Министерство иностранных дел КНР во вторник, 28 марта, вызвало для объяснений представителей французского посольства в Пекине, от которых потребовало, чтобы власти провели объективное расследование убийства, наказали виновных и приняли меры для обеспечения безопасности китайцев во Франции, передает Reuters.

По данным Xinhua, Ли Шайо был убит в воскресенье вечером. В понедельник в протесте против произвола полиции приняли участие около 100 представителей китайской общины, пишет агентство. По сведениям Le Parisien, в акции участвовали примерно 150 человек. Они собрались у здания комиссариата, чтобы почтить память погибшего. Люди зажгли свечи и скандировали, обращаясь к полиции: "Убийцы! Убийцы!"

По версии следствия, двое стражей порядка, прибывшие на вызов по сообщению о бытовой ссоре, выбили дверь в одну из квартир в 19-м округе Парижа. В этот момент, по их словам, на них якобы с ножницами в руках набросился Ли Шайо. Из-за угрозы жизни полицейские открыли огонь и убили нападавшего.

У семьи жертвы другая версия событий. Дочь Ли Шайо заявила, что ее отец не нападал на стражей порядка, как утверждает полиция. По сведениям газеты Ouest-France, полицию в квартиру Ли Шайо вызвали соседи. В этот момент в жилище находился глава семейства с четырьмя детьми в возрасте от 15 лет до 21 года. По словам адвоката Кальвина Жоба, мужчина не вел себя агрессивно и ничем не провоцировал полицию на стрельбу. Он встретил полицию с кухонными ножницами в руках, так как в момент приезда патруля разделывал рыбу, пояснил юрист.

Убийство вызвало негодование китайской диаспоры. Вышедшие на улицы протестующие разбили стекло у патрульного автомобиля и попытались поджечь его. Полиция начала разгонять дебоширов, а участники акции стали кидать в них камни и бутылки.

В итоге полиция навела порядок, применив дубинки и слезоточивый газ, сообщает Xinhua. В результате столкновения ранения получили трое стражей порядка. 35 участников акции были задержаны. По данным агентства, в стычках с полицией пострадал один из протестующих - китаец по национальности. Около полуночи, по данным прессы, полиция взяла ситуацию под контроль, вынудив участников акции разойтись по домам.

В полиции продолжают утверждать, что погибший представлял опасность для стражей порядка. По данным властей, у мужчины было психическое заболевание и ранее соседи жаловались на его поведение. Как сообщает ТАСС, проверки по "делу Ли Шайо" проводит уголовная полиция и Генеральная инспекция национальной полиции, которая занимается внутренними расследованиями.

Напомним, недавно по Парижу прокатились акции протеста против произвола полиции из-за так называемого дела Тео - предполагаемого изнасилования 22-летнего чернокожего полицейской дубинкой.

Нападение на полицейских произошло, когда в студии телеканала France 2 шли предвыборные выступления 11 кандидатов в президенты, которых в предстоящее воскресенье 23 апреля ждет голосование в первом туре выборов.

В связи с трагическими событиями уже после завершения этих телевизионных выступлений канал предоставил возможность кандидатам высказаться относительно нападения на стражей порядка.
Фийон, выдвинувшийся от "Республиканцев", заявил: "Неуместно продолжать избирательную кампанию. Мы должны показать нашу солидарность с полицейскими (...) и французским населением, все больше и больше обеспокоенным в связи с этими террористическими актами. Борьба против этих террористических актов должна стать абсолютным приоритетом нового президента".

Ле Пен, глава "Национального фронта", сказала, что не хочет "привыкать к исламистскому террору" и что нельзя оставлять детям страну, неспособную себя защитить.

Лидер движения "Непокорившаяся Франция" Жан-Люк Меланшон заявил, что "террористические акты никогда не остаются безнаказанными, сообщников никогда не забывают". "Я думаю о погибшем полицейском и о раненых и их семьях", - добавил он.

"Я выражаю солидарность нашим правоохранительным органам. Мои мысли с семьей погибшего", - написал в твиттере лидер движения "Вперед" Эммануэль Макрон.

Между тем, глава страны Франсуа Олланд, выступая с обращением к нации, пообещал "проявлять абсолютную бдительность, особенно в отношении избирательного процесса".

После первого тура президентских выборов во Франции не прошло и пары дней, как появилась очередная порция разоблачений о вмешательстве российских хакеров в ход французских выборов. Полторы сотни фишинговых атак на сотрудников штаба Эммануэля Макрона, фаворита гонки, зафиксировала за полгода японская исследовательская кампания Trend Micro. Еще немного, и «русские хакеры», кто бы и что реально ни скрывалось за этим словосочетанием, окончательно займут в мировой политике то же место, что в науке — «британские ученые».

Выражение «не знаешь, смеяться или плакать» в связи с этим приобретает первозданную буквальность. Потому что даже в самых развитых и стабильных демократиях выборы превращаются из соревнования обещаний в борьбу страшилок. Кто лучше напугает: иммигрантами, националистами, террористами или «путинистами».

Многим в России казалось, что любимая отечественная забава выбирать из двух зол меньшее — еще одно свидетельство нашей политической отсталости. Между тем перевод печального парадокса «оба хуже» уже давно готов и, например, по-английски даже звучит почти в рифму — «both are worse».

Успех Макрона в первом туре и даже его вероятное президентство по итогам второго — это все равно победа разочарования в системной политике над доверием к ней.

Просто это разочарование не обрело характер разрушительного. Французы еще ждут прекрасных принцев из минэкономики, не занимавших в жизни ни одной выборной должности, но прекрасных уже тем, что не запятнали себя участием ни в какой партийной бюрократии.

Предвыборная программа Макрона в значительной степени сводится к тому, что все будет так же, как сейчас, только лучше. Тем самым он обращается к рациональному пониманию французов, что они все еще живут в развитой, благополучной стране. Его не зря сравнивают с Бараком Обамой того периода, когда он только еще боролся за власть. Тот ведь тоже обещал «перемен, в которые можно поверить». Как бы и результаты этих перемен не оказались столь же противоречивыми.

