Б.Окуджава - Антон Палыч Чехов
Антон Палыч Чехов однажды заметил,
что умный любит учиться, а дурак - учить.
Скольких дураков в своей жизни я встретил -
мне давно пора уже орден получить.
Дураки обожают собираться в стаю.
Впереди их главный во всей красе.
В детстве я верил, что однажды встану,
а дураков нету - улетели все.
Ах, детские сны мои - какая ошибка,
в каких облаках я по глупости витал.
У природы на устах коварная улыбка...
Видимо, чего-то я не рассчитал.
А умный в одиночестве гуляет кругами,
он ценит одиночество превыше всего.
И его так просто взять голыми руками,
скоро их повыловят всех до одного.
Когда ж их всех повыловят - наступит э*цензура*а,
которую не выдумать и не описать...
С умным - хлопотно, с дураком - плохо.
Нужно что-то среднее. Да где ж его взять?
Дураком быть выгодно, да очень не хочется,
умным - очень хочется, да кончится битьем...
У природы на устах коварные пророчества.
Но, может быть, когда-нибудь к среднему придем.
Полная версия этой страницы: Читаем И ...поем!
О.Митяев -
Самая любимая песня
Самою любимою ты была моею.
Я шептал тебя во сне, я с тобой вставал,
Я за красками ходил в желтую аллею
И в морозы на стекле звуки рисовал.
Просинь отражалась в зеркале оконном,
Выцветал от ожиданья лес.
Осень свой обряд вершила по законам,
Не суля событий и чудес.
А той ночью я бродил по пустому городу,
Собирая паузы, да осколки дня,
А ветра до петухов всё играли с вороном,
Да случайно с листьями принесли тебя.
Помнишь, плыли на пододеяльник листья
С запахами будущей пурги.
Помнишь, я читал тебе их, словно письма,
По прожилкам лиственной руки.
Есть начало и конец у любой истории.
Нас несет в фантазии завтрашнего дня.
Снятся мне по-прежнему светлые мелодии,
Только не встречается лучше, чем твоя.
Самая любимая песня
Самою любимою ты была моею.
Я шептал тебя во сне, я с тобой вставал,
Я за красками ходил в желтую аллею
И в морозы на стекле звуки рисовал.
Просинь отражалась в зеркале оконном,
Выцветал от ожиданья лес.
Осень свой обряд вершила по законам,
Не суля событий и чудес.
А той ночью я бродил по пустому городу,
Собирая паузы, да осколки дня,
А ветра до петухов всё играли с вороном,
Да случайно с листьями принесли тебя.
Помнишь, плыли на пододеяльник листья
С запахами будущей пурги.
Помнишь, я читал тебе их, словно письма,
По прожилкам лиственной руки.
Есть начало и конец у любой истории.
Нас несет в фантазии завтрашнего дня.
Снятся мне по-прежнему светлые мелодии,
Только не встречается лучше, чем твоя.
О.Митяев - Первый снег
Так внезапно выпал снег,
Ветки клёна облепивший
И жилища превративший
В корабли осенних рек.
Чёрно-белое кино
Из оконного экрана
Ежегодно, но нежданно
Начинается оно.
Расскажи мне о себе -
Я тебя совсем не знаю
И, пускай не уставая,
За окошком валит снег.
Расскажи мне о себе,
О дневных своих заботах,
Расскажи, какой он, тот, кто
Должен быть в твоей судьбе.
Я попробую понять,
Я побуду им недолго,
Хоть и мало в этом толку -
Мне так скоро уезжать.
Снова будний самолет
Заскользит, как с горки сани,
Пусть хоть кухня вместе с нами
В зиму медленно плывёт.
Расскажи мне что-нибудь
Про забытое смешное,
Про цветное, голубое,
А про белое забудь.
Расскажи мне, расскажи
Обо всём, что отболело -
Это всё потонет в белом,
Всё зима запорошит.
Так внезапно выпал снег,
Ветки клёна облепивший
И жилища превративший
В корабли осенних рек.
Чёрно-белое кино
Из оконного экрана
Ежегодно, но нежданно
Начинается оно.
Расскажи мне о себе -
Я тебя совсем не знаю
И, пускай не уставая,
За окошком валит снег.
Расскажи мне о себе,
О дневных своих заботах,
Расскажи, какой он, тот, кто
Должен быть в твоей судьбе.
Я попробую понять,
Я побуду им недолго,
Хоть и мало в этом толку -
Мне так скоро уезжать.
Снова будний самолет
Заскользит, как с горки сани,
Пусть хоть кухня вместе с нами
В зиму медленно плывёт.
Расскажи мне что-нибудь
Про забытое смешное,
Про цветное, голубое,
А про белое забудь.
Расскажи мне, расскажи
Обо всём, что отболело -
Это всё потонет в белом,
Всё зима запорошит.
Опять О.Митяев - Француженка
Неровность вычурная крыш
Течет за горизонт.
Семнадцатый квартал. Париж.
Чуть вздрагивает зонт.
И женщина французская,
Серьезна и мила,
Спешит сквозь утро тусклое,
Должно быть, проспала.
И тем, кто встретится ей улочкой узкою,
Не догадаться - здесь у всех свои дела -
Она хоть бывшая, но подданная русская,
Она такая же москвичка, как была.
У бывшей русской подданной
В квартире кавардак,
А значит что- то и в душе
Наверняка не так,
Но не легки ее слова,
И пусть неважно спит,
Но от "столичной" голова
Наутро не болит.
И вспоминая сон про дворики арбатские,
Она как в реку погружается в дела,
И, несмотря на настроение дурацкое,
Она такая же москвичка, как была.
Каштаны негры продают
У площади Конкорт,
Бредет сквозь лампочек салют
Бесснежный Новый год.
И парижане, о своем
Задумавшись, спешат,
И Рождество опять вдвоем
С подружкою из США.
Напомнит праздичный Париж вино французское,
А ей пригрезится Москва белым-бела.
Она пьет водку, так как подданная русская,
Она такая же москвичка, как была.
Она хоть бывшая, но подданная русская,
Она такая же москвичка, как была.
Неровность вычурная крыш
Течет за горизонт.
Семнадцатый квартал. Париж.
Чуть вздрагивает зонт.
И женщина французская,
Серьезна и мила,
Спешит сквозь утро тусклое,
Должно быть, проспала.
И тем, кто встретится ей улочкой узкою,
Не догадаться - здесь у всех свои дела -
Она хоть бывшая, но подданная русская,
Она такая же москвичка, как была.
У бывшей русской подданной
В квартире кавардак,
А значит что- то и в душе
Наверняка не так,
Но не легки ее слова,
И пусть неважно спит,
Но от "столичной" голова
Наутро не болит.
И вспоминая сон про дворики арбатские,
Она как в реку погружается в дела,
И, несмотря на настроение дурацкое,
Она такая же москвичка, как была.
Каштаны негры продают
У площади Конкорт,
Бредет сквозь лампочек салют
Бесснежный Новый год.
И парижане, о своем
Задумавшись, спешат,
И Рождество опять вдвоем
С подружкою из США.
Напомнит праздичный Париж вино французское,
А ей пригрезится Москва белым-бела.
Она пьет водку, так как подданная русская,
Она такая же москвичка, как была.
Она хоть бывшая, но подданная русская,
Она такая же москвичка, как была.
В.Егоров - Пусть дожидаются
Разлука выше всех печалей.
В чаду житейского огня
Вино, которое почали,
Пусть дожидается меня.
В горниле будничных баталий,
В недолговечном свете дня
Друзья, которые остались,
Пусть дожидаются меня.
Приняв за чистую монету,
И обожая, и кляня,
Та женщина, что лучше нету,
Пусть дожидается меня.
И, как вино, легко и грубо,
Вино, которое люблю,
Меня дождавшиеся губы
Я отыщу и пригублю.
...Разлука - выше всех печалей.
В чаду житейского огня
Вино, которое почали,
Пусть дожидается меня.
И, полнясь суетой земною,
Светло в душе моей звеня,
Стихи, не начатые мною,
Пусть дожидаются меня.
28 декабря 1975
Разлука выше всех печалей.
В чаду житейского огня
Вино, которое почали,
Пусть дожидается меня.
В горниле будничных баталий,
В недолговечном свете дня
Друзья, которые остались,
Пусть дожидаются меня.
Приняв за чистую монету,
И обожая, и кляня,
Та женщина, что лучше нету,
Пусть дожидается меня.
И, как вино, легко и грубо,
Вино, которое люблю,
Меня дождавшиеся губы
Я отыщу и пригублю.
...Разлука - выше всех печалей.
В чаду житейского огня
Вино, которое почали,
Пусть дожидается меня.
И, полнясь суетой земною,
Светло в душе моей звеня,
Стихи, не начатые мною,
Пусть дожидаются меня.
28 декабря 1975
Одна из моих любимейших бардовских песен.
Старина
Пора в дорогу, старина, подъем пропет,
Ведь ты же сам мечтал услышать, старина,
Как на заре стучатся волны в парапет,
И чуть звенит бакштаг, как первая струна.
Дожди размоют отпечатки наших кед,
Загородит дорогу горная стена,
Но мы пройдем, и грянут волны в парапет,
И зазвенит бакштаг, как первая струна.
Послушай, парень, ты берешь ненужный груз,
Ты слишком долго с ней прощался у дверей.
Чужими делает людей слепая грусть,
И повернуть обратно хочется скорей.
Пойми, старик, ты безразличен ей давно,
Пойми, старик, она прощалась не с тобой,
Пойми, старик, ей абсолютно все равно,
Что шум приемника, что утренний прибой.
А если трудно разом все перечеркнуть,
Давай поделим пополам твою печаль,
Я сам когда-то в превый раз пускался в путь
И все прощался и на мог сказать "Прощай".
Ну, что ж, пора, уже кончается рассвет,
Ведь ты же сам мечтал услышать, старина,
Как на заре стучатся волны в парапет,
И чуть звенит бакштаг, как первая струна.
Владимир Ланцберг
Старина
Пора в дорогу, старина, подъем пропет,
Ведь ты же сам мечтал услышать, старина,
Как на заре стучатся волны в парапет,
И чуть звенит бакштаг, как первая струна.
Дожди размоют отпечатки наших кед,
Загородит дорогу горная стена,
Но мы пройдем, и грянут волны в парапет,
И зазвенит бакштаг, как первая струна.
Послушай, парень, ты берешь ненужный груз,
Ты слишком долго с ней прощался у дверей.
Чужими делает людей слепая грусть,
И повернуть обратно хочется скорей.
Пойми, старик, ты безразличен ей давно,
Пойми, старик, она прощалась не с тобой,
Пойми, старик, ей абсолютно все равно,
Что шум приемника, что утренний прибой.
А если трудно разом все перечеркнуть,
Давай поделим пополам твою печаль,
Я сам когда-то в превый раз пускался в путь
И все прощался и на мог сказать "Прощай".
Ну, что ж, пора, уже кончается рассвет,
Ведь ты же сам мечтал услышать, старина,
Как на заре стучатся волны в парапет,
И чуть звенит бакштаг, как первая струна.
Владимир Ланцберг
Слишком короток век -
Позади до обидного мало:
Был мороз не мороз,
Да и зной был не очень-то зной
Только с каждой весной
Все острей ощущенье финала
Этой маленькой пьесы,
Что придумана явно не мной.
Это словно в кино,
Где мы в зале и мы на экране:
Всем обещан полет
И сверкают огни полосы,
Только время пришло - отпирают, трезвонят ключами
И разрушено все
И со вздохом глядишь на часы.
Кто тут прав, кто не прав -
Я прошу вас: не надо, не спорьте!
Слишком короток век -
Не прошел бы за спорами весь
Мы увидимся все
В позаброшенном аэропорте
При попытке успеть
На когда-то отправленный рейс
А Макаревич
Позади до обидного мало:
Был мороз не мороз,
Да и зной был не очень-то зной
Только с каждой весной
Все острей ощущенье финала
Этой маленькой пьесы,
Что придумана явно не мной.
Это словно в кино,
Где мы в зале и мы на экране:
Всем обещан полет
И сверкают огни полосы,
Только время пришло - отпирают, трезвонят ключами
И разрушено все
И со вздохом глядишь на часы.
Кто тут прав, кто не прав -
Я прошу вас: не надо, не спорьте!
Слишком короток век -
Не прошел бы за спорами весь
Мы увидимся все
В позаброшенном аэропорте
При попытке успеть
На когда-то отправленный рейс
А Макаревич
Солнышко лесное
Всем нашим встречам разлуки увы суждены.
Тих и печален ручей у янтарной сосны.
Пеплом несмелым подернулись угли костра.
Вот и окончилось все, расставаться пора.
Милая моя, солнышко лесное,
Где, в каких краях встретимся с тобою.
Милая моя, солнышко лесное,
Где, в каких краях встретимся с тобою.
Крылья сложили палатки, их кончен полет.
Крылья расправил искатель разлук самолет.
И потихонечку пятится трап от крыла.
Вот уж действительно все, расставаться пора.
Милая моя, солнышко лесное,
Где, в каких краях встретимся с тобою.
Милая моя, солнышко лесное,
Где, в каких краях встретимся с тобою.
Не утешайте меня, мне слова не нужны.
Мне б отыскать тот ручей у янтарной сосны.
Вдруг там у сосен краснеет кусочек огня,
Вдруг у огня ожидает представьте меня.
