Алия моя, алия,
Час решительный настаёт.
Круто вьётся тропа твоя,
Начиная второй исход.

Позабудь о своей судьбе,
Откажись от былых затей, -
Время думать не о себе,
Время - просто спасать детей.

От российских скупых щедрот
Не надейся свой скарб спасти:
Всё отнимет "Аэрофлот"
Или Венгрия по пути.

Только то, что возьмёшь в пальто,
Только то, что снесёшь в руках...
Но сегодняшний страх зато
Будет в жизни последний страх.

Не оглядывайся назад
Под заоблачной пеленой
В небе тускло горит, как ад,
Шереметьевский порт ночной.

Обречён этот чёрный град.
Не дождётся дружка Ассоль.
Не оглядывайся назад,
А не то - обратишься в соль.

Непривычна чужая речь.
Будет плакать ночами сын.
Будет горло и душу жечь
Беспощадный сухой хамсин.

Поменяется ход времён, -
Станут счастливы все олим:
Восхождение на Синон -
Восхождение на Олимп.

Алия моя, алия...
До рассвета тужу о том,
Неужели смогу и я
Отправляться твоим путём?

Дым пожара со всех сторон,
Ветер воли свистит в ушах,
И коварно мне шепчет он,
Что, мол, труден лишь первый шаг.

Александр Городницкий

Ирина Алексеева

Баллада о стене плача

Ничего я не знаю об этой стене...
Не касалась я древних шершавых камней,
но она иссушила все слезы во мне
на пути беспощадном к непознанной - к ней...
Представала она то холодной волной
и катилась ко мне, чтоб отбросить в покой.
или просто родной беззащитной спиной,
не бывавшей вовек под моею рукой,

лишь украдкой целованной взглядом моим...
Ничего я не знаю об этой стене...
Где под солнцем горячим, под ветром сухим
она ждёт меня?.. В самом несбыточном сне:
там идут к ней, идут всё такие, как я,
иль другие - неважно - но тысячи лет...
И бежит к ней олень, и ползёт к ней змея,
и какая-то птица летит, как на свет...

Ничего я не знаю... Когда-то дойдём
и уткнёмся в неё глупой тысячей лбов
и, лаская её, пальцы в кровь обдерём,
и заполнит все щели безумный наш зов.
Мы напишем про всё - пусть до неба дойдёт!
Станут камни морщинистей день ото дня,
и, старея от наших надежд и невзгод,
будет плакать в бессилии эта стена...

Ничего я не знаю об этой стене...
Не касалась я древних шершавых камней,
но она иссушила все слезы во мне
на пути беспощадном к непознанной - к ней...
Я не знаю туда ни дорог, ни путей,
но мне надо добраться, мне надо дойти,
чтобы, скомкав записку, коснуться камней
и одно только вышептать слово: "Прости..."

Это где?
А листья облетают, меняются?

Облетают. Меняются. Конечно.
Где? В СТ

То есть какие-то деревья цветут (раз цветение круглый год), а какие-то стоят голые, чтоб потом пустить почки? А потом наоборот, те стоят голые, а эти цветут. Или на дереве листва заменяется как у нас волосы на голове, какая-то растёт, какая-то выпадает и в целом незаметно.

А когда листья облетают, не желтеют?

Не все деревья сбрасывают листву.
Некоторые да.
Листву сбрасывают на место их цветы раскрываются.

Сладкое бремя, глядишь, обернется копейкою:
кровью и порохом пахнет от близких границ.
Смуглая сабра с оружием, с тоненькой шейкою
юной хозяйкой глядит из‑под черных ресниц.
Как ты стоишь… как приклада рукою касаешься!
В темно‑зеленую курточку облачена…
Знать, неспроста предо мною возникли, хозяюшка,
те фронтовые, иные, мои времена.
Может быть, наша судьба, как расхожие денежки,
что на ладонях чужих обреченно дрожат…
Вот и кричу невпопад: до свидания, девочки!
Выбора нет! Постарайтесь вернуться назад!