Ведь если Макрон будет достаточно последователен в реализации своей программы, то Францию, среди прочего, ждет еще больший приток иммигрантов, а Париж станет одним из главных драйверов углубления евроинтеграции, на которую далеко не все готовы. Вполне возможно, в длительной перспективе и то и другое — единственно верный исторический выбор. Но краткосрочно такая политика, очевидно, будет стимулировать еще больший раскол французского общества, которое, похоже, и так не очень поспевает за темпами и характером перемен, которые проводит его истеблишмент.

А это значит, что, в отличие от второго тура через две недели, первый тур следующих выборов через пять лет выглядит действительно пугающе непредсказуемым.

Вместе с партией «Вперед!», созданной и возглавляемой Макроном, Франция движется по той же самой дороге, которая ранее привела к успеху «Национальный фронт» Ле Пен. Это дорога, на развилках которой раз от разу делается негативный выбор: лишь бы не было хуже. Именно так ультраправый «Нацфронт» консолидировал свой электорат, ставя перед простым — и не очень корректным — вопросом: «Вы либо за нас, либо за исламизацию Франции».

Ровно на тот же эффект будет ориентироваться Макрон во втором туре. Он задаст своему электорату столь же некорректный, но эффектный вопрос: «Вы либо за меня, либо за Ле Пен и ее неадекватных радикальных националистов». Кстати говоря, в этом случае Макрон отнимает у Ле Пен важный козырь — внесистемность: это ведь он только что ворвался в публичную политику, а она вращается в ней многие годы.

Этот выбор как будто предопределен и даже уже обозначен гордым словом «солидарный». Но вряд ли это слово способно затушевать его сугубо психологическую подоплеку. Если победа Макрона будет менее убедительной, чем триумф Жака Ширака над отцом Марин в 2002 году (а Жан-Мари Ле Пен тогда вышел во второй тур с гораздо более радикальным имиджем ксенофоба), то отличить ее от поражения будет совсем непросто. Потому что следующая волна раздражения устоявшимся ходом вещей во Франции может в будущем привести к новой, еще более мощной и опасной волне и правого, и левого популизма и, что самое главное, — раздражения истеблишментом.

Успех Макрона не выглядит выходом из кризиса демократической системы, он лишь дает ему отсрочку и слегка меняет стилистически.

Российское общество старательно приучают к двойственному самоощущению. Мы прямо как Запад — у нас и демократия, и выборы, и президент, и парламент. Но и, конечно, совсем не Запад — стабильность, духовность, традиционные ценности. Между тем, похоже, что предвыборная риторика будет у нас строиться ровно по тем же лекалам, что и весь последний год в странах Запада. И это как минимум не только взаимовыгодный политтехнологический обмен, но и общность ощущения.

Отсюда и обсуждения опасности нового «майдана», и размышления об опыте драматических сценариев 1917 года. У них страх «русских хакеров», у нас обсуждение их выборов — сначала в США, теперь во Франции, через пару-тройку месяцев, очевидно, в Германии — как главная тема вечерних политических ток-шоу. Мы действительно стали частью большого мира, и случилось это именно в тот момент, когда, возможно, хотелось бы меньше всего.

Страх не обещает никаких позитивных решений — именно поэтому даже современный популизм не обещает ничего дать, только от чего-то обезопасить.

Но ведь и бояться можно устать. И тогда системе, возможно, придется иметь дело не с внесистемными, а с по-настоящему антисистемными политиками. Проще говоря, с революционерами.

Еще одна красноречивая подробность французских выборов состоит в том, что Макрон два года проработал помощником выдающегося философа Поля Рикера, а пришедший четвертым Жан-Люк Меланшон и сам считается талантливым современным мыслителем. И если оба они не смогли предложить обществу никакой смелой программы движения вперед, то проблемы действительно глубоки.

"Эмманюэль Макрон не смог бы пуститься в эти приключения, если бы не она, - говорит Марк Ферраччи, ныне советник избирательного штаба Макрона, а в 2007 году - свидетель на их свадьбе. - Ее присутствие для него очень важно".

В воскресенье, после победы в первом туре президентских выборов, 39-летний Макрон поблагодарил 63-летнюю Брижит. Без нее "я не стал бы тем, кто я есть", - заявил он, в то время как его сторонники скандировали имя Брижит.

Многие жены французских монархов и президентов вошли в историю, отмечает автор, упоминая о Марии-Антуанетте и Жозефине. "В 1914 году Генриетта Кайо, жена премьер-министра Франции, убила редактора газеты Le Figaro за то, что он в политическом смысле представлял опасность для ее мужа", - говорится в статье.

"Если в мае Макрон станет президентом, для него и его супруги проблема будет в том, чтобы необычная история их любви (их разница в возрасте - как у Дональда и Мелании Трамп, только наоборот) отвлекала внимание от важных вопросов", - замечает журналистка. Между тем новому президенту Франции придется работать в "мире после "Брекзита" и избрания Трампа", в ситуации, когда французская экономика восстанавливается вяло, а уровень безработицы составляет 10%.

Издание напоминает биографию Брижит: она была учительницей французской литературы и латыни, происходит из буржуазной семьи, известной по фамильной шоколадной фабрике. С Макроном познакомилась в 1992 году, когда он был 15-летним школьником и занимался в ее театральном кружке. "Постепенно их общение переросло в роман, побудивший ее развестись с мужем, отцом ее троих детей", - пишет издание.

На данный момент Эмманюэль и Брижит уже более 10 лет прожили в законном браке, но их экстраординарный союз и поныне вызывает удивление и непременно привлечет особое внимание, если они войдут в Елисейский дворец, не сомневается Фуке.

Сейчас супруги Макрон, сознавая, что нарушают кодекс поведения буржуазной и консервативной Франции, готовятся предотвращать потенциальные личные нападки.

"Они нетипичная пара, и это только укрепляет их отношения", - заметил Ферраччи.

Супруги Макрон организовали публикации своих фото на обложках глянцевых журналов.

"Макрон дважды отвечал на слухи о своей предполагаемой гомосексуальности: на политическом митинге он сам поднял эту тему и отшутился - мол, чтобы вести двойную жизнь, ему понадобится голограмма. Он также не страшится прямо затрагивать тему "школьника, который женился на своей учительнице", говорится в статье.

"Наша семья - не классического образца, это неоспоримый факт, - сказал он на политической встрече. - Но это не значит, будто в нашей семье меньше любви".

"Те, кто тесно сотрудничал с Макроном, говорят, что Брижит - в числе немногих, кому он доверяет", - продолжает журналистка. Алексис Колер, руководивший канцелярией Макрона, когда тот был министром экономики, свидетельствует: "Когда он был министром, она присутствовала на совещаниях".