Милая моя, солнышко лесное,
Где, в каких краях встретимся с тобою.
Милая моя, солнышко лесное,
Где, в каких краях встретимся с тобою.
Всем нашим встречам разлуки увы суждены.
Тих и печален ручей у янтарной сосны.
Пеплом несмелым подернулись угли костра.
Вот и окончилось все, расставаться пора.
Милая моя, солнышко лесное,
Где, в каких краях встретимся с тобою.
Милая моя, солнышко лесное,
Где, в каких краях встретимся с тобою.
Крылья сложили палатки, их кончен полет.
Крылья расправил искатель разлук самолет.
И потихонечку пятится трап от крыла.
Вот уж действительно все, расставаться пора.
Милая моя, солнышко лесное,
Где, в каких краях встретимся с тобою.
Милая моя, солнышко лесное,
Где, в каких краях встретимся с тобою.
Не утешайте меня, мне слова не нужны.
Мне б отыскать тот ручей у янтарной сосны.
Вдруг там у сосен краснеет кусочек огня,
Вдруг у огня ожидает представьте меня.
Милая моя, солнышко лесное,
Где, в каких краях встретимся с тобою.
Милая моя, солнышко лесное,
Где, в каких краях встретимся с тобою.
Тоже люблю Визбора. Спасибо.
Наполним музыкой сердца!
Устроим праздники из буден.
Своих мучителей забудем.
Вот сквер - пройдемся ж до конца.
Найдем любимейшую дверь,
За ней ряд кресел золоченых,
Куда с восторгом увлеченных
Внесем мы тихий груз своих потерь.
Какая музыка была,
Какая музыка звучала!
Она совсем не поучала,
А лишь тихонечко звала.
Звала добро считать добром
И хлеб считать благодеяньем,
Страданье вылечить страданьем,
А душу греть вином или огнем.
И светел полуночный зал.
Нас гений издали приметил,
И, разглядев, кивком отметил,
И даль иную показал.
Там было очень хорошо,
И все вселяло там надежды,
Что сменит жизнь свои одежды...
Ля-ля-ля-ля, ля-ля-ля-ля, ля-ля...
Наполним музыкой сердца!
Устроим праздники из буден.
Своих мучителей забудем.
Вот сквер - пройдемся ж до конца.
Найдем любимейшую дверь,
За ней ряд кресел золоченых,
Куда с восторгом увлеченных
Внесем мы тихий груз своих потерь.
2 июля 1975
Наполним музыкой сердца!
Устроим праздники из буден.
Своих мучителей забудем.
Вот сквер - пройдемся ж до конца.
Найдем любимейшую дверь,
За ней ряд кресел золоченых,
Куда с восторгом увлеченных
Внесем мы тихий груз своих потерь.
Какая музыка была,
Какая музыка звучала!
Она совсем не поучала,
А лишь тихонечко звала.
Звала добро считать добром
И хлеб считать благодеяньем,
Страданье вылечить страданьем,
А душу греть вином или огнем.
И светел полуночный зал.
Нас гений издали приметил,
И, разглядев, кивком отметил,
И даль иную показал.
Там было очень хорошо,
И все вселяло там надежды,
Что сменит жизнь свои одежды...
Ля-ля-ля-ля, ля-ля-ля-ля, ля-ля...
Наполним музыкой сердца!
Устроим праздники из буден.
Своих мучителей забудем.
Вот сквер - пройдемся ж до конца.
Найдем любимейшую дверь,
За ней ряд кресел золоченых,
Куда с восторгом увлеченных
Внесем мы тихий груз своих потерь.
2 июля 1975
Да, я тоже очень люблю его песни и стихи. Особенно вот эти.
ДОЖДИ
Дожди оставили следы:
Кадушки, полные воды,
Песок размытый во дворе,
Промокший столб на пустыре.
И, вылив порцию свою
На нас, дожди ушли на юг.
К тебе дожди ушли скорей,
Где нет морозов в сентябре,
Где в октябре еще цветы,
Где без меня не мерзнешь ты.
Дожди оставили следы,
Но к низу каменной гряды
В конце концов стекут ручьи,
И солнце в небо постучит
И перестанет заходить.
Пришла весна, прошли дожди,
А в сердце северном моем
Они открыли водоем
И собираются сюда.
Дожди, ночные холода,
Залив наш в ветреные дни,
Далеких городов огни
И уходящие суда -
Все собираются сюда...
Пройдут дожди по городам,
По крышам и по проводам,
И над вечернею Москвой.
Они отыщут домик твой.
Ты праздно выглянешь в окно
И вдруг подумаешь: "Давно
Мне с севера привета нет..."
И не поймешь, что этот дождь
Как раз и есть тебе привет.
ДОЖДИ
Дожди оставили следы:
Кадушки, полные воды,
Песок размытый во дворе,
Промокший столб на пустыре.
И, вылив порцию свою
На нас, дожди ушли на юг.
К тебе дожди ушли скорей,
Где нет морозов в сентябре,
Где в октябре еще цветы,
Где без меня не мерзнешь ты.
Дожди оставили следы,
Но к низу каменной гряды
В конце концов стекут ручьи,
И солнце в небо постучит
И перестанет заходить.
Пришла весна, прошли дожди,
А в сердце северном моем
Они открыли водоем
И собираются сюда.
Дожди, ночные холода,
Залив наш в ветреные дни,
Далеких городов огни
И уходящие суда -
Все собираются сюда...
Пройдут дожди по городам,
По крышам и по проводам,
И над вечернею Москвой.
Они отыщут домик твой.
Ты праздно выглянешь в окно
И вдруг подумаешь: "Давно
Мне с севера привета нет..."
И не поймешь, что этот дождь
Как раз и есть тебе привет.
Вроде, и не очень "в тему"- просто с детства нравилось:
"Нежность"
Опустела без тебя земля...
Как мне несколько часов прожить?
Так же падает в садах листва,
И куда-то всё спешат такси...
Только пусто на Земле
Одной без тебя,
А ты... ты летишь,
И тебе
Дарят звёзды
Свою нежность...
Так же пусто было на Земле
И когда летал Экзюпери,
Так же падала листва в садах,
И придумать не могла Земля,
Как прожить ей без него,
Пока он летал,
Летал,
И все звёзды ему
Отдавали свою нежность.
Опустела без тебя земля...
Если можешь, прилетай скорей...
Слова С.Гребенникова и Н.Добронравова
"Нежность"
Опустела без тебя земля...
Как мне несколько часов прожить?
Так же падает в садах листва,
И куда-то всё спешат такси...
Только пусто на Земле
Одной без тебя,
А ты... ты летишь,
И тебе
Дарят звёзды
Свою нежность...
Так же пусто было на Земле
И когда летал Экзюпери,
Так же падала листва в садах,
И придумать не могла Земля,
Как прожить ей без него,
Пока он летал,
Летал,
И все звёзды ему
Отдавали свою нежность.
Опустела без тебя земля...
Если можешь, прилетай скорей...
Слова С.Гребенникова и Н.Добронравова
ИНОХОДЕЦ
Я скачу, но я скачу иначе,
По полям, по лужам, по росе...
Говорят: он иноходью скачет.
Это значит иначе, чем все.
Но наездник мой всегда на мне,-
Стременами лупит мне под дых.
Я согласен бегать в табуне,
Но не под седлом и без узды!
Если не свободен нож от ножен,
Он опасен меньше, чем игла.
Вот и я оседлан и стреножен.
Рот мой разрывают удила.
Мне набили раны на спине,
Я дрожу боками у воды.
Я согласен бегать в табуне,
Но не под седлом и без узды!
Мне сегодня предстоит бороться.
Скачки! Я сегодня - фаворит.
Знаю - ставят все на иноходца,
Но не я - жокей на мне хрипит!
Он вонзает шпоры в ребра мне,
Зубоскалят первые ряды.
Я согласен бегать в табуне,
Но не под седлом и без узды.
Пляшут, пляшут скакуны на старте,
Друг на друга злобу затая,
В исступленьи, в бешенстве, в азарте,
И роняют пену, как и я.
Мой наездник у трибун в цене,-
Крупный мастер верховой езды.
Ох, как я бы бегал в табуне,
Но не под седлом и без узды.
Нет! Не будут золотыми горы!
Я последним цель пересеку.
Я ему припомню эти шпоры,
Засбою, отстану на скаку.
Колокол! Жокей мой на коне,
Он смеется в предвкушеньи мзды.
Ох, как я бы бегал в табуне,
Но не под седлом и без узды!
Что со мной, что делаю, как смею -
Потакаю своему врагу!
Я собою просто не владею,
Я придти не первым не могу!
Что же делать? Остается мне
Вышвырнуть жокея моего
И скакать, как будто в табуне,
Под седлом, в узде, но без него!
Я пришел, а он в хвосте плетется,
По камням, по лужам, по росе.
Я впервые не был иноходцем,
Я стремился выиграть, как все!
Высоцкий конечно.
Я скачу, но я скачу иначе,
По полям, по лужам, по росе...
Говорят: он иноходью скачет.
Это значит иначе, чем все.
Но наездник мой всегда на мне,-
Стременами лупит мне под дых.
Я согласен бегать в табуне,
Но не под седлом и без узды!
Если не свободен нож от ножен,
Он опасен меньше, чем игла.
Вот и я оседлан и стреножен.
Рот мой разрывают удила.
Мне набили раны на спине,
Я дрожу боками у воды.
Я согласен бегать в табуне,
Но не под седлом и без узды!
Мне сегодня предстоит бороться.
Скачки! Я сегодня - фаворит.
Знаю - ставят все на иноходца,
Но не я - жокей на мне хрипит!
Он вонзает шпоры в ребра мне,
Зубоскалят первые ряды.
Я согласен бегать в табуне,
Но не под седлом и без узды.
Пляшут, пляшут скакуны на старте,
Друг на друга злобу затая,
В исступленьи, в бешенстве, в азарте,
И роняют пену, как и я.
Мой наездник у трибун в цене,-
Крупный мастер верховой езды.
Ох, как я бы бегал в табуне,
Но не под седлом и без узды.
Нет! Не будут золотыми горы!
Я последним цель пересеку.
Я ему припомню эти шпоры,
Засбою, отстану на скаку.
Колокол! Жокей мой на коне,
Он смеется в предвкушеньи мзды.
Ох, как я бы бегал в табуне,
Но не под седлом и без узды!
Что со мной, что делаю, как смею -
Потакаю своему врагу!
Я собою просто не владею,
Я придти не первым не могу!
Что же делать? Остается мне
Вышвырнуть жокея моего
И скакать, как будто в табуне,
Под седлом, в узде, но без него!
Я пришел, а он в хвосте плетется,
По камням, по лужам, по росе.
Я впервые не был иноходцем,
Я стремился выиграть, как все!
Высоцкий конечно.
Я приду к тебе с утра... (Олег Митяев)
Я приду к Тебе один и с утра,
Ты расскажешь мне всю жизнь, каждый день,
Все подряд: от самых горьких утрат
И до самых пустяковых потерь.
И весь день я буду видеть Тебя
И молчать... И снова долго смотреть,
Чтобы профиль Твой на фоне дождя
Невозможно было кем-то стереть.
Ближе к вечеру пойдет разговор
О высоком и о том, что грешно,
Но прольется вдруг вишневый ликер,
Все испачкает, и будет смешно.
У ворованной Любви цвета нет...
(Как красиво я соврал! - Вот дурак.)
Ведь давно ни для кого не секрет,
Что на самом деле это не так.
Над подъездом половинка Луны
Усмехается разбитым стеклом.
Скоро я к Тебе приду, только Ты...
Ты пока ещё не знаешь о том.
Я приду к Тебе один и с утра,
Ты расскажешь мне всю жизнь, каждый день...
Я приду к Тебе один и с утра,
Ты расскажешь мне всю жизнь, каждый день,
Все подряд: от самых горьких утрат
И до самых пустяковых потерь.
И весь день я буду видеть Тебя
И молчать... И снова долго смотреть,
Чтобы профиль Твой на фоне дождя
Невозможно было кем-то стереть.
Ближе к вечеру пойдет разговор
О высоком и о том, что грешно,
Но прольется вдруг вишневый ликер,
Все испачкает, и будет смешно.
У ворованной Любви цвета нет...
(Как красиво я соврал! - Вот дурак.)
Ведь давно ни для кого не секрет,
Что на самом деле это не так.
Над подъездом половинка Луны
Усмехается разбитым стеклом.
Скоро я к Тебе приду, только Ты...
Ты пока ещё не знаешь о том.
Я приду к Тебе один и с утра,
Ты расскажешь мне всю жизнь, каждый день...
ВАЛЬС-БОСТОН
На ковре из жёлтых листьев,
В платьице простом
Из подаренного ветром крепдешина,
Танцевала в подворотне осень вальс-бостон.
Отлетал тёплый день
И хрипло пел саксофон.
И со всей округи люди приходили к нам,
И со всех окрестных крыш слетались птицы,
Танцовщице золотой захлопав крыльями...
Как давно, как давно звучала музыка там.
Как часто вижу я сон,
Мой удивительный сон,
В котором осень нам танцует вальс-бостон.
Там листья падают вниз,
Пластинки крутится диск:
"Не уходи, побудь со мной, ты мой каприз".
Опьянев от наслажденья,
О годах забыв,
Старый дом, давно влюблённый в свою юность,
Всеми стенами качался, окна отворив,
И всем тем, кто в нём жил,
Он это чудо дарил.