Булат Окуджава


Вы говорите про Ливан...
Да что уж тот Ливан, ей-богу!
Не дал бы Бог, чтобы Иван
на танке проложил дорогу.
Когда на танке он придёт,
кто знает, что ему приспичит,
куда он дула наведёт
и словно сдуру что накличет...
Когда бы странником – пустяк,
что за вопрос – когда б с любовью,
пусть за деньгой – уж лучше так,
а не с будёнными и с кровью.
Тем более что в сих местах
с глухих столетий и поныне –
и мирный пламень на крестах,
и звон малиновый в пустыне.
Тем более что на Святой Земле
всегда пребудут с нами
и Мандельштам, и Лев Толстой,
и Александр Сергеич сами.

Булат Окуджава

"Мне говорят, что надо уезжать"...

"Мне говорят, что надо уезжать".
За окнами, хлебнув хмельной отравы,
Шумит чернорубашечная рать
И неотложной требует расправы.

Меня усердно за собой маня,
Предчувствуя неотвратимость бедствий,
В дорогу собирается родня, —
Уже не эмиграция, а бегство.

А я вослед им говорю: "Пока, —
Я опасаюсь временных пристанищ
В безмолвии чужого языка,
Который мне родным уже не станет."

Меня пугают: "Худшей из смертей
Умрёшь ты здесь, растерзанный и голый."
Мне говорят: "Пора спасать детей, —
Теперь не время думать про глаголы.

Недолгий срок тебе судьбою дан
Для нового открытия америк.
Когда вскипает штормом океан,
Не время выбирать удобный берег."

Уже последний отзвенел звонок,
Но медлю я, приникнув, как Овидий,
К родной земле, где я не одинок, —
Где есть кого любить и ненавидеть.


1990

Автор слов: Городницкий Александр

Ах, Земля моя обретенная,
Полыхание синевы,
Левантийское море сонное
И сухие пучки травы.
Могендовиды, полумесяцы,
Христианства святой огонь.
На ладони она поместится,
Если взять ее на ладонь.

Ах, Земля, что была утрачена
И недавно возвращена,
За которую кровью плачено
И похоже, что не сполна.
Мне работать на ней и сеять бы,
Воротив молодую прыть,
Только мне, как и Моисею, здесь
Не придется уже пожить.

Та Земля, что вдоль моря тянется,
От которой отчалил Ной,
Навсегда мне чужой останется,
А для внуков моих родной.
Обреченного человечества
Прорастающее зерно,
Над которым пылает вечера
Неразбавленное вино.

2008

Александр Городницкий.

https://vocaroo.com/1jHugwmEvFId

Бахайский Храм

У вершины Кармель, где стоит монастырь кармелитов,
У подножья ее, где могила пророка Ильи,
Где, склоняясь, католики к небу возносят молитвы
И евреи, качаясь, возносят молитвы свои.
Позолоченным куполом в синих лучах полыхая,
У приехавших морем и сушей всегда на виду
Возвышается Храм новоявленной веры бахаи
Возле сада цветущего трижды в году.

Этот сказочный Храм никогда я теперь не забуду,
Где все люди живут меж собой в постоянном ладу.
Одинаково чтут там Христа, Магомета и Будду
И не молятся там, а сажают деревья в саду.
Здесь вошедших любя обнимают прохладные тени,
Здесь на клумбах цветов - изваянья животных и птиц.
Окружают тебя очертания дивных растений,
Что не знают границ, что не знают границ.

Буду я вспоминать посреди непогод и мороза
Лабиринты дорожек, по склону сбегающих вниз,
Где над синью морской распускается чайная роза
И над чайною розой небрежно парит кипарис.
Мы с тобою войдем в этот сад, наклоненный полого,
Пенье тихое птиц над цветами закружится вновь.
И тогда мы с тобой осознаем присутствие Бога, -
Ибо Бог есть Любовь, ибо Бог есть Любовь.


Автор слов: Городницкий Александр

Отгорели в огне Холокоста
Миллионы еврейских сердец.
Быть евреем на свете не просто,
Как заметил хасидский мудрец.
Не сгибаться, согнувшись дугою,
Голосить – молчаливым на вид,
Улыбаться и там через горе,
Где другой зарыдает навзрыд.
Отличат его внешность и говор.
Он в любом неприютен дому.
То, что может проститься другому,
Никогда не простится ему.
Презираемый и безответный,
Меж чужих он всегда одинок,
Но под злым и пронзительным ветром
Розовеет его огонек.
И на сцене кривляться он будет,
Ослепительный комик и мим,
И смеются наивные люди
Там, где плакать положено им.