Макрон поклялся: если он будет избран президентом, его жена впервые в истории Франции получит некий официальный статус. "Но не будет получать зарплату", - подчеркнул он.

Глава «Национального фронта» Марин Ле Пен назвала своим будущим премьер-министром главу движения «Вставай, Франция!» Николя Дюпон-Эньяна, своего бывшего соперника. Ле Пен обошла его в первом туре президентских выборов во Франции 23 апреля. Однако теперь эти два политика решили, что вместе они смогут добиться гораздо большего — во втором туре выборов 7 мая.

Дюпон-Эньян — мейнстримовый и опытный правый политик, в 1990-е годы поработавший в правительстве, а впоследствии мэром и депутатом.

Ныне Дюпон-Эньян называет себя голлистом, то есть продолжателем идеологии одного из авторитетнейших президентов Франции, жесткого правого политика и героя Второй мировой генерала Шарля Де Голля.

«Французы понимают, что ставки велики: настало время реорганизовать Францию и сменить вектор в сторону, противоположную глобализации», — говорил Дюпон-Эньян во время теледебатов 4 апреля.

В целом его идеи пересекаются с программой Ле Пен, однако они не столь радикальны. Например, лидер «Национального фронта» выступает за возвращение смертной казни и предлагает антииммигрантские инициативы, на которые Дюпон-Эньян согласиться не готов.

В отношении России и Ле Пен, и Дюпон-Эньян разделяют схожие взгляды.

Главным пророссийским кандидатом на нынешних выборах во Франции Ле Пен сделала ее позиция относительно Крыма. Лидер «Национального фронта» не раз в своих интервью подчеркивала, что признает результаты крымского референдума и, соответственно, переход украинского полуострова в состав России.

Дюпон-Эньян таких заявлений не делал, однако в 2015 году попал под огонь критики за визит в Москву, где также говорил о французском «молчаливом большинстве», которое хотело бы снять санкции и улучшить отношения «между двумя великими державами».

Лидер «Вставай, Франция!» поддерживает и основные экономические инициативы Ле Пен, например выход из Еврозоны и отделение от ЕС. Впрочем, в отличие от Ле Пен, Дюпон-Эньяну не удалось вызвать понимание у электората. В первом туре выборов он занял пятое место, набрав 4,7% голосов. Ле Пен пришла второй, получив 21,5%.

Союз Ле Пен и Дюпон-Эньяна заставил телеканал France 24 задать риторический вопрос: «Альянс против Ле Пен умер?»

Дело в том, что главный соперник Ле Пен — Эммануэль Макрон, использующий популистские лозунги, чтобы привлечь как можно более широкий срез умеренного электората, стремится сплотить все основные политические силы вокруг себя.

Лидер движения «Вперед!» считается политиком, близким к истеблишменту центральных властей Евросоюза. После 2014 года взаимоотношения между ЕС и Россией резко ухудшились, и Макрон сегодня выступает с тех же позиций.

Называя свое движение «Вперед!» ни правым, ни левым, Макрону удалось победить в первом туре выборов с 24% голосов. После этого Макрон усилил кампанию против «маргинала» Ле Пен с ее националистическими лозунгами.

Франсуа Фийон, влиятельный правый кандидат от партии «Республиканцы», как и Ле Пен, выступал за снятие антироссийских санкций. Однако после того, как он выбыл из президентской гонки после первого тура выборов, политик призвал своих соратников проголосовать за Макрона.

После союза Дюпон-Эньяна с Ле Пен «альянс умеренных» против кандидата от «Национального фронта», очевидно, дал трещину. Впрочем, пока неясно, насколько эта ситуация сможет повлиять на баланс общественного мнения.

Согласно последним соцопросам, около 60% французских респондентов поддерживают Макрона. В пользу Ле Пен высказываются лишь 40%.

Впрочем, до сих пор неясно, чью сторону примут французские левые, которые в течение последних четырех десятилетий определяли политику Франции.

Несмотря на то что уходящий президент страны, социалист Франсуа Олланд поддержал Макрона, левые кандидаты Бенуа Амон и Жан-Люк Меланшон в ходе предвыборной кампании выливали потоки критики и на первого, и на второго, и на Ле Пен.

Лидер движения «Непокорившаяся Франция» Жан-Люк Меланшон, кандидат от левых, набравший в первом туре 19,64%, недавно заявил, что ни при каких условиях не будет голосовать за «Национальный фронт», однако добавил, что и Макрон не вызывает никакого доверия. Левый электорат расколот, и до сих пор нет понимания, как он будет вести себя во время второго тура президентских выборов.

Речь идёт о банке Rothschild & Cie. Хотя банк под таким названием (Rothschild & Cie Banque) существует в Париже только с 1986 года, закладка его финансового фундамента состоялась много раньше. В 1815 году младший из «франкфуртской пятёрки» – пяти сыновей основателя династии Майера Амшеля Бауэра (Ротшильда) – 23-летний Якоб (Джеймс) Ротшильд учредил в Париже банк «Братья Ротшильды». 152 года спустя, в 1967 году, частный инвестиционный банк «Братья Ротшильды» был преобразован в депозитарный «Ротшильд Банк»; в 1982 году при президенте-социалисте Франсуа Миттеране «Ротшильд Банк» был национализирован, а четыре года спустя стараниями французских Ротшильдов, Давида (р.1942) и его кузена Эрика (р.1940), появился на свет банк Rothschild & Cie.

Говорят, память о национализации 1982 года с такой силой отпечаталась в сознании старого барона Давида, что с тех пор он не переносит французских социалистов. Так или иначе, но события последних восьми месяцев – своевременное отмежевание Эмманюэля Макрона от непопулярного президента-социалиста Франсуа Олланда; уход Макрона в августе 2016 года в отставку с поста министра экономики в правительстве социалиста Манюэля Вальса (что означало выход молодого кандидата на короткую финишную прямую перед президентскими выборами); раскол Социалистической партии, вызванный действиями Вальса, ушедшего к тому времени с поста премьера; катастрофический результат в первом туре выборов представителя правящей Социалистической партии Бенуа Амона (6,3% голосов) – выглядят частями одного большого политического сюжета.

