Легкой жизни я просил у бога:
"Посмотри как грустно все кругом."
И ответил Бог:"Пожди немного,
Ты еще попросишь об ином.
Вот уже кончается дорога ,
Вот уже все тоньше жизни нить,
Легкой жизни я просил у бога...
Легкой смерти надо бы просить!

Тхожевский

я одеваюсь в стиле ретро

Я одеваюсь в стиле «ретро»,
Спуская в глубину метро
Мои приспущенные гетры,
Подтяжки, шляпку и перо.
И для письма и для признанья,
Что поразило как-то вас.
Я вашим тронута вниманием,
Но избегаю встреч анфас.

Я одеваюсь в стиле «инди»:
Прямая чёлка, узкий рот.
И все серьёзные обиды
Я принимаю на свой счёт.
Я одеваюсь в стиле «эмо»
Поверишь – нет, мне всё равно.
Я набираю ванну с пеной,
Я режу вены, как в кино.

Я одеваюсь в стиле «раста»-
По пояс дреды и шарфы.
Курю взатяг, но беспристрастно
И избегая встреч на «вы».
Я упускаю незаметно,
Теряя где-то в глубине,
Свою любовь, свои приветы
И стили, взятые извне.

Я клею образ из бумаги,
Рисую новые черты
Зелёно-чёрным цветом «хаки»
Надеясь, впредь, не быть как ты.
А в голове - проём для ветра,
Прикрытый бережно пером…

Я уезжаю на метро.
(Я одеваюсь в стиле «ретро».)

Полина Пешкова

Научите меня жестокости,
Научите лжи и предательству,
Подхалимству, разврату, похоти,
Наговору и препирательству.

Научите пинать лежачего,
Научите ломать прекрасное,
Не считать, сколько пуль потрачено,
Кулаком грозить небу ясному.

Показушничать и подмазываться,
Забивать, затыкать, закручивать,
В исступлении других наказывать,
И одергивать и прищучивать.

Научите меня завидовать
И харкать ядовитой желочью
Ненавидеть, проблем подкидывать,
Издеваться над каждой мелочью.

И играться чужими чувствами,
Бить ногами, кусать, царапаться,
Поносить всех и вся без устали,
Без причины с родными цапаться.

Научите ругаться матерно
И камин разжигать стихами,
Да картины кромсать старательно…
А иначе как выжить с Вами?

И снова осень, палая листва
в прорехах синевы плохого ситца,
троллейбус так бесхитростно косится
и уезжает. Что ж, шана това.
Иди, иди сквозь ветер, сквозь толпу,
Шана това и яблоки с корицей.
И возраст поднимается за тридцать,
почти как ртуть по ртутному столбу.
Иди, иди сквозь прелую листву
сквозь новый год к чужому рождеству.

И снова новый год, мороз и тьма,
шампанское, простуда, мандарины,
что я тебе сегодня подарила?
наверно, то, что не люблю сама
Рождайся, мальчик, для тебя в хлеву
я подстелила жухлую соломку,
а за столом всё падает солонка,
мне тридцать три, а я пока живу
иди, иди сквозь ледяную муть,
езжай, рогатый, надо отдохнуть.

придёт весна, китайский новый год -
пора поддельных елочных игрушек
мой домик ледяной опять разрушен,
а заяц в лубяном всё время пьет,
пьет горькую - от сердца, говорят.
Иди, иди сквозь звонкий звукоряд,
а где-то вдалеке кричат: "По коням!"
Езжай, троллейбус, на метро спокойней.

Езжай в свой парк, на родину свою,
Свали, свались на койку - на свою ли?
Езжай сквозь свет, сквозь дырку в букве ю,
Прожженную в июне и в июле,
Запутайся колёсами в траве
Застрянь рогами в августовском "в",
На градуснике, как и в голове,
Который раз всё те же тридцать с лишним.
Я к вам звоню. Чего же боль... как слышно?

И снова осень, лиственный занос
бессмысленно и жалобно клубится.

когда три года некуда влюбиться -
не списывай на метеопрогноз.

Аля Кудряшова.

В мороз и в гололед, и в слякоть,
Какая б не стряслась беда,
Не заставляйте женщин плакать,
Ни от любви, ни от стыда.

И как бы ни случилось плавать
Вам в океане бытия,
Не заставляйте женщин плакать,
На вас обиду затая.

Какая бы из горьких трещин
Не расколола сердце вам
Не заставляйте плакать женщин
По необдуманным словам.

Прощайте женщин!
Сокращайте, предел, бросающий вражду.
И никогда не вымещайте
На женщинах свою беду.

И пусть вам будет как награда,
За бескорыстие труда -
Та женщина, что с вами рядом,
Не плачущая никогда!

Разбросаны фразы пустые по ветру…
Молчание – вечность, без слов на показ…
На ощупь во тьме по святому запрету…
Идем неустанно…
Площадка раз…

Я потерялась в догадках о вечном…
А ты взглядом ищешь снова глаза…
Без правил, без знаков несемся по встречным…
Рискуем… привычно…
Площадка два…

В глаза комом пыль от безщадной дороги…
Замедли свой шаг и внезапно замри…
От дружбы с тобой стерты в кровь мои ноги…
Тебя отпускаю…
Площадка три…

Ведется отсчет по секундам без такта…
Уже и не мы...просто всё отпустили...
Нет притяженья. Удар… нет контакта…
Мы забываем…
Площадка четыре…

Без притяженья от старта к финалу…
Чужие...,а дальше просто молчать…
Меня забываешь мало помалу…
Не замечаешь…
Площадка пять…

Свободны… Устали…С конца до начала…
В обратном порядке, но вновь та же боль…
Мгновенный отсчет от старта к финалу…
Я срываюсь…
Площадка ноль…

(Мартиника)

Вера, морем быв без края,
ссохлась до размеров луж,
обещаньями играя
блюз на скрипках наших душ.
Но не выдержав износа
звонко рвётся в них струна,
и без лишнего вопроса
посылаем веру на..
И теперь уже без веры
ждём каких то перемен,
спим со включенным торшером
в каменных коробках стен,
уповая на надежду,
день за днём, за годом год,
застревая где-то между,
или даже где-то под..
Караулим птицу счастья,
рвём в календарях листы,
вырезаем на запястьях
буквы, руны, и кресты..
Кто-то бритвой,кто-то пулей -
ищем выход или вход,
но то ли в дверях уснули,
то ли мы, наоборот...

