Михаил Булгаков прожил всего 48 лет, и два десятка из них в литературе. Он называл себя «затравленный волк», потому что из трехсот откликов на его творчество только три было положительными. Он и сам был очень беспощадным к себе, писал, что все, что он делает, это рвань, которую нужно сжечь или порвать, чтобы никто не видел. Он судил себя и свою деятельность очень строго, в соответствии с совестью и вечностью. Часто он называл себя «мистическим» писателем, потому что его рукописи и дневники иногда терялись, но каким-то чудесным образом возвращались обратно.

ДЕТСТВО
Родился Михаил Булгаков 15 мая 1891 года в Киеве. Его отец Афанасий Булгаков был профессором-богословом, мама Варвара Булгакова растила детей и занималась домом. Михаил был самым старшим ребенком в семье, кроме него подрастали еще два брата и четыре сестры. Миша на правах старшего старался помочь родителям, частенько нянчил младших. Его брат Николай впоследствии сделал карьеру ученого-биолога, Иван эмигрировал, и за границей приобрел популярность виртуозной игрой на балалайке. Образ сестры Варвары Булгаков запечатлел в романе «Белая гвардия», с нее списана Елена Турбина.


Михаил окончил гимназию и стал студентом медицинского института. При выборе жизненного пути он руководствовался исключительно материальной выгодой этой профессии. Его дяди работали докторами и имели приличный доход. Пареньку, который вырос в многодетной семье, и знал цену каждой копейки, это казалось самым главным в профессии.

Когда началась Первая мировая война, Булгакова призвали на службу в прифронтовую зону доктором. Потом он имел врачебную практику в городе Вязьме, затем вернулся в родной Киев, где устроился на работу венерологом. В 20-е годы Михаил уезжает в Москву, и именно здесь началась его творческая биография. Сразу он пишет фельетоны, позднее стал драматургом и режиссером. Он начинал во МХАТе, потом служил в Центральном театре рабочей молодежи.

КНИГИ
Литературное творчество Булгакова началось с повести «Похождения Чичикова», которая была написана в сатирическом ключе. Потом он опубликовал «Записки на манжетах», которые отчасти были автобиографическими. За ними пришла очередь социальной драме «Дьяволиада». Эти произведения сделали Булгакова известным, а роман «Белая гвардия» только добавил ему популярности. Роман был первым крупным произведением Михаила, но встречен он был достаточно неоднозначно. Его критиковали все, кто мог — от отечественных критиков писатель слышал обвинения в антикоммунистических взглядах, зарубежные критики наоборот, считали, что он слишком лояльно относится к власти большевиков.
Опыт работы врачом пригодился писателю в его творчестве. Он выпустил сборник сочинений «Записки юного врача», который до сих пор интересен читателю. Особенной популярностью пользуется рассказ под названием «Морфий». Медицинская тема нашла свое отражение и в повести «Собачье сердце», хотя на самом деле она стала не столько отражением достижений науки, а скорее острой критикой на окружающую его действительность. В те же годы родилась еще одна повесть – «Роковые яйца», написанная в жанре фантастики.

В 30-Е ГОДЫ ЕГО ПЕРЕСТАЛИ ПЕЧАТАТЬ ВООБЩЕ. ОН ЧУТЬ БЫЛО НЕ ПОТЕРЯЛ РУКОПИСЬ «СОБАЧЬЕГО СЕРДЦА», КОТОРУЮ ОТНЯЛИ У НЕГО ВМЕСТЕ С ДНЕВНИКАМИ ПРИ ОБЫСКЕ В 1926 ГОДУ.

Рукопись удалось вернуть спустя два года, а вот дневники исчезли бесследно. Однако повесть ждала выхода в свет на протяжении долгих 60 лет, ее напечатали только в 1987-м. Другие произведения – «Театральный роман», «Жизнь господина Мольера» читатели увидели в 1965 году. А роман, который прославил Булгакова не только на всю страну, но и на весь мир – «Мастер и Маргарита» удалось издать в 1966 году и в сильном сокращении.

Весной 1930 года отчаявшись быть хоть когда-то напечатанным, Михаил Булгаков письменно обратился к партийному руководству и попросил принять какое-то решение в его дальнейшей судьбе – или подписать документы на отъезд за границу или дать ему возможность продолжать трудиться. Булгаков удостоился ответа от самого Сталина, который лично позвонил и разрешил ему работать в театре режиссером. Однако ни одна из книг Булгакова больше не была напечатана.

ТЕАТР
В 1925-м большинство из произведений Булгакова было поставлено в самых разных театрах столицы. Зрителям очень понравились «Зойкина квартира», «Багровый остров», «Бег», постановка под названием «Дни Турбиных», в основу которой лег роман «Белая гвардия». В 1926 году министерство выступило с инициативой снять «Дни Турбиных» с репертуара, они увидели в этом спектакле антисоветскую пропаганду. Но потом отменили свое решение, потому что эта постановка пришлась по душе Сталину, и он побывал в театре на ее показе четырнадцать раз.

Однако практически все театры не хотели ставить его пьесы, их полностью убрали из репертуара. Но после того, как Сталин проявил свою милость к Булгакову, его восстановили и как режиссера и как драматурга.

Булгаков стал режиссером «Мертвых душ», «Пиквикского клуба», и многих других, а свои пьесы – «Блаженство», «Александр Пушкин», «Иван Васильевич», он так и не увидел в репертуаре ни одного из театров страны.

Исключением стала постановка под названием «Кабала святош», на основе пьесы писателя «Мольер». Она была поставлена в 1936-м, прервав пятилетнюю опалу Булгакова. Премьерный показ собрал в зале аншлаг, зрители были в восторге от увиденного, но буквально после семи представлений ее убрали из репертуара. Это переполнило чашу терпения писателя, он перешел на работу из МХАТ им.Горького в Большой театр, в котором работал в качестве переводчика и либреттиста. Средства на жизнь он зарабатывает переводами.

ЛИЧНАЯ ЖИЗНЬ
Первый раз Булгаков женился на девушке по имени Татьяна Лаппа. Они сыграли очень скромную свадьбу, новобрачная не смогла себе купить даже фату. Больших доходов в семье не было, приходилось на многом экономить. Именно со своей первой жены Булгаков писал Анну Кирилловну, героиню «Морфия».
Перемены в личной жизни писателя случились в 1925-м,когда в ней появилась Любовь Белозерская. Она была потомком княжеского рода, очень любила литературу и восхищалась творчеством Булгакова. Михаил не долго думал, подал на развод и вскоре повел под венец новую возлюбленную.

Их семейная жизнь длилась семь лет, пока в 1932-м Булгаков не познакомился с Еленой Шиловской (Нюрнберг). И снова перемены в личной жизни – развод со второй женой и роспись с третьей. Это с Елены Булгаков писал свою Маргариту из самого знаменитого своего романа. Елена оставалась его женой до конца его дней. Благодаря Елене все произведения писателя были напечатаны, и только ей самой известно, каких трудов ей это стоило. Ни в одном из трех браков у Булгакова не было детей.



Мистика преследовала писателя не только в его творчестве, но и в обычной жизни. На этот раз это было связано с его женами. У каждой из них было три зарегистрированных брака. Татьяна была его первой женой, и он был у нее первым, Любовь была второй, и Михаил был у нее вторым супругом, Елена третьей, и для нее он стал третьим.

СМЕРТЬ
В 1939-м Булгаков начал писать пьесу «Батум», о биографии Сталина. Он был уверен, что произведение о вожде запретить не смогут. Ее уже начали репетировать в одном из театров, но тут «сверху» пришел приказ немедленно завершить работу над ней. Это стало последней каплей и самым серьезным ударом по здоровью писателя. Его зрение резко упало, он стал жаловаться на почки, которыми страдал с рождения.
Еще в 1917 году Михаил заболел дифтерией и в качестве лечения применял сыворотку. Слишком интенсивное лечение привело к развитию тяжелейшей аллергии. Чтобы справиться с ее симптомами, писатель начал принимать морфий, и вскоре стал зависимым. Благодаря первой жене Татьяне, он сумел преодолеть ее. Когда он просил его уколоть, жена заменяла наркотик дистиллированной водой, невзирая на истерики мужа и даже летевший в нее горящий примус. Спустя год Булгаков полностью избавился от зависимости, но в 1940-м снова начал употреблять морфий, чтобы унять боль. Он был доктором и прекрасно понимал, что обречен. Булгаков уже не вставал с кровати, но продолжал диктовать «Мастера и Маргариту», наперекор ужасным болям и ускользающему сознанию. Его последние слова были о романе, он просил жену поклясться, что она сумеет сохранить рукопись и когда-нибудь напечатает ее .
Михаил Булгаков умер 10 марта 1940 года. Местом его упокоения стало Новодевичье кладбище столицы. Памятника на могиле нет, только камень, который когда-то служил надгробьем Николаю Гоголю.

Интересно почитать.

Его дед был нищим французским маркизом, волею авантюрной судьбы заброшенным на далекий Гаити. Его бабка — черной рабыней, славившейся своим, мягко говоря, «ветреным поведением». После смерти жены-рабыни маркиз ничтоже сумняшеся продал в рабство своих четырёх детей от неё, потом немного подумал и, на всякий случай, выкупил старшего из них. Этот старший и стал папашей нашего героя.

Злополучный папаша обладал нечеловеческой силой и странной буйной фантазией — он привязывал себя к огромной люстре и, свесившись вниз головой, поднимал с земли лошадь. В конце концов, папа стал генералом и за свою свирепость был прозван немцами «черным дьяволом» и «ангелом смерти». Они боялись этого негра пуще чумы.

Кого могли родить подобные предки? Только потомка, которому историк вынесет приговор – «Это не человек, это — сила природы!». Что еще скажешь о мужчине гигантского роста, с черной кожей, огромной кудрявой головой, поедающего в неимоверных количествах произведения кулинарного искусства, обладающего чудовищной силой, написавшего 647 романов и пьес и имеющего 500 любовниц?

Когда умер его отец-генерал, он, будучи трехлетней крохой «схватил ружье, прокричав заплаканной матери, что идет на небо, чтобы убить Бога, который убил папу». Прибыв впервые в Париж двадцатилетним юношей, при почти полном отсутствии денег, он предложил хозяину гостиницы, в которой остановился, расплатиться «четырьмя зайцами, двенадцатью куропатками и двумя перепелами, которых настрелял в окрестном лесу».

Всеми правдами и неправдами этот человек хотел прославиться, и ему это удалось – он стал знаменитым писателем и притчей во языцех.

Его звали Александр Дюма.

В припадке зависти Бальзак кричал про него – «Только не сравнивайте меня с этим негром!». На что Дюма невозмутимо парировал: «Мой отец был мулатом, моя бабушка была негритянкой, а мои прадедушки и прабабушки вообще были обезьянами. Моя родословная начинается там, где ваша заканчивается».

«Когда мне стало ясно, что моя кожа темна, – говаривал он, – я решил жить так, как будто она была белой»

«И его жизнь – как отметили биографы, — стала сплошным авантюрным романом, в котором было место для полтысячи любовниц, сотен внебрачных детей и бесконечного количества сочинений, которыми зачитывается уже пятое поколение».

«Гигант, живший не по средствам, любитель приключений и ценитель деликатесов, торопившийся съесть все и сразу, написавший к своему «Большому кулинарному словарю» 800 новелл на кулинарные темы», — так характеризовали его современники.

Для того, чтобы создать свое полное собрание сочинений в 301 тома, он решил «стать поэтом, подобным Гете, научиться наблюдать, как Вальтер Скотт, описывать увиденное, как Фенимор Купер» и «передавать движение страстей, коего всем им не хватает». Зингер, восхищающийся его романами, писал о трилогии мушкетеров: «это одно из самых правдивых произведений о том, чего никогда не было».

Он был немыслимо популярен. После премьеры одной из его пьес поклонники окружили его, напав толпой, «отрезали полы его фрака и разорвали их на лоскуты в память о великом событии».

Он писал беспрестанно — утром, днем, вечером, ночью. Как сообщали биографы, «он диктовал, едва встав с постели, диктовал, пока одевался, диктовал, пока ехал в карете и диктовал, когда принимал гостей». Он первый стал пользоваться «литературными неграми» и никогда не стеснялся этого. У него было два помощника, энное количество секретарей и специальные сотрудники, собиравшие материалы для его книг. Про него был написан знаменитый памфлет «Фабрика романов Александра Дюма и К°», а в иске, поданным на него в суд, истцы утверждали, что «за один год Дюма напечатал под своим именем больше, чем самый проворный переписчик мог бы переписать в течение целого года, если бы работал без перерыва днем и ночью».

Жорд Санд называла Александра Дюма «гением жизни». Он одновременно имел около десятка любовниц, впрочем, он никогда не требовал от них постоянства. Когда он застал в постели жены своего приятеля Роже де Бовуара, после громоподобного крика и проклятий, которыми он осыпал Роже и жену, Дюма выглянул в окно, вздохнул и, обращаясь к приятелю, произнес свою знаменитую фразу «Я не могу выгнать вас на улицу в такую непогоду». После чего им пришлось лечь втроем на супружеское ложе, а на утро «Дюма взял руку Роже, опустил ее на интимное место супруги и торжественно провозгласил: «Роже, примиримся, как древние римляне, на публичном месте».

«Весь Париж болтает о моих «африканских страстях», — жаловался он, — А ведь я много любовниц завожу из человеколюбия: если бы у меня была только одна, то она умерла бы через неделю».

Быть может, это была не бравада… При этом среди его любовниц были самые странные и самые прославленные женщины его времени.

Например, знаменитая актриса Фанни Гордоза была столь страстной особой, что беспрестанно насиловала своего мужа. Он так боялся ее бурного темперамента и так устал от ее сексуального аппетита, что под угрозой развода «заставлял ее носить обвязанное вокруг талии мокрое холодное полотенце, чтобы хоть как-то охладить ее любовный жар». Дюма же, познакомившись с ней, не только не уменьшил количество своих постоянных любовниц, но и заставил Фанни навсегда забыть о полотенце. Впрочем, вскоре ему пришлось выставить ее из дому, так как она, со всей страстью своего темперамента начала ревновать его к другим женщинам.

Одной из этих женщин несказанно повезло — актриса Ида Феррье сумела-таки женить Дюма на себе, «скупив все его долговые расписки и предоставив ему выбор: жениться или угодить в тюрьму за неуплату долгов».

Как указывают биографы, «в этой бесконечной пьесе о любви Дюма сумел сыграть все роли — от пылкого любовника до обманутого мужа».

Известная поэтесса и писательница Мелани Вальдор, замужняя дама с безупречной репутацией, в своем завещании оповестила Париж, что на белом мраморе ее могилы должны быть высечены лишь две даты — одна, когда Дюма объяснился ей в любви, и вторая – когда она в первый раз оказалась с ним в постели.

И, наконец, Дюма, при всем своем атлетическом сложении, был почти изнасилован одной из величайших трагических актрис Франции Мари Дорваль. Однажды на центральной площади Парижа, он был буквально втянут внутрь внезапно остановившегося рядом фиакра. Незнакомая дама, втащившая его в карету, воскликнула: «Так это вы и есть Дюма?» И приказала « Целуйте меня!»…

Через шестнадцать лет «умирающая, впавшая в бедность знаменитая Мари Дорваль призвала к себе Дюма и умоляла его не допустить, чтобы ее схоронили в общей могиле». Дюма, оставшись к этому времени без средств (это было его двадцатое банкротство), продал все свои ордена (которые любил, как ребенок) и, «купив в вечное владение участок на кладбище, воздвиг надгробие своей подруге».

Перед смертью он сказал своему сыну: «Меня упрекают в том, что я был расточителен, Я приехал в Париж с двадцатью франками в кармане. — И, указывая взглядом на свои последние деньги на камине, закончил: — И вот, я сохранил их… Смотри!»

Он умер во сне, и его сын вынес ему приговор: «Он умер так же, как жил, не заметив этого».

Сын был обижен на папу. Он был незаконнорожденным. Впрочем, ведь и папа был незаконнорожденным. Да и дедушка — «черный дьявол» тоже был незаконнорожденным. Вся семья у них была – незаконнорожденная.

И действительно, как утверждал какой-то великий писатель, наверное, русский (у русских много великих писателей), «все законнорожденные семьи законнорожденны одинаково, а каждая незаконнорожденная семья незаконнорожденна по-своему».

При этом Дюма-сын поставил памятник Дюма-отцу и «каждый день, возвращаясь домой, говорил статуе: «Здравствуй, папа!»

Вообще, сын был гораздо печальнее отца. При жизни знаменитого папы он даже жаловался: «Отец, ты всегда даешь мне своих прежних любовниц, с которыми я должен спать, и свои новые туфли, которые я должен разнашивать». И что же ему ответил на это искренне удивленный отец? — «Так на что же ты жалуешься? Это же огромная честь. Это лишний раз доказывает, что у тебя не только нога больше моей!»

Ну что можно было сказать такому отцу. Только написать пьесы «Внебрачный сын» и «Блудный отец» и стать меланхоликом.

Да и как тут не стать им, если твоя первая любовь – куртизанка, вторая – русская, третья – еще одна русская, но сошедшая с ума, и четвертая – еврейка. Поневоле взгрустнется. Пришлось написать «Даму с камелиями», «Даму с жемчугами» и «Четырех дам с попугаем».

И вот, пребывая в столь печальном состоянии духа, когда сплин и хандра уже, казалось бы, навсегда овладели им, уже чувствуя не только тщету надежд и усилий, но и всю мировую скорбь,.. именно в этот момент он и полюбил еврейский народ. Причем полюбил его так, с такой страшной силой, что евреи затрепетали.

Будучи первым сионистом, в то время пока еще ветреный Герцль сочинял свои венские оперетки, Дюма-сын уже предложил евреям «стать народом, нацией и обрести свое территориальное отечество».

Евреи, до смерти перепуганные столь категоричным заявлением, решили, что он хочет выгнать их из Франции и перестали с ним якшаться. Но Дюма-сын тогда полюбил их пуще прежнего и, решив выступить апологетом еврейства, почти в каждую свою пьесу стал вводить героических патриотов евреев, чем вызвал несказанное удивление у французской публики. Тогда антисемиты решили, что он сам еврей, несмотря на папу негра.

В ответ Дюма-сын вступил в «Общество еврейских исследований». Тогда антисемиты ввели всех в заблуждение, обвинив в еврействе порядочную брабантскую белошвейку, прихожанку церкви святой Марии Милосердной и маму Дюма-сына.

Тогда Дюма полюбил евреев с новой силой, да с такой доселе невиданной, что воплотил в своей пьесе идеал женской красоты, чистоты, добропорядочности и нравственности в еврейке. Публика остолбенела, а антисемиты впали в каталепсию.

И тогда А. Дюма нанес им последний удар – бестрепетно женился на еврейке Генриэтте Ренье де ла Бриер. У евреев началась эйфория, сменившаяся манией величия.

А Дюма, не остановившись на этом, написал письмо барону Ротшильду: «Если какой-либо народ сумел в десяти коротких стихах создать кодекс морали для всего человечества, он поистине может называть себя народом Божьим… Я задавался вопросом: принадлежи я к этому народу, какую миссию возложил бы я на себя? И в ответ я сказал себе, что мною всецело владела бы одна мысль — отвоевать землю моей древней родины и восстановить Иерусалимский храм».

После чего перечитал письмо, вздохнул, удовлетворенный, и вскоре умер.