2007

Александр Городницкий

Актуально и сейчас...

Спит солдат по-соседству – ни выправки нету, ни стати,
Замусолена куртка, прикрыла затылок кипа.
Не увидишь такого, пожалуй, у нас и в стройбате.
Спит усталый солдат, и судьба его дремлет, слепа.
Кто сегодня предскажет, что может назавтра случиться
С этим мальчиком спящим, что так на бойца непохож?
Может, будущей ночью воткнётся ему под ключицу
Мусульманский кривой, для убийства наточенный нож?
Тонкошеий, небритый, с загаром спалённою кожей,
Автоматный ремень в полудетском его кулаке.
Я не знаю иврита, он русского тоже, и всё же
Как нетрудно мне с ним говорить на одном языке!
Почему так легко понимать мне его? Потому ли,
Что в тылу он не станет искать безопасных путей?
Что меня не сразит центробежною смертною пулей?
Что саперной лопаткой моих не порубит детей?
Мчит автобус ночной по дороге меж горных селений,
И во сне улыбаясь звезды заоконной лучу,
Спит солдат на сиденьи, усталые сдвинув колени,
Автомат, словно скрипку, прижав подбородком к плечу.

1991

Автор слов: Городницкий Александр


Вечер любит прислушаться к скрипам,
к вздохам сада, к шуршанию ветвей...
Вот запела пронзительно скрипка,
вот над нею склонился еврей.
Пряча боль за неловкой улыбкой,
принимая без гнева житьё,
все евреи играют на скрипках
про еврейское счастье своё.

Припев:
Пой, скрипочка, пой !
Пой, не унывай.
Сердце мне успокой,
душу не надрывай.

Наплевав на хулу, на приличья,
мы со скрипкой сливались своей.
Нет на свете сильнее привычки,
чем всецело довериться ей.
Пусть нам жребий нелёгкий достался,
мы - невольники многих держав,
но еврей - если струн нем касался,
не еврей - коль смычка не держал.

Как убого снотворное крика,
как ничтожен неистовства бес.
Но еврейская магия скрипок -
это верная мета небес.
Эта мета нас всех возвышает.
О, как скрипке тепло у плеча !
Эта скрипка меня обрекает
на любовь... На любовь и печаль.

Мой сосед горбоносый и пылкий,
матерком овладел, как мечом.
Но ночами безумствует скрипка
под его медоносным смычком.
Вот и я - и ленив, и банален,
грубоват, глуповат, близорук...
Но стремителен и гениален
мой смычок продолжением рук.

Мы - евреи. Мы вечны. Мы слабы.
Музыканты, менялы, врачи,
прохиндеи, зав.склады, завлабы...
Все со скрипками. Все скрипачи.
Даже в зоне предсмертного хрипа,
улетая в бессмертье своё,
все евреи играют на скрипках,
даже те, кто не видел её.

Автор слов: Красночаров Александр

А я уже в солдаты не гожусь:
болезни, травмы, ну, короче, возраст…
Я утешаюсь тем, что я горжусь
каким-то мальчиком, живущим где-то возле.

Ещё я как-то всё-таки держусь,
но возраст горизонт предельно сузил …
Я утешаюсь тем, что я горжусь
каким-то мальчиком на танке или с «Узи».

Я утешаюсь тем, что я люблю
проход девчушки с карабином сложным,
и всё о чём-то Господа молю,
зайдясь в любви своим нутром безбожным.

Моя страна в покое, в беготне
живёт, бурлит, блаженствует и плачет…
Я знаю, этот мальчик не к войне,
а к жизни был рождён и предназначен.

Но уперев приклад в тугой живот,
он в ночь идёт, хранимый мной и Б-гом,
а Гения, который в нём живёт,
он попросил повременить немного.

Иди, мой мальчик, и убей врага!
Не ты придумал этот способ выжить.
Пусть перед ним раскроются врата,
где он предстанет пред Судьёй Всевышним.

А ты вернешься, цел и невредим,
к той девочке единственной, любимой…
Я буду вслед молиться вам двоим,
смотреть, как вы в рассвет плывёте мимо.

Я неумело помолюсь вам вслед,
я упрошу распахнутое небо,
что б лихолетье всех летящих лет
вас обошло свирепостью нелепой.

