягивался.
Бороться со своеволием понтификов не пытался никто. Слишком уж они были могущественны и слишком могущественные люди поддерживали их. А календарь... Календарь так запутался, что превратился в истинное народное бедствие.
«Римские полководцы всегда побеждали, – съязвил Вольтер, – но никогда не знали, в какой день это делали».
Первый римский император Гай Юлий Цезарь был не только императором, но по совместительству еще и великим понтификом. Он обладал той полнотой власти, которая была нужна, чтобы покончить с календарным беспорядком, разрушительно действующим на хозяйство и торговлю. Император пригласил в Рим известного египетского астронома Созигена.
У египтян было три сезона: наводнение, посев, жатва. В каждом – по четыре месяца. Внутри месяца – три десятидневки – декады (т.е. шесть пятидневок – пентад). Всего 360 дней. Ошибка в пять суток. Но ведь это календарь четвертого тысячелетия до нашей эры. Астрономическим познаниям еще явно не хватало глубины. Проходит несколько столетий, и мы видим добавление: к 360 дням приплюсованы еще пять, праздники в честь детей бога земли Геба и его супруги Нут – Осириса, Гора, Сета, Исиды и Нефтиды.
Сейчас мы знаем, что и эта цифра – 365 дней – отличается от истинной длины года на четверть дня. Но эту разницу еще не могли ощутить астрономы Древнего царства. Впрочем, скоро служители Исиды, обнаружили, что каждые четыре года это блестящее светило опаздывает с восходом на один день. Повторилась история с лунным календарем, только с большим периодом. Для того, чтобы восход Сотис опять пришелся на первое число месяца «тот», требовался 1461 египетский год (1460 лет по современному летосчислению). Это возвращение звезды отмечалось торжественным праздником в честь Вечности...
В 238 г. до н.э. царь Птолемей Эвергет, потомок греческого полководца Птолемея, служившего в победоносных войсках Александра Македонского и завоевавшего для Греции Египет, приказал: праздновать раз в четыре года еще один праздник, в честь богов – покровителей Эвергета. К календарю добавилась ежегодная четвертушка дня, и бег его замедлился настолько, что один лишний день стал набегать раз в 128 лет. Столь маленькая погрешность показалась тогдашним астрономам несущественной.
Подобный календарь и предложил Юлию Цезарю Созиген. Император решил провести реформу в 46 г. до н.э. К тому времени римский календарь разошелся с солнечным на 70 суток по милости нерадивых понтификов, да еще десять дней надо было прибавить, чтобы год стал нормальной длины. Наконец, по принципу «рубить, так одним махом», Юлий Цезарь перенес начало года на 1 януариуса, дату вступления в должность новоизбранных консулов. И хотя простой случайностью оказалось, что на первое януариуса пришлось так чтимое римлянами полнолуние, великий понтифик не преминул воспользоваться этим обстоятельством: он сказал, что сами боги благосклонны к нововведению. Ну, а год – год оказался самым длинным в истории Рима, в 445 дней. Так его и назвали: «год великого замешательства».
Дополнительный же день (тот самый, который добавил Эвергет) оставили на месте прежнего марцедониуса, между 23 и 24 фебруариуса, за шесть дней до мартовских календ. Шестой по-латыни значит «секстус», а удвоенный шестой – «биссекстус». В русский язык слово пришло через греков, которые вместо «б» говорили «в»; биссекстусный год мы называем високосным.
Не забыл Цезарь и себя. Месяц квинтилис был переименован подобострастным сенатом в «Юлиус» по желанию императора, пишет древнеримский историк Светоний.
Преемник Цезаря, император Октавиан Август, последовал его примеру и увековечил свое имя, перенаименовав в свою честь секстилис. Переставил он и количество дней в месяцах, чтобы непременно иметь в «своем» счастливое нечетное число дней. Вот в таком виде и достался календарь римским папам и константинопольским императорам, – почти тот самый, по которому мы живем. Отличие в названии: унаследовали от римлян юлианский, а живем по григорианскому. Разница между ними как будто незначительная, на три четверти дня за столетие, а смысл кроется громадный.
Григорианский календарь
Созиген, вслед за Эвергетом не придал значения одному лишнему дню, набегавшему за 128 лет. Он пренебрег результатами наблюдений великого астронома древности Гиппарха, который еще во II в. до н.э. установил, что год длится не 365,25 дня, а немного меньше (по последним наблюдениям, – на 0,0078 дня). Юлианский год оказался чуть медлительнее стрелок солнечных часов. Впрочем, римляне не успели ощутить сколько-нибудь серьезно эту «недоработку». Рим как государство кончился, когда разница между календарным и солнечным временем не достигла даже трех дней. Вот кому пришлось поволноваться – так это христианам.