"Убью себя, если отправите домой". Как Лилиана Гасинская уплыла из СССР.
44 года назад, 14 января 1979 года Лилиана Гасинская, официантка на советском круизном теплоходе "Леонид Собинов", во время стоянки теплохода в порту Сиднея в одном красном бикини пролезла в иллюминатор, прыгнула в воду и 40 минут плыла до австралийского берега. Ей было 18 лет, 14 из которых она мечтала сбежать из СССР.
В Южном полушарии стояло жаркое лето. Поздним вечером 14 января 1979 года 18-летняя девушка, раздевшись и облачившись в красное бикини, открыла иллюминатор своей каюты на корабле "Леонид Собинов", пришвартованном в бухте Сиднея, решительно прыгнула в воду и поплыла к австралийскому берегу. В каюте остались все её вещи, документы, деньги. На столе лежал фирменный блокнот Черноморского пароходства с несколькими английскими словами, написанными рукой Лилианы:

убежище – refuge, shelter (укрытие)

political ….

ask – просить
Исчезновение Гасинской на "Собинове" обнаружили только утром, когда Лилиана не вышла на смену. Девушка не была туристкой, она работала официанткой, по другим сведениям – лифтером, на круизном лайнере, катавшем состоятельных западных пассажиров по островам Полинезии с заходом в порты Австралии и Новой Зеландии. Советский корабль вместе с экипажем и обслуживающим персоналом был сдан в аренду британской турфирме, организующей экзотические развлекательные путешествия. Таким образом Черноморское пароходство, к которому был приписан корабль, зарабатывало валюту для СССР.

Прежде чем отправиться в далекое плавание, все члены экипажа (включая официанток) проходили тщательную проверку в КГБ. Любой сомнительный факт биографии, вроде наличия родственников за границей, считался основанием для отказа в получении выездной визы. С биографией Лилиане Гасинской повезло – в ней не было ничего примечательного. Девочка родилась в маленьком городке Луганской области, окончила Одесское ПТУ морского туристского сервиса и ни в чем подозрительном, кроме обычного девичьего легкомыслия, замечена не была.
Однако уже во время круиза по южным морям, замполиту "Собинова" начали поступать "сигналы": Гасинская ведет себя нескромно, флиртует с иностранцами и даже пыталась уединиться с молодым английским туристом в его каюте. Взаимные доносы членов команды поощрялись представителями "органов", сопровождавших советских граждан в "загранке" и следивших за их моральным обликом и политической благонадежностью.
Похоже, что выпускнице одесского ПТУ не хватало ни того, ни другого. Когда "Собинов" впервые причалил к австралийскому берегу и экипаж был отпущен в увольнительную после долгого плавания, Лилиана сделала попытку незаметно отколоться от группы. Но бдительные товарищи по команде, заранее предупрежденные замполитом, взяли девушку "на буксир" и вернули на борт вопреки её желанию. После этого инцидента было решено, от греха подальше, поскорее отправить проблемную официантку обратно на родину с первым же советским кораблем, который встретится на пути "Леонида Собинова".

Решение идеологически верное и единственно возможное в ситуации, грозящей политическим скандалом. Вот только сама Лилиана решительно не хотела возвращаться домой. Дождавшись ночи и воспользовавшись тем, что все члены экипажа собрались на вечеринку в кают-компании, она прыгнула за борт в своем красном купальнике… и вошла в историю. До сих пор любой поисковый запрос girl in red bikini приводит к Лилиане Гасинской, героине самого сексуального побега из СССР.

На пресс-конференции, прошедшей в Сиднее через пару дней, Лилиана рассказала журналистам о том, как она 40 минут плыла к берегу, как боялась пойти ко дну или стать жертвой акулы, но страх перед возвращением в СССР и перспектива на всю жизнь сделаться "невыездной" были ещё сильнее, потому что она всей душой ненавидит коммунизм и мечтает жить на Западе. А к побегу она готовилась с 14 лет, для этого и пошла в училище морского сервиса. "Я убью себя, если меня попытаются отправить домой!" – решительно заявила Лилиана. Пылкая речь юной красотки растрогала всю Австралию. У австралийского правительства просто не оставалось другого выбора, кроме как предоставить Гасинской убежище. В отсутствие каких бы то ни было документов, красное бикини стало для девушки пропуском в свободный мир.
На борту "Леонида Собинова" тем временем проходило комсомольское собрание, закрытое для прессы, но от того не менее эмоциональное, чем пресс-конференция беглой официантки.

"Горько и досадно, что такой человек, как Гасинская, родился в советской стране, за которую проливали кровь и отдавали жизнь советские люди во имя светлой и прекрасной жизни, за счастливое и прекрасное детство всех нас, и в частности Гасинской. За мир на Земле наши родители проливали кровь, отдавали свои жизни. Предательский поступок Гасинской поразил меня, поразил всех, кто несет здесь трудовую вахту вдали от Родины, от родных", – докладывал секретарь комсомольской организации тов. Ю. Миколайчук.

Произнеся все положенные в данной ситуации ритуальные фразы, участники собрания единогласно постановили исключить Л. Гасинскую из рядов ВЛКСМ как запятнавшую себя антисоветским поступком. Изгнание из комсомола было серьезным наказанием и обычно ставило крест на карьере советского человека, закрывая для него все социальные лифты, не говоря уже о таких бонусах, как заграничные поездки. Но ситуация заочно осужденной Лилианы Гасинской была совсем не обычной. Она уже безвозвратно пересекла границу и, пока бывшие товарищи обрушивали на неё свои проклятия, готовилась к совсем другой карьере, о которой комсомолки за железным занавесом могли только мечтать.
В 1979 году вышел первый номер австралийского "Пентхауса". Для запуска эротического журнала в новом регионе требовалась модель, не просто красивая, но вызывающая эмоции среди местной аудитории. История Лилианы была на слуху у всей страны, поэтому девушка идеально подходила на роль звезды первого номера. И она не разочаровала подписчиков, ради фотосессии отбросив советские комплексы вместе с красным бикини. Эта голая правда из СССР оказалась соблазнительнее любых диссидентских разоблачений. По крайней мере, если сравнивать тиражи.

Лилиана Гасинская, вполне счастливо проведя в Австралии два с лишним десятилетия и дважды (оба раза – удачно) побывав замужем, перебралась в Англию, где и живет в настоящее время, избегая общения с прессой. Когда-то журналисты сыграли важную роль в судьбе Лилианы, но теперь она больше не нуждается в их услугах.

Sunshine


Какая она,, известная людя,,?)))
Надо же, какая нервная
,, Убью себя,,))))
Раньше психоз у многих был...
, а нам зачем,, психические,,?))
Всякое бывало..., а,, перекати поле,, люди всегда есть, во всех странах...
Без корней.
Без Родины....

.То сюда убегали, потом, убежавшие, всю жизнь мечтали обратно попасть))) .

Софа ты скатилась в обычный тролизм, а может всегда и была такая …

Никуда я не каталась
Пишу по фактам)

Конечно она-перекати поле...
Сколько,, Родин,, поменяла...

высосанным из своего пальца?

Ничего не поняла...

Ему было 16 лет, ей — 38. Она — солидная, замужняя дама с тремя детьми, он — робкий подросток, гимназист, полностью зависимый от суровой маменьки. Какое будущее могло у них быть? Конечно же, никакого.

Ксения Михайловна отошла от окна. Ее сердце билось ровно, спокойно. Она все себе объяснила, она убедила себя — нельзя. Ей нельзя, ей запрещено и Богом, и людьми срывать этот нежный, едва тронутый созреванием плод. Мальчишеские, полные обожания глаза, искренняя улыбка, готовность расшибиться в лепешку ради обожаемой Дамы…

Юный рыцарь. Наивный, романтичный мальчик. Она грустно улыбнулась, но сердце ее было совершенно спокойным.

-Ксения Михайловна, ваш мальчик опять притащил полевые цветы! — насмешливо сказала служанка Глаша.

Сердце Ксении Михайловны вдруг остановилось, а затем застучало, забилось так сильно, будто хотело выскочить из груди.

Ксения Островская родилась в 1859 году в Херсонской губернии. Отец ее, Михаил Островский, был мелким акцизным чиновником с годовой зарплатой насколько низкой, что семье порой элементарно не хватало денег на еду.

Детство Ксении прошло в нужде. Ее отец был классическим «маленьким человеком», подвергавшимся бесконечным унижениям со стороны начальства. Тем не менее, свои обиды Михаил Островский не вымещал на жене и дочке, как делали многие его товарищи по службе. В семье Островских царила любовь и полное взаимопонимание.

Несмотря на недостаток средств, отец сумел пристроить дочку в частную гимназию в Одессе, где Ксения получила весьма неплохое образование. Окончив курс в Одессе, барышня самостоятельно отправилась в Москву, а затем — в Петербург. В столицах империи она рассчитывала стать певицей — у Ксении был отличный голос.

Островской удалось поступить в Петербургскую консерваторию, но проучилась она недолго: обнаруженное у Островской заболевание горла поставило крест на надеждах о творческой карьере.

Чтобы заработать на хлеб, девушке из бедной семьи пришлось устроиться на службу. Местом работы Ксении стал Статистический комитет.

Заработанные тяжелым трудом деньги Островская тратила на посещение спектаклей в Мариинском театре. Здесь-то юная красавица и встретила своего будущего мужа. Владимир Степанович Садовский был товарищем (то есть, заместителем) министра торговли и промышленности, а значит, человеком весьма и весьма обеспеченным.

Садовский влюбился в Ксению и вскоре предложил ей руку и сердце. Барышня сомневалась: Владимир Степанович был значительно старше, а, кроме того, он совсем не соответствовал ее романтическому представлению о мужской красоте. Но возвратиться в нищету, которая преследовала Ксению всю жизнь, было страшнее, чем выйти за нелюбимого человека.

Вскоре сыграли свадьбу. Ксения Михайловна стала жить зимой в роскошной петербургской квартире, летом — в живописной усадьбе неподалеку от Новороссийска. В семье появились дети — две очаровательные дочурки и сын.

Казалось, женщина нашла свое счастье, но — увы. Для такой творческой, увлекающейся натуры, как Ксения, жизнь со скучным чиновником была своего рода пыткой. В результате у госпожи Садовской начали пошаливать нервы, стало болеть сердце. Семейный доктор посоветовал Владимиру Степановичу отправить супругу на отдых и лечение за границу.

В мае 1897 года 38-летняя Ксения Садовская прибыла на модный курорт Бад-Наугейм в Южной Германии. Здесь собрался цвет русской аристократии, и Ксения, имеющая огромный опыт светской жизни, чувствовала себя как рыба в воде. Она общалась с женщинами, никогда не переходя грань дружбы, кокетничала с мужчинами, не давая им повода надеяться на что-то большее, чем легкий флирт.

«Панцирь моего одиночества ни одному светскому щеголю не пробить», — шутила она.

Тогда Ксения Михайловна, проведшая молодость «без слез, без жизни, без любви», еще не знала, что на курорте ее ждет самое потрясающее любовное переживание в жизни, а «панцирь ее одиночества» пробьет безусый гимназист, еще совсем мальчик.

«Очи синие бездонные» опытной дамы, почтенной матери семейства, поразили в самую душу 16-летнего подростка «Сашуру» Блока, с которым Ксения Михайловна познакомилась на одном из светских мероприятий.

«Сашурой» гимназиста называла его мать, Александра Андреевна Кублицкая-Пиоттух (урожденная Бекетова). Сам юноша предпочитал, чтобы его называли Александр. Александра Андреевна, прошедшая в юном возрасте через неудачный брак с профессором А.Л. Блоком, оказавшимся ревнивцем и деспотом, всячески оберегала то единственное, что досталось ей от первого мужа — своего сына.

«Сашура» словно верный паж повсюду сопровождал мать. И вдруг Александра Андреевна узнает, что ее паж служит другой женщине!

Александр, и правда, служил своей прекрасной Даме — Ксении Михайловне. Наивные ухаживания подростка смешили Садовскую, но, вместе с тем, доставляли ей огромное наслаждение. Каждое утро женщина находила полевые цветы на своем крыльце. Куда бы ни пошла Ксения, она ощущала незримое присутствие влюбленного Александра, который шел за ней как тень.

«Этот подросток меня преследует», — смеясь, говорила Садовская подруге.

Застенчивый гимназист никак не отваживался заговорить с синеглазой дамой. Однажды Ксения Михайловна не выдержала — и заговорила с Александром первой.

Так она узнала, что этот подросток, помимо внешности юного Аполлона, обладает чуткой душой, тончайшим умом и удивительным поэтическим талантом.

«Панцирь одиночества» мадам Садовской был пробит.

Для матери Александра роман сына с 38-летней женщиной (на год старше, чем сама Александра Андреевна), стал тяжелейшим ударом. Чтобы удержать «Сашуру», маменька устраивала ему тяжелые сцены, и даже симулировала эпилептические припадки. Но — тщетно.

Паж больше не был верен своей королеве, он нашел свою принцессу. Александр, посоветовав маменьке пить побольше ландышевых капель, уходил к Ксении Михайловне.

Но и с предметом своего обожания Александру было непросто. Садовская, ощущая двусмысленность и шаткость своего положения, часто капризничала, то прогоняя юного ухажера от себя, то призывая его самыми нежными словами.

Однажды Ксения Михайловна так рассердилась на неуклюжего Александра, что прилюдно ударила его зонтиком по руке. Маменьке, конечно же, сразу донесли.

Несмотря на все трудности своей первой любви, Александр был полностью ею поглощен. Он сочинял стихи для своей синеокой дамы, катал ее на лодке, охапками носил цветы.

Вскоре случилось то, чего так боялась Александра Андреевна: ее сын вернулся домой лишь утром, взъерошенный, бледный, но со счастливым блеском в глазах. Чтобы избежать допросов и обвинений, гимназист закрылся в своей комнате.

Маменька упала в обморок, и, придя в себя с помощью сестры Марии Андреевны Бекетовой, сказала громко, чтобы сын услышал:

Слова были в общем-то примирительными, но ими Александра Андреевна отнюдь не ограничилась. В тот же день она отправилась к Ксении Михайловне и устроила в ее доме жуткий скандал. Садовской, по словам матери, грозила каторга. Александра Андреевна пошла еще дальше, намекнув, что однажды «кто-нибудь» может плеснуть Садовской в лицо серной кислотой.

Ксения Михайловна с честью выдержала это испытание. Спокойно выслушав все обвинения, она указала Александре Андреевне на дверь.

Вернувшись, Александра Андреевна ничего не сказала сыну, но села писать письмо мужу, полковнику Францу Кублицкому-Пиоттуху:

«Сашура у нас тут ухаживал с великим успехом, пленил барыню, мать троих детей… Смешно смотреть на Сашуру в этой роли. Не знаю, будет ли толк из этого ухаживания для Сашуры в смысле его взрослости, и станет ли он после этого больше похож на молодого человека. Едва ли».

Вечером Сашура вышел из комнаты к ужину. Мать, воспользовавшись этим, заявила, что завтра они возвращаются в Петербург. Отбросив вилку и нож, гимназист вскочил и бросился прощаться с Садовской. Александра Андреевна лишь нервно усмехнулась — она понимала, что остановить подростка сейчас не удастся.

В Петербурге Александр сильно страдал. Мать следовала за ним, как тень, искала дневник, жадно читала. Если находила нежные записи про Ксению Михайловну — устраивала истерики.

Со своей первой любовью Александр встретился лишь спустя восемь месяцев. Чувства вспыхнули вновь, но возможностей для встреч не было.

Видя, как страдает сын, Александра Андреевна снова пошла к Садовской, но на этот раз не угрожала серной кислотой, а просила понять ее как мать и «отпустить мальчика».

Ксения Михайловна прислушалась к Александре Андреевне. Она стала всячески избегать юношу. Александр, конечно, искал встреч, но возможности для этого у гимназиста были крайне ограничены.

Вскоре в жизни юноши появилась его настоящая Прекрасная Дама — Любочка Менделеева, дочка знаменитого ученого. Любочка была на год младше Александра и своею свежестью и желанием жить, резко контрастировала с прекрасной и холодной «Снежной королевой» Садовской.

Узнав о новом увлечении Александра, Ксения Михайловна не выдержала, написала ему письмо. Это было письмо влюбленной, сломленной, готовой на все женщины.

Но увлеченный Любочкой поэт оставил послание своей первой любви без ответа.

Маменька полностью поддержала отношения сына с юной дочкой знаменитого ученого, и в 1903 году Александр Блок и Любовь Менделеева сыграли свадьбу.

А вскоре Россия вступила в эпоху кардинальных перемен, уничтоживших самодержавие, сломавших привычный быт миллионов людей.

Сразу после революции 1917 году умер муж Ксении Садовской, и она оказалась совершенно одна в голодном, холодном Петрограде. Сын, служивший в Одессе, позвал мать к себе. По дороге на юг женщине приходилось собирать колоски на полях и жевать их, чтобы не умереть.

В Одессе было почти также голодно, как и в Петрограде. Страдания окончательно подорвали здоровье Ксении Михайловны, и она оказалась в клинике для душевнобольных. 7 августа 1921 года Садовская узнала о смерти 40-летнего Александра Блока, отказавшегося от еды и питья:

«Блок умирал несколько месяцев… Он умер как-то „вообще“, оттого, что был болен весь, оттого, что не мог больше жить. Он умер от смерти» — В.Ф. Ходасевич.

Через два года, 25 февраля 1923 года, в возрасте 62 лет умерла выплакавшая глаза по сыну Александра Андреевна.

Ксения Михайловна всего на год пережила ту, что когда-то так самоотверженно защищала от нее свое дитя. В 1924 году «пациентка Садовская» скончалась в психиатрической больнице Одессы в возрасте 65 лет.

Медсестры, которым было приказано подготовить тело покойной к захоронению, обнаружили, что в подол ее юбки зашиты какие-то бумаги.

Это были двенадцать писем великого поэта Александра Александровича Блока, тогда — юного, влюбленного гимназиста с вечным букетом полевых цветов в руках.

Читая эти письма, девушки-медсестры плакали: никто из них и подумать не мог, что несчастная душевнобольная старуха испытала в своей жизни любовь такой огромной чистоты и нежности…

Юля, продолжу

Александр Блок и его любимая


Под финал своей жизни великий поэт Александр Блок поймет, что на всем свете у него было, есть и будет только две женщины — Люба (Любовь Дмитриевна Менделеева) и «все остальные». Люба — дочь талантливейшего ученого Дмитрия Ивановича Менделеева. Они были знакомы с детства: когда их отцы вместе служили в университете, маленькие Саша и Люба в колясочках гуляли в университетском саду. Потом они встретились, когда Саше было 17 лет, а Любе — 16.

После романа с Садовской Александр приехал в имение Менделеевых Болоблово, где они вместе с Любой сыграли шекспировского «Гамлета». Он — Гамлета, она — Офелию.
Дело в том, что вплоть до 1900 года Александр Блок был уверен, что станет актером, он посещал курсы драмтургии М.Читау-Кадминой, с большим успехом участвовал во многих спектаклях.
После спектакля они пошли погулять и впервые остались наедине…


Странно: мы шли одинокой тропою,
В зелени леса терялись следы,
Шли, освещенные полной луною,
В час, порождающий страсти мечты.

Стана ее не коснулся рукою,
Губок ее поцелуем не сжег...
Всё в ней сияло такой чистотою,
Взор же был темен и дивно глубок.

Лунные искры в нем гасли, мерцали,
Очи, как будто, любовью горя,
Бурною страстью зажечься желали
В час, когда гасла в тумане заря...

Странно: мы шли одинокой тропою,
В зелени леса терялся наш след;
Стана ее не коснулся рукою...
Страсть и любовь не звучали в ответ.

