Например, здесь

"Невская битва" и "Ледовое побоище"
В оценке двух битв оба упомянутых исследователя не отличаются друг от друга: "Две относительно мелкие победы (курсив мой - А. У.), пишет Дж. Феннел, - над шведами на Неве в 1240 году ... и над немецкими рыцарями на льду Чудского озера - доведены в "Житии" ("Повестях о житии Александра Невского", упоминаемых выше в цитатах И. Н. Данилевского и называемых традиционно, но неверно, "Житием Александра Невского" - А. У.) до эпических размеров" (С.142). Однако, замечает Дж. Феннел, "достоверные факты о борьбе Александра с Западом несколько отличаются от тех, что приводятся в "Житии". В первой половине июля 1240 года шведский отряд, в который входили шведы, мурмане (норвежцы - возможно, речь идет о нескольких норвежских рыцарях) и финны (правда, И. Н. Данилевский говорит только о шведах - А. У.), пришедший "с князем и с пискупы", высадился на берегах Невы" (С.143). Дж. Феннел не стал уточнять, по какой такой надобности они оказались на Русской земле, да еще и с оружием, и духовным водительством епископов. Но его глубоко возмутило оказанное князем Александром сопротивление западноевропейским рыцарям, а еще больше то, что древнерусский автор "Повестей о житии Александра Невского" назвал состоявшееся сражение "великой сечей". На самом деле, по мнению Дж. Феннела, эта "великая сеча" была "не более чем очередным столкновением между шведскими отрядами и новгородскими оборонительными силами" (С.143), или, по мнению И. Н. Данилевского, - "одним из вполне заурядных эпизодов вооруженного столкновения" (С.124).

Оба историка ссылаются при этом на тот факт, "что ни летопись Суздальской земли (Лаврентьевская), ни один из шведских источников не содержат никаких упоминаний об этом событии" (Дж. Феннел. С.143). Правда, И. Н. Данилевский замечает, что псковские и новгородские летописe вспоминают о ней, но "скромны в описании невской победы" (с. 124), в то же время о битве 1242 г. "южное летописание… вообще ничего не сообщает" (с. 127).

Факт, вроде бы, красноречивый: если часть древнерусских летописей ничего не сообщает о событии, или упоминает о нем вскользь, то оно, скорее всего, было незначительным и не заслуживало внимания ни прежде, ни, тем более, теперь, - так, или примерно так, должен рассуждать современный трезвомыслящий историк.

Но как быть тогда с тем обстоятельством, что только в двух коротких предложениях та же Лаврентьевская летопись сообщает о захвате в 1240 г. монголо-татарами Киева, а НПЛ вообще ничего не говорит о разрушении "матери городов русских"? Или это событие тоже было "одним из заурядных, но от того не менее драматичных эпизодов истории многострадальной родины" (И. Н. Данилевский. С.125)?! Однако, по сообщению стороннего наблюдателя - Иоанна дель Плано Карпини, посетившего Киев в 1246 г., от столицы Древней Руси "почти ничего не осталось, в настоящее время (т.е. спустя 6 лет после разрушения, за которые можно уже было что-то и восстановить, и отстроить заново - А. У.) в нем едва насчитывается 200 домов..." (10). А ведь это был один из крупнейших городов Европы, и дворов в нем было не менее 8 тысяч, а из 50 тысяч жителей уцелело не более двух тысяч! (11).

Источник: http://www.pravoslavie.ru/archiv/mezhdvukhzol.htm#2