Я здесь, ты без меня воюешь там.
Войны законы истовы и грубы:
ей всё равно, чьи слёзы по щекам,
ей всё равно, чьей кровью мазать губы.

Мой мальчик, ты воюешь за меня.
Будь, мальчик, храбр и всё же осторожен.
Ты там стоишь на линии огня,
я за тебя молюсь нутром безбожным.

Моя страна, привычная к войне,
навечно с нами в радости и в боли…
Я знаю, этот мальчик жив во мне,
я знаю, мы одной с ним общей крови.

Когда-нибудь придёт конец войне,
Израиль укроет старый Щит Давидов,
и ты, мой мальчик, вспомнишь обо мне,
меня ни разу в жизни не увидев.

Автор слов: Красночаров Александр

Пронзительно трогательные стихи.

Да.
Спасибо, Аня!

Вспомни:
На этих дюнах, под этим небом,
Наша - давным-давно - началась судьба.
С пылью дорог изгнанья и с горьким хлебом,
Впрочем, за это тоже:
- Тода раба!

Только
Ногой ты ступишь на дюны эти,
Болью - как будто пулей - прошьет висок,
Словно из всех песочных часов на свете
Кто-то - сюда веками - свозил песок!

Видишь -
Уже светает над краем моря,
Ветер - далекий благовест - к нам донес,
Волны подходят к дюнам, смывая горе,
Сколько - уже намыто - утрат и слез?!

Сколько
Утрат, пожаров и лихолетий?
Скоро ль сумеем им подвести итог?!
Помни -
Из всех песочных часов на свете
Кто-то - сюда веками - свозил песок!

Автор слов: Галич Александр

Светлая память по погибшим от рук ХАМАС 7 октября.
Сегодня в 18.00 зажигаем по всей стране.

В кишиневском погроме виновными были евреи,
И в одесском погроме виновными были евреи.
Да и в киевском тоже, как явствуют факты и даты,
Если в них разобраться, евреи опять виноваты.
От рожденья корыстные, в замыслах тайных нечисты,
В комиссары они в революцию шли и в чекисты,
Даже в зонах гулаговских ловко устроился род их,
Никогда не бывая при этом на общих работах.
Так подводит итог в своей книге седой Солженицын,
Узкоглазый божок из китайской старинной божницы,
Обличающий грех, с прямотой неподкупного Спаса
Обвиняющий тех, кто случайно от гибели спасся.
Полистаешь ее, и на сердце глубокая затесь.
Тянет черным гнильем от унылых его доказательств,
Поясняющих в корне бесстрастно, неспешно и сухо
Их враждебность исконную мирному русскому духу.
Двести лет на земле этой жили мы врозь, а не вместе.
И еще, вероятно, лет сто проживем или двести.
Но не смогут потомки, увы, победить, как и предки,
Этот вирус жестокий, подобие раковой клетки.
Слыша будущих лет нарастающий медленный рокот,
Я смотрю на портрет патриарха, вождя и пророка.
Давший людям закон, помоги ему, Господи Боже,
Потому что и он поражен этим вирусом тоже.

2004

Автор слов: Городницкий Александр

Безупречно!

Всё по теме.
Спасибо, Анечка!

Бабий Яр

И это небо, и это солнце
Не разорвалось, не закричало…
Они брели босиком и в шлепанцах,
Земля вокруг теплотой дышала.
Куда несчастные вы идете?
Там ждут овчарки и пулеметы!
Кому поверили, что вы ждете?
Плевать им на святость вашей Субботы!

Дочери ювелиров, раввинов сыновья…
На всех свинца хватило, всех приняла земля.

Скрипит распахнутая калитка
И окрик:” Юде, ком шнеллер, шнеллер!”
У них патронов для вас с избытком,
В потугах пальцы не онемеют.
Спешит полицай, расправляя плечи.
Ждет дома шнапс за пыльной иконкой.
Прикладом в шею, ногою в печень
С размаху, по-сталински лихо, звонко!

Когда, упиваясь блажью, уснет на груди у жены,
Разве ему не страшно видеть чужие сны?

И это небо, и это солнце ,
И Бог, который глядел на это,
Трехлетнее сердце в агонии бьется,
А все безмолвно, все без ответа?
И август негой ласкает плечи,
Плывут в вышине облака седые.
Горите свечи, пылайте свечи,
Будите наши сердца немые!