"Твой образ чудится невольно
Среди знакомых пошлых лиц.
Порой легко, порою больно
Перед Тобой не падать ниц"
1900


Через год он назовет ее своей Прекрасной Дамой, Вечной Женой, Таинственной Девой и сделает официальное предложение семье Менделеевых. Многие из окружения Менделеева негодовали, что дочь такого великого ученого собирается выходить замуж за «декадента». Сам Дмитрий Иванович стихи своего будущего зятя не понимал, но уважал его: «Сразу виден талант, но непонятно, что хочет сказать».
Возникли разногласия и между Любой и Александрой Андреевной – виной этому были нервозность матери Блока и ее ревность к сыну.

Идеальный на первый взгляд союз поэта и его музы был далеко не столь счастливым. Блок считал, что любовь физическая не может сочетаться с любовью духовной, и в первую же брачную ночь попытался объяснить молодой жене, что телесная близость помешает их духовному родству... Это была катастрофа.

...Наутро после первой «брачной ночи» Люба Блок вышла из спальни с красными от слез глазами и осунув­шимся бледным лицом. Но она и не думала сдаваться! Подобно Скарлет О'Харе, намеренной вернуть своего Рета Батлера, она была полна отчаян­ной решимости. Чего бедняжка толь­ко не делала! В ход пошли все тради­ционные женские средства обольще­ния: наряды от самых модных петербургских портних, белье из Парижа, приворотные зелья от деревенских знахарок и даже легкий флирт с луч­шим другом Блока Андреем Белым.

Лишь осенью 1904 года Любе уда­лось «совратить» своего законного супруга, но, увы, долгожданная бли­зость не принесла им обоим удоволь­ствия. «Не могу сказать, чтобы я бы­ла наделена бурным темпераментом южанки. Я северянка, а темперамент северянки - шампанское заморожен­ное. Только не верьте спокойному холоду прозрачного бокала, весь ис­крящийся огонь его укрыт лишь до времени», - напишет позже Любовь Дмитриевна в своих мемуарах.Но тогда в ней что-то слома­лось. Она смирилась со своей судь­бой и решила жить так, как хочет Сашенька. Принять его правила и стать «свободной, как птица».

В жизни Александра Блока было много романтизма, но мало любви. Чувство к жене, Любови Дмитриевне Менделеевой, поэт сохранил на всю жизнь, но оно было так густо приправлено философскими идеями, не позволявшими видеть в любимой женщине ничего, кроме воплощения Вечной Женственности, что собственно любви и не получилось: после четырех лет братского сожития и поэтического воспевания Любовь Дмитриевна настолько устала и от поэзии, и от философии, что демонстративно ушла с головой в любовные романы, только уже не с мужем.
Другими словами, она ударилась «во все тяжкие».
Сначала она стала лю­бовницей поэта Георгия Чулкова. И когда туманные слухи об этой свя­зи дошли до Блока, объяснила это просто: «Я же верна моей настоя­щей любви, как и ты? Курс взят определенный, так что дрейф в сторо­ну не имеет значения, не правда ли, дорогой?»... И поскольку «дорого­му» нечего было на это ответить, Люба стала «дрейфовать» от одно­го романа к другому. Она увлеклась театром, играла небольшие роли у Мейерхольда, гастролируя с теат­ром по России.
О каждом новом лю­бовнике она честно писала Блоку, не забывая приписывать в конце не­изменное: «Люблю тебя одного в це­лом мире». Блок все больше замы­кался в себе, наблюдая, как «идеаль­ная любовь» терпит крах.

К суровой реальности ее верну­ло известие о собственной беременности. Было и стыдно и страшно, но Блок, который в юности переболел сифилисом и не мог иметь детей, выслушал призна­ние жены с радостью: «Пусть будет ребенок! Раз у нас нет, он будет об­щий»... Но и этого счастья Бог им не судил: новорожденный мальчик скончался, прожив на свете всего во­семь дней. Сына, родившегося в начале февраля 1909 года, назвали в честь Менделеева Дмитрием. Блок переживает его смерть гораздо сильнее своей жены… После его похорон он напишет знаменитое стихотворение «На смерть младенца». Блок сам похоронил мла­денца и часто потом навещал его мо­гилу в одиночестве.
Блок отнюдь не был монахом. В конце 1900-х годов он увлекся красавицей-актрисой Натальей Волоховой, кото­рую тут же назвал своей «Снежной Девой»: «Посвящаю эти стихи Тебе, высокая женщина в черном, с глаза­ми крылатыми и влюбленными в ог­ни и мглу моего снежного города».

Начавшаяся война и последовавший за ней революционный разброд нашли свое отражение в творчестве Блока, но мало повлияли на его семейную жизнь. Любовь Дмитриевна по-прежнему пропадает на гастролях, он тоскует без нее, пишет ей письма.
Во время войны она стала сестрой милосердия, потом вернулась в Петроград, где изо всех сил налаживает разваленный войной и революцией быт – достает продукты, дрова, организует вечера Блока, сама выступает в кабаре «Бродячая собака» с чтением его поэмы «Двенадцать».
В конце жизни Блок все чаще искал любви там, где ког­да-то впервые познал ее вкус: у про­дажных женщин из дешевых борде­лей на Лиговке. Располневшие «ма­дам», провожая нескромным взглядом сутулую фигуру Блока, настав­ляли своих девушек: «Будьте с ним поласковее, кошечки мои, это из­вестный поэт, глядишь, и вам че­го посвятит!» Но Блоку в то время уже давно не писалось. Он чувство­вал себя разбитым и старым, в ре­волюции разуверился, идеалы рас­терял и все чаще забывался за бу­тылкой дешевого портвейна, пов­торяя в полубреду строки, написан­ные в прошлой жизни: «Ты право, пьяное чудовище! Я знаю: истина в вине». Он безумно скучал по сво­ей Любаше и в то же время пони­мал, что их разделяет пропасть.

В 1920 году она поступила на рабо­ту в театр Народной комедии, где тут же попала под обаяние актера Жоржа Лельвари, известного ши­рокой публике как «клоун Анюта». Но и Блока вырвать из своего серд­ца ей не удавалось. «Я в третий раз зову тебя, мой Лаланька, приезжай ты ко мне, - писала она ему в пись­ме из гастролей. - Сегодня Возне­сение, я встала ровно в семь часов и пошла на Детинец, там растут бе­резы и сирень, зеленая трава на ос­танках стен, далеко под ногами сли­ваются Пскова и Великая, со всех сторон белые церквушки и голубое небо. Мне было очень хорошо, только отчаянно хотелось, что­бы и ты был тут и видел...»

Но Блок тяжело болен и не может приехать. Он не выходит даже из своей нетопленой квартиры. Он бредит наяву и никого не хочет видеть. Мнение врачей по вопросу, что же с ним происхо­дит, разделились: болезнь серд­ца? Неврастения? Истощение? Или все сразу?..
Узнав об этом от друзей, Менделеева срочно возвращается домой и ухажи­вает за мужем как за малым ре­бенком. Она как-то ухитряется доставать продукты в голодном Петрограде 1921 года, обмени­вает свои драгоценности на лекарс­тва для Сашеньки и не отходит от него ни на шаг. Понял ли несосто­явшийся Дон Кихот, какое сокро­вище потерял, упиваясь химерами «любви по Соловьеву»? Наверное, да, если незадолго до смерти посвя­тил Любе такие строки:

«...Эта прядь - такая золотая, Разве не от старого огня? -Страстная, безбожная, пустая, Незабвенная, прости меня!»

Он уже тяжело болен – врачи не могут сказать, что это за болезнь. Постоянно высокая температура, которую нельзя было ничем сбить, слабость, сильные боли в мышцах, бессонница... Ему советовали уехать за границу, а он отказывался. Наконец согласился уехать – но не успел. Он умер в тот день, когда прибыл заграничный паспорт – 7 августа 1921 года. Газеты не выходили, и о его смерти было сообщено лишь в рукописном объявлении на дверях Дома писателей. Хоронил его весь Петербург.

Эта реальная история ляжет в основу романа Агаты Кристи «Зеркало треснуло», опубликованного в 1962 году. В центре детективной истории известная актриса, заразившаяся от поклонницы краснухой во время беременности. В книге актриса узнает, кто виноват в ее горе и начинает мстить.

Имя Джин Тирни, возможно, сегодня мало кому известно. Однако, она была одной из величайших актрис классического голливудского кино. Джин работала почти со всеми великими режиссерами золотого века Голливуда. Но лишь одна встреча с поклонницей разрушила ее жизнь до основания.

Роковое прикосновение

Когда Джин Тирни была беременна своим первым ребенком, она решила в последний раз появиться на публике в так называемой голливудской столовой. Голливудская столовая — это был своего рода ночной клуб, куда приходили американские солдаты, чтобы повеселиться перед отправкой на фронт во время Второй Мировой войны.

Звезды приходили туда, чтобы поддержать и вдохновить солдат, ведь не каждый из них возвращался со службы домой.

Почти все величайшие звезды Голливуда вызвались работать волонтерами в столовой. Оливия Де Хэвилленд, которая подавала кофе, пирожные и бутерброды и по очереди танцевала с военнослужащими, Джоан Кроуфорд , Марлен Дитрих, Рита Хейворт, Грир Гарсон, Бетти Грейбл, Хеди Ламар, Джоан Фонтейн и многие другие.

Той ночью Джин тоже решила продемонстрировать свою поддержку американским солдатам. Она несколько часов раздавала автографы, смешавшись с толпой и пожимая руки всем, кто этого желал.

Уже через несколько дней после вечеринки Джин проснулась с красными пятнами на руках и лице. Врачи быстро поставили актрисе диагноз — краснуха.

В медицине краснуха считается легким заболеванием детского возраста. Но практически всегда краснуха приводит к тяжелым патологиям у ребенка, если заболевает беременная женщина.

В 1943 году еще не было вакцины для предотвращения заражения краснухой. Защиты не будет еще 22 года. Поэтому в те времена акушеры советовали женщинам избегать скопления людей в первые четыре месяца беременности. Если бы Дарья родилась после 1965 года, Джин Тирни был бы привита от краснухи, и девочка родилась бы здоровой.

Джин не знала, что ее маленький акт доброты будет иметь трагические и долгосрочные последствия как для нее, так и для здоровья ее ребенка.

Антуанетта Дарья появилась на свет в 1943 раньше срока. Для Джин Тирни и ее супруга Олега Коссини, модельера русского происхождения, это было долгожданное событие. Но уже в первые несколько дней врачи сообщили родителям страшную правду.

Малышка родилась полностью слепой и глухой, а позже выяснилось, что у Антуанетты умственная отсталость. Все это произошло потому, что во время беременности Тирни переболела краснухой.

Родители Дарьи вопреки всем прогнозам надеялись, что какой-нибудь мировой светило от медицины сможет вылечить малышку. Но, после многочисленных дорогостоящих консультаций, им пришлось столкнуться с фактом, что их дочь навсегда останется инвалидом и будет нуждаться в уходе, который сложно обеспечить в домашних условиях.

Когда Дарье было четыре года, Олег и Джин приняли трудное решение — поместить Дарью в лечебницу.

Дарья провела большую часть своей жизни в учреждении для инвалидов в Вайнленде, штат Нью-Джерси.

А Джин Тирни так и не оправилась от удара. В том, что произошло с дочерью, она винила только себя.

Несмотря на то, что Джин родила еще одну здоровую дочь, ее брак с Олегом закончился разводом, а психическое здоровье начало быстро ухудшаться.

Она совершенно не могла сосредоточиться. На съемочной площадке забывала свои реплики, опаздывать на съемки, часто ложилась в клинику для психологической реабилитации.

«Она начала разваливаться и жить жизнью «абсолютных страданий и отчаяния», — сказал бывший муж Олег.

На протяжении большей части 1950-х годов Джин переезжала из одного психиатрического учреждения в другое в поисках помощи с приступами маниакальной депрессии и суицидальными мыслями.

Она прошла 27 сеансов шоковой терапии, что еще больше разрушило ее память.

В 1953 году у неё возникли проблемы с концентрацией внимания. Это повлияло на её игру в кино. Она прервала съёмки фильма «Могамбо» и была заменена на Грейс Келли.

В конце декабря 1957 года Тирни ступила на выступ из квартиры своей матери на Манхэттене высотой 14 этажей и оставалась там около 20 минут, что было расценено как попытка уйти из жизни. После этого ее положили в психиатрическую клинику, и Джин больше никогда не вернулась в кино. Позже она устроилась работать продавщицей в магазин одежды.

Кто же все-такие заразил Джин Тирни и стал невольным разрушителем ее судьбы?

Ответ на этот вопрос мог бы остаться тайной навсегда. Но судьба распорядилась так, что актриса взглянула в глаза своему ужасу.

Однажды, спустя пару лет после рождения больной дочери, актриса отдыхала с друзьями в кафе. К ней подошла женщина (по другой версии это был бывший солдат) и призналась, что она большая ее поклонница.

— Вы, наверное, меня не помните, но пару лет назад вы пожали мне руку, и я никогда этого не забуду. Я тогда болела краснухой, но не смогла пропустить встречу с вами, и поэтому пришла, несмотря на плохое самочувствие.

Этот факт дама преподносила с гордостью, подчеркивая свое восхищение звездой кино.

Дата совпала с беременностью Джин, и именно так Джин Тирни узнала о происхождении инфекции, которая привела к таким ужасным последствиям в ее жизни.

Для актрисы это был очень тяжелый удар. Теперь она точно знала, что ее слава и популярность косвенно стали причиной трагедии, и она никогда не могла себе этого простить.

В 1980 году режиссер Гай Хэмилтон снял по роману Агаты Кристи «Зеркало треснуло» фильм, в котором Элизабет Тейлор сыграла актрису Марину Грей, созданную по образцу Джин Тирни, а Анджела Лэнсбери сыграла решительную мисс Марпл.

Однажды Федерико Феллини поспорил с другом-сценаристом, что тот не сможет придумать фильм длиной в 10 секунд.

- Ты не сможешь, друг мой, - сказал Феллини. - Это невозможно сделать.

Тонино Гуэрра пожал плечами:

- Если ты готов расстаться с 12 долларами, Федерико, давай заключим пари: завтра я принесу тебе такой сценарий.

- Договорились, Тони, 12 долларов для меня сейчас лишними не будут.

И они поспорили.

Феллини был уверен, что победа и 12 долларов уже у него в кармане. И он был близок к этому. Впоследствии Гуэрра признавался, что вечером у него случился приступ паники - он никак не мог написать сценарий десятисекундного фильма. Задача казалась невыполнимой. Согласно условиям спора фильм должен был быть полноценным: c завязкой, кульминацией и неожиданной развязкой. Но как уложить всё это в 10 секунд?!

Лишь к ночи сценариста осенило.

- Ты принес 12 долларов, Тони? - глядя на слегка помятое после бессонной ночи лицо друга, спросил Феллини.

- Не торопись, Федерико. Я принес сценарий.

И Тонино Гуэрра протянул своему другу листок. Федерико развернул бумажку и прочел следующее: «Женщина смотрит телевизор. На экране – трансляция старта ракеты. Идёт обратный отсчёт: 10… 9… 8… Мы видим её лицо, на котором отражается буря переживаний. На последних секундах она берёт телефон, набирает номер… 7... 6... 5... 4... 3... 2... 1… и со стартом ракеты произносит в трубку: «Приезжай, он улетел!»

Прочитав сценарий, Феллини молча вытащил кошелек и отсчитал своему другу 12 долларов.

Однажды Ариадне Эфрон, дочери Марины Цветаевой, пришло письмо от Анны Саакянц, исследователя творчества её матери, в котором та жаловалась, что в русском языке есть проблема — трудно подобрать большое количество рифм на "ща": "Сочиняю длинную поэму, девять пар рифм уже есть, надо ещё четыре". И буквально за полчаса был написан ответ, хотя их автор уже и сама забыла, когда в последний раз писала свои собственные стихи.


Сожравши макароны и порцию борща,
Сижу я над Скарроном, зубами скрежеща, 
Сжигая папиросы и семечки луща, 
Решаю я вопросы, душою трепеща: 
Нужны ли сочиненья в честь шпаги и плаща 
При свете выступлений великого Хруща? 
Нужны ль народу темы про даму и хлыща? 
В век атомной проблемы нужна ли нам праща? 
Проходят по страницам, подолом полоща, 
Испанские девицы, любовников ища; 
Та — толстая как бочка, а эта — как моща, 
Толкаются по строчкам, болтая и пища, 
Одна другой милее — но все ж не клевеща, 
Ведь каждая глупее свинячьего хряща! 
А юноши не краше на заднице прыща, 
Не сеют и не пашут, по принципу клеща. 
Но их существованье, достойное хвоща, 
Расходится в изданьях, хоть и по швам треща. 
"Искусства" и "Гослиты", свой опыт обобща, 
Пускают в свет пиитов, всю прозу истоща. 
Всё это наш читатель приемлет не ропща, 
Театра почитатель сидит рукоплеща, 
Любуясь, как на сценах средь лилий и плюща 
Купаются в изменах актёры сообща. 
Гряди скорей, Софронов, комедию таща, 
Гони взашей Эфронов — на них нужна вожжа! 
Итак, Анетке рыжей (пусть примет не взыща!) 
Нажив на этом грыжу, шлю тридцать рифм на "ща".

ОТРЫВОК ИЗ ПИСЬМА АРТУРА МИЛЛЕРА МЕРИЛИН МОНРО
***:
«…Ты просила меня написать тебе письмо про Нежность. Изволь.
Я попробую…
Нежность состоит из двух частей. Из слов и жестов. Сначала, про слова. Когда люди умирают, то после них остаются слова. Много слов… Слова гнева, слова Любви, слова зависти, слова мудрости. Вообще мы даже не представляем какое количество сущностей у нас имеют форму слов. Словами можно убить, словами можно воскресить.
.
Когда люди расстаются, то они тоже в некотором смысле умирают друг для друга. И тоже после этого остаются слова. Только слова. Больше ничего.
И часто люди потом всю оставшуюся Жизнь помнят другого человека именно только так: как слова, которые он когда-то говорил. И мучаются вспоминая, что как-то не так ответил и поэтому всё пошло не так как хотелось, произошло недопонимание и поэтому всё разрушилось…
То есть все это были слова, слова, слова…
.
Но из всех миллиардов слов есть одна маленькая категория слов, которые никогда, ни при каких обстоятельствах не могу причинить вреда. Они могут принести только Радость и Счастье. В них нет никакого смысла, они не несут никакого подтекста, они не имеют никакой силы. Эти слова — слова Нежности. Их можно без опаски произносить сколько хочешь, не боясь быть неправильно понятым. Они точно и всегда будут с радостью услышаны. Но их произносят крайне редко. Люди стесняются их произносить. И только после длительных усилий, в борьбе с собой, они, наконец, выдавливают: «милая» или «солнышко»…
.
А ещё среди слов Нежности есть совсем сокровенные слова. Это так называемые «наши слова». У всех людей «наши слова» — разные. Когда люди любят друг друга они придумываю эти «наши слова». И когда любовь умирает, то умирают и «наши слова». В другой любви будут другие «наши слова», а этих уже никогда не будет.
.
И если человек берет какое-нибудь «наше слово» и переносит его в другую любовь, то он сам понимает, что совершает гнусность. «Наши слова» — очень хрупкая вещь. Если их произнести не вдвоём — они окажутся жуткой, слащавой пошлостью. А когда только друг другу — то это лучшие слова нежности, которые только есть на свете. Помнишь, у Хемингуэя в «Прощай оружие» Кэтрин перед смертью просила Фредерика не говорить «наши слова» другим женщинам? Это важно. Это очень важно — не говорить другим «наших слов». Надеюсь ты это понимаешь…
.
И вот тут наконец я подхожу к выводу. Что же такое нежность? Настоящая нежность? Нежность — это когда ты говоришь самые лучшие «наши слова» и одновременно нежно касаешься меня. А я отвечаю тебе и понимаю что счастлив. Вот это и есть Нежность.
.
Иногда ещё это называют Счастьем…»

Sunshine

Надо же....