© Copyright: Мбумба, 2009

Почему не плачут мужики?
Почему, когда хоронят друга,
Не ревут дурниной от тоски,
Навзничь рухнув наземь среди луга?
Распугав беспечных мотыльков,
Почему не содрогнутся плечи?
Чтоб тоска дошла до облаков,
До краев земли, до бесконечных?
Почему, когда ушла жена,
Не орут шальными голосами?
Просто курят молча у окна,
Впившись в двери мертвыми глазами.
И когда война, и смерть, и кровь,
Главные на том и этом свете,
Толпы молчаливых мужиков,
В тишине проходят по планете.
И - ни всхлипа, ни одной слезы.
Только руки, сжавшись, побелели.
Почему не плачут мужики?
Не ревут, а пьют, на самом деле?!
Только иногда, когда сосед,
В одиночестве за стенкой вдруг завоет,
Я вскочу, откинув теплый плед,
И окно на улицу открою.
Буду слушать, сев на табурет,
Как он бьется и ломает руки,
Как скрипит расшатанный паркет,
Как кричит, что бл"ди все и суки.
Я, наверное, налью тогда стакан.
По края наполню водкой горькой.
За тебя, невидимый братан.
Я стакан закину этот, с горкой.
Не пойду я утешать по доброте,
Есть, поверьте, веская причина.
В одиночестве, в кромешной темноте,
Плачут настоящие мужчины.

А в какой-то из жизней мы были с тобой лицедеями,
заставляли рыдать и смеяться толпу горожан.
Мы играли любовь и найти своё счастье надеялись,
в масках грусти и радости по перекрёсткам кружа.

Ты казался смешным в старой шляпе с павлиньими перьями,
мне не шёл совершенно костюм из зелёной тафты.
Мы играли любовь, а наивные зрители верили
и кричали нам «Браво!», бросая на сцену цветы.

Наши лица, привыкшие к гриму, утратили искренность,
только с ярких афиш мы смотрели друг другу в глаза,
а признаний слова разлетались потухшими искрами.
Но опять аплодировал стоя восторженный зал.

Эта странная жизнь – водевиль, буффонада, мистерия –
позабылась, растаяла сизым дымком вдалеке…
Почему же, когда ты клянёшься в любви мне, растерянно
колокольчик звенит на твоём шутовском колпаке?
bloede_wolke

Меня сильно цепляют люди, которые не просто рифмуют строчки, но творят нечто немыслимое языком, переплетая слова.

http://hero-in.livejournal.com/

Акела

Ты был вожаком, и щенки истекали желанием стать тобой. Ты был беспощадным, шакалы не смели заметить твоих седин. Но шкуры линяли, и падали луны, и падаль всходила травой. Вчера за тебя была стая, Акела. Сейчас ты остался один.

Ты слишком ослаб, твои когти застряли в загривках охот и побед. Шакалы ведут за рукав твою старость, они уже взяли твой след. Им хочется видеть, как ты подыхаешь, больной и покорный, как пёс. Но я не отдам твоё тело, Акела, врагам не отдам твоих слёз.

Как рано. Рассвет заалеет, как рана - пока же не слышно и птиц. Крадусь, не дыша, прикрываясь туманом, охоте приходит конец. Ты спишь на земле, твои боги, Акела, зажмурившись, падают ниц. Я сделаю то, что они не посмели. Ты сам так учил, отец.


Эффект бабочки

Я помню, как смерть на меня смотрела, когда был ненужным и грязно-белым февраль, когда время в ушах свистело, хранил высоту карниз. Когда обрывалось, когда летело, когда рассыпалось на крошки мела, всё то, о чём я никогда не пела - всё падало вверх и вниз. А я подбирала, как мусор, рифмы, а я любовалась разрезом бритвы, и билась волной об гитарные риффы, всё думала, чем рискнуть. Твоя любовь, как больная кошка, свернулась калачиком, да на ножках - а мне бы встать, подышать немножко, вот только боюсь спугнуть. Мы жили рядом, как будто вместе, пока в одном не увязли тесте, пока в самом гиблом болотном месте не выросли камыши. Пока ты не стал моей худшей долей, пока я не стала твоей неволей, пока наше горькое море солью не высаднило души. Все дни бесцельно, все дни бездельно, потом мы стали торчать раздельно, а смерть хохотала беззубо, дико, завёрнутая в фольгу. И я выступала с гитарой сольно, и я превращалась в придаток к "больно", приехала в город столикий, стольный, изогнутая в дугу. Могу быть сильной, могу быть смелой, но дайте волю - я буду белой. Белее света, белее снега, того, под которым сплю. Меня лечили, меня спасали. Спасли, наверно. Хотели сами. А я себе снова иглу вонзаю в то место, куда люблю

Перезимую
Ajika

Хлестала вьюга рукавом
Тьму ледяную.
А я шептала: «Ничего!
Перезимую!»

И что с того, что был апрель
Счастливым адом,
Была вишневая метель
Со звездопадом?

Холодный ветер белой мглой
Устелет ложе.
Придет весна, придет другой –
Смелей, моложе.

Другой мне будет сны дарить
И поцелуи,
Лишь надо до весны дожить.
Перезимую

И оживу. Горою с плеч
Спадет усталость
Недогоревших зимних свеч.
Ну вот, дождалась!

Глазам, угаданным в толпе,
Рванусь навстречу,
Уже не помня о тебе,
Уже навечно!

Ну, а пока что, раз уж ты
Нашел другую –
Закрою дверь покрепче и
Перезимую!