В конце XIV в. христианская церковь, принявшая юлианский календарь за основу летосчисления, вдруг обнаружила, что весеннее равноденствие давно уже не совпадает с 21 марта, и более того, каждые 128 лет наступает раньше еще на один день. Между тем по постановлению Никейского собора (он состоялся в 325 г.) равноденствие обязано было «навсегда» приходиться именно на 21 марта, как это было в год собора. Требовалось привести календарь «в норму», и первые голоса об этом раздались в Византии, наиболее ревностной хранительнице канонов. Но каноны канонами, а реформа реформой – дело опасное. Император Андроник решил, что ничего кроме церковных смут нововведение не вызовет, и отверг все предложения (хотя, как говорит словарь Брокгауза и Ефрона, некий Никифор Григора «предлагал изменить календарь на тех же началах, на каких дело это впоследствии осуществлено было папой Григорием XIII»).
В западной, римской церкви под знаком предложений о реформе календаря прошел весь XV и первая половина XVI в. Чтобы решить проблему, в Рим пригласили знаменитого нюрнбергского астронома Региомонтана, прославившегося своим астрономическим календарем, которым пользовался сам Колумб. Увы, едва приехав, ученый заболел и скончался. Вопрос об изменениях снова оказался отложенным. Рассуждал о том, как исправить календарь, и V лютеранский собор, состоявшийся в самом начале XVI в. Свое мнение собравшимся представил, в частности, Коперник: он полагал, что длина года еще не известна с той точностью, которая гарантировала бы от ошибок в будущем. Тридентский церковный собор в 1563 г. поручил папе Пию IV взять дело календарной реформы, как говорится, под личный контроль. Но орешек оказался крепким. Умер Пий IV, его сменил Пий V, потом на престоле оказался Григорий XIII, а каким будет новый календарь, споры все шли и шли.
Между тем проект во всех отношениях замечательно простой был уже разработан. Его автором был врач Алоизий Лильо, живший в итальянском городе Перудже, профессор медицины в местном университете. Чтобы остановить движение календаря, он предлагал попросту выбросить накопившиеся со времен Юлия Цезаря лишние дни, а потом считать високосными те года, которые делятся на 4 и не делятся на 100. Лильо закончил свои вычисления в 1576 г. Но представить проект папской комиссии он не успел: даже легкое недомогание в ту эпоху превращалось в смертельную болезнь... Бумаги ученого повез в Рим его брат. Редко бывает, чтобы даже самый замечательный проект проходил через комиссии без замечаний: каждый из заседающих считает, что он не глупее автора и вовсю стремится это продемонстрировать. Но проект Лильо оказался столь безукоризненно выполненным, что был принят без единой поправки.
Папа Григорий XIII утвердил решение комиссии, издав буллу «Итер грависсимо...»: всем христианам повелевалось считать 5 октября 1582 г. не пятым, а сразу 15 октября.
«Григорианский стиль» сразу же был принят в Италии, Испании, Португалии, Франции, Нидерландах. Год спустя его ввела Польша, германские государства, Швейцария. Консервативная Англия ждала до 1751 г., а затем «одним выстрелом убила двух зайцев»: исправила календарь и перенесла начало 1752 г. с 25 марта на 1 января. Кое-кто из англичан воспринял реформу как истинный грабеж: шутка ли, исчезли целых три месяца жизни! Рассказывают, что некоторые дамы всерьез требовали, чтобы правительство вернуло, им «украденные девяносто четыре дня»...
Еще более консервативными оказались «отцы» восточной, православной церкви. Они до сих пор живут по юлианскому календарю. И не только живут, а по возможности старались (в царской России весьма успешно) помешать переходу к новому стилю. Возражали, например, против него потому, что праздник пасхи, если вычислять его в расчете на григорианский календарь, иногда может совпасть с еврейской пасхой, – вещь по христианским канонам недопустимая. Но главным, конечно, было не это обстоятельство, а стремление подчеркнуть свою независимость от Рима.
В одном строю с церковниками стояли в России и представители светской власти, но уже по соображениям «охранительного» порядка. Известный реакционер князь Ливен, министр народного просвещения, писал в 1830 г., что «вследствие невежества народных масс неудобства, сопряженные с реформою, далеко превысят ожидаемые выгоды». По печальной российской традиции мнение титулованного мракобеса одержало верх над научным трудом полудюжины академиков, с фактами в руках пытавшихся доказать правительству настоятельную необходимость перехода к новому календарю «ради удобства торговли, улучшения работы путей сообщения, расширения связей с другими народами и научной деятельности».
Октябрьская революция, ликвидировавшая все институты власти без труда решила вопрос и календарной реформы. Декретом Совета Народных Комиссаров от 26 января 1918 г. после 31 января шло уже не 1 февраля, а сразу четырнадцатое.