А когда затихли звуки в сумраке ночном -
Всё имеет свой конец, своё начало, -
Загрустив, всплакнула осень маленьким дождём...
Ах, как жаль этот вальс, как хорошо было в нём.
Как часто вижу я сон,
Мой удивительный сон,
В котором осень нам танцует вальс-бостон.
Там листья падают вниз,
Пластинки крутится диск:
"Не уходи, побудь со мной, ты мой каприз".
Как часто вижу я сон,
Мой удивительный сон,
В котором осень нам танцует вальс-бостон...
А.Розенбаум
На ковре из жёлтых листьев,
В платьице простом
Из подаренного ветром крепдешина,
Танцевала в подворотне осень вальс-бостон.
Отлетал тёплый день
И хрипло пел саксофон.
И со всей округи люди приходили к нам,
И со всех окрестных крыш слетались птицы,
Танцовщице золотой захлопав крыльями...
Как давно, как давно звучала музыка там.
Как часто вижу я сон,
Мой удивительный сон,
В котором осень нам танцует вальс-бостон.
Там листья падают вниз,
Пластинки крутится диск:
"Не уходи, побудь со мной, ты мой каприз".
Опьянев от наслажденья,
О годах забыв,
Старый дом, давно влюблённый в свою юность,
Всеми стенами качался, окна отворив,
И всем тем, кто в нём жил,
Он это чудо дарил.
А когда затихли звуки в сумраке ночном -
Всё имеет свой конец, своё начало, -
Загрустив, всплакнула осень маленьким дождём...
Ах, как жаль этот вальс, как хорошо было в нём.
Как часто вижу я сон,
Мой удивительный сон,
В котором осень нам танцует вальс-бостон.
Там листья падают вниз,
Пластинки крутится диск:
"Не уходи, побудь со мной, ты мой каприз".
Как часто вижу я сон,
Мой удивительный сон,
В котором осень нам танцует вальс-бостон...
А.Розенбаум
"Любовь и разлука"
Булат Окуджава
Еще не сшит, твой наряд подвенечный
И хор в нашу честь не споет,
А время торопит - возница беспечен
И просятся кони в полет.
Ах, только бы тройка не сбилась бы с круга
Бубенчик не смолк под дугой
Две верных подруги - любовь и разлука
Не ходят одна без другой.
Мы сами открыли ворота мы сами
Счастливую тройку впрягли
И вот уже что-то сияет пред нами,
Но что-то погасло в дали.
Святая наука расслышать друг друга
Сквозь ветер на все времена
Две странницы вечных любовь и разлука
Поделятся с нами сполна.
Чем дольше живем мы, тем годы короче
Тем слаще друзей голоса
Ах, только б не смолк под дугой колокольчик
Глаза бы глядели в глаза
То берег, то море, то солнце, то вьюга,
То ласточки, то воронье
Две вечных дороги - любовь и разлука,
Проходят сквозь сердце мое.
Булат Окуджава
Еще не сшит, твой наряд подвенечный
И хор в нашу честь не споет,
А время торопит - возница беспечен
И просятся кони в полет.
Ах, только бы тройка не сбилась бы с круга
Бубенчик не смолк под дугой
Две верных подруги - любовь и разлука
Не ходят одна без другой.
Мы сами открыли ворота мы сами
Счастливую тройку впрягли
И вот уже что-то сияет пред нами,
Но что-то погасло в дали.
Святая наука расслышать друг друга
Сквозь ветер на все времена
Две странницы вечных любовь и разлука
Поделятся с нами сполна.
Чем дольше живем мы, тем годы короче
Тем слаще друзей голоса
Ах, только б не смолк под дугой колокольчик
Глаза бы глядели в глаза
То берег, то море, то солнце, то вьюга,
То ласточки, то воронье
Две вечных дороги - любовь и разлука,
Проходят сквозь сердце мое.
Лодка
Пели дождь и ручей всю ночь
Заунывную песнь свою.
А под утро ветер подул
И, наверное, вспугнул луну.
Как печален-пeчален мир
Словно осень - моя тоска,
Мне бы чистой воды испить
Из прозрачного родника...
Я в пути и нет у меня
Никаких тревог и забот,
Одинокая лодка моя,
Разрезая волну, плывет.
Я вокруг стены обошел,
Это путь в три десятка ли,
И увидел везде-везде
Краски яркие отцвели.
Только заросли тростника
Разлились, как море, кругом,
Я плыву на лодке, а она
Малым кажется лепестком...
Я в пути и нет у меня
Никаких тревог и забот,
Одинокая лодка моя,
Разрезая волну, плывет.
В тростнике густом рыбака
Еле-еле шляпа видна,
Да заметна из-под нее
Белых-белых волос копна.
Я хочу поближе подплыть,
Поздороваться с ним - да как?
Только чаек зря напугал -
Седовласый исчез рыбак.
Я в пути и нет у меня
Никаких тревог и забот,
Одинокая лодка моя,
Разрезая волну, плывет.
Ветер жизнь в природу вдохнул
И во все, что в природе есть,
И во все, что дано любить, -
А всего нам, увы, не счесть!
Я ушел, а ветер с ладьей
Продолжали спор вдалеке,
Отражение облаков
Растворилось в бурной реке.
Я в пути и нет у меня
Никаких тревог и забот,
Одинокая лодка моя,
Разрезая волну, плывет
АЛИСА/Акустика Пермь 1988
Пели дождь и ручей всю ночь
Заунывную песнь свою.
А под утро ветер подул
И, наверное, вспугнул луну.
Как печален-пeчален мир
Словно осень - моя тоска,
Мне бы чистой воды испить
Из прозрачного родника...
Я в пути и нет у меня
Никаких тревог и забот,
Одинокая лодка моя,
Разрезая волну, плывет.
Я вокруг стены обошел,
Это путь в три десятка ли,
И увидел везде-везде
Краски яркие отцвели.
Только заросли тростника
Разлились, как море, кругом,
Я плыву на лодке, а она
Малым кажется лепестком...
Я в пути и нет у меня
Никаких тревог и забот,
Одинокая лодка моя,
Разрезая волну, плывет.
В тростнике густом рыбака
Еле-еле шляпа видна,
Да заметна из-под нее
Белых-белых волос копна.
Я хочу поближе подплыть,
Поздороваться с ним - да как?
Только чаек зря напугал -
Седовласый исчез рыбак.
Я в пути и нет у меня
Никаких тревог и забот,
Одинокая лодка моя,
Разрезая волну, плывет.
Ветер жизнь в природу вдохнул
И во все, что в природе есть,
И во все, что дано любить, -
А всего нам, увы, не счесть!
Я ушел, а ветер с ладьей
Продолжали спор вдалеке,
Отражение облаков
Растворилось в бурной реке.
Я в пути и нет у меня
Никаких тревог и забот,
Одинокая лодка моя,
Разрезая волну, плывет
АЛИСА/Акустика Пермь 1988
Вот опять захандрила дождями природа,
Средь зимы с неба льёт, размывая снега.
Плюс один, но хочу я нормальной погоды,
Чтоб февраль по спине нас метелью стегал.
Я хочу, чтобы май был по-майскому тёплым,
А июнь не будил в нас осеннюю грусть,
Я хочу, чтоб сентябрь листопадом заштопал
Пустоту в моём сердце, которой боюсь.
Ну что случилось с планетой людей?
Перевернулся весь мир.
Вот уже который год
Погоды нет на земле,
Погоды нет на земле моей.
Я хочу, чтобы в августе гроз было меньше,
Пусть лучи солнца вычертят долгие дни,
Но мне жаль тех немногих забывчивых женщин
Лишь за то, что не кончилось лето у них.
Вот опять хлябь и грязь на раскисших дорогах,
Развезло, и в закусочных ругань мужчин.
И поют шофера во всех чайных, как трогал
Лошадей потихонечку старый ямщик.
Александр Розенбаум
Средь зимы с неба льёт, размывая снега.
Плюс один, но хочу я нормальной погоды,
Чтоб февраль по спине нас метелью стегал.
Я хочу, чтобы май был по-майскому тёплым,
А июнь не будил в нас осеннюю грусть,
Я хочу, чтоб сентябрь листопадом заштопал
Пустоту в моём сердце, которой боюсь.
Ну что случилось с планетой людей?
Перевернулся весь мир.
Вот уже который год
Погоды нет на земле,
Погоды нет на земле моей.
Я хочу, чтобы в августе гроз было меньше,
Пусть лучи солнца вычертят долгие дни,
Но мне жаль тех немногих забывчивых женщин
Лишь за то, что не кончилось лето у них.
Вот опять хлябь и грязь на раскисших дорогах,
Развезло, и в закусочных ругань мужчин.
И поют шофера во всех чайных, как трогал
Лошадей потихонечку старый ямщик.
Александр Розенбаум
Розенбаум А.
Заходите к нам на огонек
Пела скрипка ласково и так нежно
В этот вечер я так одинок
Я так промок налей сынок
Дома ждет холодная постель
Пьяная соседка а в глазах похоть
Здравствуй старый друг метрдотель
Мадемуазель привет Рошель
Сегодня болен я душой
Так выпьем же друзья со мной
Сядем у тапера за спиной
Посмотрите люди на его руки
Ну давай сыграй мой золотой
Ты что ж такой совсем седой
Спой мне песню девочка ну спой
Про мою любовь которой нет больше
Так шумит за окнами прибой
Пойдем со мной ко мне домой
Возьмем конфеты ананас и две бутылочки для нас
Сегодня болен я душой
Так выпьем же друзья со мной
Заходите к нам на огонек
Пела скрипка ласково и так нежно
В этот вечер я так одинок
Я так промок налей сынок
Заходите к нам на огонек
Пела скрипка ласково и так нежно
В этот вечер я так одинок
Я так промок налей сынок
Заходите к нам на огонек
Пела скрипка ласково и так нежно
В этот вечер я так одинок
Я так промок налей сынок
Дома ждет холодная постель
Пьяная соседка а в глазах похоть
Здравствуй старый друг метрдотель
Мадемуазель привет Рошель
Сегодня болен я душой
Так выпьем же друзья со мной
Сядем у тапера за спиной
Посмотрите люди на его руки
Ну давай сыграй мой золотой
Ты что ж такой совсем седой
Спой мне песню девочка ну спой
Про мою любовь которой нет больше
Так шумит за окнами прибой
Пойдем со мной ко мне домой
Возьмем конфеты ананас и две бутылочки для нас
Сегодня болен я душой
Так выпьем же друзья со мной
Заходите к нам на огонек
Пела скрипка ласково и так нежно
В этот вечер я так одинок
Я так промок налей сынок
Заходите к нам на огонек
Пела скрипка ласково и так нежно
В этот вечер я так одинок
Я так промок налей сынок
«Город, которого нет»
Ночь и тишина, данная навек.
Дождь, а может быть падает снег.
Все равно, бесконечной надеждой согрет,
Я вдали вижу город, которого нет:
Где легко найти страннику приют.
Где наверняка помнят и ждут.
День за днем, то теряя, то путая след,
Я иду в этот город, которого нет.
Припев:
Там для меня горит очаг,
Как вечный знак забытых истин.
Мне до него последний шаг,
И этот шаг длиннее жизни.
Кто ответит мне, что судьбой дано?
Пусть об этом знать не суждено.
Может быть, за порогом растраченных лет
Я найду этот город, которого нет.
Игорь Корнелюк
Ночь и тишина, данная навек.
Дождь, а может быть падает снег.
Все равно, бесконечной надеждой согрет,
Я вдали вижу город, которого нет:
Где легко найти страннику приют.
Где наверняка помнят и ждут.
День за днем, то теряя, то путая след,
Я иду в этот город, которого нет.
Припев:
Там для меня горит очаг,
Как вечный знак забытых истин.
Мне до него последний шаг,
И этот шаг длиннее жизни.
Кто ответит мне, что судьбой дано?
Пусть об этом знать не суждено.
Может быть, за порогом растраченных лет
Я найду этот город, которого нет.
Игорь Корнелюк
Ю. Визбор
***
Спокойно, дружище, спокойно,
У нас еще все впереди.
Пусть шпилем ночной колокольни
Беда ковыряет в груди.
Не путай конец и кончину,
Рассветы, как прежде, трубят,
Кручина твоя не причина,
А только ступень для тебя.
По этим истертым ступеням,
По горю, разлукам, слезам
Идем, схоронив нетерпенье
В промытых ветрами глазах.
Виденья видали ночные
У паперти северных гор,
Качали мы звезды лесные
На черных глазищах озер.
Спокойно, дружище,спокойно,
И пить нам и весело петь,
Еще в предстоящие войны
Тебе предстоит уцелеть.
Уже и рассветы проснулись,
Что к жизни тебя возвратят,
Уже изготовлены пули,
Что мимо тебя просвистят.
***
Спокойно, дружище, спокойно,
У нас еще все впереди.
Пусть шпилем ночной колокольни
Беда ковыряет в груди.
Не путай конец и кончину,
Рассветы, как прежде, трубят,
Кручина твоя не причина,
А только ступень для тебя.
По этим истертым ступеням,
По горю, разлукам, слезам
Идем, схоронив нетерпенье
В промытых ветрами глазах.
Виденья видали ночные
У паперти северных гор,
Качали мы звезды лесные
На черных глазищах озер.
Спокойно, дружище,спокойно,
И пить нам и весело петь,
Еще в предстоящие войны
Тебе предстоит уцелеть.