Во всяком случае, старейшая политическая партия, известная на протяжении большей части ХХ века как Французская секция Рабочего Интернационала, умевшая некогда сплачивать всю трудовую Францию, сегодня отброшена на позиции маргинальной организации. Одним из символов упадка стал призыв заигравшихся политических наследников Жана Жореса проголосовать во втором туре президентских выборов 7 мая… за кандидатуру Ротшильдов.

Российская исследовательница истории семьи Ротшильдов Екатерина Глаголева пишет, что Rothschild & Cie Banque окрестили «президентским банком», имея в виду, что он «внедрял выпестованных им «птенцов» в окружение главы государства» (1). Так, сводный брат барона Давида, Эдуард де Ротшильд (р.1957), «поддерживал давние отношения с президентом Николя Саркози (2007-2012) и его первой женой Сесиль»; после того, как Саркози стал президентом, заместителем генерального секретаря его администрации сделали бывшего сотрудника Rothschild & Cie Франсуа Пероля и так далее.

Однако выражение «президентский банк» страдает неточностью. Гораздо точнее назвать парижский банк Ротшильдов «банком-изготовителем» президентов. Это питомник тех, кого предназначают управлять Францией и французами.

За неполные шесть десятилетий существования Пятой Республики Эмманюэль Макрон – не первый политический проект потомков Майера Амшеля. Первым ротшильдовским «проектом» на высшем государственном посту был премьер-министр, а впоследствии президент Франции Жорж Помпиду, проходивший службу у Ротшильдов дважды: в 1954-1958 и в 1959-1962 годах. Интересно, что Помпиду не был специалистом в банковском деле и финансах, но это не помешало Ги де Ротшильду (1909-2007) сделать человека с опытом лицейского преподавателя литературы директором банка «Братья Ротшильды». Причины имелись. В драматические дни мая 1968 года, когда, как пишет Уильям Энгдаль, «американцам оставалось решить проблему с де Голлем» (2), Помпиду вступит в конфликт с генералом и уйдёт в отставку с поста премьер-министра. В январе 1969 года СМИ широко разнесут ответ Помпиду на вопрос о его политическом будущем: «Политического будущего у меня нет; у меня есть политическое прошлое и будет, если Богу угодно, государственное будущее!» А три месяца спустя «самый прославленный из французов» генерал де Голль окажется вынужденным уступить пост главы государства Жоржу Помпиду.

Гнёт денег в политике

Ротшильды уже не первый год уделяют повышенное внимание своей информационной политике, стараясь охватить весь спектр французского (и не только французского) общественного мнения. В 2005 году Эдуард де Ротшильд стал главным акционером известной газеты левого направления «Либерасьон», сделав первый взнос в 20 миллионов евро. «Либерасьон» была основана в 1973 году писателем-бунтарём Жан-Полем Сартром с целью дать, наконец, французам периодическое издание, не имеющее ничего общего с частным капиталом, банками и рекламой. Мечта Сартра после его кончины приказала долго жить, а Эдуард де Ротшильд, вложив деньги в “Либерасьон”, хладнокровно заметил: «Это первый этап промышленного проекта в секторе прессы. Мы с моей командой рассмотрели некоторые другие проекты во Франции и за рубежом, и, разумеется, мы не ограничимся одной лишь “Либерасьон”». Судя по тональности, какую приобрела во Франции информационная кампания в поддержку президентства Макрона, «другие проекты» были не только рассмотрены, но и реализованы.

Что же касается Эмманюэля Макрона, то его в 29 лет (в сентябре 2008 года) взяли в ротшильдовский банк стажёром. До этого он после окончания колледжа иезуитов в Амьене и 11 лет ученья в лицее Генриха IV, Университете Париж-Нантер, Институте политических наук, Национальной школе администрации поработал четыре года (2004-2008) фининспектором. Последовавший затем взлёт молодого человека в банке был головокружителен: аналитик, менеджер, помощник директора, директор, управляющий директор, полноправный компаньон банка – и это за какие-то два года (2008-2010).

С тех пор карьера способного питомца ротшильдовского банка двигалась по двум дорожкам – финансовой и политической. В 2010 году, будучи компаньоном Rothschild & Cie, Макрон оказывается в ближнем окружении лидера Социалистической партии Франсуа Олланда, а в мае 2012 года, после победы Олланда на президентских выборах, он из кресла компаньона банка пересаживается прямиком в кресло заместителя руководителя администрации президента. На этом посту он тоже долго не задержится и в августе 2014 года будет назначен министром экономики, промышленности и цифровых дел. А ещё два года спустя, в августе 2016-го, он оставит министерство, чтобы провозгласить создание новой политической партии «Вперёд!» (En marche!) и объявить о своём намерении стать главой государства.

Пребывание Макрона на посту министра экономики для ротшильдовского банка было небесполезным: к 2015 году этот банк возглавил рейтинг французских банков по уровню доходов и вошёл в первую пятёрку мировых банков, специализирующихся на слияниях и поглощениях. Поэтому не только тех, кто голосовал в первом туре за Марин Ле Пен, но и тех, кто предпочли Фийона или Меланшона и кому 7 мая предстоит ещё раз сделать выбор, не удивляет, что деятельность Макрона-министра ознаменовалась бурным ростом слияний и поглощений государственных компаний. Умножалось от этого и благосостояние Rothschild & Cie. Вывела же когда-то одна из французских газет (это было в 1962 году) уравнение французской политики, опубликовав статью под заголовком «RF=RF», что означало: République Française=Rothschild Frères (Французская Реcпублика=Братья Ротшильды). Формула была полемическим преувеличением, но она зафиксировала одно из главных заболеваний общества – гнёт денег в политике.

7 мая для Франции многое только начинается

Если продолжить аналогию между двумя ротшильдовскими «проектами» (Помпиду – Макрон), то и «закон о росте, экономической активности и равенстве экономических возможностей» (август 2015 г.), на который ссылаются как на «закон Макрона», правильнее назвать «законом Ротшильда» – подобно тому, как французы прозвали «законом Ротшильда» закон 1973 года о Банке Франции («закон Помпиду – Жискара»).