Мы играем во взрослые игры,
Ненавидим, смеемся, плачем.
В зоопарке, где в клетках тигры,
Мы испытываем удачу.
Мы умеем скрывать обиду,
Водку пить, запивая пивом.
Никогда не покажем виду,
Что почти на исходе силы.
Мы порою не спим ночами
Отдаваясь любви фальшивой.
И в толпе ищем тех,
С кем жизнь бы
нам казалась чуть-чуть счастливей.
Мы находим себе любимых,
Создавая иллюзию счастья,
Достигаем мы целей мнимых,
Упиваемся своей властью.
Шлем мы "мылом" стихи чужие
И подписываемся собою.
Мы же дети, но только большие,
От того и живем мечтою.
Мы желаем казаться лучше
И придумываем себе роли,
Прячем чувства свои поглубже,
Чтоб никто не увидел боли.
Мы бываем порою жестоки
Не волнуют чужие слезы.
Мы красивые пишем строки
Про волшебные чьи-то грезы.
Мы умеем любя, ненавидеть
Мы умеем в глаза смеяться
И ошибки свои не видеть,
Потому что, нет сил признаться! (с)

Психически нормальные - смешны:
В их плоском мире - три координаты,
А под Земли папирусом измятым
На черепахе топчутся слоны.

Психически нормальные - скучны:
Сквозь узкие бойницы восприятий,
Как пленники в огромном каземате,
Ночами смотрят краденые сны.

Как брошенный кувшин, они пусты,
И пустотой заполнены до краю...
Я, их жалея, в серый мир бросаю
Своих стихов бумажные цветы.


© Copyright: Диана Сергеева, 2010

Я рыба.
Я бью плавниками в тоске,
Валяясь на мокром солёном песке.

В глазах отражается небо без дна -
Я рыба. Я плачу. Зачем я одна?
Мне берег не нужен, не нужен песок, -
Зачем я от гибели на волосок?!

Я воздух хватаю чешуйчатым ртом,
Меня засыпает тихонько песком,
И море так близко! Да мне не достать
Прохладной живящей волны благодать

Несчастное рыбье моё бытиё!
Так скоро закончится время твоё
Неужто? Не надо! Я так не хочу!
Я бью плавниками.
Взлетаю.
Лечу.
agle

Нам с тобою в прицел кабаны
И медведи не раз попадали.
Герр майор, мы с тобою сильны.
Кто сильнее - узнаем едва ли.

Нам бы молча с тобой постоять,
Погрустить, что все тиры в аренде.
Нам бы ружья свои пристрелять
Перед тем, как сразимся на стенде.

Наблюдаю в разбитый проем,
Как мой враг - где противник? - решает.
На расслабленном пальце твоем
Эта родинка сильно мешает.

Мне побед бы до сотни достичь -
Облегчение все-же пехоте...
Мне бы видеть мишень или дичь -
Вижу я человека напротив.

Все-же здесь мы сошлись неспроста:
Герр майор на войне окаянной
Заслужил два железных креста.
И один - от меня - деревянный.

Вот такой был у нас разговор:
Не разжать после выстрела пальцев.
Салютует тебе, герр майор,
Рядовой по фамилии Зайцев.

Наше время не в срок нас нашло.
От Берлина, считай - до Урала -
Сколько вас, герр майор, полегло?..
Да и нас уложили немало.

Что же дальше? Достойная смерть -
Погибает за мир на планете,
За чужую иракскую нефть
Самый снайперский снайпер на свете...

Впрочем, в фильмах всегда - хэппи энд,
И арабов киношных не жалко...
Герр майор, приходите на стенд.
Я почистил свою вертикалку.


© Copyright: Николай Одегов, 2009

Нам возвращаются "Прости"...

Как дождь уходит сквозь песок,
Слова уходят через уши.
Но, иногда, дырявят душу,
Как пуля - меченый висок.

И возвращаются "Прости"
За наши просьбы о прощеньи,
За череду невозвращений,
И возвращений с пол-пути.

Нам возвращаются "прости"
За торопливые прощанья,
За преданные обещанья,
За то, что совесть не в чести.

Нам возвращаются "прости"
За наши лживые прощенья,
За жажду дикую отмщенья,
За неумение простить.

Нам возвращаются "прости"
За отвергаемую верность,
За боль, за страсти чрезмерность,
За нежеланье отпустить.

Владд

Об одеждах...

Не примеряйте надежду,
Последним, вечерним платьем...
И не носите сомнений!
Нынче они не в моде...
Светлая очень одежда -
Правда! Но одевать её
В грязные дни самомнений,
Тоже - не по погоде...

Очень невзрачненько - скромность...
Холодно - для любопытства...
Модный покрой эпатажа,
Явно, не по фигуре...
Не одевайтесь в покорность -
Можно легко простудиться...
Яркий успех, но бумажный
Мнется в последнем туре ...

Не одевайтесь в беспечность...
Мало ли, что всепогодно...
В благочестивости - жарко,
Даже и... не подлецу...
Только любовь - это вечно!
Может, слегка старомодно...
Может быть, чуточку марко...
Но всем и всегда - к лицу!


(С) Стран-Ник

Как много тех, с кем можно лечь в постель
Как мало тех, с кем хочется проснуться...
И утром, расставаясь, обернуться,
И помахать рукой, и улыбнуться,
И целый день, волнуясь, ждать вестей.

Как много тех, с кем можно просто жить,
Пить утром кофе, говорить и спорить...
С кем можно ездить отдыхать на море,
И, как положено – и в радости и в горе
Быть рядом... Но при этом не любить...

Как мало тех, с кем хочется мечтать,
Смотреть, как облака роятся в небе,
Писать слова любви на первом снеге,
И думать лишь об этом человеке...
И счастья большего не знать и не желать.

Как мало тех, с кем можно помолчать,
Кто понимает с полуслова, полу-взгляда,
Кому не жалко год за годом отдавать,
И за кого ты сможешь как награду
Любую боль, любую казнь принять...

Вот так и вьется эта канитель –
Легко встречаются, без боли расстаются...
Все потому,
Что много тех с кем можно лечь в постель
Все потому,
Что мало тех, с кем хочется проснуться.
(с)

Любить легко...