Уже и рассветы проснулись,
Что к жизни тебя возвратят,
Уже изготовлены пули,
Что мимо тебя просвистят.
Алина Михайловская
Минус тридцать – мороз не детский.
Никуда от него не деться.
В одиночку, поскольку не с кем,
Я шагаю проспектом Невским.
Позёмка мечется тонкой змейкой,
И я отсюда сбежать хочу
В страну, где градус по Фаренгейту,
В страну, где время по Гринвичу.
Но от северной от Пальмиры
Далеко до туманов Англии.
И дрожит, вознесясь над миром,
В белом небе замёрзший ангел.
За Фонтанкой у поворота
Вижу мальчика в синем шарфе,
Он под мышкою держит ноты –
"Тридцать два этюда для арфы".
Послушай, мальчик, пошли всё к чёрту.
Что этюды долбить без толку?!
Синий шарф поменяй на чёрный,
Выбрось арфу, купи двустволку.
Отрабатывай меткость глаза.
Упражняйся, стреляй по зайцам.
Ты будешь снайпером экстра - класса,
Ведь у тебя золотые пальцы!!!
А я уже ни на что не годен,
Ни на музыку, ни на стрельбы,
Да и вообще при такой погоде
Бежать домой бы да лечь в постель бы.
А я пойду угоню троллейбус,
И на троллейбусе укачу
В страну, где дом мой – моя крепость,
В страну, где время по Гринвичу.
Там легко притвориться честным,
Там легко, затерявшись в city,
Поселиться в районе Челси
Или, скажем, на Бейкер – стрите.
Но только будет ночами сниться,
Звучаньем арфы сводя с ума,
Замёрзший ангел при минус тридцать...
Пустынный город. Пурга. Зима.
и еще, её же
АВГУСТ
Мосты, дворцы, переулки, пляжи,
дыры дворов, пустырей пробоины.
Кажется в этом городе даже
с ума сойти не дадут спокойно.
Постоянно лезут, чего-то просят:
денег, прощенья, руки и сердца.
Весна рывком переходит в осень,
от людей уже никуда не деться,
они повсюду. Лечат. Учат.
Плачут. Пристают с мелочами,
а один, так тот вообще замучил:
привык постоянно сниться ночами.
Уж я намекала: "А может хватит?
Всё понимаю. Но надо знать меру"!
Тщетно. Лишь тело коснется кровати,
опять приходит. Мираж. Химера.
Не выгнать...Он заодно со всеми.
А у меня что ни день – забота:
к любому слову последнее время
тянет добавить любую ноту,
посмотреть на полученного кентавра
/не то лицо, не то лошадиная морда/,
отпустить скакать по ладам гитарным
в табуне породистых септаккордов,
помахать рукой на прощанье. Крикнуть
что-нибудь типа: "Живи, дружочек!"
Отворить окно.
Постоять... Не прыгнуть.
Поставить длинное многоточие.
Минус тридцать – мороз не детский.
Никуда от него не деться.
В одиночку, поскольку не с кем,
Я шагаю проспектом Невским.
Позёмка мечется тонкой змейкой,
И я отсюда сбежать хочу
В страну, где градус по Фаренгейту,
В страну, где время по Гринвичу.
Но от северной от Пальмиры
Далеко до туманов Англии.
И дрожит, вознесясь над миром,
В белом небе замёрзший ангел.
За Фонтанкой у поворота
Вижу мальчика в синем шарфе,
Он под мышкою держит ноты –
"Тридцать два этюда для арфы".
Послушай, мальчик, пошли всё к чёрту.
Что этюды долбить без толку?!
Синий шарф поменяй на чёрный,
Выбрось арфу, купи двустволку.
Отрабатывай меткость глаза.
Упражняйся, стреляй по зайцам.
Ты будешь снайпером экстра - класса,
Ведь у тебя золотые пальцы!!!
А я уже ни на что не годен,
Ни на музыку, ни на стрельбы,
Да и вообще при такой погоде
Бежать домой бы да лечь в постель бы.
А я пойду угоню троллейбус,
И на троллейбусе укачу
В страну, где дом мой – моя крепость,
В страну, где время по Гринвичу.
Там легко притвориться честным,
Там легко, затерявшись в city,
Поселиться в районе Челси
Или, скажем, на Бейкер – стрите.
Но только будет ночами сниться,
Звучаньем арфы сводя с ума,
Замёрзший ангел при минус тридцать...
Пустынный город. Пурга. Зима.
и еще, её же
АВГУСТ
Мосты, дворцы, переулки, пляжи,
дыры дворов, пустырей пробоины.
Кажется в этом городе даже
с ума сойти не дадут спокойно.
Постоянно лезут, чего-то просят:
денег, прощенья, руки и сердца.
Весна рывком переходит в осень,
от людей уже никуда не деться,
они повсюду. Лечат. Учат.
Плачут. Пристают с мелочами,
а один, так тот вообще замучил:
привык постоянно сниться ночами.
Уж я намекала: "А может хватит?
Всё понимаю. Но надо знать меру"!
Тщетно. Лишь тело коснется кровати,
опять приходит. Мираж. Химера.
Не выгнать...Он заодно со всеми.
А у меня что ни день – забота:
к любому слову последнее время
тянет добавить любую ноту,
посмотреть на полученного кентавра
/не то лицо, не то лошадиная морда/,
отпустить скакать по ладам гитарным
в табуне породистых септаккордов,
помахать рукой на прощанье. Крикнуть
что-нибудь типа: "Живи, дружочек!"
Отворить окно.
Постоять... Не прыгнуть.
Поставить длинное многоточие.
Королевская охота
Когда становится чуть теплей небо северных стран на пороге весны,
И ночи гонят черных коней к востоку от солнца и к западу от луны...
Когда реки вздыхают в плену берегов,
И небо дробится о камни порогов,
И темные кудри лесистых холмов
Вьются над бесконечной дорогой -
Брат мой, западный ветер, король облаков,
Медом пахнет твой клевер росистых лугов,
Но глаза беспокойных голодных богов
Зеленятся бедой и тревогой...
Нынче утром разбудит песок у воды легкий шаг темногривых серых коней;
Ах, быстры те псы, у кого на груди - полумесяц, как знак чистоты кровей.
И раскидистый дуб, и сумрачный тис
Склонят головы пред королевской охотой,
Овеваемы пестрыми крыльями птиц
В этой скачке на грани полета;
Но смотри - на деревьях узорные шлемы,
И смыкаются вереска жесткие стены,
И зафыркали кони, почуяв измену,
Или просто запахло болотом?..
А здесь мы жили, покуда могли;
Ничего не забыли дети старой земли:
Ах, как подносили вам, короли,
Девы наших холмов кубки меда!
Но ты знаешь, ведь гончие взяли мой след,
Твои серые гончие взяли мой след,
Королевские гончие взяли мой след,
И не знать мне ни сна, ни покоя;
И пока под копытами серых коней
Не рассыплется мир на осколки из дней
До конца, вслед за сворой болотных огней
Ты будешь гнаться за мною;
Ах, твои гончие взяли мой след,
Темноглазые гончие взяли мой след,
Королевские гончие взяли мой след,
И не знать мне ни сна, ни покоя...
(с) Хелависа
Когда становится чуть теплей небо северных стран на пороге весны,
И ночи гонят черных коней к востоку от солнца и к западу от луны...
Когда реки вздыхают в плену берегов,
И небо дробится о камни порогов,
И темные кудри лесистых холмов
Вьются над бесконечной дорогой -
Брат мой, западный ветер, король облаков,
Медом пахнет твой клевер росистых лугов,
Но глаза беспокойных голодных богов
Зеленятся бедой и тревогой...
Нынче утром разбудит песок у воды легкий шаг темногривых серых коней;
Ах, быстры те псы, у кого на груди - полумесяц, как знак чистоты кровей.
И раскидистый дуб, и сумрачный тис
Склонят головы пред королевской охотой,
Овеваемы пестрыми крыльями птиц
В этой скачке на грани полета;
Но смотри - на деревьях узорные шлемы,
И смыкаются вереска жесткие стены,
И зафыркали кони, почуяв измену,
Или просто запахло болотом?..
А здесь мы жили, покуда могли;
Ничего не забыли дети старой земли:
Ах, как подносили вам, короли,
Девы наших холмов кубки меда!
Но ты знаешь, ведь гончие взяли мой след,
Твои серые гончие взяли мой след,
Королевские гончие взяли мой след,
И не знать мне ни сна, ни покоя;
И пока под копытами серых коней
Не рассыплется мир на осколки из дней
До конца, вслед за сворой болотных огней
Ты будешь гнаться за мною;
Ах, твои гончие взяли мой след,
Темноглазые гончие взяли мой след,
Королевские гончие взяли мой след,
И не знать мне ни сна, ни покоя...
(с) Хелависа
Просто нечего нам больше терять
Всё нам вспомнится на страшном суде
Эта ночь прошла как тот перевал
За которым исполненье надежд
Просто прожитое прожито зря , не зря
Но не в этом понимаешь ли соль
Слышишь падают дожди октября , кап кап
Видишь старый дом стоит средь лесов
А мы затопим в доме печь , в доме печь
И гитару позовём со стены
Просто нечего нам больше беречь
Ведь за нами все мосты сожжены
Все мосты все перекрёстки дорог
Все прошёптанные тайны в ночи
Каждый сделал всё что мог , всё что мог
А мы об этом помолчим помолчим
Пусть луна взойдёт оплывшей свечёй
Ставни скрипнут на ветру , на ветру
Ах как я тебя люблю горячо
Годы это не сотрут , не сотрут
Мы оставшихся друзей соберём
Мы набьём картошкой старый рюкзак
Люди спросят что за шум что за гам
А мы ответим просто так , просто так
А просто так и дут дожди в октябре
И потеряны от счастья ключи
Это всё конечно мне , конечно мне
Но об этом помолчим , помолчим
Просто прожитое прожито зря , не зря
Но не в этом понимаешь ли соль
Слышишь падают дожди октября , кап кап
Видишь старый дом стоит средь лесов
Всё нам вспомнится на страшном суде
Эта ночь прошла как тот перевал
За которым исполненье надежд
Просто прожитое прожито зря , не зря
Но не в этом понимаешь ли соль
Слышишь падают дожди октября , кап кап
Видишь старый дом стоит средь лесов
А мы затопим в доме печь , в доме печь
И гитару позовём со стены
Просто нечего нам больше беречь
Ведь за нами все мосты сожжены
Все мосты все перекрёстки дорог
Все прошёптанные тайны в ночи
Каждый сделал всё что мог , всё что мог
А мы об этом помолчим помолчим
Пусть луна взойдёт оплывшей свечёй
Ставни скрипнут на ветру , на ветру
Ах как я тебя люблю горячо
Годы это не сотрут , не сотрут
Мы оставшихся друзей соберём
Мы набьём картошкой старый рюкзак
Люди спросят что за шум что за гам
А мы ответим просто так , просто так
А просто так и дут дожди в октябре
И потеряны от счастья ключи
Это всё конечно мне , конечно мне
Но об этом помолчим , помолчим
Просто прожитое прожито зря , не зря
Но не в этом понимаешь ли соль
Слышишь падают дожди октября , кап кап
Видишь старый дом стоит средь лесов
В.Егоров - Друзья уходят
Друзья уходят как-то невзначай,
Друзья уходят в прошлое, как в замять.
И мы смеемся с новыми друзьями,
А старых вспоминаем по ночам,
А мы во сне зовем их, как в бреду,
Асфальты топчем юны и упруги,
И на прощанье стискиваем руки,
И руки обещают нам: "Приду".
Они врастают, тают в синеву,
А мы во сне так верим им, так верим,
Но наяву распахнутые двери
И боль утраты тоже наяву.
Но не прервать связующую нить.
Она дрожит во мне и не сдается.
Друзья уходят - кто же остается?
Друзья уходят - кем их заменить?
2 мая 1966 - 11 июня 1972
Друзья уходят как-то невзначай,
Друзья уходят в прошлое, как в замять.
И мы смеемся с новыми друзьями,
А старых вспоминаем по ночам,
А мы во сне зовем их, как в бреду,
Асфальты топчем юны и упруги,
И на прощанье стискиваем руки,
И руки обещают нам: "Приду".
Они врастают, тают в синеву,
А мы во сне так верим им, так верим,
Но наяву распахнутые двери
И боль утраты тоже наяву.
Но не прервать связующую нить.
Она дрожит во мне и не сдается.
Друзья уходят - кто же остается?
Друзья уходят - кем их заменить?
2 мая 1966 - 11 июня 1972
Есть девушек много на свете,
Но все-таки тянет к одной
И я свою девушку встрел
В Сухуми прошедшей весной.
В ботинках, в зеленой штормовке,
Стоял ледоруб возле ног.
И парень я , в общем, не робкий
Но здесь объясниться не мог.
И долго ходил я печальный
Свои проклиная дела.
Но вдруг узнаю я случайно,
что девушка в горы ушла.
Ее потерять не желая
Купил я огромный рюкзак
И в горы поплелся, взрыхая
Как старый и тощий ишак.
И как получилося, братцы,
Я Вам объяснить не берусь,
Что я за любовью взобтаться
Сумел на высокий Эльбрус.
На ледник вползая на пузе
Я вдруг от ребят узнаю,
Что кто-то встречал на Донгузе
Ее, незнакомку мою.
Рюкзак на уставшую спину -
И снова я в горы иду
Беру за вершиной вершину,
Но девушку все же найду.