Удивительная красота и утонченность Моники Белуччи долгие годы радует ее поклонников. Моника Анна Мария Беллуччи была единственным ребенком в семье сельскохозяйственного работника, ее мать, Мария Беллуччи, была художницей. В самом начале своей карьеры она стала лицом бренда «D&G», позировала известному итальянскому фотографу Оливьеро Тоскани и Ричарду Аведону, который в свое время снимал Мэрилин Монро.
Актриса никогда не делала пластических операций. Моника Беллуччи — неизменная муза Dolce&Gabbana. Их сотрудничество длится уже 26 лет. С 2001 года Моника Беллучи является лицом ювелирной компании Cartier. Для глянцевых журналов GQ, Max актриса снималась и ню, и совсем недавняя ее фотосессия в бассейне только принесла новую волну восхищения.

«Когда я состарюсь, я лучше буду смотреть на своих детей, чем пересматривать фильмы со своим участием», — говорит звезда. С Клаудио Карлосом Бассо Моника была в браке 4 года.

Из разочарований актриса вынесла жизненную мудрость, но и сегодня удивляет своей энергией, жизнелюбием, женственностью и красотой. Она — одна из самых востребованных актрис.

1) Красота для женщины становится проблемой только в двух случаях: когда ее нет и когда нет ничего, кроме красоты.

2) Женщина может любить так, как будто никогда не уйдет. Но может наступить такой день, уйдет так, будто вовсе и не любила.

3) Люди могут простить человеку ум, даже талант, но красоту — никогда.

4) Мне всё равно, кто там вздыхает по нему. Мне не важно, кто они, чем занимаются и насколько сильно он им нравится. Я еще с детства осознала гнилую сущность всех женщин и не воспринимаю их всерьез. Говорить на чистоту, ревность, она вообще ни к чему. Потому что Мой мужчина — это Мой. И хоть разбейтесь об стену, вашим он не станет. Никогда!

5) Красота становится живой и интересной, когда она скрыта одеждой.

6) Любовь живёт только тогда, когда есть уважение друг к другу и свобода. Желание обладать другим как вещью — абсурд.

7) Не понимаю женщин, которые говорят, что мужское желание их унижает. По-моему, они просто не в ладу с собой.

8) Я чувствую себя наедине с собой хорошо и комфортно, но не потому, что я красива.

9) Я знаю многих очень красивых людей, чья жизнь ужасна. И им очень плохо наедине с собой. Ощущать внутренний комфорт — это не то, как ты выглядишь внешне, а то, как ты чувствуешь внутри. Я счастливый человек, потому что испытала много любви по отношению к себе — у меня очень большая семья.

10) Нам никто не принадлежит: ни наши мужья, ни дети. Мы можем только чем-то делиться с людьми, которых любим.

11) Ни за что на свете не хотела бы, чтобы мне снова было двадцать. Сейчас я намного счастливее, чем тогда, ведь в том возрасте мы еще только узнаем себя, пытаемся понять, кем хотим быть, страдаем от неуверенности в себе. Сейчас я точно знаю, что мне нужно, а без чего я могу прожить.

12) Нужно быть снисходительными. Ведь кто мы такие: безумцы, старающиеся удержать равновесие на шаре, который и сам, крутясь со страшной скоростью, путешествует по Вселенной. Кто в таких условиях может быть совершенным?

13) Не нужно ненавидеть людей, которые завидуют, потому что они признают, что ты лучше.

14) Кто-то сказал мне, что внутри всех артистов есть спящие красавицы, и каждый раз играя роль одна из этих красавиц просыпается. Внутри нас есть все. Нам нужно только увидеть это.

15) По-моему, глупо, будучи молодой и красивой, становиться содержанкой какого-нибудь толстосума, бесконечно прожигать жизнь на тусовках. Красота должна помогать нам обрести гармонию, любовь и смысл в этом сумасшедшем мире.

16) Женственность — это гармония, естественность и чувственность.

17) После занятия любовью мужчина спит, а женщина думает, как все прошло.

18) Это недостаток, если ты глупа, но если если ты умна и знаешь как использовать свою красоту — это достоинство.

19) Человеческий ум развивается в технологическом плане, но не в плане чувств.
Мужчины пытаются удержать власть за счет женщин. Они боятся самостоятельных красавиц, их тянет к молоденьким незрелым девочкам, рядом с которыми мужчины кажутся себе сильными.

20) Женщина-актриса немного больше, чем женщина. Мужчина-актер чуть меньше, чем мужчина.

Очередной балабол, который в итоге бросил ее
Тьфу!

«Когда я был мальчишкой, моя прабабушка иногда дарила мне по серебряному доллару. Она всегда была со мной очень ласкова. Когда она вручала мне монету, вся остальная семья каждый раз вопила хором: «Нет! Нет! Не-е-е-е-т! Не давай ему серебряный доллар!» Это говорилось всерьез — ведь мы были страшно бедны. И как только монета оказывалась у меня в руках, все принимались орать: «Верни! Отдай назад!» — и мне становилось неудобно за то, что я взял подарок».
...
«Мои родители разошлись, когда я был совсем маленьким. Я был в семье единственным ребенком и жил в многоквартирном доме в Южном Бронксе с матерью, бабушкой и дедушкой. Мы еле сводили концы с концами. Поэтому для меня было настоящим праздником, когда я узнал, что из упаковки овсяных хлопьев можно вырезать купон и получить за него шпоры Тома Микса. А ковбой Том Микс был звездой вестернов. Он был дико знаменит, дико! Уже то, что шпоры присылали бандеролью по почте, делало их чем-то необыкновенным. В общем, мы заказали шпоры. Когда умерла моя прабабушка, мне было, наверно, лет шесть. Помню мы вернулись домой с похорон — и оказалось, что пришла посылка со шпорами Тома Микса. Я просиял. И тут же вспомнил, что прабабушка только что умерла. Мне так хотелось порадоваться шпорам, но… В тот день я узнал, что такое внутренний конфликт».
...
«Как-то в детстве я зашел в один уличный балаган, кинул мяч и сшиб пару бутылок, но приза мне не дали. По сей день у меня не укладывается в голове, что они могли так поступить. Какая несправедливость! Я пошел домой и рассказал все дедушке. А он сделал такое лицо… оно до сих пор стоит у меня перед глазами. На его лице было написано: «Значит, по-твоему, я должен спуститься по лестнице с шестого этажа, пройти пешком пять кварталов и попытаться доказать какому-то типу в балагане, что ты сшиб бутылки и заслужил приз?!» Я прочел все это на его лице. Одновременно он попробовал объяснить мне, что в жизни такое иногда случается. В этом он был прав. Еще как случается».
...
«Помню, мне было лет десять. Наша квартира на верхнем этаже. Дико холодно. Снизу, из проулка, меня окликают друзья, зовут прошвырнуться по улицам. А мать меня не пускает. Я страшно злился и орал на нее без умолку. Она сносила мои упреки. И тем самым спасла мне жизнь. Понимаете, всех тех ребят, которые тогда звали меня гулять, уже нет на свете. Она хотела, чтобы я не шлялся по улицам допоздна, а делал уроки. И именно благодаря этому я теперь сижу здесь и разговариваю с вами. Все очень просто, верно? Но мы так забывчивы…»
...
«Хотя мать работала, она находила время, чтобы водить меня в кино на каждый новый фильм. А на следующий день, оставаясь дома один, я играл сам для себя этот фильм с начала до конца, исполняя все роли. «Потерянный уикэнд» я посмотрел, когда был совсем маленьким, и он произвел на меня сильнейшее впечатление. Я не понимал происходящего на экране, но был заворожен накалом страстей. Не зря Рэй Миллэнд получил за игру в этом фильме «Оскара». В «Потерянном уикэнде» есть сцена, где Миллэнд ищет бутылку виски. Спьяну он спрятал бутылку где-то в квартире, а теперь протрезвел и хочет ее найти. Знает: она где-то здесь, но где именно, не помнит. Долго-долго ищет и все-таки находит. Я часто играл эту сцену. Иногда, когда отец приходил меня навестить, он брал меня к своим родственникам в Гарлем и говорил: «Покажи им сцену с бутылкой». Я играл сцену, и все смеялись. А я думал: «Чего это они? Сцена-то серьезная».
...
«Впервые я побывал на подмостках в качестве актера в начальной школе. Мы ставили спектакль, где на сцене стоял огромный котел — пресловутый «плавильный котел», а я в качестве представителя Италии стоял и помешивал в нем ложкой. Как сейчас помню: ребята в школе просили у меня автограф, а я расписывался: «Сонни Скотт». Придумал себе звучное имя, понимаете?»
...
«Однажды я зашел перекусить в «Ховард Джонсон» и увидел, как актер, блиставший в том спектакле, разливает кофе за стойкой. Тогда я понял, что все в жизни относительно: сначала он покорил меня своей игрой, а теперь вот стоял за стойкой в «Ховарде Джонсоне» и меня обслуживал».
...
«Однажды, стоя у светофора, я поглядел на девушку на той стороне улицы и улыбнулся ей. А она отозвалась: «О, привет, Майкл». Ну, знаете, Майкл из «Крестного отца». У меня было такое ощущение, что она в одно мгновение лишила меня права быть обыкновенным прохожим. Она меня видела, но она видела во мне не меня, понимаете?»
...
«Оскара» я получил только с восьмого раза. До этого семь раз меня включали в список номинантов, но и только. Не знаю, смогу ли я адекватно описать свое отношение к этому хотя бы отчасти… Это теперь я смотрю на номинантов и думаю: «А если бы они были нейрохирургами? Кому из них ты доверишь оперировать твой мозг, если понадобится? Вот ему-то и следует дать «Оскара». Но в прошлые времена все зависело от того, в каком я был настроении».
...
«Я пошел на концерт Фрэнка Синатры. Лет двадцать тому назад. На разогреве у него был Бадди Рич. И вот выходит Бадди Рич, и я как-то призадумался: ведь Бадди Ричу тогда шел седьмой десяток, а он играл на барабанах. Я знаю, он хороший ударник. Но тогда я подумал: «Ну вот, придется тут сидеть, слушать, как Бадди Рич стучит, ерзать на месте, пока не выйдет Синатра». Но вот Бадди Рич начал играть — и пошел, и пошел, и пошел. Это было в десять раз сильнее того, что я от него ожидал. В середине риффа весь зал вскочил и завопил от восторга. Потом вышел Синатра и сказал простую вещь: «Видите, как этот парень играет на барабанах? А знаете, иногда полезно не сходить с избранного пути». Бадди Рич не сходил с избранного пути. Он не только продолжал год за годом играть на барабанах, но и в тот вечер, выступая на сцене, шел своим путем. Он словно бы говорил: «Вот сколько я прошел, давайте проверим, смогу ли я пробиться дальше…» И внезапно путь сам перенес его в нужную точку. Вот для чего мы делаем то, что делаем. Хотим найти то самое место. Но найти его — еще не все. Нужно не останавливаться. Знаете, есть такая пословица: «Тот, кто упорствует в своем безумии, в один прекрасный день окажется мудрецом».
...
«Расскажу вам одну историю. Мне захотелось сходить на бейсбольный матч. На бейсбол я ходить люблю. Помню, еще трехлетним шлепал на стадион с дедушкой. Правда, теперь все чуточку иначе: прихожу, усаживаюсь, и тут на табло появляется мое имя. Ничего дурного я в этом не нахожу: так уж люди устроены. Но в тот раз имелась одна загвоздка. Матч проходил днем, а вечером мне надо было кое-где быть по делам. Я решил, что приеду на стадион заранее, понаблюдаю за разминкой, посмотрю один-два иннинга. Но мне не хотелось привлекать внимание к тому, что я не досидел до конца матча. Понимаете, спортсмены тоже артисты. Вообразите, что подумают, если на Бродвее в первые же минуты какого-нибудь спектакля я у всех на глазах встану и покину зал? Я рассудил так: приеду, займу свое место на трибуне, а потом постараюсь незаметно слинять. Но при этом как-то запамятовал, что женщина, с которой я иду на матч, — такая же знаменитость, как и я. Подъезжаем к стадиону. Вылезаю из машины, спрашиваю охранника: «У нас не найдется в багажнике какой-нибудь старой шапки, а?» Он посмотрел, достал какую-то шапку и очки, а потом говорит: «Эй, Аль, ты только погляди, что здесь валяется! Старая борода!» Ну я ее и нацепил. Где только была моя голова! Пришли на стадион, игра начинается, и вдруг все люди на трибунах начинают оборачиваться в мою сторону. Телекамеры поворачиваются в мою сторону. Все, кто на поле, оборачиваются в мою сторону. «Что за черт? — думаю. — У меня же борода». Конечно, дело было в моей спутнице. Все бы ничего, но вдруг чувствую: борода сползает. Положение идиотское. Что теперь делать? Отцепляю бороду — а что я еще мог? И разумеется, все это попадает в одиннадцатичасовой выпуск новостей: «Интересно, зачем Аль Пачино пошел на стадион, нацепив фальшивую бороду?» Эту бороду нужно поместить в музей проколов. Увидев себя в новостях, я посмеялся, но выводы сделал. Больше такое не повторится. Куда бы меня ни занесло, я везде появляюсь в качестве самого себя».
...
«Никогда никому ничего не объясняй, каждый все равно поймет так, как ему выгодно».
...
«Обязательно дружите с теми, кто лучше вас. Будете мучиться, но расти».
...
«На случай, если я буду нужен, то я там же, где и был, когда был не нужен».
...
«Не спешите говорить о себе. Разговор о вас начнется, как только вы уйдете».
...
«Boзpacт — этo кoгдa ты улыбaeшьcя чaщe, пoтoму чтo знaeшь, чeгo cтoит вcя этa жизнь».
АЛЬ ПАЧИНО

Философия жизни Иосифа Бродского...
___
Всячески избегайте приписывать себе статус жертвы. Каким бы отвратительным ни было ваше положение, старайтесь не винить в этом внешние силы: историю, государство, начальство, расу, родителей, фазу луны, детство, несвоевременную высадку на горшок - меню обширное и скучное...
В момент, когда вы возлагаете вину на что-то, вы подрываете собственную решимость что-нибудь изменить и увеличиваете вакуум безответственности, который так любят заполнять демоны и демагоги, ибо парализованная воля - не радость для ангелов.
Вообще, старайтесь уважать жизнь не только за ее прелести, но и за ее трудности. Они составляют часть игры, и хорошо в них то, что они не являются обманом. Всякий раз, когда вы в отчаянии или на грани отчаяния, когда у вас неприятности или затруднения, помните: это жизнь говорит с вами на единственном хорошо ей известном языке.
__
Умейте прощать. Мир, в который мы вступили, не имеет хорошей репутации. Это не милое местечко, как вы вскоре обнаружите, и я сомневаюсь, что оно станет намного приятнее к тому времени, когда вы его покинете.
Однако это единственный мир, имеющийся в наличии: альтернативы не существует, а если бы она и существовала, то нет гарантии, что она была бы намного лучше этой. Поэтому старайтесь не обращать внимания на тех, кто попытается сделать вашу жизнь несчастной. Таких будет много - как в официальной должности, так и самоназначенных.
То, что делают ваши неприятели, приобретает свое значение или важность от того, как вы на это реагируете. Поэтому промчитесь сквозь или мимо них, как если бы они были желтым, а не красным светом. Так вы избавите клетки вашего мозга от бесполезного возбуждения. Переключите канал: вы не можете прекратить вещание этой сети, но в ваших силах по крайней мере уменьшить ее рейтинг...
__
Сосредоточьтесь на точности вашего языка. Старайтесь расширять свой словарь и обращаться с ним так, как вы обращаетесь с вашим банковским счетом. Уделяйте ему много внимания и старайтесь увеличить свои дивиденды.
Цель в том, чтобы дать вам возможность выразить себя как можно полнее и точнее. Одним словом, цель - ваше равновесие. Ибо накопление невыговоренного, невысказанного должным образом может привести к неврозу.
Чтобы этого избежать, не обязательно превращаться в книжного червя. Надо просто приобрести словарь и читать его каждый день, а иногда - и книги стихов. Они достаточно дешевы, но даже самые дорогие среди них стоят гораздо меньше, чем один визит к психиатру.
__
Старайтесь быть добрыми к своим родителям. Если это звучит слишком похоже на "Почитай отца твоего и мать твою", то прошу прощения. Я лишь хочу сказать: старайтесь не восставать против них, ибо, по всей вероятности, они умрут раньше вас, так что вы можете избавить себя по крайней мере от этого источника вины, если не горя.
Если вам необходимо бунтовать со всеми этими "я-не-возьму-у-вас-ни-гроша", бунтуйте против тех, кто не столь легко раним. Родители - слишком близкая мишень (так же, впрочем, как братья, сестры, жены или мужья). Дистанция такова, что вы не можете промахнуться...
__
Старайтесь не слишком полагаться на политиков. Не столько потому, что они неумны или бесчестны, как чаще всего бывает, но из-за масштаба их работы, который слишком велик даже для лучших среди них. Они могут несколько уменьшить социальное зло, но не искоренить его. Каким бы существенным ни было улучшение, с этической точки зрения оно всегда будет пренебрежимо мало, потому что всегда будут те, - хотя бы один человек, - кто не получит выгоды от этого улучшения.
Мир несовершенен. Золотого века никогда не было и не будет. В свете этого - или, скорее, в потемках - вы должны полагаться на собственную домашнюю стряпню, то есть управлять миром самостоятельно. Но даже в пределах вашего собственного пирога вы должны приготовиться к тому, что вам, по всей вероятности, придется отведать в равной мере и благодарности, и разочарования...
__
Старайтесь быть скромными. Уже и сейчас нас слишком много - и очень скоро будет много больше. Это карабканье на место под солнцем обязательно происходит за счет других. То, что вам приходится наступать кому-то на ноги, не означает, что вы должны стоять на их плечах. Так что, если вы хотите стать богатыми, или знаменитыми, или и тем и другим, - в добрый час, но не отдавайтесь этому целиком.
Всегда помните, что рядом с вами всегда кто-то есть - ближний. Никто не просит вас любить его, но старайтесь не слишком его беспокоить и не делать ему больно. На худой конец, постарайтесь вспомнить, из какого далека - от звезд, из глубин Вселенной, возможно, с ее противоположного конца - пришла просьба не делать этого, равно как и идея возлюбить ближнего, как самого себя...
Иосиф Бродский,
из речи перед выпускниками Мичиганского университета.
1988г.

Человеку было 82 года. Казалось бы, самое время сидеть на веранде своей виллы пить кьянти и смотреть на солнце садящееся в океанские волны.

Красиво, право слово.

Тем более что деньги позволяли и позволяли годы тяжкого труда. Они просто кричали:

– Отдохни, ты заслужил отдых!!!

Но человек начинал свой день с того, что садился в свою машину и заехав по дороге в магазин для животных затаривался по завязку едой для собак и кошек и ехал в приюты, которые он содержал вместо виллы на берегу океана.

Он вместе с волонтёрами целый день занимался тяжким трудом т е находил и спасал выброшенных нами животных. К концу дня он не чувствовал ни ног ни рук. Он падал и засыпал едва коснувшись головой подушки. Этот человек не знает, что такое бессонница. Этот человек не знает, что такое безделье и скука. Ему некогда задумываться о смысле жизни и ждать смерти. Он каждый день надеется на следующий, потому что его ждут и надеются на его сердце. Ему просто некогда умирать.
Смерть стоит в стороне и отворачивается от него, потому что ей не нужны люди которые не бояться завтрашнего дня.