Впрочем, есть в «законе Макрона» (он предусматривает поощрение миграции, упрощённое увольнение работающих по найму и увеличение рабочего дня) отчётливый след влияния ещё одной фигуры – члена Бильдербергского клуба и фанатичного идеолога глобализации Жака Аттали, при котором Эмманюэль Макрон состоял около года (2007-2008) в роли заместители докладчика в Комиссии по улучшению французского экономического роста. Философия Аттали, выходца из среды алжирских евреев-сефардов, сводится к тому, что всемогущество денег – самый справедливый общественный порядок, а рождаемое глобализацией племя «всемирных кочевников» должно быть решительно отсечено от их национальных корней. Этот же комплекс идей заложен в предвыборную программу Макрона под названием «Революция». Против этого комплекса идей и поднялся во Франции «Национальный фронт».

Демократия с её подводными механизмами устроена так, что 7 мая французы могут вручить высшую власть в государстве молодому человеку, воспитанному на морали иезуитов, рисующему картины будущего à la Аттали и запущенному на политическую орбиту теми, кто уверен, что «мы говорим Франция – подразумеваем Ротшильды». Однако остроумный изобретатель формулы RF=RF всё же ошибался. Здесь нет знака равенства, и сама эта формула под вопросом. И на кого бы ни указали 7 мая избирательные бюллетени, для Франции в этот день ничто не закончится. Весь ход необычной президентской кампании 2017 года показывает, что многое для Франции только начинается.

Соратники Макрона считают, что за несколько часов до официального окончания предвыборной кампании они стали жертвами «скоординированной хакерской операции». Собеседник Reuters отметил, что опубликованные документы демонстрируют нормальную работу команды, но подлинные данные попадают в социальные сети, смешиваются с фальшивыми и превращаются в дезинформацию.

«Серьезность произошедшего не вызывает сомнений и мы не потерпим угрозы интересам демократии», — подчеркнул сотрудник штаба.

В министерстве внутренних дел Франции заявили, что в ведомстве не будут комментировать утечку, поскольку предвыборная кампания завершилась.

Об утечке девяти гигабайт данных сообщил 5 мая в Twitter сайт WikiLeaks. Десятки тысяч электронных писем, фото и файлов датированы периодом до 24 апреля 2017 года. Ссылки на архивы с материалами разместил на сайте Pastebin.com пользователь EMLEAKS.

4 мая французские телезрители присудили победу на предвыборных дебатах Эммануэлю Макрону.

Французские СМИ отмечают, что это решение могло последовать после того, как накануне в интернете появились данные о том, что он якобы владеет оффшорным счетом на Багамских островах. Сам Макрон заверяет, что подобного счета у него нет.

Кроме того, в ходе теледебатов, которые состоялись в ночь на четверг по московскому времени, кандидат от ультраправой партии "Национальный фронт" Ле Пен также коснулась этой темы.

"Я надеюсь, что мы никогда не узнаем, что у вас есть оффшорный счет на Багамах", - сказала Ле Пен во время дебатов, обращаясь к Макрону.

Парижская прокуратура сообщила, что получила жалобу от Макрона и начала расследование.

В воскресенье 7 мая во Франции пройдет второй тур голосования, в котором граждане будут выбирать между центристом Макроном и ультра-правой Марин Ле Пен.

Видео с обращением Обамы разместил сам Макрон.

"Так как я уже не буду избираться, я не планирую заниматься выборами, но это голосование очень важно для Франции и ценностей, которые так важны для нас", - объяснил Обама.

Он заявил, что поддерживает Макрона, так как тот "взывает к надеждам людей, а не к их страхам".

Накануне во Франции прошли последние перед вторым туром дебаты, в ходе которых Макрон назвал свою соперницу неинформированной и лживой, а также заявил, что она принесет Франции гражданскую войну. Та в свою очередь констатировала, что, кто бы ни выиграл выборы, править Францией будет женщина: либо она, Марин Ле Пен, либо канцлер Германии Ангела Меркель.

По данным последних опросов, лидер движения «Вперед!» Эммануэль Макрон по-прежнему серьезно обгоняет лидера праворадикальной партии «Национальный фронт» Марин Ле Пен — 59% против 41%. И оснований не доверять социологии пока нет.

Местные компании, занимающиеся опросами общественного мнения, довольно точно предсказали результаты первого тура выборов — победу одержал Макрон, получив около 23% голосов, тогда как за Ле Пен проголосовали чуть более 21% французов.

Считается, что решающие и заключительные дебаты перед вторым туром выборов, которые прошли 4 мая, выиграл Макрон. Как следует из результатов опроса телеканала BFM TV, выступление Макрона показалось более убедительным 63% телезрителей, Ле Пен поддержали 34% опрошенных.

Тем не менее сохраняется небольшая вероятность того, что 7 мая Марин Ле Пен все-таки может стать президентом. Для этого требуется, чтобы Макрону не удалось привести на участки левого избирателя, который в своей массе скорее поддерживает его, чем Ле Пен. По данным опроса, проведенного накануне компанией Odoxa, около четверти французов придерживаются левых взглядов и воздержатся от голосования во втором туре президентских выборов из-за отсутствия симпатии к обоим кандидатам.

Результаты этого опроса можно объяснить тем, что это первые президентские выборы в истории Франции, когда две самые крупные политические партии — социалисты и голлисты, регулярно сменяющие друг друга у власти, — потеряли возможность бороться во втором туре за пост главы государства.

Иными словами, в 2017 году французские избиратели делают выбор не в рамках традиционного противостояния «республиканцев» и социалистов, а скорее между прогрессивной повесткой и антиглобализмом — политическими силами, страной никогда не управлявшими.

В этом смысле выборы во Франции выглядят даже ярче, чем президентская гонка в США, где и победивший Дональд Трамп, и Хиллари Клинтон, даже имея исторические антирейтинги, были все-таки выдвинуты основными партиями.



Шансы сохраняются

В апреле 2017 года американский научный журнал Journal of Democracy опубликовал статью исследователя Уильяма Гэлстона, который попытался обосновать успех правых политиков в Европе и США как закономерный результат «политической конвергенции (сближение различных политических систем. — «Газета.Ru»)», которую несколько последних лет переживают западные демократии.

На фоне экономической рецессии, продолжающейся с 2008 года, а также неспособности левых политиков остановить волну нелегальной иммиграции крайние правые силы заявили о себе уже не как маргинальные элементы, а системные и равноправные участники политического процесса.

Логично, что им стали противостоять полярные в своих обещаниях и политических программах левые.

По данным опроса Odoxa, проигнорировать выборы намеревается в основном электорат политиков левой ориентации, потерпевших поражение в первом туре. Если результаты опроса верно предсказывают явку 7 мая, то можно сказать, что на выборах во Франции сохраняется интрига, а результат не безальтернативен.

Физик Серж Галам, известный своим математически верным предсказанием исходов референдума в Великобритании и президентских выборов в США, посчитал, что

если исходить из рейтинга Марин Ле Пен (42%), а также явки ниже 76%, то в итоге лидер «Национального фронта» может набрать 50,07% голосов.

Но только при условии, что 90% из тех, кто был готов проголосовать за Марин Ле Пен, придут на участки, в то время как избиратели Макрона составят лишь 65% от тех, кто ранее выражал намерение поддержать лидера движения «Вперед!».

Несмотря на расчеты Галама, президент Центра политических технологий Игорь Бунин считает, что результат президентских выборов предрешен.

«Результат на 100% предсказуем. Ле Пен очень неудачно провела последнюю дуэль, была очень агрессивна, французам это не понравилось — и гораздо сильнее, чем ожидалось, потому что ранее думали, что результат будет, условно говоря, 42% на 58%. А сейчас, по последним данным, расклад выглядит 62% против 38%. Если бы разрыв был меньше, тогда еще можно было бы о чем-то говорить», — говорит эксперт.

По словам директора Франко-российского аналитического центра «Обсерво» Арно Дюбьена, агрессивность Ле Пен на дебатах напомнила манеру ее отца.

«Представляется, что 40% — это ее потолок. При том, что многое зависит от явки, тенденции последних дней не в ее пользу. Многие удостоверились, что человек «не тянет» на президента, что он недостаточно компетентен. В России часто путают правых и ультраправых и не всегда понимают, почему «Национальный фронт» не воспринимается как нормальная партия.

У всего этого есть идеологические корни: во время Второй мировой некоторые соратники Ле Пена-старшего сочувствовали Петену, выступали за сохранение Алжира в составе Франции, то есть за режим апартеида, не говоря уже о высказываниях в духе антисемитизма»,

— добавил Дюбьен в беседе с «Газетой.Ru».

Парламентские перспективы

Руководитель Центра французских исследований Института Европы РАН Юрий Рубинский также скептически относится к сценарию, при котором победит Ле Пен.

«На сегодняшний день большинство опросов общественного мнения предсказывают победу Макрона — причем c 20-процентным перевесом. Сдвиг маловероятен. К тому же по результатам их поединка опять же дают 65-процентное преимущество Макрону.

Тем не менее я не стал бы исключать некоторую неопределенность», — говорит эксперт, ссылаясь на математические расчеты Галама.

Рубинский также считает, что Ле Пен сейчас пытается набрать политический капитал, чтобы увеличить шансы на следующих президентских выборах — агрессивный и бескомпромиссный характер кампании Ле Пен в преддверии заключительного этапа голосования подошел бы больше первому туру.

«Она делает это нарочно, потому что исходит из того, что терять нечего и сейчас ей надо позиционировать себя как главного оппозиционного критика будущего президента. В конечном счете это нужно для того, чтобы потом, когда начнутся трудности, а они обязательно начнутся с учетом «половинчатых» и нереализуемых предложений, с которыми выступает Макрон, получить более широкую электоральную поддержку в 2022 году», — рассуждает Рубинский.

В середине июля во Франции ожидаются выборы в парламент. Однако Арно Дюбьен считает, что у «Национального фронта» и здесь шансы получить серьезное представительство достаточно небольшие.

«Если Ле Пен наберет на президентских выборах больше 40%, то это будет маленькая победа, которая может быть закреплена на парламентских выборах, хотя и не в самой крупной мере.

Вряд ли «Национальный фронт» получит больше 10 депутатов (всего в нижней палате парламента Франции 577 депутатов. — «Газета.Ru»), хотя партия сможет создать парламентскую группу, чего не было 30 лет.

Их позиция в любом случае будет слабее, чем на президентских выборах. Не исключаю, что «Национальный фронт» достиг своего пика», — говорит эксперт.

https://news.rambler.ru/world/36820526/?utm_content=news&utm_medium=read_more&utm_source=copylink

Согласно данным опроса агентства Ipsos, проведенного по заказу крупнейших французских СМИ, за Эммануэля Макрона на прошедших 7 мая президентских выборах высказалось от 65 до 66,1% отдавших свои голоса на выборах. Результат Марин Ле Пен, соответственно, составляет в районе 34%. Официальные данные на 22.00 московского времени отличались не сильно: 60/40% при подсчитанных 80%. Это делает 39-летнего центриста новым президентом Франции — 25-м за всю историю и восьмым со времени основания Пятой республики. Макрон также станет самым молодым главой государства c начала ХХ века.

Свои поздравления победителю уже направили многие французские политики, включая действующего президента Франсуа Олланда и двух премьер-министров его правительства Мануэля Вальса и Бернара Казнева. Из международных лидеров первыми к новому коллеге обратились премьеры Италии и Великобритании Маттео Ренци и Тереза Мэй.

Наблюдатели заранее признали выборы историческими, поскольку они закрепляют слом старой политической системы Франции. Кандидаты двух крупнейших партий — социалистов и республиканцев — потерпели поражение, что неминуемо отразится на предстоящих через шесть недель выборах в Национальную ассамблею.

Предстоящая кампания станет своеобразным третьим туром для Макрона — чтобы получить свободу действий и не стать номинальным президентом, вынужденным постоянно искать компромисс с оппозиционным парламентом, политик должен привести свое созданное всего год назад движение «Вперед!» к победе на выборах.

С одной стороны, это вполне возможно, поскольку большая часть электората партии социалистов, вероятно, практически полностью перейдет к нему, и он может воспользоваться своей новой ролью президента, чтобы получить еще больше поддержки. С другой — перестройка политической системы может привести к непредсказуемым результатам. Марин Ле Пен в своей речи вечером дня выборов заявила, что ее «Народному фронту» предстоит обновление. Сами республиканцы также планируют взять реванш на выборах.

С другого фланга большинству Макрона будут угрожать крайне левые, считающие нового президента «глобалистом» и «ставленником мирового капитала». Такие настроения распространены среди внушительного числа французов. В первом туре они проголосовали за Жан-Люка Меланшона (он набрал 19%), а во втором либо просто не пришли — явка стала самой низкой с 1969 года и составила менее 75%, либо опустили пустой бюллетень — таких около 9%, что тоже рекорд.

Исторический результат этих выборов заключается также и в том, что лидер националистической партии, многие из членов которой известны расистскими высказываниями, получила осознанную поддержку трети населения.

В 2002 году ее отец и предшественник на посту лидера «Народного фронта» Жан-Мари Ле Пен был разбит во втором туре выборов, набрав чуть больше 16%. Тогда французы приходили в ужас при мысли, что их может возглавить политик крайне правых взглядов.

За прошедшие 15 лет ситуация с некоренным французским населением, безопасностью, терроризмом осложнилась, а отношение к институтам единой Европы все глубже разъединяет общество.

Важность новых тенденций признал сам новый президент, выступая перед сторонниками на митинге у стен Лувра. Макрон поблагодарил голосовавших и поддержавших его и заверил, что будет «биться со всей своей силой против раскола, ограничивающего и побеждающего нас».

«Давайте любить Францию с этого вечера и все ближайшее пять лет, — закончил свою речь избранный глава государства. — Смиренно, преданно и решительно я буду служить ей от вашего имени. Слава Республике. Слава Франции».

По мнению личного советника бывшего президента Пятой республики Николя Саркози, профессора экономики Университета Ниццы — Софии Антиполис Ивана Бло, в поражении Ле Пен должна винить саму себя. «По моему ощущению, госпожа Ле Пен провалилась в больших дебатах с Макроном, — рассказывает Бло «Газете.Ru». — Ее поведение было неприятным, очень агрессивным. Это было совсем не обязательно. Не знаю, сколько именно, но довольно много голосов она потеряла на этом».

По мнению эксперта, новому президенту удастся получить большинство в парламенте: «Такова французская традиция».

«Так что для нас, французов, ничего по-настоящему не поменялось, — резюмирует Бло. — У власти социалист, хотя и не такой же, как раньше. У нового президента не будет серьезной оппозиции в парламенте, как было в случае с Олландом. А значит, некоторые реформы можно будет провести. Вероятно, это будет связано с движением экономики в правую сторону — Макрон хорошо понимает эту необходимость, и тут я настроен оптимистично».

С экспертом соглашаются и рынки. Новость о победе Макрона вызвала стремительный курс евро — он достиг отметки в 1,10 доллара, что отражает общий оптимизм в отношении будущего единой Европы.

Новый премьер Эдуар Филипп, так же как и президент, имеет репутацию политического центриста. И так же, как и Макрон, Эдуар Филипп происходит из университетской среды. В молодости он некоторое время был социалистом, однако затем вступил в ряды голлистской партии. Оба политика хорошо знакомы друг с другом с 2011 года. Филипп неоднократно отзывался о Макроне с уважением, сказав однажды, что тот «думает на 90 процентов так же, как и он».

До своего назначения новый глава правительства Франции занимал пост мэра города Гавр на севере Франции, известного одним из крупнейших в стране портов. Ежегодный оборот грузоперевозок гавани составляет 48,2 млн т в год. На президентских выборах Филипп поддерживал бывшего премьера Франции Аллена Жупе как кандидата от своей партии. В одном из интервью, еще будучи мэром, Филипп рассказал, что получение образования за рубежом (степень бакалавра он получал в Бонне) помогло ему стать более восприимчивым к различным экономическим идеям, а работа в американской юридической фирме научила его «глобальной конкуренции».

Своим любимым высказыванием он считает слова британского премьера Уинстона Черчилля: «Звезды сияют только тогда, когда все в темноте».

Кроме политической деятельности Филипп также является автором двух художественных романов. Один из них «В тени» — политический триллер, посвящен политику и главе его аппарата. «Я аппаратчик. В моем мире политики и аппаратчики живут вместе. Ни один, ни другой не может выжить в одиночку… Это механик, организатор, вдохновитель, нагнетатель. Это руки, уши, ноги, а иногда и мозг политики» — так представляет себе роль функционера политик в своем романе.

Во главе правительства Филиппу придется стать своеобразным «аппаратчиком» для Макрона, который планирует проводить серьезные экономические преобразования во Франции. Несмотря на то что Франция сохраняет за собой место второй в ЕС экономики после Германии, экономический рост в стране в последние пять лет остается достаточно низким и составляет 0,2–1,3%.

По итогам 2016 года, по данным Eurostat, ВВП Франции увеличился на 1,2%. Это меньше, чем в еврозоне (1,8%) и в целом в Евросоюзе (1,9%). Уровень безработицы во Франции составляет 10%, 24% безработных — молодежь.

Эксперт Международного института гуманитарно-политических исследований Владимир Брутер считает, что трудно говорить о каких-либо устойчивых экономических взглядах нового премьера Филиппа. При этом экономические идеи самого Макрона далеки от социалистических идей предыдущего кабинета. Противники Макрона считают его неолибералом, который будет проводить довольно жесткий экономический курс.

Как отмечает французский экономист Оливер Тонно, «трагедия Макрона в том, что он до сих пор верит в экономическую теорию, которая себя дискредитировала».

Президент Франции выступает за революционные экономические преобразования, которые, по его словам, могут привести к ускоренным реформам. Однако у левого электората, который голосовал за Жан-Люка Меланшона, экономические планы Макрона вызывают опасения, так как он работал инвестиционным менеджером в банке Ротшильдов.

Понимая это, Макрон даже заявлял в интервью программе «Вести в субботу», что ему близки идеи «конвергенции» — соединения лучших черт как социализма, так и капитализма, выдвинутые в свое время академиком Андреем Сахаровым.

По мнению эксперта, Макрон и Филипп будут проводить экономическую политику в интересах транснациональных корпораций, чтобы таким образом ускорить экономический рост в стране. «Это будет всяческое поощрение транснационального капитала, при этом в жертву может быть принесен реальный сектор экономики», — поделился с «Газетой.Ru» опасениями Владимир Бруттер.

Макрон назначил премьером представителя партии «Республиканцы» незадолго до парламентских выборов в стране, которые должны пройти в июне 2017 года. Республиканцы планируют сформировать солидную фракцию в парламенте, и Макрон надеется на поддержку части из них для проведения реформ.