Любить легко и нетревожно,
когда не ждать и не просить,
а как по насту, осторожно,
едва касаясь, проходить
по звонкой проволоке боли –
без веры, что она ведёт
к тому ромашковому полю,
где лепесткам проверен счёт,
где всё, что снилось поневоле,
как осень в августе, придёт.
Едва заметною тропинкой,
листком, спустившимся к ногам,
и золотою паутинкой,
хранимой, словно талисман.
Знакомым голосом далёким,
улыбкою светлее дня,
теплом ладоней, что берёг ты
так долго-долго... для меня...
********************
Минуты одиночества

Как камешки, минуты одиночества
разглядываю. Временем обкатаны –
волнами, то крутыми, то покатыми.
И можно делать с ними всё, что хочется.

Как жаль, что накопить не получается
на отпуск, ну хотя бы на бессонницу.
Раскрасить их поярче и бессовестно
растратить – так, как только мне понравится.

Не накопить... Лежат в ладони чётками.
Сочту. Шершавой памятью тактильною
останутся, когда волнами синими
их смоет вновь. На горизонте чёткими

виденьями качаются бумажные
кораблики с непойманными рифмами,
неуловимы сетью или рифами
и ненагружены делами важными.

Им долго плыть сквозь бархат жаркой темени,
потом – к порогу твоему причаливать.
И оказаться ко двору, ко времени
и дневника листами неслучайными.
Е.Королёва

МИНДАЛЬ

«Милая! Приехать не могу.
Цветет миндаль»
А.Вознесенский

Милый мой, я не могу приехать,
В Ялте поутру зацвел миндаль -
Дымным облаком, пушистым эхом,
Словно город кутается в шаль.

Словно забывая боль и небыль,
И прощая прошлые грехи,
В городе, где ты со мною не был,
Умирают грустные стихи.

Всё потом - писать про снегопады,
Расставанья, прошлую любовь.
Лишь сегодня – ничего не надо.
Только, замирая вновь и вновь,

Заблудившись в запахах и звуках,
Отыскать последние слова.
Наконец, в сомнениях и муках,
Признаваться в том, что не права.

И признанье стало так возможно,
Нужное тебе уже едва ль….
Потому что горько и тревожно
За окном безумствует миндаль.
О.Егорушкина

agle
**************************
Ты смотришь в небо, ищешь знаки..
Не глядя под ноги.. а там –
Две одинокие собаки
Сосиску рвут напополам, -

Всё в зоне тёплого дыханья
Метро. ..Тебя клянёт толпа
За непонятное стоянье,
За то, что сказочно глупа -

Тебе бы опуститься ниже
Хотя бы взглядом.. Вдалеке
Бомжи дерутся в грязной жиже,
Менты гуляют налегке,

В асфальт уставив взор унылый
Течёт толпа по мостовой,
В надежде на пятиалтынный
Несётся маклер биржевой,

Народ в делёжке ширпотреба
Штурмует рыночный бивак..
А ты стоишь и смотришь в небо
Без всяких знаков
Просто так
(Из "Орвени")

Вера Павлова:
* * *
Одиночество - это болезнь,
передающаяся половым путем.
Я не лезу, и ты не лезь.
Лучше просто побудем вдвоем,
поболтаем о том, о сем,
ни о том, ни о сем помолчим
и обнимемся, и поймем:
одинокий неизлечим.

* * *

Нет любви? - Так сделаем ее!
Сделали. Что дальше будем делать? -
Сделаем заботу, нежность, смелость,
ревность, пресыщение, вранье.

* * *

Нет, не спрячет седую прядь
ни прямой пробор, ни косой.
Кем я сделаюсь в сорок пять -
бабой - ягодкой? Бабой - Ягой?
На исходе вторая треть.
За побег добавляют срок.
Кто научит меня стареть -
Лиля Брик? Шапокляк? Фрекен Бок?

Мой друг.

Яхотелсобакузнаючтособакаэтошерсть
Этосложнопонимаюноувсехсобакаесть
Нетсобакинетзадоранетзадоранетдуши
Ненужнасобакмнесворалишьоднумнепредложи
Явозьмуеёзарукуискажупослушайпес
Вжизнивиделтолькоскукутыжесчастьемнепринес
Аонаответиттомнолишьглазаприщуриввтишь
Мнестобойобщатьсястремнотыссобакойговоришь

Извините, но таков оригинал.

Svetloo Забавно!

Аля Кудряшова.. ака Изюбрь..


Шов на левой - весенний след неудачно открытой рамы,
Знак на правой - яростный нотный стан кошачьих когтей.
Зима, заметая землю, открывает старые шрамы
И взбивает кровь в холодный сладкий коктейль.

Движется только земля - машины застыли, как истуканы,
Пробки, пробки змеятся красным огненным языком.
Счастье широкого шага, зимнего ветра, вовремя пропущенного стакана,
Счастье горящих щек, мокрой спины под курткой и рюкзаком.

Светлая проседь улицы, фонари, бродячая кошка ластится, будто агнец,
Ночью все кошки белы - не серы, не полосаты.
Столько не видеться, не говорить - это почти диагноз,
Это почти что исповедь - без цели, без адресата.

Под ногами скрипит, проминается, так земля нам
Сообщает, что все закончено. Спит соседка с лицом испитым.
Снег - фата, непривычный холод на правой, на безымянном.
Нет, не так, как хочется - а будто протерли спиртом.

Я смотрю по ночам кино, там красиво, потом противно,
Потому что в зеркале плоский блин, выступающие ключицы.
Время кончается, осень прорвала свою плотину,
И теперь обязательно что-то должно случиться.

Ноги мокнут в осенних ботинках и джинсы-трубы
Превратились в водосточные. Мир начален.
Так, наверно, маленькие канадские лесорубы
Теплый ужин отцам носили безвыходными ночами.

Я тебе довязала шарф - он давно распущен
И по нитке, по зернышку в нежилые гнезда мои растащен,
Только время, будто месяц, кажется мне растущим,
Видеть его - так же хрупко и стыдно, как наблюдать за спящим.

Это почти что исповедь. Я исчезаю в собачьем лае,
Я тону в поземке, в подземке, вечер пахнет тоской, бедой, не тобой, другими
I ain't afraid of your God, of your shrine, of your "I don't love you",
I'm afraid of your memory, darling, и тут forgive me.

След на левой, палый лист, синяк пятипалый, милый,
Шов на правой. I shall wait for you if you condone me.
Каждый след мой is eternal on dear palm.
Или
Каждый след мой
Попадает в твои
Ладони.