Я этой судьбе не перечу
Но все же надежду таю
Что где-то на ушбе я встречу
Ее, незнакомку, мою.
Но все-таки тянет к одной
И я свою девушку встрел
В Сухуми прошедшей весной.
В ботинках, в зеленой штормовке,
Стоял ледоруб возле ног.
И парень я , в общем, не робкий
Но здесь объясниться не мог.
И долго ходил я печальный
Свои проклиная дела.
Но вдруг узнаю я случайно,
что девушка в горы ушла.
Ее потерять не желая
Купил я огромный рюкзак
И в горы поплелся, взрыхая
Как старый и тощий ишак.
И как получилося, братцы,
Я Вам объяснить не берусь,
Что я за любовью взобтаться
Сумел на высокий Эльбрус.
На ледник вползая на пузе
Я вдруг от ребят узнаю,
Что кто-то встречал на Донгузе
Ее, незнакомку мою.
Рюкзак на уставшую спину -
И снова я в горы иду
Беру за вершиной вершину,
Но девушку все же найду.
Я этой судьбе не перечу
Но все же надежду таю
Что где-то на ушбе я встречу
Ее, незнакомку, мою.
Осенней ночью за окном
Туман поссорился с дождем,
И беспробудный вечер,
И беспробудный вечер.
О чем-то дальнем, неземном,
О чем-то близком и родном
Сгорая, плачут свечи.
Сгорая, плачут свечи.
О чем-то дальнем, неземном,
О чем-то близком и родном
Сгорая, плачут свечи.
Сгорая, плачут свечи.
Казалось, плакать им о чем?
Мы, в общем, праведно живем,
Но иногда при встрече,
Но иногда под вечер
Становится чего-то жаль,
Мы вдруг садимся за рояль
И зажигаем свечи.
И зажигаем свечи.
Мы вдруг садимся за рояль
Снимаем с клавишей вуаль,
И зажигаем свечи.
И зажигаем свечи.
А свечи плачут за людей,
То тише плачут, то сильней,
И позабыть волшебных дней
Они не могут, свечи.
Воск умирает от огня,
Но память прошлого храня,
И за тебя, и за меня,
Сгорая, плачут свечи...
И очень важно для меня,
Что не боится воск огня,
И за тебя, и за меня,
Сгорая, плачут свечи.
Туман поссорился с дождем,
И беспробудный вечер,
И беспробудный вечер.
О чем-то дальнем, неземном,
О чем-то близком и родном
Сгорая, плачут свечи.
Сгорая, плачут свечи.
О чем-то дальнем, неземном,
О чем-то близком и родном
Сгорая, плачут свечи.
Сгорая, плачут свечи.
Казалось, плакать им о чем?
Мы, в общем, праведно живем,
Но иногда при встрече,
Но иногда под вечер
Становится чего-то жаль,
Мы вдруг садимся за рояль
И зажигаем свечи.
И зажигаем свечи.
Мы вдруг садимся за рояль
Снимаем с клавишей вуаль,
И зажигаем свечи.
И зажигаем свечи.
А свечи плачут за людей,
То тише плачут, то сильней,
И позабыть волшебных дней
Они не могут, свечи.
Воск умирает от огня,
Но память прошлого храня,
И за тебя, и за меня,
Сгорая, плачут свечи...
И очень важно для меня,
Что не боится воск огня,
И за тебя, и за меня,
Сгорая, плачут свечи.
Мельница
Дракон
Позабытые стынут колодцы,
Выцвел вереск на мили окрест,
И смотрю я, как катится солнце
По холодному склону небес,
Теряя остатки тепла.
Цвета ночи гранитные склоны,
Цвета крови сухая земля,
И янтарные очи дракона
Отражает кусок хрусталя -
Я сторожу этот клад.
Проклинаю заклятое злато
За предательский отблеск тепла,
Вспоминаю о той, что когда-то,
Что когда-то крылатой была -
Она давно умерла.
А за горами, за морями, далеко,
Где люди не видят и боги не верят,
Там тот последний в моем племени легко
Расправит крылья - железные перья,
И чешуею нарисованный узор
Разгонит ненастье воплощением страсти,
Взмывая в облака судьбе наперекор,
Безмерно опасен, безумно прекрасен.
И это лучшее на свете колдовство,
Ликует солнце на лезвии гребня,
И это все, и больше нету ничего -
Есть только небо, вечное небо.
А герои пируют под сенью
Королевских дубовых палат,
Похваляясь за чашею хмельной,
Что добудут таинственный клад,
...И не поздней Рождества.
Дракон
Позабытые стынут колодцы,
Выцвел вереск на мили окрест,
И смотрю я, как катится солнце
По холодному склону небес,
Теряя остатки тепла.
Цвета ночи гранитные склоны,
Цвета крови сухая земля,
И янтарные очи дракона
Отражает кусок хрусталя -
Я сторожу этот клад.
Проклинаю заклятое злато
За предательский отблеск тепла,
Вспоминаю о той, что когда-то,
Что когда-то крылатой была -
Она давно умерла.
А за горами, за морями, далеко,
Где люди не видят и боги не верят,
Там тот последний в моем племени легко
Расправит крылья - железные перья,
И чешуею нарисованный узор
Разгонит ненастье воплощением страсти,
Взмывая в облака судьбе наперекор,
Безмерно опасен, безумно прекрасен.
И это лучшее на свете колдовство,
Ликует солнце на лезвии гребня,
И это все, и больше нету ничего -
Есть только небо, вечное небо.
А герои пируют под сенью
Королевских дубовых палат,
Похваляясь за чашею хмельной,
Что добудут таинственный клад,
...И не поздней Рождества.
Очень много слушаю "Мельницу", особенно сейчас, почему-то...
Двери Тамерлана
По лазоревой степи
Ходит месяц молодой,
С белой гривой до копыт,
С позолоченной уздой.
Монистовый звон
Монгольских стремян -
Ветрами рожден
И ливнями прян.
Из кувшина через край
Льется в небо молоко;
Спи, мой милый, засыпай,
Завтра ехать далеко.
Рассвета искал -
Ушел невредим,
Меня целовал
Не ты ли один?
Как у двери Тамерла-
Новой выросла трава;
Я ли не твоя стрела,
Я ль тебе не тетива?
Ты - сердце огня,
Ты - песня знамен,
Покинешь меня,
Степями пленен.
Кибитками лун -
В дорожный туман,
Небесный табун,
Тяжелый колчан;
Чужая стрела,
Луна - пополам,
Полынь да зола -
Тебе, Тамерлан.
Тревожить ковыль - тебе -
В других берегах,
И золотом стыть - тебе -
В высокий курган.
А мне - вышивать
Оливковый лен,
Слезами ронять
Монистовый звон;
Обручью костра
Навеки верна -
Тебе не сестра,
Тебе не жена
Хелависа.
Двери Тамерлана
По лазоревой степи
Ходит месяц молодой,
С белой гривой до копыт,
С позолоченной уздой.
Монистовый звон
Монгольских стремян -
Ветрами рожден
И ливнями прян.
Из кувшина через край
Льется в небо молоко;
Спи, мой милый, засыпай,
Завтра ехать далеко.
Рассвета искал -
Ушел невредим,
Меня целовал
Не ты ли один?
Как у двери Тамерла-
Новой выросла трава;
Я ли не твоя стрела,
Я ль тебе не тетива?
Ты - сердце огня,
Ты - песня знамен,
Покинешь меня,
Степями пленен.
Кибитками лун -
В дорожный туман,
Небесный табун,
Тяжелый колчан;
Чужая стрела,
Луна - пополам,
Полынь да зола -
Тебе, Тамерлан.
Тревожить ковыль - тебе -
В других берегах,
И золотом стыть - тебе -
В высокий курган.
А мне - вышивать
Оливковый лен,
Слезами ронять
Монистовый звон;
Обручью костра
Навеки верна -
Тебе не сестра,
Тебе не жена
Хелависа.
Раз артист так с песнею, так с дорогой дальнею,
С жизнью интересною, сладкой, ненормальною,
Он для сердца для души к нам на праздник позванный,
Раз артист, а ну пляши, ты для того и созданный
А ему не пляшется, он бедняга мается
И хозяйке кажется, что артист ломается
И шутя естественно, она скажет "знаете,
Видно вы известные нас не уважаете
Так что зря старалися, знаем эти фортели
Вы видать зазналися, стали слишком гордые,
Понимаем это мы, нашим пониманием,
Раз жизнь полна букетами и рукоплесканием."
А за столом веселие, а за столом гуляние
А он уйдёт без пения и "без досвидания"
Тоже номер номером, на эффект расчитаный
Знать не только с гонором, но и невоспитанный
А жизнь полна вокзалами, номерами бедными
И лицо усталое и без грима бледное
И в полночном поезде плакать так захочется
От своей бездомности и от одиночества
Макаревич. Посвящение Розенбауму.
Милая Олее! Размещать в теме Ахматовой и Цветаевой - Макаревича- по крайней мере- нелогично. Переношу в тему "Читаем...и поем" Мурзик
С жизнью интересною, сладкой, ненормальною,
Он для сердца для души к нам на праздник позванный,
Раз артист, а ну пляши, ты для того и созданный
А ему не пляшется, он бедняга мается
И хозяйке кажется, что артист ломается
И шутя естественно, она скажет "знаете,
Видно вы известные нас не уважаете
Так что зря старалися, знаем эти фортели
Вы видать зазналися, стали слишком гордые,
Понимаем это мы, нашим пониманием,
Раз жизнь полна букетами и рукоплесканием."
А за столом веселие, а за столом гуляние
А он уйдёт без пения и "без досвидания"
Тоже номер номером, на эффект расчитаный
Знать не только с гонором, но и невоспитанный
А жизнь полна вокзалами, номерами бедными
И лицо усталое и без грима бледное
И в полночном поезде плакать так захочется
От своей бездомности и от одиночества
Макаревич. Посвящение Розенбауму.
Милая Олее! Размещать в теме Ахматовой и Цветаевой - Макаревича- по крайней мере- нелогично. Переношу в тему "Читаем...и поем" Мурзик
СЕРГЕЙ ТРОФИМОВ
Я вижу небо - в нем тишина,
Я поднимаюсь к небу, еле дыша.
И вдруг понимаю - это во мне душа,
Странное дело - это моя душа.
Как нелепо жить вниз головой,
Когда такое небо есть надо мной.
И, кажется, звезды можно достать рукой,
Я и не ведал, что этот мир такой.
Боже, какой пустяк
Сделать хоть раз что-нибудь не так,
Выкинуть хлам из дома и старых позвать друзей.
Но что-то всерьез менять,
Не побоясь в мелочах потерять,
Свободно только небо над головой моей.
Я был богом в прошлую ночь,
Я отыскал дорогу и выбежал прочь,
Богом стать просто, если уже невмочь,
И не над чем плакать, дом покидаю в ночь.
Но оказалось даже тогда,
Что все дороги света ведут в никуда.
И даже когда под ногами блестит вода,
Бог просто не может странником быть всегда.
Я поднимаю свой воротник,
Ругаю дождь и слякоть будто старик,
Бегу за толпою, видно уже привык.
И в памяти небо как нереальный блик.
Но однажды мне станет легко,
И будет все неважно и далеко,
Меня примет небо в свой неземной покой,
И я стану просто облаком над рекой.
Я вижу небо - в нем тишина,
Я поднимаюсь к небу, еле дыша.
И вдруг понимаю - это во мне душа,
Странное дело - это моя душа.
Как нелепо жить вниз головой,
Когда такое небо есть надо мной.
И, кажется, звезды можно достать рукой,
Я и не ведал, что этот мир такой.
Боже, какой пустяк
Сделать хоть раз что-нибудь не так,
Выкинуть хлам из дома и старых позвать друзей.
Но что-то всерьез менять,
Не побоясь в мелочах потерять,
Свободно только небо над головой моей.
Я был богом в прошлую ночь,
Я отыскал дорогу и выбежал прочь,
Богом стать просто, если уже невмочь,
И не над чем плакать, дом покидаю в ночь.
Но оказалось даже тогда,
Что все дороги света ведут в никуда.
И даже когда под ногами блестит вода,
Бог просто не может странником быть всегда.
Я поднимаю свой воротник,
Ругаю дождь и слякоть будто старик,
Бегу за толпою, видно уже привык.
И в памяти небо как нереальный блик.
Но однажды мне станет легко,
И будет все неважно и далеко,
Меня примет небо в свой неземной покой,
И я стану просто облаком над рекой.
Шла сегодня домой- эту песенку играли в переходе... Стояла, и слушала... слушала...
Заезжий музыкант целуется с трубою,
пассажи по утрам, так просто, ни о чем.
Он любит не тебя, опомнись, Бог с тобою,
Прижмись ко мне плечом, прижмись ко мне плечом.
Живет он третий день в гостинице районной,
Где койка у окна всего лишь по рублю.
И на своей трубе, как чайник, раскаленной,
Вздыхает тяжело. А я тебя люблю.
Трубач играет гимн, трубач потеет в гамме.
Трубач хрипит свое, и кашляет хрипя,
Но, словно лик судьбы, он весь в оконной раме.
Он любит не тебя, а я люблю тебя.
Дождусь я ль лучших дней, и новый плащ одену,
Чтоб пред топой проплыть, как поздний лист кружа?
Не многого ль хочу, всему давая цену?
Не сладко ль я живу, тобой лишь дорожа?..