Ветер качает каштаны, небо- как дым от пожара,
Небо всегда будет странным над Бабьим Яром.

Автор слов: Бляхман Борис

Бабий Яр

Мама, отчего ты плачешь,
Пришивая мне на платье
Желтую звезду?
Вот такое украшенье
Хорошо б щенку на шею -
Я его сейчас же приведу.

А куда уводят наших,
Может, там совсем не страшно,
Может, там игрушки и еда?
Мне сказал какой-то дядя,
Сквозь очки в бумажку глядя,
Что назавтра нас возьмут туда.

Посмотри, какая прелесть,
Вот оркестр играет фрейлехс,
Отчего так много здесь людей?
Мама, ну скажи мне, мама,
Кто тут вырыл эту яму
И зачем нас ставят перед ней?

Что ты плачешь, ты не видишь -
Их язык похож на идиш,
Ну почему все пьяные с утра?
Может быть, в войну играют,
Раз хлопушками стреляют...
Мама, это вовсе не игра.
Мама, отчего ты плачешь,
Мама, отчего ты пла...

Автор слов: Болтянская Нателла

Как горько все это

К сожалению фашизм показывает свое демоническое обличье.

Сегодня в 8 часов вечера зажигаем всей страной свечи в память замученных и убитых 7 октября.

Господи Боже!
А сколько молодых европейцев детей и даже грудничка
Взяли в плен

Что теперь с ними всем
Нет в живых?

Малышке исполнилось в плену 10 месяцев.
Ничего пока неизвестно.
Говорят, что часть пленённых у ХАМАС,
часть у часных лиц.
Число похищенных выросло до 240-ка человек.
Хотят обменять 6000 заключенных террористов на всех тех кто в плену у ХАМАС.
Ну а частные лица, так называемые "мирные" похитили людей с целью выкупа.
Люди деньги собирают. Жертвуют семьям похищенных.
У государства есть конечно.
Сегодня я за тортом съездила в супермаркет. ДР у дочки.
Так тоже пожертвовала в фонд помощи похищенным.
Мне ленточку специальную прицепили...
Так людей подвигает на добрые дела.
Сегодня мы праздновали ДР...и зазвучала сирена.
Зашли в мамад. Взрывов много было рядом.

Хочется верить, что все похищенные живы.

Сегодня в прямом эфире была дискуссия о том, показывать ли тот изуверский фильм израильтянам.
Фильм 47 минут. Его порезали. Оставили 23 минуты.
И снова нет согласия.
Боятся показывать. Психика не выдержит это смотреть.
Собираются пока иностранцам показать.
Пусть их психиатры волнуются.

Это да......

молчу
ничего не могу сказать... прости
Выхолащивает изнутри

наверное баоансирую на грани
Мы в своей работе с мужем наслышались навиделись

Мы уже не знаем где мы тут на земле или уже там

Ужасно все это

К сожалению такова реальность((

Бабий Яр

Здесь не слышен детский смех.
Нет ни шума, ни веселья.
Бабий Яр - приют для тех,
Кто еще взывает к мщенью.

Бабий Яр – долина вдов.
Усыпальница младенцев.
Бабий Яр – приют отцов.
Смертный бал мужчин и женщин.

Все они хотели жить.
Все они молились Богу.
Все они хотели быть,
Но прошли эту дорогу.

Молча через город шли:
Добровольно и не плача.
Их живыми не сожгли:
Пули – стали их удачей.

Им ужасно повезло:
Палачи не разлучали.
Всем - евреям - повезло:
Дети гибли, но молчали.

Всем евреям повезло:
Расстреляли их на месте.
Всем евреям, повезло:
Дома ведь погибли, вместе.

Бабий Яр – долина смерти.
Здесь и птицы примолкают.
Бабий Яр – долина мести.
Здесь евреев не ругают.

Бабий Яр – всегда молчанье,
Крик расстрелянной мечты.
Бабий Яр – напоминанье,
Что еврей и я, и ты.

Автор слов: Каган Мстислав

Памяти павших солдат Израиля посвящается.

Самодостаточность еврейства
Меня пугает всякий раз:
Взгляд немигающий и резкий
В пространство обращённых глаз,
Где неподвижные в подвижном
Они живут не первый век.
Их прежний дом пожаром выжжен,
Переменились русла рек.
На что им полосатый талес,
Когда они обречены?
От всех реликвий им осталось
Лишь основание стены.
Какой мечтой, какой надеждой,
В их судьбах горьких виноват,
Их Бог жестокосердный держит,
Им на земле устроив ад?

В эпоху межпланетных рейсов
И трансконтинентальных трасс
Самодостаточность еврейства
Меня смущает всякий раз.
Мне так несовременных жаль их
За беспощадные посты.
Утерянные их скрижали
Заметены песком пустынь.
Им не отмыть мазутных пятен
Того, что вслед им говорят.
Смешон другим и непонятен
Синагогальный их наряд.
Всегда за всё они в ответе.
Их казней бесконечен срок.
Не сорок лет - тысячелетья
В пустыне водит их пророк.

Порой погромов и арестов,
Пустопорожних громких фраз,
Самодостаточность еврейства
Меня пленяет всякий раз.
В долине гнилостного Нила
Какой найдя себе родник,
Они одну читают Книгу,
Других не признавая книг?
Что им даёт общенье с Богом,
Среди враждебных им держав,
Когда в быту своём убогом,
Неукоснительно сдержав
Ветхозаветные обеты,
Они вступают с ним в контакт,
Раскачиваясь, как поэты,
Словам, произнесённым в такт?

Автор слов: Городницкий Александр

Давно позабыть нам пора бы
Те сказки из давних времен:
«Народ не бывает неправым.
Народ неизменно умен».
И сам я усвоил за годы,
На веру приняв эту весть,
Что нету преступных народов,
Но Бог полагает, что есть.
Не зря он веками евреев
Водил по напрасным путям,
Огнем над Голгофою реял
И язвой морил египтян.
Не зря направлял он удар свой
На Север и Юг без конца,
Великие страны и царства
Стирая с земного лица.
И смерти разящее жало
Все вновь поднималось и вновь,
Когда по турецким кинжалам
Стекала армянская кровь,
И густо дымящий Освенцим
Вознесся кинжалам вослед.
Покаялись умные немцы,
А мы не покаялись, нет.
А там, где библейские виды
И нищее племя живет,
Ребенку под пояс шахиды
Взрывчатку кладут на живот.
В огне не сыскавшие брода
Кричат про войну и про месть,
Мол, нету преступных народов.
Но Бог полагает, что есть.
И крепнет поветрие злое
В краю от Курил до Невы,
Где мерзлой укрыты землею
Расстрельные черные рвы.
И пишутся новые оды
Про совесть народа и честь.
Мол, нету преступных народов.
Но Бог полагает, что есть.

2006

Автор слов: Городницкий Александр

Эксодус

Время европейского еврейства
Миновало. После Холокоста
В Англии не занимать им место,
Не торчать у Польши в горле костью.

В Гамбурге не хвастаться товаром,
В Кордове не строить синагогу,
Никому - ни молодым, ни старым, -
Все они исчезнут, слава Богу!

Вдаль плетется скорбная колонна,
Бормоча под нос себе молитвы.
Так когда-то шли из Вавилона,
А потом бежали из Египта.

Снова их сгоняет с места некто,
Кто испачкал пальцы в этом тесте, -
Так приходит время континентам
Расходиться и сходиться вместе.

Друг у друга спрашивают люди,
Глядя им в затылки безучастно:
"С кем теперь советоваться будем?
На кого валить свои несчастья?"

А в музейных залах слышен ропот, -
Там картины покидают рамы,
И стоят на площадях Европы
Без крестов оставшиеся храмы,

Словно человек, лишённый платья,
На ветру осеннем холодея.
И Христос, покинувший распятье,
В пыльную уходит Иудею.

1995

Exodus (лат.) - исход.

Автор слов: Городницкий А.М.

Я говорю на языке чужом,
Я знаю, что богат он и прекрасен,
И он, чужой, мне служит маяком,
И я ему с рождения подвластен.

Я рос в стране морозов и берез,
Распутиц, и распутниц, и злодеев,
Где над народом властвовал наркоз
Покорности царям и мавзолеям.

Но где-то есть сияющий Сион,
Иерусалим с неумолимым Ягве,
А я сижу, пишу российским ямбом
И таинством звучанья покорен.

Родной язык, ты от меня далек
На тысячу и тысячу столетий,
Но дух еврейства в сердце проистек
Сквозь баррикады русских междометий.