Очень свежий. Отдает снегом и морозом. Понравилось.

Мой друг.

Грусть. Печаль. Наивность. Передозы.
Жесть. Терзанья. Старость. Солнца смех.
Бег.
Нет, нет, я не забыл про слезы.
Как, конечно, не забыл про тех,
Кто всегда не в центре и не с краю
Просто рядом. Камни на пути.
Может быть, я просто умираю.
Просто так. Причины не найти.
Не найти и тех людей, что все же
Просто близко.
Вот моя рука.
Просто я устал. Устал. Но, Боже
Не смотри на это свысока.
Ничего, что многих ненавижу.
Просто мне совсем немного жаль
Что я в жизни больше не увижу
Солнца смех.
Наивность.
Грусть.
Печаль.

Svetloo ! Сорри за любопытство.. "Мой друг"- это псевдоним автора? Или- просто Ваш друг?

Вот почему то ни снега, ни мороза не уловила.. бесчувственная такая... Там какая то дикая усталость и доля Фатума, на мой взгляд

Не надо извиняться за то, чего вы не совершали.
Это форум. Здесь каждый человек вправе спрашивать и узнавать.
Ну, во всяком случае, так думали Римляне)

Мой друг - это действительно мой хороший друг.
А насчет снега и мороза...Это как мороженное.
Каждому свой вкус. Каждому свой вес.

Мой Друг.

Последний вздох. Врачи теперь бессильны.
И я лежу без мыслей и без сил.
Ворота в рай открыты и стерильны.
Я не хочу туда. Я не просил.
Я не молился. Может быть, прописка
На небесах прельстит кого-нибудь?
Но я хочу быть удален из списка,
И койку-место я могу вернуть.
К чему тогда крылатые создания
Все веселятся, словно повод есть?
И шепчут мне, что тайны мироздания
Я все познаю, коль останусь здесь.
Я не хочу. В аду мне будет краше.
Там я скорее всего найду покой.
Там все мои друзья поют и пляшут.
Пойду туда. Но дело есть, постой.
Скажи, создатель, мне узнать так важно
Зачем ты создал всё: и ночь, и свет?
Старик уселся на траву вальяжно
Я был накурен. Дал мне он ответ

Svetloo
Спасибо...

каждый из нас - это частный случай музыки и помех
так что слушай, садись и слушай божий ритмичный смех
ты лишь герц его, сот, ячейка, то, на что звук разбит
он - таинственный голос чей-то, мерный упрямый бит
он внутри у тебя стучится, тут, под воротничком
тут, под горлом, из-под ключицы, если лежать ничком
стоит капельку подучиться - станешь проводником
будешь кабель его, антенна, сеть, радиоволна
чтоб земля была нощно, денно смехом его полна

как тебя пронижет и прополощет, чтоб забыл себя ощущать,
чтоб стал гладким, словно каштан, наощупь, чтобы некуда упрощать
чтобы пуст был, словно ночная площадь, некого винить и порабощать
был как старый балкон - усыпан пеплом, листьями и лузгой
шёл каким-то шипеньем сиплым, был пустынный песок, изгой
а проснёшься любимым сыном, чистый, целый, нагой, другой
весь в холодном сиянье синем, распускающемся дугой
сядешь в поезд, поедешь в сити, кошелёк на дне рюкзака
обнаружишь, что ты носитель незнакомого языка
поздороваешься - в гортани, словно ржавчина, хрипотца
эта ямка у кромки рта мне скажет больше всех черт лица
здравствуй, брат мой по общей тайне, да, я вижу в тебе отца

здравствуй, брат мой, кто независим от гордыни - тот белый маг
мы не буквы господних писем, мы держатели для бумаг
мы не оптика, а оправа, мы сургуч под его печать
старость - думать, что выбил право наставлять или поучать
мы динамики, а не звуки, пусть тебя не пугает смерть
если выучиться разлуке, то нетрудно её суметь
будь умерен в питье и пище, не стремись осчастливить всех
мы трансляторы: чем мы чище, тем слышнее господень смех

мы оттенок его, подробность, блик на красном и золотом
будем чистыми - он по гроб нас не оставит. да и потом
нет забавней его народца, что зовёт его по часам
избирает в своем болотце, ждет инструкции к чудесам
ходит в мекку, святит колодцы, ставит певчих по голосам

слушай, слушай, как он смеется.
над собою смеется сам


© Copyright: Вера Полозкова, 10 октября 2010

Мой друг.

Послушай. Сон. Небесные чертоги распахнулись.
С ресниц упали слезы возрождения.
Вы были слепы, но теперь проснулись.
И это лучший дар на день рождения.
Пандоры ящик снова вскрыть придется
И упадет на небо семя злака
И если кто-то просто улыбнется
Мне хватит этого неряшливого знака
Мне хватит. И ведь это так немного
К чему выписывать квитанции, налоги.
Я постарел на год. Судите строго.
Но я прошел еще кусок дороги.
Дороги, что приводит в запределье
И даже там не избежать ареста.
А здесь, похоже, снова ждет веселье.
Я постарел? Так уступите место.

Всего-то и дел - один разнесчастный винтик
И цепь разомкнется, научишься быть счастливой
Как тысячи барби и тысячи тысяч синди..
Поскольку есть норма, а ты, как зверёк, пуглива.

А ты, будто кошка, царапаешь в страхе руку,
Которой он хочет всего лишь тебя погладить..
И вот разбежались, не глядя в глаза друг другу,
Нырнув кто в постель, кто в приёмный покой тетради..

Всего-то и дел – зачеркнуть всё былое махом,
Привычный оскал в ожидании новой боли
Сменить на улыбку – ведь нету причин для страха..
И вынуть проклятый винтик из лобной доли.

Ты станешь счастливой как тот дурачок Макмёрфи:
Повяжешь слюнявчик, послушно глотнешь микстуры..
Где нынче достанешь любви ежедневный морфий
Для каждой больной этим миром несчастной дуры?

© Анна Полетаева

Мой друг.

Докурился до привидений. Приведи целым
К цели меня. Все отмерено по делениям.
Уникальны мгновения. Временная ловушка. Я в ней.
Стекают тела по стене. Это не шутки тебе.
Небо изобилует белый цвет. Подсел
На доселе знакомый мне бред. В горле комок.
Проглотил. Состояния лучше нет.
Вместо дури в кармане спиды. Я сольюсь
(Продолжить)
С обстановкой. На сколько нас хватит?
Всегда Новый год - увеселят мероприятия.
Но будет лучше потом. Так в книге и напишут.
Пересек сектора по диагонали.
Надо жить просто. Без репетиций.
Доктора про диагноз мне не сказали.
Из этой матрицы вряд-ли вырваться.

Зимняя сказка о солнечном зайчике

Снежные сны на замерзшем асфальте,
Голые ветки в обрывках ненастья.
Где-то сорвется в подтаявшем марте
Звонкой сосулькой внезапное счастье.

Скряга-зима под сугробами прячет
Солнечных зайчиков скудную горстку,
Только один самый маленький зайчик
Дерзко блестит золотистою шерсткой.

В небе унылом на серой перинке
Скучно сидеть шалуну и задире -
В салки играет с залетной снежинкой,
Прыгает вором по стеклам квартирным.

Солнечный зайчик к зиме не линяет -
Шкурка весьма восприимчива к стуже;
Значит, скачи с воробьиною стаей
В синюю даль по декабрьским лужам.

Грейся пугливо на детской ладошке,
Рыжий осколок сгоревшего лета.
Вечер стирает тебя понемножку
Буйством реклам, вакханалией света.

Сальто отчаянья в воздухе звонком...
Век твой недолог, хоть весел и ярок.
Хрупкой задумчивой рыжей девчонке
Можно тебя принесу я в подарок?

Ширанкова

Рождённое сегодня стихотворение.
Со мной поделились с пылу, с жару, а я вам его горяченькое.... ))))
2011....

...и начиная с нового листа,
мы продолжаем наше многозвучье.
Ну что ж, бывали времена получше -
но с болью попрощается душа,

не забывая, но простив обиды
ненужных слов, потерь и расставаний,
преодоленья лет и расстояний,
обычной жизни в технике рапида.

Поверить в ногодний happy end,
и жить свободной жизнью пилигрима,
лишь не пройти бы в этой жизни мимо,
не пропустить подаренный момент.

Поверь, не нужно прошлое делить
На боль потерь и мудрость мирозданья,
Что б не было случайного желанья
про времена получше говорить.
Korika

ВВот. Мне понравилось..Не уверена, что интернетное, но авторства не нашла нигде.

Повержена. И, крылья поломав,
К твоим ногам оружие роняю.
Не от смиренья голову склоняю,
А от тяжелых ран своих устав.

Но в плен мой дух Тобою не захвачен.
Застыли слезы на глазах моих
Не оттого, что от обиды плачу,
А оттого, что солнце слепит их.

И дальше знай, мой бессердечный гений,
Ты из меня не сделаешь рабы.
Я оттого лишь пала на колени,
Что умираю, а не от мольбы….

И никогда не выдам пред тобою
Ту тайну, что одной лишь мне дана:
Я стану холодна к тебе душою
Лишь оттого, что вылетит она... (с)

Магазин уцененных душ
Наталья Садовская

Для уцененных душ в аренду
Был снят наш скромный магазин.
Здесь манекены вдоль витрин
Встречают раннего клиента.

На все, что дорого кому-то,
Наклеим красный ярлычок.
Душе цена - лишь пятачок
На распродаже этим утром.

Я в дверь войду с пустой сумою
И душу предложу свою.
За душу – душу отдаю.
Та, что нужна мне, больше стоит.
***
Как на наклейке ни пиши,
Свои убытки подытожив,
Свою при том не потревожив,
Не уценить чужой души.

Женский каприз...
Хочется истины?
Ты не единственный,
Лишь один из...

Но без обид,
Не виновата я,
Твой где лимит?
Я твоя ...дцатая.


© Copyright: Нурана Алиева, 2007

..А небо падало на землю
В благоговейной тишине...
Но в чистоте его музейной
Так неуютно стало мне.
Вдруг захотелось ярких красок,
Цветов и запахов весны,
И карнавала буйных масок,
Срывающих со статуй сны,
Игры на грани света с тенью,
Между ветрами и листвой...
А небо падало на землю,-
И укрывало тишиной...

© Copyright: Ирина Тишкина, 2010

А вот интересно
Сказоч-Ник

А вот интересно, зачем это надо –
Держать в темноте, но подталкивать к свету…
И крылышки с нимбом Эдемского сада
Вручать соответствующим трафарету?
Коварно пути параллелить веками –
Вот тот на Голгофу, а этот – попроще,
И паперти выстелив чудаками,
Хранить как зеницу нетленные мощи?
Растить каплю Солнца на стержне из воска,
По мёртвым словам отличить фарисея,
И очевидным – всё круглое плоско,
Сгибать в пополам старика Галилея?
А кто не согнулся – на хворост и серу,
Сжигая до пепла, как до озаренья,
Что если не принято божье на веру –
И душу, и тело погубят сомненья.
И прятать глаза под лампадные тени –
Безмолвны иконы на просьбы и крики,
Но если в молитве упасть на колени,
Светлей и добрее покажутся лики.
И чем беспощаднее следом потеря,
Чем глубже под дых и сильней за аорту,
Тем ближе внутри нас дыхание Зверя,
И яростней выбор: так к Богу иль к чёрту?!
А может однажды принять за основу,
Что бой бесконечен, как ложь во спасенье,
И если не верить ни взгляду, ни слову,
Кто вымолить сможет заблудшим прощенье?
Мы сами себе и святые, и черти –
То ангелом смотрим на ближних, то зверем,
И всё-таки дышим с рожденья до смерти
Простым и понятным – мы любим и верим…

Я был случайным гостем в её мирах… мальчик прохожий, жаждущий карнавала,
из тех, которым любовь – не любовь – игра, и даже мира, что завоёван, мало.
не замечая счастья в её глазах, я пил рассвет из раскрытых её ладоней,
она хотела ветер пересказать и как в полях серебристых резвятся кони…
а я, считая бредом её слова, хватал под мышки, кружил, и ронял на травы,
и падал рядом, стараясь исцеловать всё, что присвоил сам по святому праву.