А столько людей и животных молит её отойти в сторону, что нельзя не уступить. Вот она и забыла о нём, забыла потому что количество живых душ любящих его просто невозможно сосчитать. Этот человек молод в свои 82 года так же, как и тогда в свои двадцать пять, когда он ходил в военной куртке чтобы согревать зимой щенков и котят. Ему просто некогда стареть, потому что его сердце не постарело и душа так же молода как и тогда.
И зачем ему вилла на берегу океана? Ведь там так одиноко и холодно осенними одинокими вечерами, а он не один. Его много. Его душа теперь в сотнях спасённых им живых существ. И ему не страшно. Ему нечего бояться. Он смотрит в завтрашний день и улыбается. Потому что завтра его снова ждет адская работа и много, много счастья. Этого человека зовут Ален Делон.

Фрида Кало говорила своему мужу: «Я не прошу тебя меня поцеловать, и не извиняйся передо мной, когда я думаю, что ты неправ. Я даже не буду просить тебя обнять меня, когда мне это больше всего нужно.

Я не прошу тебя говорить мне, какая я красивая, даже если это ложь, и не пиши мне красивых слов. Я не буду просить тебя позвонить мне, для того чтобы рассказать, как прошел твой день, и сказать, что ты скучаешь по мне. Я не буду просить тебя благодарить меня за все, что я делаю для тебя, и заботиться обо мне, когда душа иссякнет, и, конечно, я не буду просить тебя поддержать меня в моих решениях.

Я даже не буду просить тебя послушать меня, когда у меня есть тысяча историй, которые мне хочется рассказать тебе. Я не буду просить тебя что-то для меня делать, я даже не буду пытаться навсегда быть рядом. Потому что если я должна просить тебя обо всем этом, то я больше этого не хочу».
————
Очень проникновенно и все чуть ли не дословно понятно… бедная девочка

Когда Рудольф Нуреев, всемирно известный танцор, а впоследствии хореограф, умер в 1993 году в Париже, после него, кроме антиквариата, осталась собака по имени Обломов. Это был, как легко догадаются, крайне ленивый пёс. Он таскал на своих довольно коротких и очень широких лапах тяжёлое тело грязно-белой окраски с пятнами бежевого и облезлого чёрного цвета, глаза его слезились, крепкие когти были слишком длинными и царапали паркетный пол, уши печально висели вдоль грустной морды. Насколько элегантен, гибок и тренирован был Рудольф Нуреев, настолько неэлегантен, тяжёл и неповоротлив был его пёс.
Обломов покидал квартиру своего хозяина с дорогими, мягкими коврами весьма неохотно, тем не менее, он сопровождал Нуреева повсюду, и прежде всего на ежедневные занятия в балетном зале с огромными зеркалами, гладким полом и bаrrе. Рядом с фортепьяно лежало мягкое одеяло, и когда месье Валентин играл, а Рудольф Нуреев гнулся и вращался у станка, либо разучивал новые танцевальные движения со своими учениками или с кордебалетом Парижской оперы, Обломов дремал на своей подстилке возле фортепьяно, поглядывая сквозь почти закрытые глаза на репетиции, и иногда глубоко вздыхал. Он разбирался, между тем, неплохо в танцах, хотя и не совсем понимал, зачем живые существа подвергают себя мучениям, чтобы оторваться обеими ногами от пола, лететь в воздухе и при этом ещё грациозно вытягивать вверх руки, ailes de pigeon, en avant et en arriere, как крылья голубя, вперёд и назад. Зачем всё это? Пол слегка дрожал, Обломов следил за ритмом фортепьяно и танцующих ног и начинал довольно бурчать себе под нос. Un, deux, trois, allez! Нуреев прыгнул вверх, прямые ноги тесно прижаты одна к другой, руки вытянуты, assemble soutenu, партнёрша летела ему навстречу в grande jetee tournant, правая нога на пальцах, левая вытянута назад на 90 градусов, руки подобны крыльям, и Обломов чувствовал своим нутром под трёхцветной шерстью, что такое страдание, романтика и красота. Это делало его счастливым. По ночам ему снились иногда восемь балерин в пачках абрикосового цвета, которые танцевали рas еmboites, серию сложных, чередующихся шагов, с переходом всякий раз в пятую позицию. О да, Обломов знал толк в этом, он уже многое видел и мог вполне отличить епtгесhat quatre от entrechat six, когда выпрямленные ноги перекрещиваются во время прыжка в воздухе не два, а три раза. Всё это нравилось ему необычайно, но больше всего он любил наблюдать за Нуреевым, даже когда его прыжки были уже не так высоки, как в былые годы. Обломов, который своё равновесие достигал только благодаря крайней медлительности, мог без конца смотреть на мощные прыжки Нуреева, невесомость которого казалась ему чудом, а когда его хозяин принимал позицию есагte de face, повернувшись к Обломову, сидящему в углу возле пианино, тогда сердце его трепетало от любви и глаза увлажнялись. Когда Рудольф Нуреев стал совсем больным и слабым, собака не отходила от его постели. Друзья кормили Обломова, поскольку, несмотря на горе, аппетит его не уменьшился, но выходил он из дома только по крайней нужде. А когда Нуреев умер, Обломова нашли безутешным, с лапами, прижатыми к воспалённым глазам, словно он плакал, лёжа на восточном ковре возле кровати с множеством шёлковых подушек.
Нуреев, конечно, попрощался со своим любимцем, прежде чем его положили в Американский госпиталь, где он умер в январе 1993 года. Он, разумеется, позаботился о собаке и нашёл человека, который мог бы после его смерти ухаживать за животным. Этим человеком была Ольга Пирожкова, балерина, которая никогда не исполняла главные партии, но всю жизнь была предана балету и танцевала сначала в Ленинграде, а затем в Парижской опере и поклонялась Нурееву, восхищалась им, а когда он был болен, варила ему каждый день крепкие, наваристые супы и приносила в серебристо-голубом термосе. Она кормила его с чайной ложки говяжьим или куриным бульоном, мясо доставалось Обломову, а когда обессиленный Нуреев засыпал, Пирожкова закутывалась в большой чёрный бархатный шарф с длинными кистями и в тёмно-красное шерстяное пальто и гуляла вместе с Обломовым вдоль засаженной каштанами аллеи, держа его на поводке, потому что он вновь стремился к дому хозяина, на свой мягкий коврик. Итак, умирающий Нуреев умолял Пирожкову позаботиться о собаке, а в своём завещании написал, что старинный сервант с ценными бокалами в стиле Бидермайер, а также два узбекских, очень дорогих ковра, собрание редких пластинок и большая сумма денег должны быть переданы в собственность Пирожковой, с ответным обязательством с любовью ухаживать за Обломовым до его последнего вздоха.
Пирожкова приняла наследство с благодарностью. Она добилась, чтобы Обломову разрешено было присутствовать на траурной церемонии, и он лежал смирно, иногда тяжело вздыхая, у её ног и никому не мешал. Напротив, многие со всего мира приехавшие танцоры, режиссёры, дирижёры, артисты, хореографы и журналисты, почитатели, поклонники и друзья Нуреева гладили Обломова по большой голове и говорили тихо:
"Ах ты, бедный пёс!" или "Ну, теперь ты совсем один"...
Но Обломов был отнюдь не бедной собакой и был совсем не одинок, ведь у него была Пирожкова, в квартиру которой возле Булонского леса он переселился. Его отороченные красным бархатом одеяла, чёрная таиландская плетёная кроватка, мягкий ошейник из телячьей кожи, его миски из лучшего севрского фарфора с ярким цветочным орнаментом Фальконе - всё это было взято с собой и в его глубокой печали напоминало ему о родном доме. Ольга Пирожкова любила Обломова так же, как любила Нуреева. Она заботливо ухаживала за ним, разрешала ему спать рядом со своей кроватью, а когда проигрывала замечательные старые пластинки с дивертисментами Рамо, Глюка или Гуно, под которые Рудольф Нуреев так часто танцевал, то у обоих появлялись слёзы на глазах. Иногда Ольга ходила в репетиционный зал оперы заниматься с ученицами, и тогда Обломов вновь лежал у фортепьяно возле месье Валентина, смотрел и слушал, чувствовал, как дрожит пол, и иногда невыразимая тоска проникала в его грудь и вырывалась из него коротким, пронзительным воем. Тогда месье Валентин останавливался, убирал свои длинные белые руки с клавишей, склонялся, чесал Обломова за ушами и говорил: "Аh, mon pauvre petit chien, il n’est pas disparu, il est toujours entre nous", - Ах, ты бедняга, он ведь не исчез совсем, он всегда здесь, с нами, - и Обломов чувствовал, что, наверно, это в самом деле так...
Пирожкова жила уединённо. Ей было за 60, её лучшие годы были давно позади, она и прежде не жила никогда так бурно, не устраивала роскошных празднеств, не давала банкетов, не угощала щедро друзей, как было принято у Рудольфа Нуреева. Её жизнь была скромной, подчинена дисциплине, словно простой ритуал, и Обломов с течением лет тоже чувствовал себя здесь, если быть откровенным, лучше, чем тогда, во время шумных, диких пиршеств в квартире Нуреева, когда молодые красивые мужчины наливали ему в миску шампанское и кормили его бутербродами с икрой. Ему хотелось покоя, и он обрёл его у Пирожковой, которая в постель ложилась вовремя. Тогда ночи стали казаться ему порой слишком длинными, и он пробирался в половине третьего через слегка приоткрытую дверь на небольшой балкон и смотрел сквозь решётку веранды вниз на тихую улицу возле Булонского леса...
Однажды ночью Обломов, к собственному удивлению, поймал себя на том, что он неожиданно изящно скрестил передние лапы и отважился на невысокий прыжок - почти гevoltade, крайне сложную комбинацию толчковой и работающей ногами. Он сильно сопел. Медленно поднял он заднюю часть тела и встал на носки задних лап - ему удалось почти идеальный геleve, и он добавил ещё одно па, совсем маленький, едва заметный frаррe, лёгкий удар пятками, работающей ногой по опорной. Jete! Рlie! Обломов проделал то, что он тысячу раз наблюдал, как делают танцоры - короткую серию demi plies, чтобы расслабить мышцы и держать равновесие, и потом рискнул встать в первую позицию: ступни повернуты наружу, пятки вместе так, что образовалась прямая линия. Обломову удалась она прекрасно. Вторая позиция - обе ступни по прямой линии с расстоянием в один шаг между пятками - получилась без всякого труда. Его сердце билось, он был очень взволнован и жалел, что раньше не испробовал какие-либо танцевальные па. Но он уже слегка запыхался и решил не перенапрягаться и другие позиции попробовать следующей ночью. Обломов постоял, глубоко вдыхая ароматный ночной воздух, и отправился опять на свою подстилку, свалился на неё и погрузился в сон, в котором чешские девушки исполняли эротические танцы под музыку Дворжака...
На следующий день Ольга Пирожкова была удивлена тем, что пёс казался усталым и в то же время нервным. Он тяжело пыхтел, поднимаясь по лестнице, не хотел гулять, но беспокойно сновал взад и вперёд по квартире, и ей казалось, что он ставил лапы иначе - не так широко их расставляя, как обычно, а изящнее, будто это грузное животное пыталось ступать легче, и Ольга была очень обеспокоена и вместе с тем растрогана. Она решила не спускать с Обломова глаз. В ту ночь он вновь поднялся со своей подстилки и пошёл на балкон. Пирожкова, которая обыкновенно спала чутко, была к тому же слегка озабочена, потому что пригласила в Париж группу танцоров из южной Индии и не была уверена, окупится ли вся эта затея и захотят ли на самом деле в Париже смотреть религиозные танцевальные представления брахманов. Она проснулась и увидела, что Обломов прокрался на балкон. Как же она была удивлена, когда пёс неожиданно прижал голову к решётке для поддержания равновесия, поставил обе передние лапы в третью позицию - ступни параллельно, носки смотрят в противоположные стороны, пятки прижаты друг к другу. Конечно, это могло быть случайностью - причудливая поза, принятая невзначай, но четвёртая позиция совпадала тоже, а затем сложная пятая, из которой собака вдруг с совершенно неожиданной лёгкостью прыгнула ввысь и попыталась сделать аssemble simple. Потом Обломов остановился, и Ольга Пирожкова, затаив дыхание, слышала его тяжёлое сопение. Он долго смотрел вниз на улицу, потом попытался встать на задние лапы, держа передние en haut над головой грациозно, как только мог, но выдержал недолго и быстро встал снова на все четыре лапы. Для Пирожковой не оставалось никаких сомнений: собака Нуреева тайно разучивает танцевальные па, она едва могла в это поверить. Как же ей себя вести? Похвалить животное, показать, что она знает его тайну, или же тихо наслаждаться зрелищем и не подавать виду, что она о чём-то догадывается? Ольга выбрала пока последнее, но долго не могла заснуть от волнения. Она не могла сдержаться и будто невзначай протянула с постели руку и погладила Обломова по голове нежно, поощрительно, когда тяжело дышащий пёс давно уже лежал на своём одеяле перед её постелью и видел во сне, как одетые в красивые национальные костюмы мужчины стремительно танцевали украинский гопак в 2/4 такта...
Пирожкова всё чаще наблюдала, как Обломов пытается проделать изящные танцевальные движения. Он делал успехи. Она охотно иногда вмешалась бы и немного помогла ему, исправила, научила бы и поддержала, но остерегалась делать это, опасаясь, что пёс испугается и не будет вообще танцевать, если будет чувствовать, что он раскрыт и за ним наблюдают. Ей, конечно же, не терпелось поделиться, рассказать о своём неслыханном открытии: Собака Нуреева танцует!
Какая сенсация! Она подумывала даже продать фотографии танцующего Обломова во все большие газеты, да и рассказ для первых страниц журналов по балету был бы весьма ценен. И она могла запросить высокую плату- слишком большим счёт Пирожковой не был, и деньги Нуреева тоже постепенно таяли. Все свои доходы она обязательно делила с Обломовым, купила ему новое кашемировое одеяло, варила для него хорошее мясо, давала на гарнир рис басмати, а не обычный американский. И всё-таки Ольга не стала говорить об этом ни с кем...
Однако она пригласила на ужин журналистку, с которой была дружна, и попросила её взять с собой фотоаппарат - возможно будет сюрприз. Журналистка пришла, они ели и пили, слушали Мийо "L’homme et son desir" и провели вдвоём чудесный вечер. Над Булонским лесом светила луна, а на балконе лежал Обломов, прижав морду к решётке, и смотрел на оживлённую по-вечернему улицу или же дремал...
- А что же с сюрпризом? - спросила Мадлен Корбо перед уходом. Ольга Пирожкова подняла, извиняясь, свои красивые руки, улыбнулась и сказала:
- К сожалению, он не получился. Может быть, в другой раз, но заранее я ничего не могу тебе сказать...
В эту ночь ничего не произошло, а на следующую возле подушки Ольги Пирожковой лежал маленький фотоаппарат. Если Обломов будет вновь танцевать, она попытается его сфотографировать. И действительно, около четырёх часов, когда начало светать и защебетали ранние птицы, крупный уродливый пёс стоял у балконной решётки и разучивал небольшую аrаbеsquе с вытянутой далеко назад левой лапой. Ольга Пирожкова взяла осторожно фотоаппарат и поднесла его к лицу. В этот момент Обломов повернулся и посмотрел на неё с таким печальным выражением лица, что она почувствовала, будто предала его, как Орфей свою Эвридику, когда он освободил её из подземного мира, а потом потерял навсегда из-за своего любопытства. Пёс стоял и смотрел на неё, она опустила фотоаппарат, прошептала "Рагdon, mon, cher!", и Обломов, тяжело ступая, прошёл в комнату и лёг далеко от её кровати, на маленький узбекский коврик под секретером. В эту ночь оба спали плохо. Пирожковой снился полный провал индийской танцевальной группы, которая на самом деле две недели спустя имела большой успех и принесла Пирожковой кое-какие деньги, а Обломов видел во сне мужчин с кинжалами, которые в диком 6/8 темпе танцевали дагестанскую лезгинку...
В следующие дни стареющая балерина и собака всемирно известного умершего танцора старательно обходили друг друга… Она не знала, надо ли ей заговаривать о ночном происшествии, он не знал, действительно ли она его подстерегла и наблюдала за ним. Несколько дней он не танцевал совсем или же только когда был твёрдо уверен, что Ольга Пирожкова глубоко спит, он слышал это по её дыханию. Тогда он разучивал трудные прыжки и прелестные маленькие пируэты, но приземлялся всегда неловко на все четыре лапы, а не на две или даже на одну...
17 марта 1998 года Рудольфу Хаметовичу Нурееву исполнилось бы 60 лет. Обломов уже пять лет жил у Ольги Пирожковой и чувствовал себя порой старым и усталым. Но иногда он всё ещё разучивал танцевальные па, и у него было ощущение, что именно поэтому его суставы оставались крепкими, а сердце молодым. В тот весенний день, а было уже тепло и цвели форзиции, Пирожкова и Обломов незаметно пробирались на русское кладбище Сен-Женевьев де Буа к могиле Нуреева, куда собакам вход был, конечно, запрещён. Она принесла большой букет белых роз и положила его на могилу. Долго стояла она молча, со сложенными руками, а Обломов лежал рядом, опустив тяжёлую голову на лапы. Он смотрел на могилу и был в задумчивости.
Тогда Пирожкова наклонилась к нему, вокруг не было видно ни души. Она погладила его ласково и прошептала:
"Обломов, мой дорогой - один раз. Только для него". Нос Обломова задрожал, его бока заколыхались. Он понял, что она ждала от него. Он должен раскрыть свою тайну, поделиться с ней, один раз станцевать для Нуреева, своего бывшего хозяина, который лежал здесь и которого они оба любили. Пёс медленно поднялся, отряхнулся, застыл неподвижно, потом поднял голову и посмотрел на Ольгу Пирожкову, которая ему ласково улыбалась. Она не предаст его, он знал это. Тогда Обломов - тяжёлый двенадцатилетний пёс знаменитого танцора Рудольфа Нуреева, отошёл немного назад, взял небольшой разбег и сделал прекрасный саbriole с сомкнутыми задними лапами и вытянутыми вверх передними, полёт над могилой с безупречным приземлением на дрожащую опорную ногу. Он приземлился посреди белых роз. Пирожкова смотрела на него и в глазах её были слёзы, она прошептала:
"Une саbriole, merveilleuse, как горд был бы он за тебя, mon chег"...
Потом они шли домой, окрылённые, счастливые, тесно связанные друг с другом, и на ступеньках перед дверью в их квартиру Обломов выполнил совершенно неожиданный soubresaut, сложный вертикальный прыжок из пятой позиции с безукоризненным приземлением. После этого до конца своей собачьей жизни он никогда не танцевал, и Пирожкова ни разу не проронила ни слова об их тайне.(с)

Эльке Хайденрайх.

Мерилин Монро...

Изначально не было ни великолепной фигуры, ни врожденной грации, ни тем более душевной энергии.

Свою женственность и великолепие она создала сама.

Самоотверженность, с которой она "лепила" свой образ, поразительна...

Впрочем, не было и Мэрилин Монро.

Это имя было выбрано на киностудии "XX век Фокс" для двадцатилетней Нормы Джин Доуэрти.

Новым благозвучным именем в 1946 году она подписала контракт с этой крупнейшей голливудской киностудией.

Выбирая псевдоним для фигурантки фильма, недостаточно высокой и несколько полноватой, работники компании не предполагали, что перед ними - одна из самых ярких звезд мировой культуры двадцатого столетия, образ которой до сих пор можно встретить в современном искусстве, музыке и одежде.

Короткая и яркая жизнь актрисы заставляет вспомнить легенду о том, что человек, сменивший имя, данное ему при рождении, принимает вызов судьбы, вступает с ней в единоборство.

