«ЗА БАБАХОМ УСЛЫШИШЬ БАБАХ»
Как Z-поэзия в России стала обслуживать государственные нужды
Как Z-поэзия в России стала обслуживать государственные нужды
Нападение России на Украину окончательно разделило современных русскоязычных поэтов на «антивоенный» и «патриотический» лагеря. В первый попали авторы и раньше осуждавшие, в том числе в своём творчестве, авторитарный российский режим и агрессию к Украине.
Вторым лагерем стали люди, находящие вдохновение в миномётных расчётах, пепелищах заводов и сёл и драке «до последней капли крови». Сами они называют себя Z‑поэтами (литера Z с началом вторжения в Украину стала неформальным символом ВС РФ). При этом они не рвутся к «героической гибели» в зоне боевых действий. По этому поводу они спорят между собой: «вправе ли „тыловые поэты” выступать со стихами о войне? Или же они должны уступить трибуну „окопным поэтам”, которые повествуют о собственном экзистенциальном опыте, подчас оплачиваемом дорогой ценой?»
Но есть среди Z‑поэтов и те, кто всё же поехал на русско-украинский фронт. Один из них — литератор, а в прошлом театральный продюсер Дмитрий Артис. В конце 2022 года он записался добровольцем, провёл три месяца на войне до середины весны 2023 года и сейчас продолжает ездить с выступлениями на Донбасс, чтобы «поддержать местных».
"...Война — это счастья
кровавый кусок,
свобода без рабской
огранки.
Война — это сила,
величие, мощь,
любовь и
молочные груди.
…
Война — это самая
лучшая мать
и манная каша
из детства"
Филолог Михаил Эдельштейн отозвался об Артисе как об «одном из самых кровожадных поэтов в этой тусовке»: «Это, кстати, очень характерное сочетание — кровожадности и сентиментальности. Варлам Шаламов в своё время писал о том, что садизм и слезливость — две стороны блатной этики. Думаю, Z‑поэзия генетически связана с этой ментальностью куда больше, чем со Слуцким или даже с „Катюшей”. Как, впрочем, и путинское государство в целом».
Z-поэты считают себя наследниками русской классической литературы. Причём, наследуют они, если опираться на их собственный анализ, не только фронтовым поэтам времён Великой Отечественной войны (Симонову, Берггольц) и «шестидесятникам», но и Серебряному веку русской поэзии: Марине Цветаевой и Анне Ахматовой.
«На самом деле, нового в Z‑культуре нет. Это проявилась на очередном историческом витке русская традиция, — пишет один из Z‑поэтов и критиков Олег Демидов. — Очистившись от морока либеральной повестки (ЛГБТ+, описывание собственных психологических травм, постколониализм, радикальный феминизм, вседозволенность, граничащая с сатанизмом, и пр.) и постмодернистского дискурса, она вновь стала заметной. В первую очередь — для простых читателей, зрителей, слушателей».
Художественный уровень Z‑поэтов разный — «от совершенных графоманов до крепких профессионалов», говорит Эдельштейн. «Другое дело, что даже профессионалы по мере погружения в эту тусовку начинают писать всё хуже и хуже.
Смерть в изображении Z‑поэтов и в изображении тех, кто выступает против российского вторжения в Украину, — это две совершенно разные смерти, считает критик и историк культуры Илья Кукулин. Литературовед Эдельштейн отмечает, что когда Z‑поэты «по-настоящему начинают говорить о смерти, <…> у них внезапно появляется поэтическое качество». «У этих поэтов иногда проговаривается главное: фрейдовский Танатос, воля к смерти, бескорыстный восторг перед ней, составляющий глубинную суть Z‑поэзии наряду с таким же чистым восторгом перед мощью государства, нации и территориальным приращением империи», — рассказывает Эдельштейн.
Он приводит в пример «ужасные стихи Марии Ватутиной, представляющие собой плохо рифмованную журналистику», из которого отмечает одно сильное четверостишие:
Мы, как стебли, выстреливающие за почкой почку,
Прорастаем мёртвые через тугую почву,
Мы поднимаем голову, нас начинают слышать.
Скоро мы будем княжить — скоро мы будем книжить.
«Вот этот довольно жуткий образ — воскресшие мертвецы, нежить, пришедшая княжить, — исполнен поэтически просто хорошо, „тугая почва” — отличный эпитет. А дальше опять полная ерунда», — анализирует Эдельштейн.
Оценить реальную аудиторию Z‑поэтов опрошенные «Вёрсткой» эксперты затрудняются. Самым массовым концертом Z‑поэзии в Москве стал вечер в Центральном доме литераторов на 440 мест с билетами по цене 1000–1200 рублей.
На просьбу поразмышлять, попадёт ли Z‑поэзия в учебники литературы и станет ли классикой на русском языке, литературоведы и поэты, опрошенные «Вёрсткой», отвечают одно и то же.
«Это будет восприниматься как отдельный феномен культуры. Точно так же, как, например, в нацистской Германии было довольно много художников, которые поддались соблазну создавать искусство, которое нравилось Гитлеру и Геббельсу, — объясняет Кукулин. — Но в целом творчество нацистских художников со всеми его мускулистыми арийскими красавцами и орлами сегодня воспринимается как субкультура. Его могут выставить на отдельной выставке, посвящённой Третьему Рейху, но воспринимается это как феномен культуры, а не искусства».
«Я думаю, что Z‑поэзия более или менее забудется, просто потому что там фактически нет крупных поэтических имён. Но если в учебнике русской литературы начала XXI века всё же будут какие-то полстранички, то, думаю, там будет написано о воскресшей архаике, о культе гибели на войне и самой войны», — считает литературовед Эдельштейн.
Сначала они будут презираемы, а потом забыты, уверена поэт Ирина Евса. «Когда закончится война, то, думаю, они будут пытаться эти свои стихи спрятать. Правда, можно сжечь рукописи, но интернет имеет такое свойство, что спрятать ничего нельзя. Потом, через какое-то время, когда все придут в себя, над ними будут просто потешаться. А потом они просто будут забыты».
Но до того, как стать забытыми, некоторые должны понести наказание за пропаганду войны, добавляет Евса:
«Многие эти певцы войны принимают непосредственное участие в агитации, то есть они попутно ещё и пропагандисты. Эти люди не просто пишут книжки и продают в магазинах, они ещё и ездят по стране, пишут статьи. В одной такой статье я увидела прямые призывы убивать украинцев и отнимать их территории. Понимаете, в таком случае они должны отвечать как пропагандисты, если подходить с юридической стороны. А если со стороны совести, то я не знаю, что должно их постичь».
Читать полностью:
