Самый грустный вид спорта - это женское одиночное фигурное катание! Сколько бы эта молодая и красивая женщина ни каталась по льду, сколько бы страстно ни вытягивала вперед руки, сколько бы ни выгибалась, ни крутилась бы... всё равно никто к ней не выскочит, не обнимет! Так она и останется одна на льду. Видишь! Грустно, а ещё символично.

)))

Солженицын "Раковый корпус"

Елисеев молчал. В мозгах шел великий благовест: митинг соединился с колокольным звоном, и надо всем этим гомонила стая весенних птиц.

Поясницу ломило, почки отказывались фильтровать. Организм восставал против его образа жизни.

Песок и камни – это пляж. Или морское дно, за которое цепляется якорь.

Дорогой, многоуважаемый шкаф!
Приветствую твое существование, которое вот уже больше ста лет было направлено к светлым идеалам добра и справедливости; твой молчаливый призыв к плодотворной работе не ослабевал в течение ста лет, поддерживая в поколениях нашего рода бодрость, веру в лучшее будущее ивоспитывая в нас идеалы добра и общественного самосознания!

Чехов "Вишнёвый сад" )))

Когда я убегу в следующий раз, то отправлюсь прямиком на эту гору. Но чтобы взять с собой эпилептиков — ни за что. Они никогда не излечиваются, и если испугаются чего-нибудь или придут в возбуждение, то сразу закатывают припадок. Однако маленького Альберта я возьму. Я не могу его бросить. А вообще-то говоря, я не собираюсь отсюда бежать. Зачем мне золотая жила, если мне и здесь хорошо! И я слышал, что должна приехать новая няня. К тому же маленький Альберт уже перерос меня, и я не смогу перенести его через гору. А он все растет — не по дням, а по часам. Просто удивительно!

Когда женщина стареет, с ней могут произойти многие
неприятности: могут выпасть зубы, поседеть и поредеть волосы,
развиться одышка, может нагрянуть тучность, может одолеть
крайняя худоба, но голос у нее не изменится. Он останется таким
же, каким был у нее гимназисткой, невестой или любовницей
молодого повесы.

Бопре в отечестве своем был парикмахером, потом в Пруссии солдатом, потом приехал в Россию pour être outchitel {чтобы стать учителем. (Франц.)}, не очень понимая значение этого слова. Он был добрый малый, но ветрен и беспутен до крайности. Главною его слабостию была страсть к прекрасному полу; нередко за свои нежности получал он толчки, от которых охал по целым суткам. К тому же не был он (по его выражению) и врагом бутылки, т. е. (говоря по-русски) любил хлебнуть лишнее. Но как вино подавалось у нас только за обедом, и то по рюмочке, причем учителя обыкновенно и обносили, то мой Бопре очень скоро привык к русской настойке и даже стал предпочитать ее винам своего отечества, как не в пример более полезную для желудка. Мы тотчас поладили, и хотя по контракту обязан он был учить меня по-французски, по-немецки и всем наукам, но он предпочел наскоро выучиться от меня коё-как болтать по-русски,-- и потом каждый из нас занимался уже своим делом. Мы жили душа в душу. Другого ментора я и не желал. Но вскоре судьба нас разлучила, и вот по какому случаю:
Прачка Палашка, толстая и рябая девка, и кривая коровница Акулька как-то согласились в одно время кинуться матушке в ноги, винясь в преступной слабости и с плачем жалуясь на мусье, обольстившего их неопытность. Матушка шутить этим не любила и пожаловалась батюшке. У него расправа была коротка. Он тотчас потребовал каналью француза. Доложили, что мусье давал мне свой урок. Батюшка пошел в мою комнату. В это время Бопре спал на кровати сном невинности. Я был занят делом. Надобно знать, что для меня выписана была из Москвы географическая карта. Она висела на стене безо всякого употребления и давно соблазняла меня шириной и добротою бумаги. Я решился сделать из нее змей и, пользуясь сном Бопре, принялся за работу. Батюшка вошел в то самое время, как я прилаживал мочальный хвост к Мысу Доброй Надежды. Увидя мои упражнения в географии, батюшка дернул меня за ухо, потом подбежал к Бопре, разбудил его очень неосторожно и стал осыпать укоризнами. Бопре в смятении хотел было привстать и не мог: несчастный француз был мертво пьян. Семь бед, один ответ. Батюшка за ворот приподнял его с кровати, вытолкал из дверей и в тот же день прогнал его со двора, к неописанной радости Савельича. Тем и кончилось мое воспитание.

- Прошлый раз я прослужил там богу и королю четыре года и отведал и
сухарей и плетей, - отвечал Хинес. - И я не очень жалею, что меня снова
отправляют туда же, - там у меня будет время закончить книгу. Ведь мне еще о
многом предстоит рассказать, а у тех, кто попадает на испанские галеры,
досуга более чем достаточно, хотя, впрочем, для моих писаний особо
длительного досуга и не требуется: все это еще свежо в моей памяти.

Патриция Хольман жила в большом желтом доме, отделенном от улицы узкой
полосой газона. Подъезд был освещен фонарем. Я остановил Кадиллак. В
колеблющемся свете фонаря машина поблескивала черным лаком и походила на
могучего черного слона.
Я принарядился: кроме галстука, купил новую шляпу и перчатки, на мне
было длинное пальто Ленца -- великолепное серое пальто из тонкой шотландской
шерсти. Экипированный таким образом, я хотел во что бы то ни стало рассеять
впечатление от первой встречи, когда был пьян.
Я дал сигнал. Сразу же, подобно ракете, на всех пяти этажах лестницы
вспыхнул свет. Загудел лифт. Он снижался, как светлая бадья, спускающаяся с
неба. Патриция Хольман открыла дверь и быстро сбежала по ступенькам. На ней
был короткий коричневый меховой жакет и узкая коричневая юбка.
-- Алло! -- она протянула мне руку. -- Я так рада, что вышла. Весь день
сидела дома.
Ее рукопожатие, более крепкое, чем можно было ожидать, понравилось мне.
Я терпеть не мог людей с руками вялыми, точно дохлая рыба.

Три товарища" Ремарк

Часто на моих днях рождения бывала она, моя первая любовь. Началась любовь в шестом классе.
Небольшого роста, худенькая девочка со светлыми, аккуратно подстриженными волосами раньше
не очень меня привлекала. Учился я с ней с первого класса. И в дом она к нам приходила часто,
дружила с Ниной Холмогоровой.

Юрий Никулин "Почти серьезно"