Дух и язык, о как вас совместить
Поэтам русским, но в душе евреям?
На языке чужом нам говорить,
Но кровь пролить, подобно Макковеям.


Автор слов: Глезер Александр

Хорошие стихи , спасибо

Пусть везде будет мир!

"Мне говорят, что надо уезжать".
За окнами, хлебнув хмельной отравы,
Шумит чернорубашечная рать
И неотложной требует расправы.

Меня усердно за собой маня,
Предчувствуя неотвратимость бедствий,
В дорогу собирается родня, —
Уже не эмиграция, а бегство.

А я вослед им говорю: "Пока, —
Я опасаюсь временных пристанищ
В безмолвии чужого языка,
Который мне родным уже не станет."

Меня пугают: "Худшей из смертей
Умрёшь ты здесь, растерзанный и голый."
Мне говорят: "Пора спасать детей, —
Теперь не время думать про глаголы.

Недолгий срок тебе судьбою дан
Для нового открытия америк.
Когда вскипает штормом океан,
Не время выбирать удобный берег."

Уже последний отзвенел звонок,
Но медлю я, приникнув, как Овидий,
К родной земле, где я не одинок, —
Где есть кого любить и ненавидеть.


1990

Автор слов: Городницкий Александр

Снится мне, в родную Землю
Мы войдем в огнях заката
С запыленною одеждой,
Замедленною стопой...
И войдя в Святые Стены,
Подойдя к Ерусалиму,
Мы затихнем на мгновенье -
И колени преклоним.
И окинем светлым взглядом
Мы долину Иордана,
Над которой пролетели
Многоскорбные века...
И над павшими в Пустыне
Пред лицом тысячелетий
В блеске грустного заката
Зарыдаем в тишине.
А назавтра на рассвете
Выйдут девушки с цветами...
Будет виться темный локон
По сбегающим плечам...
Подойдут они к обрыву.
Засмеются. Взглянут в воду -
И проснется в Иордане
Отраженье черных глаз!../

Автор слов: Маршак Самуил



В магазины антиквариата
Не хожу, усталый ротозей.
Я любил их, помнится когда-то,
В детстве принимая за музей.

Но уходят памятные даты
И теперь, почти что старику,
Магазины антиквариата
Мне внушают странную тоску.

В рамах позолоченных картины,
Бронза, гобелены, серебро,
Все это покрыто паутиной
Времени и, видимо, старо.

Мне от мысли никуда не деться,
В прошлое протягивая нить,
О первоначальных их владельцах,
Вещи не сумевших пережить.

Их унес по перепутьям млечным
Смуты и войны девятый вал.
Ведь когда я вижу семисвечник,
Знаю я, как он сюда попал.

Что мы в детстве видели когда-то,
Горькие свидетели потерь?
В магазины антиквариата
Никогда не захожу теперь.

В них немноголюдно — лень и скука,
Но витают в воздухе всегда
Запах тлена, краденого скупка,
Пепел разорённого гнезда.

2009

Автор слов: Городницкий Александр

Батальон "Алия"

Жаркий ветер стихал.
Солнце село за ближней горою.
Батальон отдыхал,
этот день нам подарен судьбою.
Это наша земля,
нашей кровью омыта и потом.
Батальон "Алия" -
наша служба и наша забота.

Припев:
Батальон "Алия" -
это ты, это я,
это кровь, это бой,
это радость и боль,
это наша семья.

Что-то друг заскучал,
что-то в угол поставил гитару.
Нам знакома печаль,
мы печаль с ним разделим напару.
Так всегда у мужчин,
породнит нас солдатское братство.
Мы об этом молчим,
о заветном не стоит трепаться.


Припев.

Наши девушки тут
тоже носят военную форму,
вместе с нами живут,
я пришлю тебе, мамочка, фотку.
Нет подружек верней,
мы ведь вместе уходим под пули.
Нет подружек нежней,
мы ведь вместе здесь смерть обманули.


Припев.

Догорает закат.
Батальон "Алия" отдыхает.
Только свой автомат,
каждый ближе к себе прижимает.
Друг гитару достал.
Спой нам песню про нашу дорогу.
Батальон отдыхал.
но уже протрубили тревогу.

Автор слов: Красночаров Александр