Тебя не соблазнить ни платьями, ни снедью.
Заезжий музыкант играет на трубе.
Что мир весь рядом с ним, с его горячей медью?
Судьба, судьбы, судьбе, судьбою, о судьбе.
Булат Окуджава.
Заезжий музыкант целуется с трубою,
пассажи по утрам, так просто, ни о чем.
Он любит не тебя, опомнись, Бог с тобою,
Прижмись ко мне плечом, прижмись ко мне плечом.
Живет он третий день в гостинице районной,
Где койка у окна всего лишь по рублю.
И на своей трубе, как чайник, раскаленной,
Вздыхает тяжело. А я тебя люблю.
Трубач играет гимн, трубач потеет в гамме.
Трубач хрипит свое, и кашляет хрипя,
Но, словно лик судьбы, он весь в оконной раме.
Он любит не тебя, а я люблю тебя.
Дождусь я ль лучших дней, и новый плащ одену,
Чтоб пред топой проплыть, как поздний лист кружа?
Не многого ль хочу, всему давая цену?
Не сладко ль я живу, тобой лишь дорожа?..
Тебя не соблазнить ни платьями, ни снедью.
Заезжий музыкант играет на трубе.
Что мир весь рядом с ним, с его горячей медью?
Судьба, судьбы, судьбе, судьбою, о судьбе.
Булат Окуджава.
Прочитала предыдущие.
Порадовало, что люди знают и Визбора, и Окуджаву, и Митяева, и многих других.
Сама люблю стихи "Любовь пытаясь удержать", но песню не слышала. А слова полностью найти не смогла.
А это вроде бы попсовая песня Дмитрия Маликова - а стихи очень проникновенные. Оказалось, бардовская. Неудивительно, что зацепила.
Осень
Никого не пощадила эта осень,
Даже солнце не в ту сторону упало.
Вот и листья расползаются, как гости
После бала, после бала, после бала.
Эти двое в темно-красном
Взялись за руки напрасно:
Ветер дунет посильней, и все пропало.
А этот в желтом одинокий
Всем бросается под ноги -
Ищет счастья после бала, после бала.
А один совсем зеленый,
Бурным танцем запаленный,
Не поймет, куда летит - куда попало...
И у самой двери рая
Не поймет, что умирает:
Как же можно после бала, после бала?
Никого не пощадила эта осень,
Листопад идет, как шторм в сто тысяч баллов,
И как раны ножевые на асфальте неживые
Пятна пепла после бала, после бала.
Николай Шипилов
Порадовало, что люди знают и Визбора, и Окуджаву, и Митяева, и многих других.
Сама люблю стихи "Любовь пытаясь удержать", но песню не слышала. А слова полностью найти не смогла.
А это вроде бы попсовая песня Дмитрия Маликова - а стихи очень проникновенные. Оказалось, бардовская. Неудивительно, что зацепила.
Осень
Никого не пощадила эта осень,
Даже солнце не в ту сторону упало.
Вот и листья расползаются, как гости
После бала, после бала, после бала.
Эти двое в темно-красном
Взялись за руки напрасно:
Ветер дунет посильней, и все пропало.
А этот в желтом одинокий
Всем бросается под ноги -
Ищет счастья после бала, после бала.
А один совсем зеленый,
Бурным танцем запаленный,
Не поймет, куда летит - куда попало...
И у самой двери рая
Не поймет, что умирает:
Как же можно после бала, после бала?
Никого не пощадила эта осень,
Листопад идет, как шторм в сто тысяч баллов,
И как раны ножевые на асфальте неживые
Пятна пепла после бала, после бала.
Николай Шипилов
Цитата(SoHard @ 11.3.2007, 13:19) 
Прочитала предыдущие.
Порадовало, что люди знают и Визбора, и Окуджаву, и Митяева, и многих других.
Сама люблю стихи "Любовь пытаясь удержать", но песню не слышала. А слова полностью найти не смогла.
Порадовало, что люди знают и Визбора, и Окуджаву, и Митяева, и многих других.
Сама люблю стихи "Любовь пытаясь удержать", но песню не слышала. А слова полностью найти не смогла.
Стихи Е.Аграновича, названия могут быть: Два клинка, Сабля-любовь, Белогвардейская песня (почему-то)Музыка Бикчентаева.
Любовь пытаясь удержать
4/4 * * *
{Em Em/G1 Em/VII C/VIII H/VII}
Em Am H7
Любовь стараясь удержать
Em E
Как шпагу тянем мы ее:
Am D7(E) G(Am)
Один - к себе за рукоять,
(Am) H7 C C C/G1 C/VIII(Em)
Другой - к себе за острие.
Am D7(E) G(Am)
Один - к себе за рукоять,
(Am) H7 C C C/G1 C/VIII(Em)
Другой - к себе за острие.
Любовь пытаясь оттолкнуть
На шпагу давим мы вдвоем,
Один - эфесом другу в грудь.
Другой - под сердце острием.
А тот, кто лезвие рукой
Не в силах больше удержать
Когда-нибудь любви другой
Возьмет охотно рукоять
И рук, сжимающих металл,
Ему ничуть не будет жаль,
Как-будто сам не испытал,
Как режет сталь, как режет сталь.
Если с гитарой не в ладах- послушать, я думаю можно ]]>http://www.bard.ru/cgi-bin/frameset.cgi?kind=tracks]]>
Этот вариант стихов я нашла. А ты говорила, кажется,что есть еще более полный? Сама ищу...Послушать, к сожалению, не удалось - все время сбой. Но на гитаре попробовала по аккордам. Приблизительно понятно. Спасибо.
Лето - это маленькая жизнь
Посмотpи, в каком кpасивом доме ты живешь!
Я вчеpа пошел за пивом - пpямо обомлел.
Целовал его слепой pасплакавшийся дождь
Извиняясь, что всю зиму гpиппом пpоболел.
Я стоял бы, любовался до скончанья дня,
С нашим участковым молча стоя под гpибком.
Hо в пакетике пpозpачном дыpка у меня
И все вpемя вытекает пиво из него.
Пp.: Лето - это маленькая жизнь поpознь.
Тихо подpастает на щеках поpосль.
Дом плывет по лету, а меня нету.
Лето - это маленькая жизнь.
Стpанно, мы все вpемя жили в гоpоде одном -
Ты все в том же доме на последнем этаже,
А я в pазличных точках, именующихся дном.
Впрочем, если пить, то нету pазницы уже.
Я ушел в апpеле, я нашел повод.
Я замеpз, укутываясь в твой холод.
Я пошел на улицу встpечать лето,
А лето - это маленькая жизнь.
Пp.: Лето - это маленькая жизнь поpознь.
Тихо подpастает на щеках поpосль.
Дом плывет по лету, а меня нету.
Лето - это маленькая жизнь
И хотя в окне твоем ночует наша гpусть,
Я в мусоpопpовод бpосил два своих ключа
И к тебе я этим летом точно не веpнусь.
Я хожу в кино и в паpк культуpы по ночам.
А ты веpнулась с моpя - я вчеpа видел,
Словно пpошлой жизни посмотpел видик.
Видик пpо pазлуку, пpо твое лето,
А лето - это маленькая жизнь.
Пp.: Жизнь, в котоpой не было ни дня фальши.
Вpяд ли кто-то точно знает, что дальше.
Только участковый мне кивнет молча...
Лето - это маленькая жизнь.
Олег Митяев
Лето - это маленькая жизнь
Посмотpи, в каком кpасивом доме ты живешь!
Я вчеpа пошел за пивом - пpямо обомлел.
Целовал его слепой pасплакавшийся дождь
Извиняясь, что всю зиму гpиппом пpоболел.
Я стоял бы, любовался до скончанья дня,
С нашим участковым молча стоя под гpибком.
Hо в пакетике пpозpачном дыpка у меня
И все вpемя вытекает пиво из него.
Пp.: Лето - это маленькая жизнь поpознь.
Тихо подpастает на щеках поpосль.
Дом плывет по лету, а меня нету.
Лето - это маленькая жизнь.
Стpанно, мы все вpемя жили в гоpоде одном -
Ты все в том же доме на последнем этаже,
А я в pазличных точках, именующихся дном.
Впрочем, если пить, то нету pазницы уже.
Я ушел в апpеле, я нашел повод.
Я замеpз, укутываясь в твой холод.
Я пошел на улицу встpечать лето,
А лето - это маленькая жизнь.
Пp.: Лето - это маленькая жизнь поpознь.
Тихо подpастает на щеках поpосль.
Дом плывет по лету, а меня нету.
Лето - это маленькая жизнь
И хотя в окне твоем ночует наша гpусть,
Я в мусоpопpовод бpосил два своих ключа
И к тебе я этим летом точно не веpнусь.
Я хожу в кино и в паpк культуpы по ночам.
А ты веpнулась с моpя - я вчеpа видел,
Словно пpошлой жизни посмотpел видик.
Видик пpо pазлуку, пpо твое лето,
А лето - это маленькая жизнь.
Пp.: Жизнь, в котоpой не было ни дня фальши.
Вpяд ли кто-то точно знает, что дальше.
Только участковый мне кивнет молча...
Лето - это маленькая жизнь.
Олег Митяев
Вот и отлично- появился ещё один поклонник Олега Митяева!!!
Авиатор
Вот и снова грибная пора -
Редкий штиль в суете городской.
Можно снова летать до утра
Над притихшею летней Москвой.
Не понятен, и прост мой порок:
Постою у окна, помолюсь.
Допивая сиреневый смог,
Город включит созвездия люстр.
И оттолкнувшись от оконного креста,
Как тень листа, я стану легок.
И словно съежится, уменьшится, растерянно отстав,
Квадрат двора со стаей высохших пеленок.
А потом я продолжу полет,
Над рекой, над Таганкой-вдовой.
Как большое трюмо, небоскреб
Отражать будет свет золотой.
Я круги буду в небе писать,
И на стеклах плясать как на льду.
Я тебя буду всюду искать,
И, наверно, опять не найду.
Я никогда тебя не видел, никогда...
И лишь тогда, когда найдешься,
На желтой улице пустой тебя узнаю без труда,
И ты, меня увидев в небе, улыбнешься.
И вот так, бесконечно давно,
Я кружусь и кружусь над Москвой.
Я как будто снимаю кино,
Про случайную встречу с тобой.
И возвратившись, долго я еще не сплю.
Пою и пью, а лето тает.
Пускай стучатся в мой ангар,
Я никому не отворю -
В нетрезвом виде авиатор не летает
Авиатор
Вот и снова грибная пора -
Редкий штиль в суете городской.
Можно снова летать до утра
Над притихшею летней Москвой.
Не понятен, и прост мой порок:
Постою у окна, помолюсь.
Допивая сиреневый смог,
Город включит созвездия люстр.
И оттолкнувшись от оконного креста,
Как тень листа, я стану легок.
И словно съежится, уменьшится, растерянно отстав,
Квадрат двора со стаей высохших пеленок.
А потом я продолжу полет,
Над рекой, над Таганкой-вдовой.
Как большое трюмо, небоскреб
Отражать будет свет золотой.
Я круги буду в небе писать,
И на стеклах плясать как на льду.
Я тебя буду всюду искать,
И, наверно, опять не найду.
Я никогда тебя не видел, никогда...
И лишь тогда, когда найдешься,
На желтой улице пустой тебя узнаю без труда,
И ты, меня увидев в небе, улыбнешься.
И вот так, бесконечно давно,
Я кружусь и кружусь над Москвой.
Я как будто снимаю кино,
Про случайную встречу с тобой.
И возвратившись, долго я еще не сплю.
Пою и пью, а лето тает.
Пускай стучатся в мой ангар,
Я никому не отворю -
В нетрезвом виде авиатор не летает
Это не бардовская... Но строй и слова вполне имеют право претендовать на это гордое звание.
Так же волнует и вызывает интерес.
ЖДАЛИ
Ночь уже далёко, утро клином
Врезалось, ушло водоворотом.
Мы с тобой курили трубку мира,
В голосе дрожала пара ноток.
Не кричали, не остановили
Белые слова за облаками.
Никого на свете не любили -
Ждали.
Нам ли, одиноким, не прольётся
Время, что подарено Всевышним.
Я тяну, тяну ладони к Солнцу,
Солнце остаётся неподвижным.
Не кричали, не остановили
Белые слова за облаками.
Никого на свете не любили -
Ждали.
Ненароком оказалась рядом,
Поутру одумалась, исчезла.
Вот спасибо снам, и листопадам,
И всему, что до имело место.
Не кричали, не остановили
Белые слова за облаками.
Никого на свете не любили -
Ждали
Юта, Владимир Шахрин
Так же волнует и вызывает интерес.
ЖДАЛИ
Ночь уже далёко, утро клином
Врезалось, ушло водоворотом.
Мы с тобой курили трубку мира,
В голосе дрожала пара ноток.
Не кричали, не остановили
Белые слова за облаками.
Никого на свете не любили -
Ждали.
Нам ли, одиноким, не прольётся
Время, что подарено Всевышним.
Я тяну, тяну ладони к Солнцу,
Солнце остаётся неподвижным.
Не кричали, не остановили
Белые слова за облаками.
Никого на свете не любили -
Ждали.
Ненароком оказалась рядом,
Поутру одумалась, исчезла.
Вот спасибо снам, и листопадам,
И всему, что до имело место.
Не кричали, не остановили
Белые слова за облаками.