она пыталась прятаться от людей, которым, в общем и целом была ненужной,
и привыкала внутрь себя глядеть, и оттого становилась светлей снаружи.
она училась чувствовать наизусть, не по наитию даже, скорее кожей,
ей почему-то проще давались грусть и боль, которую вытерпеть невозможно.
она умела кутаться в тишину, любить фиалки и, просыпаясь утром,
бежать нагой к открытому в мир окну и вылетать в него, к небу взмывая круто.

вот так однажды, выпорхнув, как всегда, она рванула ввысь, не щадя усилий,
и не вернулась больше…

а я гадал –
наверно ангелы божьи не отпустили…
***
Николай Туманов, 2010


Очень нравится, давно.

Она боялась высоты и не смотрела вниз,
Её неяркие лучи не разрывали тьму.
Она мечтала о любви. Какой смешной каприз -
Став незаметной для других светить лишь одному…
А на Земле была зима, звенел хрустальный лес…
С улыбкой грустной у окна, усталый чародей
Курил, и сказки сочинял про маленьких принцесс,
И эти сказки (иногда) сбывались у людей.
Он был не то, что одинок… Он ничего не ждал,
И в сердце отзывалась боль едва заживших ран -
Их не хотелось бередить. Уж он-то точно знал,
Что в глупых сказках правды нет. И что любовь – обман.
Заметив первую звезду, он ей шепнул: «Привет,
Ты светишь только для меня, небесный светлячок?»
И был ужасно удивлён, услышав «Да» в ответ –
«Тебе свечу» - шептал с небес дрожащий голосок.
Она боялась высоты… Он не хотел любить…
У каждого – своя судьба и свой дурацкий страх.
И, вроде не о чем мечтать, и нечего делить -
Лишь отражение лучей в задумчивых глазах.
Её закрыли облака, а он улёгся спать,
Одновременно свет погас и в небе и в окне.
Ему приснилось в эту ночь, что он умел летать…
Она училась падать вниз в своём нестрашном сне…
А утром всё пошло не так – он стал о ней грустить.
И, как назло, погожий день разлился синевой,
Но он смотрел в слепящий мир, пытаясь различить:
Плывёт ли чудо-огонёк сейчас над головой?..
Ты видишь свет её любви, печальный Менестрель?
Ты понял, что всю жизнь писал лишь для неё одной.
Как долго длилась здесь зима, и вот пришел апрель,
Когда ты сердце уколол о лучик золотой.
Теперь ей страшно без тебя. Ты этого не знал?
Она зажглась лишь потому, что есть на свете ты.
Она всегда была твоей, кого б ты ни терял,
Не замечая этот взгляд с небесной высоты.
Но жизнь по-своему мудра, в ней неизменна суть -
Любовь как сказку для двоих ничем не отменить.
Не запрещайте сердцу ждать, чтобы когда-нибудь,
Найти того, кому звездой захочется светить.

Сказоч-ник (Юрий Егоров)

Мелькают черно-белые картинки,
И с неба тихо сыплется усталость...
Ах, Господи, пришей меня к резинке,
Как варежку, чтоб я не потерялась.
Я буду в рукаве твоем болтаться –
Ты, как всегда, надеть меня забудешь –
Но я коснусь твоих замерзших пальцев,
Как знания о радости и чуде.
Шали и смейся, прыгай как угодно
Среди пустых скучающих надгробий –
Но только не бросай меня в холодном
Тобой забытом маленьком сугробе...
(с)

К сожалению автора не знаю. Похоже на А.Полетаеву.

Стоит и смотрит в даль, а ветер теребит платок,
Себя немного жаль, в дали не ждет ее никто,
В головке юной яркий образ алых парусов,
Так утро каждое встречает юная Ассоль.

В мечтах девичьих странствий ураган веселых,
Она мечтает принца молодого встретить вскоре,
И ждет, и любит хоть не видела ни разу,
И шепот ветра ей в ответ любви приносит фразы.

Ждала так все рассветы и закаты, ожидала,
Что принца никакого нет, она не знала,
Ее любовь была как море бесконечна,
Ждала на берегу, года, века, всю вечность.

И никуда не денешься,
плачь не плачь,
так отворяют облако
в полынью,
так обнимают мёрзлого в грубый плащ,
«всё обойдётся», - скажут,
а после пьют…
Странное дело –
думаешь, всё пережил,
чёркаешь календарь или куришь в ночь,
тащишь свои долги
из последних жил,
а вот едва замешкался –
не помочь.
Странное дело –
вымарал каждый слог,
где про любовь, про стерпится,
про навек…
а над тобой склоняется добрый бог
и осторожно гладит
по голове.
И никуда не денешься,
злись не злись,
но просыпаться будем по одному.
Так проживают зиму, как будто жизнь,
и потихоньку вносят себя
в весну.

© pristalnaya

Наступай судьбе на пятки – или плюнь и отвернись,
проходи в любом порядке: хочешь вверх, а хочешь вниз,
от квадрата до петита, от симфонии до нот –
жизнь отличный репетитор, только дорого берёт.

Проверяй её законы: может, сотый бутерброд –
ну, хотя бы миллионный – так, как надо, упадёт;
и домчит нескорый поезд в пресловутый город N,
где живут не беспокоясь и не ищут перемен.

Где не знают зла и горя и не ведают про страх,
и сияет, плещет море за калиткой, в двух шагах,
на песке играют дети, строя замки и смеясь,
и висят рыбачьи сети – незатейливая вязь.
А вдали идёт куда-то белоснежный пароход...
Жизнь отличный декоратор,
только дорого берёт.
А.Полетаева

стихи моей лучшей подруги)их у нее очень много,но больше всего нравятся эти:

Ищу себя.

Я в кофе по утрам ищу себя.
В количестве и в качестве воды.
Три ложки сахара. А может в нем вся я?
И в этом скрыты все мои мечты?

Ищу в тональном креме и в тенях,
В карандаше, в помаде, в туши.
В задумчивых осенних днях,
Заглядывая в чьи то души.