Двадцатилетняя Мэрилин действительно не была классически красивой.

При росте 162 см она весила больше шестидесяти килограммов, объем груди равнялся объему бедер и составлял 96 см.

И самое главное - в ее глазах было столько печали и одиночества. Она была соткана из комплексов.

Позже один из близких ей критиков напишет:
"Не быть любимой в 25 лет, или 35, или в 45 терпимо, если тебя любили в 5 лет.
С Мэрилин этого не случилось.
Сказать, что ее обошли нежностью в детстве - значит сказать очень мало".

Ее мать была голливудской киномонтажницей. Женщина странная и непредсказуемая, твердо решила, что дочь станет кинозвездой: малышке, которая только училась ходить и произносить первые слова, она подводила брови, румянила щеки, делала причудливые прически.

Материнские игры продолжались недолго. Норма Джин не знала отца и не помнила мать - она была еще слишком мала, когда мать попала в психиатрическую больницу.

Зато навсегда осталось в памяти - горечь одиночества, сформировавшего ее характер.

Девочку передавали на воспитание из семьи в семью, пока не сдали в детский дом.

На прогулках благовоспитанные дети, гуляющие с нянями, показывали в их сторону пальчиками и кричали:
"Сироты идут, сироты!".

В этот момент девочка отчетливо поняла, что надеяться в жизни ей придется только на себя.
Все, чего она добьется, станет плодом ее собственных усилий.

Из детского дома ее забрала подруга матери, но Норма успела слишком много пережить, чтобы сохранить в душе детскую радость.

Она была грустной старушкой четырнадцати лет.

Приемную мать поражала серьезная страсть девочки к самоусовершенствованию.

Норма могла часами копировать позы, отрабатывать улыбку, как у Марлен Дитрих, вскидывать голову, как Грета Гарбо, без устали повторять походку героинь знаменитых фильмов.

Первой самостоятельной победой стало избавление от врожденного заикания, которое обострилось после детского дома.

Девочка не могла произнести без запинки и двух слов.
Она исправляла свой недостаток три года.

Под грохот кастрюль, разговоры в соседних комнатах она громко читала страницы текста, стараясь перекричать шум.

Иногда "шумовой фон" создавала льющаяся вода в ванной комнате, которую перекрывали песни и медленные четкие громкие монологи, обращенные к пустым стенам.

К шестнадцати годам, без помощи логопедов, она вылечила себя от заикания.

Избавление от дефекта речи не сделало ее счастливой.
Она по-прежнему чувствовала, что попросту никому не нужна.

Вечерами она посещала "Школу шарма", а днем работала на заводе.

Там заводской корреспондент сделал ее первый снимок, который попал на страницы журнала.

С этим журналом Норма Джин явилась в агентство "Голубая книга", желая стать фотомоделью.

Она начала рекламировать купальные костюмы.

И чтобы не оказаться выброшенной за борт, как большинство фотомоделей, она начала заниматься развитием гибкости.

Она копировала движения актеров пантомимы, повторяла танцевальные па, кружилась на высоченных каблуках.

Это не было игрой или развлечением. Напротив, серьезными тренировками, после которых она без сил садилась в прохладную ванну и еле "доползала" до постели.

Каждое утро и каждый вечер по полчаса держала ноги поднятыми у стены.

Позже репортеры будут одолевать ее вопросами:
"Откуда у вас такая гибкость? Где вы научились так потрясающе двигаться?".

Мэрилин отвечала только одной фразой:
"Я научилась двигаться, когда родилась, и ходить, когда мне был год, и с тех пор не беру никаких уроков".

Всю жизнь она боялась, что вновь станет никому не нужной и вернется к детскому отчаянному одиночеству.

Не потому ли целыми часами поправляет свой грим, делая его незаметным для окружающих.

Со свойственной ей настойчивостью она шлифует свою внешность, придавая ей шарм и выразительность.

Она относилась к своему лицу, как художник к создаваемому полотну: подправляла волосы, наклеивала ресницы, покрывала лаком ногти.

Она скрывала свои недостатки при помощи мастерского грима.

Этому мастерству она училась сама, никому не доверяя свою внешность.

Однажды она удивила фотографа, который застал ее за странным занятием: Мэрилин сидела с гримом в руках, а перед ней был открыт учебник по анатомии.

Она овладевала высшими секретами макияжа. Лишь в последние годы и только избранным парикмахерам и массажистам она доверяла свое лицо и тело.

На стекле в ванной она выводила губной помадой изречения, которые помогали ей жить.

Их она переписывала из книг или придумывала сама:
"Не ждать большего, чем можно достичь", "Суета убивает" или "Не волноваться, а волновать".

Мэрилин питалась очень странно.

Она была абсолютно равнодушна к еде, могла в течение дня пить только свой любимый апельсиновый сок.

Журналистам отвечала:
"Я не придаю большого значения еде и ненавижу рестораны - там очень много народу. Зачем деликатесы? Ведь есть тертая морковь, сырые яйца и молоко. Их я и ем".

Она никогда не принимала пищу по часам, ненавидела грязные тарелки и запах раковины.

А потому предпочитала сто раз на дню открывать холодильник - и откусить кусочек мяса, смазнуть пальцем немного масла, откусить яблоко, отломить крошку сыра.

К вечеру продукты в холодильнике выглядели так, словно подверглись нападению мышей. Сегодняшние диетологи назвали бы это дробным питанием.

В общественные места Мэрилин всегда приходила потрясающе свежей и ухоженной.

Но всегда опаздывала.

"Лучше опоздать, но прийти в полной форме. Во всяком случае, что я люблю, так это не торопиться.

Наше время слишком суетно. А красота и совершенство требуют времени и неторопливости.

У меня есть одно желание - постоянно стремиться к совершенству".

Насколько искусен был сложнейший грим, - основная сложность заключалась в том, что он был незаметен, - настолько же простой была ее одежда.

Правда, при ее ослепительной внешности этого никто не замечал.

Платья Мэрилин, выставленные на аукцион после ее смерти, поразили своей простотой и лаконичностью фасонов.

Для Мэрилин красота была синонимом естественности.

"Мне кажется, красота и женственность лишены возраста, а привлекательность не может быть создана искусственно.

Настоящая привле-кательность всегда проистекает от женственности".

А естественность - это совершенство тела и лица, а не наряды, которые носила она весьма небрежно.

"Я никогда не ношу грацию и как можно реже одеваю бюстгальтер".
Она считала, что корсеты и грации - панцири, которые сплющивают фигуру, делают ее безжизненной.

Голливудский косметолог подтверждал, что она при большой груди действительно крайне редко надевала бюстгальтер, но при этом никогда не была ни вульгарной, ни пошлой.

Если платье требовало зафиксировать линии груди, то она надевала крошечный бюстгальтер, сильно декольтированный, который держался на двух тонюсеньких бретельках.

"Красота тела - естественный дар, его нельзя разрушать и презирать".

Самая большая ее страсть - духи "Шанель # 5".

На вопрос:
"В чем вы спите?", она, не задумываясь, отвечала: "В "Шанели № 5".

Шатенка по природе, Мэрилин выбрала образ блондинки, постоянно красила волосы и остерегалась солнечных лучей, никогда не загорала - "мне нравится быть сплошной блондинкой, я боюсь загара".

В детстве ей никто не говорил добрых слов.

Всю жизнь она оставалась несчастной девочкой, искавшей понимания и сочувствия, вызывая интерес к себе.

И даже в последнем интервью она назвала себя брошенным ребенком.

Собственного ребенка она старалась выносить дважды. Оба раза неудачно.

Она удивительно быстро находила общий язык с детьми, была им предана.

"Детям, особенно девочкам, надо всегда говорить, что они красивые и что все их любят. Если у меня будет дочка, я всегда буду ей говорить, что она красивая, буду расчесывать ей волосы до блеска и не буду оставлять ее одну ни на минуту".

Сегодняшние психологи приходят к такому же выводу - ребенок, недолюбленный в нежном детском возрасте, всю жизнь будет нести эту душевную травму.

Великая Мэрилин знала об этом не понаслышке.

Волна одиночества захлестнула - она звонила знакомым, говорила, что несчастна, потеряла сон.

Они не понимали, как можно быть несчастной при славе, деньгах и всеобщей любви

Умерла Мэрилин Монро от переизбытка снотворного. До сих пор неизвестно, что случилось на самом деле...

Сегодня день памяти Мэрилин Монро.

История любви Дали и Галá — гений и строптивая муза
Многие мужчины мечтают о женщине, которая любила бы их бескорыстно и преданно, как мать, страстно желала обладать им, могла понять и поддержать морально в трудную минуту. Сальвадору Дали повезло — в своей жене он обрел мать, любовницу и друга в одном лице. Неспроста его жена Елена Дьяконова взяла себе новое имя Галá (ударение на последнем слоге, как у любого французского слова), что означает в переводе «праздник», «торжество». Для многих мужчин она стала тем фейерверком, который преображает ночь, а для Дали она была еще и источником вдохновения, Кастальским ключом.

Дама из ручки
С юных лет Сальвадор отличался от своих сверстников. Он смотрел на мир огромными голубыми глазами, его нежное личико обрамляли русые локоны… Мальчик напоминал ангела, скорбящего о судьбах мира, или Маленького принца, деликатно прикоснувшегося к заповедной тайне. Знакомые родителей говорили о малыше так: «О, это совершенно необыкновенный ребенок: не шалит, как его сверстники, может подолгу бродить в одиночестве и думать о чем-то своем. Очень застенчив. А недавно, представьте себе, влюбился и уверяет, что это на всю жизнь!»

Дело в том, что однажды один из друзей, навещавших родителей Сальвадора, перевернул жизнь мальчика, подарив ребенку авторучку. Это была необычная ручка: в стеклянном шарике мальчик мог любоваться прекрасной дамой, которая в пушистой шубке ехала куда-то на санях, а сверху на нее медленно падали хлопья снега. Эта ручка стала для Сальвадора настоящей реликвией. «Вырастет — забудет», — полагали старшие. Но Сальвадор не забывал о своем наивном, греющем сердце сокровище никогда.

Встреча с богиней
В сентябре 1929 года местом, где жил и творил молодой Дали, был поселок Кадакес, расположенный неподалеку от города Порт-Аьигата. Художник уже был известен в обществе своей эксцентричностью, паническим страхом перед женским полом, и, конечно же, необычной манерой живописи. В 25-летнем возрасте Сальвадор оставался девственником, предпочитая флирту и ухаживаниям чтение сочинений Фридриха Ницше.

Люди, общавшиеся с ним в этот период, говорили, что Дали — человек «с большими странностями». Его реакции были неожиданными и не свойственными взрослым людям. Внешний вид художника также вызывал пересуды. Худой юноша с закрученными вверх усами и набриолиненными волосами приковывал к себе взгляды прохожих. Сальвадор Дали носил рубашки из шелка невероятных расцветок, браслеты из фальшивого жемчуга и экстравагантные сандалеты — все это доливало масло в огонь, сплетни о нем не стихали.

Жизнь Дали изменила неожиданная встреча. Однажды он пригласил своих друзей погостить у него вместе с женами. В ожидании гостей — супругов Магрит и Элюар — художник изготовил духи, используя клей, козлиные испражнения и лавандовое масло. Именно этим ароматом он надеялся произвести на своих друзей незабываемое впечатление. Уже нанеся на свои волосы эту ужасную смесь, художник случайно выглянул в окно и остолбенел. Там стояла девушка, которая, как показалось Дали, волшебным образом сумела покинуть свое заточение, девушка из его авторучки, образ которой он свято хранил в своей душе все эти годы.

Сальвадор тут же отказался от своей шокирующей идеи духов — любовь порой способна возвращать рассудок людям. Он смыл с себя нанесенную жидкость, надел оранжевую рубашку и украсил свое ухо цветком герани. После этих приготовлений он, наконец, пошел встречать гостей. «Знакомьтесь, Дали, — произнес Поль Элюар, показывая на девушку, которая произвела фурор в душе художника. — Это моя жена Гала, она из России, и я много рассказывал ей о ваших интересных работах». «Из России. Там много снега… Дама в санях…» — эти мысли, подобно снежному вихрю, проносились в сознании художника. Он опять утратил самообладание (а вместе с ним и дар речи), забыл о рукопожатии и мог лишь хихикать да пританцовывать вокруг своей дамы сердца.

Потом, по прошествии многих лет, он так описывал свою возлюбленную в книге «Тайная жизнь Сальвадора Дали, написанная им самим»: «Тело у нее было нежное, как у ребенка. Линия плеч почти совершенной округлости, а мышцы талии, внешне хрупкой, были атлетически напряжены, как у подростка. Зато изгиб поясницы был поистине женственным. Грациозное сочетание стройного энергичного торса, осиной талии и нежных бедер делало ее еще более желанной». Вдали от нее художник не мог работать — кисти выпадали из его пальцев. Все мысли Дали были сосредоточены на жене его друга.

Богиня, которой поклонялся Дали, не отталкивала его, принимая ухаживания как должное. Они много гуляли вдвоем в горах, оставив мужа дома. Но однажды, разрываемый противоречивыми чувствами, Дали накинулся на любимую и попытался задушить ее. «Что ты хочешь от меня, отвечай?! Что ты хочешь, чтобы я с тобой сделал?!» — так кричал он в Гала. «Покончи со мной!» — прозвучал ответ. Дали решил, что она просит убить ее, и потянул к обрыву. Но непостижимая, порочная Гала имела ввиду совсем не то.

Юность Гала
Елена Дьяконова была исключительной женщиной, обаятельной и расчетливой. Она, как магнит, притягивала к себе мужчин и умела их удержать. Ее первый брак был заключен с молодым поэтом Эженом Гренделем вопреки воле его родителей. Елене никогда не нравилось ее имя, и она просила знакомых называть ее Гала. Для своего супруга она также придумала красивый псевдоним — он стал называться Поль Элюар. Кто знает, как сложилась бы его судьба, если бы ему не встретилась эта удивительная женщина? Ее интересовала не только поэтическая слава, она хотела сделать своего мужа состоятельным, респектабельным человеком. Именно поэтому они переехали в Париж, где Гала быстро познакомилась с парижским бомондом и завела полезные связи в литературных и издательских кругах.

Спустя некоторое время у них уже имелся собственный особняк, Гала могла позволить себе жить в свое удовольствие, ее украшениям из драгоценных камней завидовали многие парижские модницы. «Я буду, как кокотка, сиять, пахнуть духами и всегда иметь ухоженные руки с наманикюренными ногтями» — так писала она в своем дневнике.

И действительно, посещая какой-либо светский раут, Гала производила сенсацию. Элегантные наряды от Шанель, умение вести себя в обществе, непреодолимое очарование ставили ее на недосягаемый пьедестал. Вскоре у нее завязался роман с художником из Германии Максом Эрнстом. В то время в свете были популярны идеи свободной любви, и о чувствах Гала и Макса муж узнал в числе первых. Однако даже не это, а знакомство и общение с Дали, разрушило их брак.

Начало совместной жизни
Развод с Полем Элюаром состоялся в 1934. Но и здесь Гала проявила редкую душевную чуткость, официально оформив отношения с Дали лишь после смерти бывшего супруга. Элюар не винил свою жену в измене, он до последнего вздоха не верил, что та разлюбила его, и надеялся, что однажды жена все же вернется под его кров. Но надеждам этим не суждено было сбыться.

Дали и Гала поселились в Париже. У художника начался период огромного творческого подъема, он писал картины, не отдыхая, но не чувствуя особого физического или нервного утомления. Он писал легко — как дышал. И картины его завораживали, меняли представления о мире. Свои картины он подписывал так — «Гала-Сальвадор Дали». И это справедливо — она была тем источником, из которого он черпал свои силы. «Скоро вы будете таким, каким я хочу вас видеть, мой мальчик», — так говорила ему Гала. И он соглашался с этим.

Все бытовые заботы взяла на себя Гала, предоставив художнику творить, не отрываясь на обыденность. К продаже своих картин он также не имел никакого отношения — этим занималась она. В число ее добрых друзей входило множество тонких ценителей искусства, и она знакомила их с работами Дали. Одной из их первых побед было получение чека за картину, которую художник еще не написал. Сумма на чеке стояла солидная — 29 000 франков.

Сальвадор и Гала не знали нужды, они могли позволить себе подразнить публику странными выходками. Это провоцировало слухи, которые выводили из себя людей, имеющих иной склад характера. Так, о Дали говорили, что он извращенец, болен шизофренией. И действительно, его длинные усы, выпученные глаза невольно наталкивают на мысль, что гениальность и сумасшествие идут рука об руку. Но эти слухи лишь забавляли влюбленных.

Гала часто позирует своему мужу — она присутствует на его картинах и в аллегории сна, и в образе Богоматери или Елены Прекрасной. Периодически интерес к сюрреалистическим картинам Дали начинает затухать, и Гала выдумывает новые способы заставить богачей раскошелиться. Так Дали начал создавать оригинальные вещицы, и это принесло ему серьезный успех. Теперь художник был уверен в том, что точно знает, что же такое сюрреализм на самом деле. «Сюрреализм — это Я!» — говорил он, уподобившись королю-Солнце.

Но вот пришла старость…
Жизнь Гала была бы безоблачной до самых последних дней — если бы не старость!.. Женщина, привыкшая блистать, не могла смириться с морщинами, дряблостью кожи, поэтому пыталась помешать естественному процессу старения, принимая витамины, проходя курсы омоложения, делая пластические операции.

Диеты и молодые любовники тоже шли в ход, но и они не могли помочь ей на склоне лет. Одним из ее любовников был Джефф Фенхольт, исполнитель роли Мессии в рок-опере «Иисус Христос — суперзвезда». «Сальвадору все равно, у каждого из нас своя жизнь», — откровенничала Гала при общении с журналистами. Когда интервью брали у Дали, он придерживался той же линии поведения: «Я разрешаю Гала иметь столько любовников, сколько ей хочется. Я даже поощряю ее, потому что меня это возбуждает». Была ли такая позиция искренней — нам этого уже не узнать.

На закате лет
На склоне лет Гала несколько отдалилась от Дали. Он купил ей средневековый замок - Пуболь, где она наслаждалась последними радостными днями со своими юношами. Но когда она сломала шейку бедра, альфонсы, конечно же, бросили свою госпожу, и она осталась в одиночестве. Гала умерла в клинике в 1982 году.

Гала попросила Дали похоронить ее в Пуболе, однако один из испанских законов запрещал перевозить тела погибших без специального разрешения властей. Закон был принят еще во времена, когда в Европе бушевала эпидемия чумы, и уже порядком устарел, но за его нарушение, тем не менее, Дали светила тюрьма. Его это не останавливало.

Обнаженное тело возлюбленной Сальвадор оборачивает в одеяло и садит в «Кадиллак», как живую. С ними отправляются верный водитель Артуро и сестра милосердия. На случай, если авто остановят служители правопорядка, договорились сказать им, что Гала умерла в дороге.

Путь занял немногим более часа: «Кадиллак» прибыл в Пуболь, когда все уже было готово для погребения. В 6 часов вечера 11 июня 1982 года Гала Дали была захоронена в гробу с прозрачной крышкой в склепе замка в Пуболе после короткой церемонии в узком кругу.

С уходом Гала странности художника стали проявляться еще сильнее. Он навсегда оставил холст и кисти и мог целыми днями ничего не есть. Если его пытались уговорить, развлечь беседой, Дали становился агрессивен, плевал в медсестер, иногда даже кидался на них. Но он не бил женщин — только царапал им лицо ногтями. Казалось, он утратил дар членораздельной речи — мычание художника никто не мог понять. Теперь уже все были уверены в том, что безумие полностью овладело сознанием гения.