Никого на свете не любили -
Ждали
Юта, Владимир Шахрин
Кто кончил жизнь трагически, тот — истинный поэт,
А если в точный срок — так в полной мере!
На цифре 26 один шагнул под пистолет,
Другой же в петлю слазил в "Англетере".
А в 33 — Христу... Он был поэт, он говорил:
"Да не убий!" Убьёшь — везде найду, мол!
Но — гвозди ему в руки, чтоб чего не сотворил,
Чтоб не писал и чтобы меньше думал.
С меня при цифре 37 в момент слетает хмель,
Вот и сейчас — как холодом подуло:
Под эту цифру Пушкин подгадал себе дуэль
И Маяковский лёг виском на дуло.
Задержимся на цифре 37. Коварен Бог —
Ребром вопрос поставил: или-или!
На этом рубеже легли и Байрон, и Рембо...
А нынешние — как-то проскочили.
Дуэль не состоялась или перенесена,
А в 33 — распяли, но не сильно,
А в 37 — не кровь, да что там кровь! — и седина
Испачкала виски не так обильно.
"Слабо стреляться!" В пятки, мол, давно ушла душа!
Терпенье, психопаты и кликуши!
Поэты ходят пятками по лезвию ножа
И режут в кровь свои босые души.
На слово "длинношеее" в конце пришлось три "е".
"Укоротить поэта!" — вывод ясен.
"И нож в него!" — но счастлив он висеть на острие,
Зарезанный за то, что был опасен!
Жалею вас, приверженцы фатальных дат и цифр,
Томитесь, как наложницы в гареме:
Срок жизни увеличился — и, может быть, концы
Поэтов отодвинулись
на время.
В.С.Высоцкий
А если в точный срок — так в полной мере!
На цифре 26 один шагнул под пистолет,
Другой же в петлю слазил в "Англетере".
А в 33 — Христу... Он был поэт, он говорил:
"Да не убий!" Убьёшь — везде найду, мол!
Но — гвозди ему в руки, чтоб чего не сотворил,
Чтоб не писал и чтобы меньше думал.
С меня при цифре 37 в момент слетает хмель,
Вот и сейчас — как холодом подуло:
Под эту цифру Пушкин подгадал себе дуэль
И Маяковский лёг виском на дуло.
Задержимся на цифре 37. Коварен Бог —
Ребром вопрос поставил: или-или!
На этом рубеже легли и Байрон, и Рембо...
А нынешние — как-то проскочили.
Дуэль не состоялась или перенесена,
А в 33 — распяли, но не сильно,
А в 37 — не кровь, да что там кровь! — и седина
Испачкала виски не так обильно.
"Слабо стреляться!" В пятки, мол, давно ушла душа!
Терпенье, психопаты и кликуши!
Поэты ходят пятками по лезвию ножа
И режут в кровь свои босые души.
На слово "длинношеее" в конце пришлось три "е".
"Укоротить поэта!" — вывод ясен.
"И нож в него!" — но счастлив он висеть на острие,
Зарезанный за то, что был опасен!
Жалею вас, приверженцы фатальных дат и цифр,
Томитесь, как наложницы в гареме:
Срок жизни увеличился — и, может быть, концы
Поэтов отодвинулись
на время.
В.С.Высоцкий
Мурзинька - ты просто телепат! Я только захотела напомнить себе о творчестве Высоцкого - и вот)))) 
Белочка... Это- не телепатия- просто мы здесь, в читалке- на одной волне... Мне порой кажется, что выкладывая сюда какое-то стихотворение- я точно знаю, КОМУ из вас оно понравится, а кто просто вежливо промолчит...
Высоцкий:
ЕЩЕ НЕ ВЕЧЕР
Четыре года рыскал в море наш корсар,
В боях и штормах не поблекло наше знамя.
Мы научились штопать паруса,
И затыкать пробоины телами.
За нами гонится эскадра по пятам.
На море штиль и не избегнуть встречи.
Но нам сказал спокойно капитан:
- Еще не вечер, еще не вечер!
Вот развернулся боком флагманский фрегат,
И левый борт окрасился дымами.
Ответный залп - на глаз и наугад.
Вдали пожар и смерть. Удача с нами!
Из худших выбирались передряг,
Но с ветром худо, и в трюме течи,
А капитан нам шлет привычный знак:
- Еще не вечер, еще не вечер!
На нас глядят в бинокли, в трубы сотни глаз
И видят нас от дыма злых и серых,
Но никогда им не увидеть нас
Прикованными к веслам на галерах!
Неравный бой. Корабль кренится наш.
Спасите наши души человечьи!
Но крикнул капитан: - На абордаж!
Еще не вечер! Еще не вечер!
Кто хочет жить, кто весел, кто не тля -
Готовьте ваши руки к рукопашной!
А крысы пусть уходят с корабля -
Они мешают схватке бесшабашной!
И крысы думали: "А чем не шутит черт?!"
И тупо прыгали, спасаясь от картечи.
А мы с фрегатом становились к борту борт.
Еще не вечер, еще не вечер!
Лицо в лицо, ножи в ножи, глаза в глаза!
Чтоб не достаться спрутам или крабам,
Кто с кольтом, кто с кинжалом, кто в слезах, -
Мы покидали тонущий корабль.
Но нет! Им не послать его на дно -
Поможет океан, взвалив на плечи.
Ведь океан-то с нами заодно,
И прав был капитан - еще не вечер!
Высоцкий:
ЕЩЕ НЕ ВЕЧЕР
Четыре года рыскал в море наш корсар,
В боях и штормах не поблекло наше знамя.
Мы научились штопать паруса,
И затыкать пробоины телами.
За нами гонится эскадра по пятам.
На море штиль и не избегнуть встречи.
Но нам сказал спокойно капитан:
- Еще не вечер, еще не вечер!
Вот развернулся боком флагманский фрегат,
И левый борт окрасился дымами.
Ответный залп - на глаз и наугад.
Вдали пожар и смерть. Удача с нами!
Из худших выбирались передряг,
Но с ветром худо, и в трюме течи,
А капитан нам шлет привычный знак:
- Еще не вечер, еще не вечер!
На нас глядят в бинокли, в трубы сотни глаз
И видят нас от дыма злых и серых,
Но никогда им не увидеть нас
Прикованными к веслам на галерах!
Неравный бой. Корабль кренится наш.
Спасите наши души человечьи!
Но крикнул капитан: - На абордаж!
Еще не вечер! Еще не вечер!
Кто хочет жить, кто весел, кто не тля -
Готовьте ваши руки к рукопашной!
А крысы пусть уходят с корабля -
Они мешают схватке бесшабашной!
И крысы думали: "А чем не шутит черт?!"
И тупо прыгали, спасаясь от картечи.
А мы с фрегатом становились к борту борт.
Еще не вечер, еще не вечер!
Лицо в лицо, ножи в ножи, глаза в глаза!
Чтоб не достаться спрутам или крабам,
Кто с кольтом, кто с кинжалом, кто в слезах, -
Мы покидали тонущий корабль.
Но нет! Им не послать его на дно -
Поможет океан, взвалив на плечи.
Ведь океан-то с нами заодно,
И прав был капитан - еще не вечер!
Вертинский ...
Вечерело. Пели вьюги.
Хоронили Магдалину,
Цирковую балерину.
Провожали две подруги,
Две подруги - акробатки.
Шел и клоун. Плакал клоун,
Закрывал лицо перчаткой.
Он был другом Магдалины,
Только другом, не мужчиной,
Чистил ей трико бензином.
И смеялась Магдалина:
"Ну какой же ты мужчина?
Ты чудак, ты пахнешь псиной!"
Бедный piccolo bambino...
На кладбище снег был чище,
Голубее городского.
Вот зарыли Магдалину,
Цирковую балерину,
И ушли от смерти снова...
Вечерело. Город ник.
В темной сумеречной тени.
Поднял клоун воротник
И, упавши на колени,
Вдруг завыл в тоске звериной.
Он любил... Он был мужчиной,
Он не знал, что даже розы
От мороза пахнут псиной.
Бедный piccolo bambino.
Вечерело. Пели вьюги.
Хоронили Магдалину,
Цирковую балерину.
Провожали две подруги,
Две подруги - акробатки.
Шел и клоун. Плакал клоун,
Закрывал лицо перчаткой.
Он был другом Магдалины,
Только другом, не мужчиной,
Чистил ей трико бензином.
И смеялась Магдалина:
"Ну какой же ты мужчина?
Ты чудак, ты пахнешь псиной!"
Бедный piccolo bambino...
На кладбище снег был чище,
Голубее городского.
Вот зарыли Магдалину,
Цирковую балерину,
И ушли от смерти снова...
Вечерело. Город ник.
В темной сумеречной тени.
Поднял клоун воротник
И, упавши на колени,
Вдруг завыл в тоске звериной.
Он любил... Он был мужчиной,
Он не знал, что даже розы
От мороза пахнут псиной.
Бедный piccolo bambino.
Улица моя лиственная,
Взгляды у людей пристальные,
Стать бы нам чуть-чуть искреннее..
Нам не жить друг без друга.
Скорости вокруг бешеные.
Мы себя едва сдерживаем.
Значит надо быть бережнее.
Нам не жить друг без друга.
Мы разлучаемся со сказками.
Прошу, стань добрей меня, стань ласковей.
Слышал я слова правильные.
Всё искал пути праведные.
А твои слова памятные -
Нам не жить друг без друга.
Ленточка моя финишная!
Все пройдет, и ты примешь меня.
Примешь ты меня, нынешнего.
Нам не жить друг без друга.
Мы разлучаемся со сказками,
Прошу, стань добрей меня, стань ласковей..
Улица моя лиственная,
Взгляды у людей пристальные,
Стать бы нам чуть-чуть искреннее..
Нам не жить друг без друга..
Н.Добронравов
Взгляды у людей пристальные,
Стать бы нам чуть-чуть искреннее..
Нам не жить друг без друга.
Скорости вокруг бешеные.
Мы себя едва сдерживаем.
Значит надо быть бережнее.
Нам не жить друг без друга.
Мы разлучаемся со сказками.
Прошу, стань добрей меня, стань ласковей.
Слышал я слова правильные.
Всё искал пути праведные.
А твои слова памятные -
Нам не жить друг без друга.
Ленточка моя финишная!
Все пройдет, и ты примешь меня.
Примешь ты меня, нынешнего.
Нам не жить друг без друга.
Мы разлучаемся со сказками,
Прошу, стань добрей меня, стань ласковей..
Улица моя лиственная,
Взгляды у людей пристальные,
Стать бы нам чуть-чуть искреннее..
Нам не жить друг без друга..
Н.Добронравов
АЛЬМА-МАТЕР
слова: Сухарев Д.
музыка: Берковский В.
Альма-матер, альма-матер,
Лёгкая ладья.
Белой скатертью дорога
В ясные края.
Альма-матер, альма-матер,
Молодая прыть.
Обнимись, народ лохматый,
Нам далёко плыть.
Вид отважный, облик дружный,
Ветер влажный, ветер южный,
Парус над волной.
Волны катятся полого,
Белой скатертью дорога,
Вечер выпускной.
Альма-матер, альма-матер,
Старый драндулет.
Над кормой висит громада
Набежавших лет.
Ветер грозный, век железный,
И огонь задут.
Здравствуй, здравствуй, пёс облезлый,
Как тебя зовут?
Обними покрепче брата,
Он тебя любил когда-то -
Давние дела.
Пожелай совсем немного,
Чтобы нам с тобой дорога
Скатертью была!
Альма-матер, альма-матер,
Прежних дней пиры.
Не забудем аромата
Выпускной поры!
Лёг на плечи, лёг на плечи
Наш нелёгкий век.
Обними меня покрепче,
Верный человек!
Видишь, карточка помята,
В лыжных курточках щенята,
Смерти ни одной.
Волны катятся полого,
Белой скатертью дорога,
Вечер выпускной.
Волны катятся полого,
Белой скатертью дорога,
Вечер выпускной...
Да...
слова: Сухарев Д.
музыка: Берковский В.
Альма-матер, альма-матер,
Лёгкая ладья.
Белой скатертью дорога
В ясные края.
Альма-матер, альма-матер,
Молодая прыть.
Обнимись, народ лохматый,
Нам далёко плыть.
Вид отважный, облик дружный,
Ветер влажный, ветер южный,
Парус над волной.
Волны катятся полого,
Белой скатертью дорога,
Вечер выпускной.
Альма-матер, альма-матер,
Старый драндулет.
Над кормой висит громада
Набежавших лет.
Ветер грозный, век железный,
И огонь задут.
Здравствуй, здравствуй, пёс облезлый,
Как тебя зовут?
Обними покрепче брата,
Он тебя любил когда-то -
Давние дела.
Пожелай совсем немного,
Чтобы нам с тобой дорога
Скатертью была!
Альма-матер, альма-матер,
Прежних дней пиры.
Не забудем аромата
Выпускной поры!
Лёг на плечи, лёг на плечи
Наш нелёгкий век.
Обними меня покрепче,
Верный человек!
Видишь, карточка помята,
В лыжных курточках щенята,
Смерти ни одной.
Волны катятся полого,
Белой скатертью дорога,
Вечер выпускной.
Волны катятся полого,
Белой скатертью дорога,
Вечер выпускной...
Цитата(Мурзик @ 25.3.2007, 23:23)
Он любил... Он был мужчиной,
Он не знал, что даже розы
От мороза пахнут псиной.