В рисунках, фотографиях, стихах.
И в том что в общем то я все таки люблю.
В своих бездонных, голубых глазах,
Захлебываясь в поисках тону.

Сегодня не поверю ни кому,
А завтра я уже наивное дитя.
С утра и до ночи себя ищу,
А с ночи снова до утра.

И снова кофе, сахар и вода.
Ну что же, в этом я себе не изменю.
Три сахара, а кофе все таки одна...
Продолжу поиски когда допью.


Молитва.

Просить, не зная, что ответят.
Желать, не зная до конца,
Который вскоре всем нам светит.
Просить у образа, у светлого лица.

Не зная, сбудется ли скоро,
Не зная, сколько нам отпущено грехов,
Лишь зная, что в ответе снова
Лишь за себя не за отцов.

Не зная сколько жить в потерях,
В депрессиях, из множества обид.
Стремиться сделать все, что в наших силах,
Стремится, а не делать вид.


Марионетка.

Ты - кукла с пленною душой.
Разбитая, от времени в пыли.
Твое веселое лицо - обман большой,
И больно от наиграной слезы.

И больно от безвольности своей,
От неспособности все в руки взять.
Вино иль яд, неважно, пей.
Все как прикажут исполнять.

Запястья в кровь от кукольных оков,
А кто-то сверху дергает за нитки.
Марионетке не позволено познать любовь.
Вся жизнь проходит за решеткой клетки.

Когда ты уходишь - то холод и дождь,
И грустные птицы...
И вдоль по спине непривычная дрожь,
И мокнут ресницы...
Уже пожелтели, и швы на излом
Прочитанных писем...
И, чуть сомневаясь, мы все-таки ждем
Подарков от жизни...

Когда ты уходишь, скользят по стеклу
Озябшие пальцы,
Выводят историю наших разлук,
Где мы - постояльцы...
Со всех полустанков сегодня уйдут
Вагоны, качаясь...
И те, кто остался, устало вздохнут,
Опять расставаясь.

Когда ты уходишь, не спится всю ночь,
А хмурое утро
Навряд ли поможет печаль превозмочь...
И тяжестью ртутной -
На городе - в серых разводах пальто,
Мой голос простужен...
Из нас на сегодня, пожалуй, никто
Друг другу не нужен...

Ну что ж, ничего... Ждать всего только год
Привычных ответов...
Когда возвратится, вернется, придет
Ушедшее лето...

Когда ты уходишь - то холод и дождь...

Е.Бекренёва

Читаю запоем произведения недавно открытой мною Алёны Хильд...
Захотелось поделиться этаким нормандским творчеством)))

Не печалься, мой доблестный северный воин,
Что смотрю так надменно, усмешку тая,
Докажи, что красавицы гордой достоин -
Отправляйся скорее в чужие края,

Привези мне последние блики заката
На краю наступающей звездной ночи,
Бросив под ноги мне запыленные латы
И омытые вражеской кровью мечи;

Заплети мои длинные светлые косы
Крепкой лентой из шума кошачьих шагов*
И построй на пустынном заброшенном плёсе
Королевский чертог из оленьих рогов;

Принеси мне горячее сердце дракона
И свари в тихом плаче лесного ручья,
Лишь тогда преклонюсь перед древним законом,
Лишь тогда твоя буду и больше ничья.

Буду я на могучих, задумчивых фьордах
Слушать пение ветра и ждать твой драккар,
Стану самою ласковой, верной и гордой,
Что тебе лишь любовь отдала в вечный дар

А ты
Умеешь гулять по улице просто так?
Не на работу, не в офис, не в магазин...
Вечным заботам своим показав кулак,
Просто идти, есть по долечкам апельсин,

В пухлых карманах держать полкило конфет...
Можно по лужам, по бровкам и напрямик...
Ласточкам в небе воздушный послать привет,
И позабыть, что ты очень крутой мужик...

Должность свою ненадолго... послать к чертям,
И отмахать по земле километров... пять,
Не на колёсах - пешком, каблуком чертя
Знаки смешные, чтоб косточки поразмять...

Сладкое детство... Забыл ты его совсем!
Вон, отрастил себе... чувство больших долгов.
Может, пройдёмся, обсудим наш круг проблем?
Без апельсинов, конфет... Да хоть пять шагов...
Т.Ноготкова

Мне надо вобщем совсем немного:
Твоих прижатых к моим коленей,
Упрямых взглядов в полоборота,
Упрямых губ, и гонять по вене адреналин,
Как наркотик чистый.
Когда ты смотришь вот так бесстыдно,
Когда оказываешься так близко,
Что враз с губами дыханье стынет...
Мне надо вобщем совсем случайных
Твоих сближений с моим рассудком.
Вот так пугаться твоих внезапных мне не ответов,
Вторые сутки так наркоманить на телефоне,
Стирать и снова писать: "привет, а... "
Стоять в футболочке на балконе,
Курить бессчетную сигарету и ухмыляться твоим молчаньям,
Твоим садистским ко мне придиркам,
Твоим приездам как наказанью,
Твоим отъездам - как под копирку.
Мне надо вобщем совсем немного:
Твой кофе утром - и соль, и горько,
И сигарету губами трогать,
На желтом блюдце лимона долька...
Ты мой наркотик, мой анестетик,
Мой чертов "пан и пропал на веки".
А я - сенсорик и кинестетик - ищу лекарств от любви в аптеке:
Чуть чуть того, и чуть чуть другого, но просветление невозможно
Пока ты мне не подаришь снова
Тебя - внутривенно,
Тебя - подкожно.
еще - тебя....

Рыжая Смешная Стриженая

Наталья Садовская

Обновляем информацию
о знакомых и друзьях.
Подвергаюсь обновлению
в чьей-то базе данных я.

Изменяются фамилии,
Телефоны, адреса.
Пропадают чьи-то милые
В зыбкой памяти глаза.

А однажды так не вспомнится,
Не отыщется вовек
В обновленной нашей памяти
Уж не адрес, ЧЕЛОВЕК.

В лабиринте заплутается,
Потеряв знакомства нить.
Обновляйте информацию,
Раз уж трудно позвонить…