Без своей музы Дали прожил еще семь лет. Но можно ли эти годы назвать жизнью? Слишком большим оказался счет, который предъявила художнику судьба за его гениальные прозрения.

Когда же приступы не терзали художника, он просто сидел у окна с закрытыми ставнями и часами смотрел в пустоту.

______________________________
Сегодня День Рождения Гала

Маленькая Наташа Гончарова была обязана всем деду. Когда семья переселилась в свое поместье Полотняный завод, после бегства от Наполеона, они не смогли долго прожить там с Афанасием Гончаровым. Супруги Наталья Ивановна и Николай Гончаров уехали в Москву, но дочь оставили в усадьбе. Об этом очень просил дед. «Всех забирайте, а Ташу мне оставьте!», - говорил Афанасий Гончаров. И не прогадал. У отца Наташи Николая Гончарова стала прогрессировать душевная болезнь, которая усугублялась пьянством. Он гонялся по дому с ножом за женой и детьми. В это время маленькая Наташа Гончарова, живя с дедом, ни в чем себе не отказывала. Таша жила как маленькая принцесса - дед выписывал для внучки дорогие платьица и шляпки, комнаты были завалены игрушками и сладостями, в парке устраивались пышные праздники. Старик обожал внучку, и все воспитание сводилось к безудержному баловству. Девочку учили писать и считать, учили французскому языку. Ее приучили к имени Натали. Ей объяснили, что так ее будут называть, когда она станет барышней.

Хорошее образование дало свои плоды. Недавно пушкинисты нашли школьные тетрадки Натали, и к полному своему изумлению обнаружили, что эта девочка была гораздо умнее своих сверстников. Было найдено поразительно сочинение на тему государственного устройства Китая. А ведь Наталье было всего 10 лет! Сочинение было написано с такими подробностями, которые свидетельствуют о ее невероятной начитанности. Также была найдена тетрадка с французскими изречениями и афоризмами.

Согласие Натальи Гончаровой на свадьбу дочери с Пушкиным было очень неожиданным. Мама была против женитьбы. Она несколько раз отказывала Пушкину и даже выпроваживала его из дома. Впервые Пушкин увидел 16-летнюю Наташу на балу. Он так томился любовью к ней, что через несколько месяцев приехал в дом Гончаровых свататься. Он попросил у Натальи Ивановны руки младшей дочери. В ответ - ни да, ни нет. Это было в мае. Уже осенью Пушкин снова приехал к Гончаровым. Искал встреч на прогулках, ждал возле ее дома. Он влюблен, он очарован - словом, он «огончарован». Новая встреча оказалась такой ледяной, Наталья Ивановна так явно выпроваживала его, что поэт уехал в Петербург «со смертью в душе». Через год, в 1830, он снова решается на предложение. Он получает неожиданное согласие. Но будущая теща продолжает изводить Пушкина бесконечной волокитой. Не разрешает дочери писать жениху письма - только под диктовку матери. Потом заявляет, что свадьбу придется отложить - денег нет, а без приданого - неприлично. Тогда Пушкину даже приходится заложить имение. В итоге Наталья Ивановна все-таки дает согласие на свадьбу.

Венчание Пушкиных состоялось в церкви Большого Вознесения на Никитской. Во время церемонии все шло не так, как планировалось. Пушкин задел аналой - крест и Евангелие упали на пол. После этого кольцо жениха упало и со звоном покатилось на каменный пол. Плюсом ко всему в руках поэта венчальная свеча затрещала и погасла. Пушкин даже произнес: «Плохие предзнаменования».

Супруги поселились в Царском селе. Красота юной жены Пушкина привлекла внимание Николая I. Он слыл большим любителем женщин. Император даже изменил маршрут конных прогулок, чтобы проезжать мимо окон Пушкиных; но, увы, шторы были плотно закрыты. После этого пошли слухи об особом интересе Николая к Наталье. Однако она вела себя подобающе, и все сплетни прекратились.

В известном донжуанском списке Александра Пушкина Натали - сто тринадцатая. Она завершала длинный перечень возлюбленных поэта.

Наталья родила Пушкину четырех детей. Однако при родах поэт присутствовал только раз — во время рождения первой дочки Марии в мае 1832 года. Пушкин так был потрясен страданиями жены во время родов, что твердо решил больше такого стресса не испытывать. После этого всех троих детей Наталья рожала без мужа. Гришу, Наташу и Александра Пушкин увидел уже после того, как роды заканчивались и в доме все затихало. Даже мать и сестра поэта упрекали его за такое вечное бегство. Натали - никогда.

Роковым в жизни супругов было знакомство Натальи с Дантесом в 1835 году. Пушкинисты долго исследовали письма Натальи к Дантесу и приходили к разным заключениям. Некоторые считают, что письма написаны специально, что «это ещё одно звено в травле Пушкина», и, возможно, к их созданию приложила руку враг поэта Идалия Полетика. Другие уверены, что никаких писем вовсе не было, их написал сам Дантес позднее, желая оправдаться, и оставил в своих бумагах. Итальянская переводчица Серена Витале получила письма лично от правнука Дантеса. По её мнению, Пушкина была «поджигательницей»: не уступая Дантесу, она «не сумела и не захотела положить конец сладостной игре», и «если бы она подошла в своих отношениях с Дантесом до конца, Пушкин не погиб бы». Также в вину Наталье Николаевне ставили свидание с Дантесом на квартире Идалии Полетики.

Пушкина не стало в пятницу. Этот день недели стал траурным для Натальи. До конца жизни в пятницу она никуда не выезжала, «предавалась печальным воспоминаниям и целый день ничего не ела».


_____________________
Сегодня День Рождения, Натали

Какая-то несусветная сумма. Сам Пушкин, который слыл игроманом и кутилой, оставил 136 000 рублей долга.

Надежда Румянцева – советская и российская актриса, которую зарубежные коллеги называли русской Джульеттой Мазиной. Ее трагикомический талант ярче всего проявился в ролях Тоси Кислициной из знаменитых «Девчат»
На экраны знаменитый фильм Юрия Чулюкина «Девчата», вышел в 1961 году, актриса сыграла в нём главную роль,
Румянцева – уже не только комедийная, но и глубоко драматическая актриса, передающая все нюансы самых сложных жизненных эпизодов.

Успех был ошеломительным, а фразы из картины тут же разлетелись на цитаты,
к примеру: «Я вообще решила замуж не выходить: одной спокойней, правда?
Хочу – халву ем, хочу – пряники» или «Вот иду я красивая по улице, а все встречные ребята так и столбенеют,
а которые послабей – так и падают, падают, падают и сами собой в штабеля укладываются».

Не обошлось перед началом съемок без интриг. Роль Тоси очень хотела получить Наталья Кустинская, жена режиссера.
И закатила страшный скандал, узнав, что утвердили Румянцеву.

А Николай Рыбников, сыгравший главного героя Илью Коврыгина, мечтал видеть свою жену Аллу Ларионову в роли Анфисы,
но этот образ воплотила на экране Светлана Дружинина. Недовольный Рыбников отыгрывался на Румянцевой,
которая благоразумно не встревала ни в какие разбирательства и просто кропотливо работала.

С «Девчатами» съемочная группа побывала на международном кинофестивале в аргентинском Мар-дель-Плата, где Надежда получила приз за лучшую женскую роль. Образ Кислицыной дошел и до Голливуда, откуда несколько раз поступали приглашения на съемки советской актрисы в зарубежных фильмах. Но сама Румянцева об этом ничего не знала. Минкульт сам решал судьбу многих артисток, которых не пускали за границу под предлогом большой занятости на родине.

Личная жизнь Надежды Румянцевой
Пока поклонники недоумевали, куда исчезла их любимая актриса, Румянцева уехала с мужем из СССР. Ходили слухи, что уехала навсегда, но Надежда всего лишь решила поменять артистическую карьеру на спокойную семейную жизнь, ведь в первом замужестве ей этого так не хватало. Первый брак с однокурсником Владимиром Шуруповым, скоропалительный и студенческий, продлился недолго. По окончании института мужа направили на работу в театр под Свердловском, а Надежда уже снималась в кино и ехать туда не захотела. Детей у них не было, поэтому развелись они быстро.

Ходили слухи, что Румянцеву связывали не только профессиональные отношения с актером Юрием Беловым, но предполагаемый роман если и был, то быстро закончился.
Со своим вторым мужем, дипломатом и торгпредом СССР Вилли Хштояном, Надежда познакомилась в 1965 году на дне рождения их общего друга. Вилик только развелся со своей предыдущей женой Татьяной, от которой у него родилась дочь Карина. Увидев хохочущую «королеву бензоколонки», Хштоян принялся за ней ухаживать, а затем напросился проводить ее домой.

С тех пор они стали жить вместе, а когда Вилли дали назначение в Египет, расписались, чтобы ехать на новое место работы семьей. В Каире они прожили около десяти лет, и Румянцева весьма органично вписалась в насыщенную жизнь жены дипломата, посещая вместе с ним светские рауты и организовывая приемы. Надежда, хотя быстро завоевала симпатии Карины, которая приезжала к ним на каникулы, очень хотела общего ребенка, но Хштоян просил подождать, чтобы его дочь не почувствовала себя брошенной. Артистка согласилась, но время было упущено, общих детей у них так и не появилось.

Вместе они прожили более сорока лет. По возвращении домой Вилли оставался на дипломатической работе и параллельно занялся бизнесом. Румянцева же стала вести утреннюю программу «Будильник», занималась озвучиванием зарубежного кино и мультфильмов.

Ее голосом разговаривали с экрана многие российские актрисы, к примеру, Наталья Варлей в роли Нины из «Кавказской пленницы». Редко, но иногда она снималась в кино, к примеру, в фильме «Женатый холостяк», «Чудная долина», «Нечаянная радость».

Смерть и память
В девяностые годы в желтой прессе появились слухи о нападении бандитов на квартиру Румянцевой, после которого актриса получила травму голову. Позже Вилли Хштоян рассказал, что травму головы его жена получила, упав на даче со стремянки.
После травмы у Надежды начались головокружения. Первый визит к врачам ничего не дал. Рак выжидал время. Лишь в 2007 году, когда у Румянцевой начались сильные боли вплоть до обмороков, врачи обнаружили в мозгу опухоль, уже неоперабельную. Надежда Румянцева скончалась 8 апреля 2008 года. Похоронили актрису на Армянском кладбище, рядом с могилами родителей ее мужа.

Интересные факты

Во втором классе школы Надежда Румянцева получила свою первую роль Снегурочки. Она так переволновалась, что забыла все слова и молча убежала со сцены. Утешал ее Дед Мороз, учитель физик Василий Гаврилыч, подаривший ей маленькую хрустальную звездочку со словами, что эта вещица станет талисманом девочки и поможет никогда не забывать реплики.

В дебютной картине «Навстречу жизни» начинающая актриса обманула режиссера, заявив, что умеет управлять моторной лодкой, в результате чего не справилась с ней на воде. Судёнышко перевернулось, а Румянцева простудилась и с высокой температурой лежала в больнице.

Леспромхозовский поселок из кинофильма «Девчата» был выстроен на «Мосфильме», а на улице Московской высадили более 300 деревьев. Сами натурные съемки проходили в Пермской и Тверской областях, а финальные эпизоды снимались в Ялте.

Надежда Румянцева отказалась сниматься в фильме Эльдара Рязанова «Небеса обетованные» (про рождение касты интеллигентных бездомных и отщепенцев в 90-е), считая, что картина слишком мрачная и не оставляет зрителям надежды.

Почти до 30 лет актриса с ее детским личиком играла героинь значительно младше себя. Так, ей было 24 года, когда она сыграла 10-летнюю девочку, и исполнилось 30, когда актриса сыграла 18-летнюю Тосю Кислицыну.


_________________________

Сегодня у Надежды Румянцевой , День Рождения

Надежда Румянцева была "гением озвучки". Голос у нее был уникальный и владела она им мастерски Ее голосом говорили с советским и российским зрителем героини очень многих популярных зарубежных фильмов.
Вот несколько из них Тех, что наверняка запомнились
Первый фильм - 1948 год. Джинджер в "Ловко устроился". Производство США. Самое начало карьеры

1951 год. Кармела в итальянской картине "Два гроша надежды".

1954 год. Голосом Надежды говорила Лина Бардо в роли Эльвиры, аргентинская картина "Возраст любви"

1956 год. Голос Марии Ди Ролла. Роль Джины в фильме "Крыша".

1958 год. "Призрачное счастье". Французская картина, озвучка Вероники.

1959 год. Голос венгерской актрисы Мари Тёрёчик, фильм "Сорванец".

1960 год. Ее голосом говорила Ширли МакЛейн, роль Фрэн Кубелик, фильм США "Квартира".

1960 год. Голос Ритвы Лааксо в финской картине "Приключения учительницы".

1963 год. Озвучка Вакае в японской "Испорченной девчонке".

1963 год. Озвучка Дуси в "Самом медленном поезде".

1963 год. Мультфильм "Три толстяка". Озвучка главной героини Суок.

1964 год. Американская картина "Звуки музыки". Голос Джули Эндрюс в роли Марии.

1964 год. Чехословацкий фильм "Комедия с дверной ручкой". Голос Зузаны Витовой.

1965 год. Великолепный фильм "Анжелика и король". Голос Эстеллы Блен в роли маркизы де Монтеспан.

1965 год. Фильм "Воздушные приключения". Голосом Румянцевой разговаривает актриса Сара Майлз. Роль Патриции.

1965 год. Японская "Красная борода" Роль Отойё.

1965 год. "Петух". Озвучка Л.Курбанмухамедовой в роли Айджаны.

1966 год. Индийская картина "Анупама". Озвучка Шашикалы в роли Аниты Бакши.

1966 год. Может кто-то и не знал, но голосом Надежды Румянцевой разговаривала Наталья Варлей в фильме "Кавказская пленница и другие приключения Шурика".

1966 год. Моя любимая Одри Хёпберн заговорила голосом Надежды в картине "Как украсть миллион".

1966 год. Мультфильм "Про злую мачеху". Озвучка Фиры.

1967 год. "Мой друг Нодар". Голос Тэа Пирцхалавы в роли Ии.

1968 год. Польская картина "Все на продажу". Голос Эльжбеты Чижевской.

1969 год. "Белое солнце пустыни". Голосом Румянцевой разговаривала Гюльчатай.

1970 год. Египетская картина "Респектабельные семьи". Озвучка Невин.

1970 год. "Семь дней Туйзу Таави", голос Надежды отдан М.Виснап-Ныпс, роль Маре.

1971 год. И снова озвучка Натальи Варлей. Теперь в фильме "12 стульев". Роль Лизы Калачевой.

1971 год. "Девушка из камеры №25" озвучка Зойки.

1971 год. "Искатели затонувшего города", озвучивание Кахи Таварткиладзе.

1972 год. Эту картину пропустить невозможно. "Зита и Гита". Надежда Румянцева озвучила актрису Хему Малини, которая сыграла роль близняшек Зиты и Гиты.

1973 год. "Вей, ветерок!", озвучка Кайриши.

1975 год. "Соло для слона с оркестром" и Надежда подарила свой голос миссис Уинстлер, которую сыграла Ива Янжурова.

1976-1977 год. Эту картину тоже невозможно обойти стороной - бразильский многосерийный фильм "Рабыня Изаура". Надежда озвучила Луселию Сантуш, которая сыграла саму Изауру.

1976-1991 год. Серия мультфильмов "38 попугаев". Угадаете, кто из персонажей говорил голосом Румянцевой? Конечно же заводная мартышка.

1981 год. "Ёжик плюс черепаха". Мультфильм. где Надежда озвучила Черепаху.

1981 год. Югославский фильм "Люби, люби, но не теряй головы". Озвучка Дары.

1983 год. Еще одна мировая картина - "Джейн Эйр". Надежда озвучила Джейн, которую сыграла Кларк Зила.

1986 год. "Ловушка для кошек". Озвучка Куки.

1989 год "Частный детектив, или Операция "Кооперация". Озвучила персонаж по имени Лена, которую сыграла Ирина Феофанова.

1990-1991 год. Надежда озвучила все женские персонажи в сериале "Твин Пикс".

Также ее голос можно услышать во многих известных картинах. Это и бразильский сериал "Тропиканка", и мультипликационные картины "Утиные истории", "Три лягушонка", "Деревенский водевиль" и другие. Также в это число можно добавить и несколько других картин.
Вот такая фильмография...

Сегодня, 11 сентября гипотетически определяемый День Рождения очень интересной личности - Кристины Пизанской. Итак
Кристина Пизанская
История Кристины способна поколебать представления о женской немоте и забитости в эпоху Средневековья.

Она не была первой женщиной-писательницей после античности: историкам литературы известно достаточно имён учёных монахинь, писавших жития святых и даже философские труды; несколько женщин было среди трубадуров, хотя об их биографиях ничего не известно; в позднем Средневековье, преимущественно в XIV в., произошёл расцвет женской мистики — религиозных видений, записанных простыми женщинами, обычно мирянками. Однако фигура Кристины Пизанской уникальна.
Она не только зарабатывала на жизнь литературным трудом и получила общественное признание, но и вступила на путь открытой дискуссии с интеллектуалами-мужчинами.
Разумеется, Кристина располагала большими стартовыми возможностями. Она была дочерью венецианского врача и астролога Томмазо ди Бенвенуто да Пизано, который в 1368 г. переехал во Францию на службу к королю Карлу V. Рождение в Венеции, самом либеральном городе-государстве тогдашней Европы, в семье ученого, ставшего лейб-медиком, позволило ей получить образование и познакомиться с придворными. В 4 года она была представлена королю. Чуть позднее она получила разрешение работать в королевской библиотеке. Кристина выросла в придворной среде и имела доступ в учреждённую королём в Лувре библиотеку, насчитывавшую 973 книги и не имевшую себе в ту пору равных в Европе. Этим обусловлено углублённое литературное образование Кристины Пизанской, которая была прекрасно знакома с римской литературой, произведениями Данте, Петрарки и Боккаччо. Но даже такие условия в то время сулили женщине главным образом роль светской дамы, способной поражать гостей мужа умным разговором. Казалось, что и жизнь Кристины пойдёт по этой накатанной колее: в 15 лет она вышла замуж за королевского секретаря дворянина Этьена де Кастеля и родила троих детей.
Однако в 1380 году скончался Карл V, лет пять спустя умер отец Кристины, а в 1390-м эпидемия чумы унесла жизнь её супруга. Осталась с тремя детьми на руках, фактически без средств к существованию. Муж умер, когда Кристине было около 25 лет; Вопреки обычаю, Кристина не вступила в новый брак, а предпочла освоить литературную профессию. Позднее в автобиографии она напишет о «превращении в мужчину». Понятно, имеется ввиду социальная роль.