Хронология
Календарь на один год – это, конечно, важно, но это еще не все. Есть еще такая вещь, как хронология, счет лет, возникший гораздо позже календаря. Сконцентрированная история, как ее иногда называют. И в самом деле, разве мало говорят воображению человека, хорошо знакомого с историей, сухие даты: 1914, 1917, 1941, 1945?..
Вот что любопытно. Называя год «тысяча девятьсот четырнадцатым», мы совершенно не задумываемся, что это год от «рождества Христова», а само «рождество» было вычислено монахом Дионисием Малым в 525 г. н.э.
Во времена, когда жил Дионисий, его «открытие» прошло незамеченным. Вплоть до 1431 г. все энциклики папы римского датируются «от сотворения мира», а «христианнейшая» испанская церковь вплоть до XII столетия за начало отсчета лет брала даже не эту освященную авторитетом пап дату, а 38 г. н.э., когда император Октавиан Август даровал покоренным иберийцам, населявшим Пиринейский полуостров, статус жителей римской провинции.
От сотворения мира вели счет годам и в России, вернее, от сотворения Адама, которое (в соответствии с постановлением Никейского собора) произошло 1 марта 1 года творения, в пятницу. 1492 г. был, например, 7000 годом от сотворения мира. Он должен был начинаться в марте, но царь Иван III не посчитался с традициями и перенес новогодие на осень, на 1 сентября. (Не с тех ли времен идет традиция начинать в этот день школьный учебный год?).
Вторым реформатором календаря стал Петр I, повелевший перейти на гражданский счет лет и вместо 1 января 7209 г. от сотворения мира писать 1 января 1700 г. от рождества Христова. Заодно и начало года было перенесено на январь. Впрочем, не желая конфликтов с приверженцами старины и церковью, в указе царь сделал оговорку: «А буде кто захочет писать оба те лета, от сотворения мира и от рождества Христова, сряду свободно».
Со странным явлением столкнулись этнографы, когда после Октябрьской революции стали изучать быт народов Севера. Их поражало, что чукчи не могли ответить на вопрос «сколько тебе лет?». И не потому, что не умели считать, а просто потому, что полагали вопрос бессмысленным. Не все ли равно, сколько лет протекло от твоего рождения, если ты хороший охотник, если ты силен и смел и всегда можешь прокормить свою семью?
«Отсчет времени был для них непонятен, и происходило это не от отсутствия памяти, – пишет профессор Л.Н. Гумилев. – Время изготовления вещи и ее отношения к событиям жизни было весьма четкое. Они игнорировали время как таковое, как абстракцию».
«Люди, – продолжает ученый, – считают время так, как им нужно, и не применяют иные системы счета не потому, что не умеют, а потому, что не видят практического смысла».
В чем же заключается «практический смысл» хронологии? В отношениях – хозяйственных и политических. Внутри отдельной семьи, между семьями внутри общины, между общинами внутри государства и между государствами.
Когда же возникла хронология? По-видимому, только с образованием государства. И хронология эта была вовсе не привычным нам последовательным счетом лет. Восшествие «к кормилу власти» очередного правителя было весьма торжественной датой, немудрено, что она и становилась «точкой отсчета». Так хронология «от рождества Христова» сыграла роль шкалы, объединяющей факты из истории разных народов планеты.
На пороге нового тысячелетия
Существует поверье, что високосный год неудачный. Человек считает неудачным то, что его не устраивает. Зимой выпало много снега – хорошо для будущего урожая. Весной высоко поднялась вода в реке – плохо...
Напомним. Високосный год вычисляется с помощью простого алгоритма: если цифра года делится на 4, но не делится на 100 без остатка – это високосный год. Алгоритм приводит к ошибке раз в 400 лет. Таким образом, 2000 г. является особым високосным годом.
Одна из проблем, которая досталась нам от уходящего тысячелетия – проблема 2000 года. На заре создания программных оболочек жрецы 20 столетия сэкономили два десятичных разряда в утилите операционной системы текущего представления даты. Легенда гласит, что сделали они это из благих побуждений.
«Благими намерениями выстлана дорога в царство Аида» и современные понтифики начали раздувать проблему 2000 года, как в древности спровоцировали подпольную торговлю днями марцедониуса. Этому способствовало расхожее поверье о том, что компьютер может все. Проблема заключается в том, что он не может думать.
В современном мире информационные технологии занимают все большее место. Не знать азов – ошибка распространенная: мало кто готов признаться даже самому себе в том, что чего-то не понимает в происходящем в столь непосредственной близости. Таким образом, сам того не сознавая, он пополняет стройные ряды потребителей одной из многочисленных головоломок понтификов с начала 1991 года, но это уже другая сказка.
Я вкладыши с терминатором собирала как сумасшедшая просто, я была иво фанатом и тратила на них все свои карманные деньги 
Эта страна непобедима 