Бедный piccolo bambino.
Он не знал, что даже розы
От мороза пахнут псиной.
Бедный piccolo bambino.
Да...
Булат Окуджава
АРБАТСКИЙ ДВОРИК
...А годы проходят, как песни.
Иначе на мир я гляжу.
Во дворике этом мне тесно,
и я из него ухожу.
Ни почестей и ни богатства
для дальних дорог не прошу,
но маленький дворик арбатский
с собой уношу, уношу.
В мешке вещевом и заплечном
лежит в уголке небольшой,
не слывший, как я, безупречным
тот двор с человечьей душой.
Сильнее я с ним и добрее.
Что нужно еще? Ничего.
Я руки озябшие грею
о теплые камни его.
АРБАТСКИЙ ДВОРИК
...А годы проходят, как песни.
Иначе на мир я гляжу.
Во дворике этом мне тесно,
и я из него ухожу.
Ни почестей и ни богатства
для дальних дорог не прошу,
но маленький дворик арбатский
с собой уношу, уношу.
В мешке вещевом и заплечном
лежит в уголке небольшой,
не слывший, как я, безупречным
тот двор с человечьей душой.
Сильнее я с ним и добрее.
Что нужно еще? Ничего.
Я руки озябшие грею
о теплые камни его.
Ты меня на рассвете разбудишь,
Проводить необутая выйдешь.
Ты меня никогда не забудешь.
Ты меня никогда не увидишь.
Заслонивши тебя от простуды,
я подумаю: "Боже всевышний!
Я тебя никогда не забуду.
Я тебя никогда не увижу".
Эту воду в мурашках запруды,
это Адмиралтейство и Биржу
я уже никогда не забуду
и уже никогда не увижу.
Не мигают, слезятся от ветра
безнадежные карие вишни.
Возвращаться - плохая примета.
Я тебя никогда не увижу.
Даже если на землю вернемся
мы вторично, согласно Гафизу,
мы, конечно, с тобой разминемся.
Я тебя никогда не увижу.
И окажется так минимальным
наше непониманье с тобою
перед будущим непониманьем
двух живых с пустотой неживою.
И качнется бессмысленной высью
пара фраз, залетевших отсюда:
"Я тебя никогда не забуду.
Я тебя никогда не увижу".
А.Вознесенский
Проводить необутая выйдешь.
Ты меня никогда не забудешь.
Ты меня никогда не увидишь.
Заслонивши тебя от простуды,
я подумаю: "Боже всевышний!
Я тебя никогда не забуду.
Я тебя никогда не увижу".
Эту воду в мурашках запруды,
это Адмиралтейство и Биржу
я уже никогда не забуду
и уже никогда не увижу.
Не мигают, слезятся от ветра
безнадежные карие вишни.
Возвращаться - плохая примета.
Я тебя никогда не увижу.
Даже если на землю вернемся
мы вторично, согласно Гафизу,
мы, конечно, с тобой разминемся.
Я тебя никогда не увижу.
И окажется так минимальным
наше непониманье с тобою
перед будущим непониманьем
двух живых с пустотой неживою.
И качнется бессмысленной высью
пара фраз, залетевших отсюда:
"Я тебя никогда не забуду.
Я тебя никогда не увижу".
А.Вознесенский
Двери Тамерлана
По лазоревой степи
Ходит месяц молодой,
С белой гривой до копыт,
С позолоченной уздой.
Монистовый звон
Монгольских стремян -
Ветрами рожден
И ливнями прян.
Из кувшина через край
Льется в небо молоко;
Спи, мой милый, засыпай,
Завтра ехать далеко.
Рассвета искал -
Ушел невредим,
Меня целовал
Не ты ли один?
Как у двери Тамерла-
Новой выросла трава;
Я ли не твоя стрела,
Я ль тебе не тетива?
Ты - сердце огня,
Ты - песня знамен,
Покинешь меня,
Степями пленен.
Кибитками лун -
В дорожный туман,
Небесный табун,
Тяжелый колчан;
Чужая стрела,
Луна - пополам,
Полынь да зола -
Тебе, Тамерлан.
Тревожить ковыль - тебе -
В других берегах,
И золотом стыть - тебе -
В высокий курган.
А мне - вышивать
Оливковый лен,
Слезами ронять
Монистовый звон;
Обручью костра
Навеки верна -
Тебе не сестра,
Тебе не жена.
По лазоревой степи
Ходит месяц молодой,
С белой гривой до копыт,
С позолоченной уздой.
Монистовый звон
Монгольских стремян -
Ветрами рожден
И ливнями прян.
Из кувшина через край
Льется в небо молоко;
Спи, мой милый, засыпай,
Завтра ехать далеко.
Рассвета искал -
Ушел невредим,
Меня целовал
Не ты ли один?
Как у двери Тамерла-
Новой выросла трава;
Я ли не твоя стрела,
Я ль тебе не тетива?
Ты - сердце огня,
Ты - песня знамен,
Покинешь меня,
Степями пленен.
Кибитками лун -
В дорожный туман,
Небесный табун,
Тяжелый колчан;
Чужая стрела,
Луна - пополам,
Полынь да зола -
Тебе, Тамерлан.
Тревожить ковыль - тебе -
В других берегах,
И золотом стыть - тебе -
В высокий курган.
А мне - вышивать
Оливковый лен,
Слезами ронять
Монистовый звон;
Обручью костра
Навеки верна -
Тебе не сестра,
Тебе не жена.
Путник! Слушаешь Хелавису?! Обалдеть!!!
2 недели назад ходила на презентацию "Зова крови"- получила в подарок этот диск с автографом. Мило!
На концерте были ролевики в костюмах- вспомнила юность толкиенистскую- приятно!
2 недели назад ходила на презентацию "Зова крови"- получила в подарок этот диск с автографом. Мило!
На концерте были ролевики в костюмах- вспомнила юность толкиенистскую- приятно!
Александр Розенбаум - Размышление на прогулке
Уже прошло лет тридцать после детства,
Уже душою всё трудней раздеться,
Уже всё чаще хочется гулять
Не за столом, а старым тихим парком,
В котором в сентябре уже не жарко,
Где молодости листья не сулят,
Где молодости листья не сулят.
Уже старушки кажутся родными,
А девочки - как куклы заводные,
И Моцарта усмешка всё слышней.
Уже уходят за полночь соседи,
Не выпито вино, и торт не съеден,
И мусор выносить иду в кашне.
В дом наш как-то туча забрела
И стекла со стекла.
Мы свои дожди переживём,
Я да ты, вдвоём.
Уже прошло лет двадцать после школы,
И мир моих друзей уже не молод,
Не обошли нас беды стороной.
Но ночь темна, а день, как прежде, светел,
Растут у нас и вырастают дети,
Пусть наша осень станет их весной.
Уже прошло лет десять после свадеб,
Уже не мчимся в гости на ночь глядя,
И бабушек приходим навестить
На день рожденья раз, и раз в день смерти,
А в третий раз, когда сжимает сердце
Желание внучатами побыть.
Уже прошло полжизни после свадеб,
Друзья, не расходитесь, Бога ради,
Уже нам в семьях не до перемен.
И пусть порой бывает очень туго,
Но всё же попривыкли мы друг к другу,
Оставим Мельпомене горечь сцен,
Давайте не стесняться старых стен.
В дом наш как-то туча забрела
И стекла со стекла.
Мы свои дожди переживём,
Я да ты, вдвоём.
Уже прошло лет тридцать после детства,
Уже душою всё трудней раздеться,
Уже всё чаще хочется гулять
Не за столом, а старым тихим парком,
В котором в сентябре уже не жарко,
Где молодости листья не сулят,
Где молодости листья не сулят.
Уже старушки кажутся родными,
А девочки - как куклы заводные,
И Моцарта усмешка всё слышней.
Уже уходят за полночь соседи,
Не выпито вино, и торт не съеден,
И мусор выносить иду в кашне.
В дом наш как-то туча забрела
И стекла со стекла.
Мы свои дожди переживём,
Я да ты, вдвоём.
Уже прошло лет двадцать после школы,
И мир моих друзей уже не молод,
Не обошли нас беды стороной.
Но ночь темна, а день, как прежде, светел,
Растут у нас и вырастают дети,
Пусть наша осень станет их весной.
Уже прошло лет десять после свадеб,
Уже не мчимся в гости на ночь глядя,
И бабушек приходим навестить
На день рожденья раз, и раз в день смерти,
А в третий раз, когда сжимает сердце
Желание внучатами побыть.
Уже прошло полжизни после свадеб,
Друзья, не расходитесь, Бога ради,
Уже нам в семьях не до перемен.
И пусть порой бывает очень туго,
Но всё же попривыкли мы друг к другу,
Оставим Мельпомене горечь сцен,
Давайте не стесняться старых стен.
В дом наш как-то туча забрела
И стекла со стекла.
Мы свои дожди переживём,
Я да ты, вдвоём.
Мы богаты лишь тем, что в России родились.
Только это у нас никому не отнять.
Мы всегда и везде русским флагом гордились
И забывшим про Родину нас не понять.
Наше сердце не там, где покой и достаток,
Если это вдали от российских полей.
Мы бы отдали все, чтобы жизни остаток
Провести среди праведных русских людей.
Наш размах и простор невозможно измерить,
Нашу удаль и бунт тяжело укротить.
Чтоб любовь испытать, ее нужно проверить
Расставаньем и горем ее освятить.
Одного за другим нас несчастья косили,
Мы терялись и гибли в чужой стороне.
Мы скорбим бесконечно, скорбим по России -
Безвозвратно ушедшей великой стране.
Музыкант в аксельбантах нам песню выводит,
Что знакома душе с гимназических дней.
Наше солнце над миром пускай не заходит,
Может луч попадет и России моей.
Наше сердце не там, где покой и достаток,
Если это вдали от российских полей.
Мы скорбим бесконечно, скорбим по России -
Безвозвратно ушедшей великой стране.
Жанна Бичевская
Только это у нас никому не отнять.
Мы всегда и везде русским флагом гордились
И забывшим про Родину нас не понять.
Наше сердце не там, где покой и достаток,
Если это вдали от российских полей.
Мы бы отдали все, чтобы жизни остаток
Провести среди праведных русских людей.
Наш размах и простор невозможно измерить,
Нашу удаль и бунт тяжело укротить.
Чтоб любовь испытать, ее нужно проверить
Расставаньем и горем ее освятить.
Одного за другим нас несчастья косили,
Мы терялись и гибли в чужой стороне.
Мы скорбим бесконечно, скорбим по России -
Безвозвратно ушедшей великой стране.
Музыкант в аксельбантах нам песню выводит,
Что знакома душе с гимназических дней.
Наше солнце над миром пускай не заходит,
Может луч попадет и России моей.
Наше сердце не там, где покой и достаток,
Если это вдали от российских полей.
Мы скорбим бесконечно, скорбим по России -
Безвозвратно ушедшей великой стране.
Жанна Бичевская
» Кликните сюда для просмотра оффтоп текста.. «
» Кликните сюда для просмотра оффтоп текста.. «
Просто так
Вот бы взять и стать везучим
Чтобы всё как у людей
Чтоб тепло в мороз трескучий
Чтобы лето без дождей
Чтоб друзья звонили чаще
Узнавая что да как
Чтоб негаданное счастье
Просто так
Вот бы взять и стать степенным
Бросить с пятницы курить
Написать роман толстенный
И деньгами не сорить
Чтоб огонь горел в камине
Чтобы с кисточкой колпак
Чтобы радость без причины
Просто так
А звёзды падают всё выше
В озеро алой зари
И рыжий кот запел на крыше
Let it be, let it be
Вот бы взять и стать могучим
Не судить и не жалеть
Разогнать над миром тучи
И простудой не болеть
Чтоб забыть свою усталость
Сделать к небу первый шаг
Чтобы ты со мной осталась
Просто так
А звёзды падают всё выше
В озеро алой зари
И рыжий кот запел на крыше
Let it be, let it be
А звёзды падают всё выше
В озеро алой зари
И рыжий кот запел на крыше
Let it be, let it be
Вот бы взять и стать везучим
Вот бы взять и стать степенным
Чтобы ты со мной осталась
Просто так...
Сергей ТРОФИМов.
Вот бы взять и стать везучим
Чтобы всё как у людей
Чтоб тепло в мороз трескучий
Чтобы лето без дождей
Чтоб друзья звонили чаще
Узнавая что да как
Чтоб негаданное счастье
Просто так
Вот бы взять и стать степенным
Бросить с пятницы курить
Написать роман толстенный
И деньгами не сорить
Чтоб огонь горел в камине
Чтобы с кисточкой колпак
Чтобы радость без причины
Просто так
А звёзды падают всё выше
В озеро алой зари
И рыжий кот запел на крыше
Let it be, let it be
Вот бы взять и стать могучим
Не судить и не жалеть
Разогнать над миром тучи
И простудой не болеть
Чтоб забыть свою усталость
Сделать к небу первый шаг
Чтобы ты со мной осталась
Просто так
А звёзды падают всё выше
В озеро алой зари
И рыжий кот запел на крыше
Let it be, let it be
А звёзды падают всё выше
В озеро алой зари
И рыжий кот запел на крыше
Let it be, let it be
Вот бы взять и стать везучим
Вот бы взять и стать степенным
Чтобы ты со мной осталась
Просто так...
Сергей ТРОФИМов.
Для просмотра полной версии этой страницы, пожалуйста, пройдите по ссылке.