В начале творческого пути Кристина пишет в жанре любовной баллады; этот период куртуазного творчества был плодотворным: за время с 1393 по 1412 годы Кристина написала более трёхсот баллад и множество небольших стихотворных произведений разных форм: рондо, виреле и т. д. Она дебютировала лирической поэзией, но затем продемонстрировала свои дарования в самых разнообразных сферах — написала множество работ, посвящённых философии, литературе, морали и даже политике (последнее особенно неожиданно для женщины этой эпохи). К началу 1400-х гг. она пользовалась покровительством братьев короля Карла VI — герцогов Жана Беррийского и Людовика Орлеанского. Дядя короля, Филипп Бургундский, именно ей заказал биографию своего брата, покойного Карла V. Так появилась на свет «Книга благодеяний мудрого короля Карла V» (1404). Но ещё до этого Кристина привлекла к себе всеобщее внимание, вступив в публичную литературную полемику.
Предметом обсуждения стал «Роман о Розе» - старинная аллегорическая поэма о любви, состоящая из двух частей, написанных разными авторами. Собственно, споры возбудила вторая часть, написанной около 1275 г. Жаном Клопинелем из Мёна (известен также как Жан де Мён). Эта часть, развенчивающая идеалы рыцарской любви, казалась многим читателям циничной и аморальной, она, в частности, вызвала неприятие духовенства. Кристина Пизанская тоже отреагировала довольно остро. Но её возмутило совершенно другое — женоненавистнические пассажи де Мёна.
Волну дискуссии начал в 1401 г. Жан де Монтрей, крупный учёный, положительно отозвавшийся о тексте де Мёна. Надо сказать, что у де Монтрея были свои причины опасаться самостоятельных женщин. Во Франции остро стояла проблема власти: у короля Карла VI было не всё в порядке с психикой, и его жена Изабелла Баварская во время периодов его «помутнения», то есть полной невменяемости, продолжавшейся месяцами, исполняла обязанности регентши. Кроме того, на французский трон на основании своего родства с французской династией по материнской линии претендовал английский король Генрих IV. Который, как уже говорилось, весьма симпатизировал Кристине Пизанской. Естественно, что де Монтрей видел в ней врага.
Кристина вмешалась в дискуссию лишь через год, когда в ней уже участвовал целый ряд видных авторов-мужчин. Миниатюра в рукописи её трудов запечатлела этот момент — хрупкая дама в изящном платье сидит перед собранием солидных учёных мужей. Конечно, такая картина была знакома средневековому человеку — так изображали святую Екатерину Александрийскую. Но святая Екатерина спорила с язычниками о вере, а Кристина взялась дискутировать со своими единоверцами о женщине и её месте в обществе.
Позиция Кристины не была лишена опоры — к тому времени существовала «Книга о знаменитых женщинах» её соотечественника Боккаччо, а в Англии Джеффри Чосер написал «Легенды о праведных жёнах» — сборник похвал женским добродетелям. Но взгляды, высказанные Кристиной, были глубоко оригинальны — в первую очередь потому, что она высказывала женскую точку зрения, отстаивая право женщины быть выслушанной.
Оппоненты всячески старались продемонстрировать, что не воспринимают Кристину всерьёз. Однако ей удалось обратить на себя внимание.
Итогом письменной полемики, длившейся несколько лет, стала философская утопия «Книга о Граде женском»
(Le Livre de la Cité des dames), экземпляр которой Кристина собственноручно преподнесла Изабелле Баварской в 1405 г.
Этот текст удивителен во всех отношениях — аналогов ему в мировой литературе до Нового времени практически не было. Само название его — невероятная дерзость: оно прозрачно отсылает к заглавию известного трактата Блаженного Августина «О Граде Божием». Книга начинается с того, что героиня читает очередную инвективу против женщин и впадает в отчаяние оттого, что она женщина. Но тут появляется Дама Разума и ободряет её.
И сказала дама Разума: «Вставай, дочь моя! Давай, не мешкая дольше, пойдем на поле Учености. Там, где протекают ясно водные реки и произрастают все плоды, на ровной и плодородной земле, изобилующей всеми благами, будет основан Град Женский. Возьми лопату твоего разумения, чтобы рыть и расчищать большой котлован на глубину, указанную мной, а я буду помогать тебе и выносить на своих плечах землю».
(пер. со старофранц. Ю. П. Малинина)

Строительство утопического Града — это одновременно и аллегория процесса познания общества и себя. Героиня беседует с Дамой Разума, которая раскрывает ей социально-психологические корни мизогинии. Вот, например, комментарий к медицинскому пособию, написанному мужчиной:

«Мне попадалась, госпожа, одна небольшая латинская книжица под названием "Secreta mulierum", то есть "Женские тайны", в которой обсуждается естественное устройство женского тела и особенно его наибольшие недостатки».
«Ты без разъяснений и сама понимаешь, — сказала она, — что эта книга написана недобросовестно. Достаточно взглянуть на нее, и станет ясно, что она полна лжи. Кое-кто говорит, что ее написал Аристотель, но невероятно, чтобы такой философ обременил себя столькими измышлениями. И если доказать женщинам, что хотя бы несколько утверждений в этой книге несправедливы и вымышлены, то они поймут, что и все остальное в ней не заслуживает доверия. Помнишь ли ты, что в начале книги сказано, будто какой-то папа Римский угрожал отлучением всякому мужчине, который ее сам прочтет женщине или даст ей для чтения?» —

«Да, госпожа, хорошо помню». — «А понимаешь ли ты, с каким коварным умыслом это лживое утверждение представлено на веру глупым и невежественным мужчинам именно в начале книги?» —

«Нет, госпожа, и жду разъяснений». — «Это сделано для того, чтобы женщины не знали этой книги и ее содержания, ибо написавший ее мужчина понимал, что если женщины прочтут или послушают ее, то им станет известна ее лживость, они будут оспаривать ее и поднимут на смех. Своим же утверждением автор хотел ввести в заблуждение, обмануть читающих ее мужчин».
Кристина Пизанская читает книгу группе мужчин
Не правда ли — речь идет словно о современной популярной литературе по сексологии и психологии…

Кристина прожила долгую и плодотворную жизнь. Она так и не приняла приглашения английского короля — шла Столетняя война, и она сочла неуместным покидать Францию (правда, её сын всё же устроился на службу в Англии). Последние годы жизни она провела в монастыре. За год до смерти она написала поэму о Жанне д'Арк, в которой увидела живое подтверждение своим взглядам.

Фигура Жанны д'Арк, ставшая символом самоутверждения женской личности в мужском мире, известна гораздо больше — и в основном через литературу, созданную мужчинами, — чем первая женщина, написавшая о ней. И неудивительно. Орлеанская дева отвечает множеству комфортных стереотипов: невинность, крестьянская простота, сверхъестественная интуиция, проявляющаяся через видения, героическая жертвенность и трагическая гибель в юном возрасте в результате очевидно несправедливого приговора. Вот набор условий, на которых женщина может получить признание в истории. Кристина Пизанская оказалась неудобна: она была образованна, пользовалась не интуицией, а логикой, прожила благополучную жизнь и умела отстаивать свои интересы.

Потребовалось 600 лет, чтобы о ней вспомнили — не как о политкорректном довеске к истории литературы, а как о самостоятельном культурном феномене средневековой Франции. Скульптура, изображающая Кристину Пизанскую была первой в ряду знаменитых женщин Франции поднимавшихся на Набережной Сены во время Церемонии открытия Олимпийских Игр в Париже в этом году.

«Или ты корреспондент, или женщина в моей постели». Хемингуэй, история любви

«Я была писателем прежде, чем я встретила его, и я была писателем в течение 45 лет после того. Почему я должна быть всего лишь сноской к чьей-то жизни?» — фыркала Марта Геллхорн на вопросы о Хемингуэе.
Красавица и чудовище

Марта Гэллхорн и Хемингуэй встретились в баре Sloppy Joe’s во Флориде. Он: большой, толстоватый, не очень трезвый, в несвежей майке под расстегнутой рубахой. Она: красивая блондинка, хоть сейчас в Голливуд. Длинные, стройные ноги, волны белокурых волос, тонкая талия. «Красавица и чудовище», — усмехнулся бармен. Марта постаралась скрыть разочарование: любимый писатель... да уж.

Еще: Марта была дочерью знаменитой Эдны Гэллхорн, посвятившей свою жизнь борьбе за права женщин, поэтому незамысловатые подкаты Папы (ей было известно это прозвище Хемингуэя) нисколько ей не польстили. К тому же Марта переживала затянувшийся кризис идентичности: она успела поработать в Vogue в Париже и пережить там роман с женатым и довольно никчемным мужчиной; написать серию очень сильных очерков о Великой депрессии, отказаться от работы в администрации президента.

Марта плохо понимала, кто она и что ей делать со своей жизнью. Хемингуэй сказал, что собирается в Испанию, снимать фильм о войне и бороться с фашизмом. В этот момент многолетние поиски Марты Гэллхорн закончились: она военная журналистка!

— Я тоже еду в Испанию, — заявила она Хемингуэю. А когда писатель попытался ее облапать, отвесила ему оплеуху.

В любви и на войне

Они снова встретились уже в Мадриде. Марта приехала по аккредитации журнала Collier’s Weekly, которую получила с помощью подруги своей матери Элеоноры Рузвельт. И здесь она увидела Хемингуэя с его настоящей, лучшей стороны. Хемингуэй остановил ее истерику, приключившуюся после бомбежки: Марта не смогла справиться с собой увидев столько крови, столько убитых, столько искалеченных, и там были дети. Проклятые фашисты! Она кричала, рыдала, била посуду в холле гостиницы, где жили журналисты.
Папа притащил ее в свой номер, налил виски, посадил за пишущую машинку: ты журналист или дерьмо? Он учил ее писать, заставлял находить слова-патроны, «а ты пишешь, как будто обмочилась словами». Хемингуэй ничего не боялся. Он был самым добрым на свете, его обожали дети. И – да – он был гением. Марта была счастлива, что ее полюбил такой мужчина. А писала она все лучше и лучше, просто отлично она писала. Оказалось, что эта трудная и страшная работа – единственная, которая была по ней. Ничем больше заниматься она не хотела, только показывать человечеству зеркало, в котором отражалось его безумие.

Они вернулись в Америку, Хемингуэй сделал Марте предложение, сказал, что добьется развода от своей второй жены Паулины. В ответ Марта улетела на советско-финскую войну. Паулина отказывалась давать развод; Хемингуэй писал другу: «Мой тебе совет: женись как можно реже и никогда не женись на богатой суке». Ничего: Паулина отсудила у Хемингуэя целую кучу денег; ей было уже не так обидно.

Приняв предложение Хемингуэя, Марта реализовала свое решение: полететь вместе в Китай, она будет писать про военный конфликт с Японией. По дороге попали в ураган, самолет совершил экстренную посадку. Хемингуэй мрачно сидел, вцепившись в кресло, а Марта смеялась и лезла к нему целоваться: они уцелели, они любят друг друга! Вот так и надо жить.

Хемингуэй купил виллу на Кубе и зажил, как давно мечтал: утром писал «По ком звонит колокол», а потом ходил в море на яхте, ездил на охоту, рыбачил, пил виски с друзьями. Марта выращивала цветы и не находила себе места от тоски. Она страдала вдали от любимого дела и – от любимого мужчины! Хемингуэй на войне и Хемингуэй в благополучной мирной жизни – это были вообще два разных человека. Не годилась она в спутницы великого писателя – она сама была великим писателем.

Когда Марта улетела в Европу, где полыхала вторая мировая война, Папа рассвирепел и расстрелял все ее цветы в саду. Марта все понимала, но она хотела вернуть себе себя и своего мужчину. Приезжай сюда, — умоляла она. Она хотела увидеть рядом с собой настоящего Хемингуэя, хотела снова почувствовать любовь. «Или ты корреспондент на этой войне, или женщина в моей постели», — отвечал Хемингуэй

Он просто не оставлял Марте выбора: она подала на развод. Официально они были женаты с 1940 по 1945 года, а вместе были восемь лет. По законам Кубы все имущество остается оставленному супругу, и Хемингуэй не отдал Марте даже ее пишущую машинку.

Марта была на войне до последнего ее дня. Ее репортажи об освобождении Дахау потрясли весь мир. После мировой войны она осталась военным журналистом: не было на нашей планете ни одной горячей точки, на которой она бы не побывала. Рассказав миру про войну во Вьетнаме, она не смогла простить своей родине ужасов, которые там увидела и переехала в Лондон. В 81 год Марта прилетела в Панаму и написала репортаж о вторжении американских войск.

После второй мировой она усыновила и воспитала ребенка, еще раз неудачно вышла замуж, лечилась в клинике от «синдрома войны», а в старости закрутила роман с Лоренсом Рокфеллером. Заболев раком яичников, Марта сражалась с болезнью с присущим ей мужеством, а когда стало понятно, что болезнь победит, выпила капсулу цианида и решительно остановила свою жизнь.

В Америке в ее честь выпустили почтовую марку и учредили ежегодную премию для журналистов. А в фильме «Хемингуэй и Геллхорн» Марту сыграла Николь Кидман. «Выбирай – корреспондент на войне или женщина в моей постели», — требовал ее первый муж.

P.S. Нам так и не удалось найти автора этого текста. Если подскажете, кто его автор, будем благодарны!

Великая Саломея. Саломея Крушельницкая
"Великая Саломея" - одна из наиболее знаменитых оперных певиц прошлого века, легенда оперной сцены нескольких стран.
Великое трио: Карузо, Шаляпин и Крушельницкая,так характеризовали ее искусство современники Это одно из наиболее известных в мире имен, связанных с музыкальной культурой Украины - Сегодня (23 октября) -день ее рождения.
Соломея Крушельницкая родилась в 1872 году в маленьком селе на Западной Украине в очень известной семье: старинной и знатной. Её дед Григорий Савчинский (1804—1888), украинский церковный и общественный деятель, писатель. Её младшая сестра — Анна — также стала оперной певицей. Основы музыкального образования получила в Тернополе. Именно там состоялось и первое выступление - в 1883 году на Шевченковском концерте в Тернополе в хоре общества «Руська бесида». На одном из концертов этого хора 2 августа 1885 года присутствовал Иван Франко, который вместе с украинскими, российскими и болгарскими студентами, композитором О. Нижанковским и художником и поэтом К. Устияновичем путешествовал по стране. В 1891 году Саломея поступила во Львовскую консерваторию Галицкого музыкального общества, где училась по классу фортепиано и оперного пения. Во время обучения состоялось её первое сольное выступление: 13 апреля 1892 года, певица исполнила главную партию в оратории Г. Ф. Генделя «Мессия». В 1893 году Саломея Амвросиевна с медалью окончила Львовскую консерваторию.
Solomia Krushelnicka - Un bel di vedremo

Немного подтягивает запись - давно сделана... Но вернемся к теме
Потом - Италия, Испания, Франция, Россия... Оперные партии в "Аиде", "Пиковой даме", "Лоэнгрине". И - Чио-чио-сан... — в лучших театрах Европы, Америки и Африки (Испании, Франции, Португалии, России, Польши, Австрии, Египта, Аргентины и Чили). Саломея исполняла партии в операх «Аида» и «Трубадур» Д. Верди, «Фауст» Ш. Гуно, «Зачарованный замок» («Страшный двор») С. Монюшко, «Африканка» Д. Мейербера, «Манон Леско» и «Чио-Чио-сан» («Мадам Баттерфляй») Д. Пуччини, «Кармен» Ж. Бизе, «Электра» Р. Штрауса, «Евгений Онегин» и «Пиковая дама» П. Чайковского и других. Лучшая "мадам Баттерфляй" всех времен и народов. Современники ставили Крушельницкую в один ряд с Карузо и Шаляпиным.
Считалась и считается лучшей исполнительцей музыки Пуччини; лучшая Баттерфляй, лучшая Тоска... Сам Пуччини считал, что оперу Мадам о Баттерфляй от вторичного провала спасла именно Крушельницкая, исполнившая главную партию.
Сохранилось много записей с голосом Крушельницкой.
Среди них - очень много украинских народных песен, которые были неотъемлемой частью ее репертуара.
Соломiя Крушельницька Ой, летiли бiлi гуси Solomiya Krushelnytska

В 1910 году С. Крушельницкая вступила в брак с известным итальянским адвокатом, мэром Виареджо, аристократом Чезаре Риччони. Ее муж был тонким знатоком музыки и эрудитом. Они сочетались браком в одном из храмов Буэнос-Айреса. После бракосочетания Чезаре и Саломея поселились в Виареджо (Италия). Здесь Саломея купила виллу, которую назвала «Саломе».Вместе прожили до самой смерти Риччони в 1938 году.
В 1920 году Крушельницкая оставила оперную сцену, выступив в последний раз в любимых операх «Лоэнгрин» Р. Вагнера и «Лорелея» А. Каталани в Неаполе. Но карьера на этом не закончилась - продолжалась камерная концертная деятельность, Во время концертов Крушельницкая исполняла песни на восьми языках. Совершила турне по Украине, Европе, Америке. В 1894 — 1923 годах она почти каждый год выступала с концертами во Львове, Тернополе, Стрые, Бережанах, Збараже, Черновцах и других городах Галиции.
Она прожила очень долгую и полную событий жизнь, успев побывать и солисткой Ла Скала и профессором консерватории в Советском Союзе... В августе 1939 году случайно оказалась во Львове. Так и осталась там. Больше за рубеж она не выезжала, хотя еще долго не могла получить советское гражданство. Пережила оккупацию, во время которой давала частные уроки вокала , тем и жила. потом (в СССР) стала преподавателем Львовской консерватории. Однако её преподавательская деятельность, едва начавшись, чуть было не закончилась. Во время «чистки кадров от националистических элементов» ей инкриминировали отсутствие консерваторского диплома. Позднее диплом был найден в фондах городского исторического музея. Живя и преподавая в Советском Союзе, Крушельницкая долгое время не могла получить советское гражданство, оставаясь подданной Италии. Наконец, написав заявление о передаче своей итальянской виллы и всего имущества советскому государству, Крушельницкая стала гражданкой СССР. Виллу тут же продали, компенсировав владелице мизерную часть от её стоимости.
В 1951 году Саломее Крушельницкой присвоили звание заслуженного деятеля искусств УССР, а в октябре 1952 года, за месяц до смнрти, Крушельницкая получила звание профессора. 6 ноября 1952 года Саломея Крушельницкая умерла. Её похоронили во Львове на Лычаковском кладбище рядом с могилой друга и наставника - Ивана Франко.
Вот эта запись сделана в 1951 году. Соломее Амвросиевне Крушельницкой - 76 лет. Это "Родимий краю" , которую иногда называют народной. Но автор ее известен. Эта песня Виктора Матюка, которая была написана для пьесы Исидора Мидловського "Капрал Тимко". Концертмейстер - Богдан Дрималик.
Родимий краю Solomiya Krushelnytska

КРУШЕЛЬНИЦКАЯ САЛОМЕЯ АМВРОСИЕВНА
СОЛОМІЯ АМВРОСІЇВНА КРУШЕЛЬНИЦЬКА

23 сентября 1872, село Белявинцы, Галиция, Австро-Венгрия - 16 ноября 1952, Львов

Украинская оперная певица, педагог.

ЗаслуженнЫЙ деятель искусств УССР (1951).

В 1891 году поступила во Львовскую консерваторию которую окончила в 1893 году с золотой медалью. Осенью 1893 года уехала на учёбу в Милан к профессору Фаусте Креспи. Уже со следующего 1894 года выступает во Львовской опере, завоёвывая симпатии зрителей.

Во второй половине 1890 года начались её триумфальные выступления на сценах театров мира: Италии, Испании, Франции, Португалии, России, Польши, Австрии, Египта, Аргентины и Чили.

После бракосочетания с итальянцем Чезаре Риччони поселилась в Виареджо (Италия). Здесь купила виллу, которую назвала «Саломе».

В 1920 году Крушельницкая в зените славы оставляет оперную сцену, выступив последний раз в Неапольском театре в любимых операх «Лоэнгрин» Р. Вагнера и «Лорелея».

Дальнейшую свою жизнь Саломея посвятила камерной концертной деятельности, исполняя песни на восьми языках.

В августе 1939 года певица посетила Галицию и из-за начала Второй мировой войны не смогла вернуться в Италию. В послевоенный период С. Крушельницкая работала во Львовской государственной консерватории им. Н. В. Лысенко.

В художественной ленте о жизни и творчестве певицы "Возвращение Баттерфляй" (киностудии им. А. Довженко, 1982 г.) С. Крушельницкую сыграла актриса Елена Сафонова.


Подробнее на Кино-Театр.РУ https://www.kino-teatr.ru/teatr/activist/484469/bio/