Всего за два месяца, которые Эммануэль Макрон занимает Елисейский дворец, он уже успел накопить определенную историю взаимоотношений с американским президентом Дональдом Трампом. Общение началось с памятного рукопожатия на майском саммите НАТО в Брюсселе, а буквально через несколько дней, уже после саммита G7 в Таормине, обозначилось первое содержательное противоречие между ними. Французский президент бурно отреагировал на решение Трампа вывести США из Парижского соглашения по климату, в пику ему запустив лозунг «Сделаем нашу планету снова великой».


Вкупе с разницей во взглядах на будущее международной торговли и ситуацию вокруг Катара это как будто говорит о том, что «глобалист» Макрон собирается вести борьбу с «изоляционистом» Трампом.

Тем не менее оба лидера не отказываются от диалога. В Белом доме даже отмечают, что от одного телефонного разговора к другому динамика общения между Трампом и Макроном становится все более позитивной. Кроме того, помимо противоречий, у сторон имеются и относительно близкие позиции по вопросам международной безопасности, включая борьбу с терроризмом и поиски путей урегулирования сирийского конфликта.

Немаловажно, что Макрон не выступает против увеличения военных расходов, на что европейским союзникам по НАТО настойчиво указывал Трамп.

Наконец, Трампа и Макрона объединяет некая схожесть политических кампаний: оба не являлись явными фаворитами президентской гонки в своих странах, не имели большого политического опыта на момент прихода к власти (зато хорошо знакомы с миром бизнеса) и предлагали вместо четких программ вполне популистские наборы лозунгов и ценностей.

Именно такая совокупность факторов приносит политикам определенные дивиденды от диалога.

Зачем Трамп Макрону

Эммануэль Макрон заступил на пост президента всего два месяца назад и, как всякий новичок в международных делах, стремится проявить себя, зарабатывая авторитет на всевозможных встречах. В конце мая французский лидер принимал в Версале президента России Владимира Путина, 13 июля провел ужин с четой Трамп на Эйфелевой башне. Таким образом Макрон пытается наладить контакты с мировыми лидерами, что впоследствии можно будет конвертировать в реальные договоренности.

Момент для повышения активности выбран французским руководством удачно. С одной стороны, канцлер ФРГ Ангела Меркель до сентября вынуждена больше сосредоточиться на парламентской кампании в Германии, а с другой — премьер-министру Великобритании Терезе Мэй достаточно проблематично претендовать на общеевропейское лидерство в контексте выхода ее страны из состава Евросоюза.

Макрону в данных условиях предоставляется возможность заполнить «вакуум» в европейской политике и повысить влияние Франции как в Евросоюзе в целом, так и во франко-немецком тандеме.

Вместе с тем текущее положение дел позволяет Франции конкурировать за статус одного из главных европейских собеседников США в трансатлантических отношениях и занять максимально активную позицию в рамках НАТО. Именно это и стало декларируемой целью возвращения в военные структуры Североатлантического альянса в 2009 году. Напомним, Париж вышел из военной структуры в 1966 году, сохранив членство в политических структурах. Однако такой статус Франции в составе НАТО не помешал ее участию в военной операции альянса в Югославии.

В отношении самого Трампа, испытывающего колоссальное давление внутри США, Макрон выступает в качестве партнера, стремящегося протянуть руку американскому президенту, ввести его в устоявшийся круг мировых лидеров.

Расчет Парижа строится на том, что «тактика вовлечения» смягчит позицию Трампа по ключевым для французской дипломатии сюжетам (особенно это касается климатической повестки). Кроме того, в качестве платы за помощь американскому президенту в его «легитимации» французская внешняя политика может получить большую независимость при решении каких-либо спорных вопросов.

Зачем Макрон Трампу

Несмотря на то что Дональд Трамп возглавил Белый дом более полугода назад, он все еще нуждается в дополнительной поддержке своей деятельности как внутри страны, так и за ее пределами.

Продолжающееся расследование якобы связей его предвыборной команды с Россией и информационное противостояние с рядом американских СМИ крайне отягощают его попытки выстроить собственный международный диалог. Поэтому приобретение устойчивых контактов с другими мировыми лидерами не будет лишним для главы Белого дома.

Особенно это касается европейцев, которым Трамп стремится передать часть финансового бремени НАТО при сохранении стратегического лидерства Вашингтона. Поэтому допускается ограниченное поощрение устремлений ключевых стран континента — Франции или Польши на восточном фланге, — если их активность позволит укрепить американские позиции.

Крепость союзнических уз при этом страдать не должна — подтверждением этому должно свидетельствовать непосредственное участие американских военных в параде на Елисейских Полях.

В этой связи допустимо еще одно соображение: в то время как один из главных союзников США в Европе — Великобритания — объективно отдаляется от континентальных дел, освобождается важная ниша «понимающего собеседника» Вашингтона, одновременно имеющего вес в Евросоюзе. Подобные партнеры США «по ту сторону Атлантики» еще есть — как минимум традиционные ФРГ и Италия, — но имеет смысл попытаться восполнить возникающий пробел и еще ближе расположить к себе отныне единственную ядерную державу единой Европы.

Как политик Макрон тоже удобен Трампу для общения, несмотря на имеющиеся разногласия между ними.

По своим установкам президент Франции плотно смыкается с демократической частью американского истеблишмента — неслучайно перед выборами его публично поддержал экс-президент США Барак Обама.

Соответственно, диалог с ним может в какой-то степени успокоить внутренних противников Трампа, так как дает понять, что чаще он будет встречаться не с якобы обеспечившим его победу Путиным, а с более приемлемым для американского наблюдателя «глобалистом»-прогрессистом.

Все эти факторы позволяют предположить, что франко-американский диалог в формате Макрон — Трамп с не меньшей заинтересованностью сторон продолжится и далее. Правда, динамика этого общения диктуется не только общностью интересов, но и в целом высокой активностью Макрона. В частности, еще 13 июля, когда Трамп прибыл в Париж, прошло заседание совместного совета министров Франции и ФРГ, где удалось подписать целый ряд соглашений, в том числе в оборонной сфере. За сутки до того французский президент участвовал в работе еще одного саммита — ЕС – Западные Балканы в Триесте.

Однако не меньшая энергичность потребуется президенту, чтобы перейти в отношениях с США от языка рукопожатий или даже военных парадов к устойчивым договоренностям, которые пришлись бы по нраву и в Вашингтоне.