интересную информацию. На мой взгляд. Решил делиться...
--------------------------
Статья: "Любовь и привязанность: как статус определяет наши симпатии и почему мужчины и женщины воспринимают его по-разному?"
"Как правило, в природе самцы выглядят красивее и внушительнее самок. Они могут похвастаться ярким оперением и замысловатым окрасом, пышными гривами и развесистыми рогами. Всё это уже само по себе прекрасно привлекает внимание потенциальных возлюбленных и радует как звериные, так и людские взоры. Сверх того, в их богатый арсенал входят искусные танцы и песни, жестокие показные бои, ритуалы дарения и задабривания и прочие инструменты завоевания симпатий. Сами дамы на этом фоне кажутся довольно невзрачными – маленькие, серые, лишенные столь же пёстрого театрального репертуара и вообще не особенно пытающиеся кому-то понравиться.
В человеческом сообществе, однако, дела как будто обстоят иначе и именно женщины больше стараются произвести впечатление, что особенно очевидно в последние столетия. Они щедро используют косметику и парфюм, драгоценности и макияж; они идут на различные ухищрения по части одежды вроде корсетов, высоких каблуков и платьев. Всё это донельзя неудобно, непрактично и стягивает на себя громадные объемы жизненных сил."
Продолжение:
» Кликните сюда для просмотра оффтоп текста.. «
Почему так происходит? Где мужские павлиньи хвосты? Почему они не лезут из кожи вон, чтобы облагородить свой облик и не создали, в отличие от женщин, сложнейшую культуру самоукрашения? Не идёт ли здесь человечество наперекор природе? Не следствие ли это патриархального культурного гнёта и вопиющей несправедливости? В действительности, «павлиньи хвосты» у мужчин есть, причём большие и по-своему даже красивые. Но чтобы их обнаружить и ответить на эти гневные упрёки, нужно понять, что у разных видов существ эволюция избирает различные признаки как ориентиры для полового отбора. Мерить их единым аршином было бы ошибочно. Бессмысленно обвинять лося в том, что он не старается ради дамы, поскольку не отрастил себе яркого оперения, а также совсем не умеет петь и танцевать.
Более того, ведущие признаки полового отбора самцов часто просто не сводятся к внешности. Внешний вид крайне важен там, где борьба за самок тяготеет к ухаживанию и испытанию. Это значит, что нужно себя наилучшим образом презентовать. Тогда, если ты здоров и красив, если ты всё сделал правильно и хорошо станцевал, подобно самцу райской птицы, это говорит о хороших генах. За это ты будешь избран самкой и твои хорошие гены получат билет в будущее – хочется верить, тоже хорошее.
В случае же существ, живущих высокоорганизованными сообществами, на первый план всё чаще выходит не ухаживание, а другой тип выявления достойного – турнир. Благодаря этому конкуренция самцов за самок – и так весьма напряженная – приобретает более острые и прямые формы. Становятся важны не длина хвоста, не величина рогов, не пышность гривы, а то, как всё это проявит себя в деле. В деле конфликта или же решения реальных проблем группы. Внешние признаки чересчур обманчивы и часто пускают пыль в глаза, потому в ход идёт не только теория, не только внешние признаки привлекательности, но и практика. Для такой практической проверки происходят всё новые и новые раунды прямого столкновения между самцами – это может быть и физический конфликт, и психологическое устрашение, и конкуренция за то, кто принесёт большую пользу сообществу.
Между самцами многих социальных видов по итогам их состязаний и конфликтов формируется иерархия. Это система соподчинения особей и распределения ресурсов. Каждый индивид обладает в ней определённым объёмом влияния, определённым местом в структуре власти и доступа к благам группы – статусом. Статус оказывается первостепенной ценностью, поскольку он открывает доступ к удовлетворению всех потребностей. Чем выше положение, тем большее число индивидов уступают тебе пищу при её разделе, уступают лучшую территорию, уступают самок – вообще всё, что только пожелаешь.
Статус является более точным и надёжным индикатором хороших генов самца, чем базовый набор маскулинных черт внешности и поведения. Последние лишь повышают вероятность победы в турнирах, вероятность выживания и продолжения рода. Но зачем смотреть прогноз результатов, если можно взглянуть на сам результат? Самец, который выжил и пробился наверх, обладает привилегированным доступом к пропитанию и территории. Значит, он обладает и генами, позволяющими выживать, пробиваться наверх и приобретать привилегированный доступ к пропитанию и территории. Чего ещё желать? Это лучшее доказательство его здоровья и наличия необходимых свойств, чем шикарный хвост и пленительная песня. Повышается вероятность, что он сможет передать своё генетическое наследие дальше, позволив собственному потомству выжить и так же успешно получить всё необходимое. Наконец, статус увеличивает способность самца обеспечить пищей, кровом и защитой как детёнышей, так и их мать, делает возможным более многочисленное потомство, а вот внешние данные на это не способны.
С точки зрения самки и матери природы, всё это в высшей мере полезные свойства и – как мы видим – они напрямую замыкаются на статусе. Мать-одиночка, конечно, может худо-бедно и на грани гибели выкормить несколько детёнышей и сама. Однако ей нужно защищать своё потомство и при этом добывать намного больше пропитания. Его нужно больше, чем для себя одной, а делать это при необходимости заботится о потомстве становится значительно сложнее. При участии второго партнера и её собственная выживаемость, и выживаемость детей повышаются, причём это оказывается в прямой зависимости от того, каким доступом к ресурсам партнер обладает.
Более того, ведущие признаки полового отбора самцов часто просто не сводятся к внешности. Внешний вид крайне важен там, где борьба за самок тяготеет к ухаживанию и испытанию. Это значит, что нужно себя наилучшим образом презентовать. Тогда, если ты здоров и красив, если ты всё сделал правильно и хорошо станцевал, подобно самцу райской птицы, это говорит о хороших генах. За это ты будешь избран самкой и твои хорошие гены получат билет в будущее – хочется верить, тоже хорошее.
В случае же существ, живущих высокоорганизованными сообществами, на первый план всё чаще выходит не ухаживание, а другой тип выявления достойного – турнир. Благодаря этому конкуренция самцов за самок – и так весьма напряженная – приобретает более острые и прямые формы. Становятся важны не длина хвоста, не величина рогов, не пышность гривы, а то, как всё это проявит себя в деле. В деле конфликта или же решения реальных проблем группы. Внешние признаки чересчур обманчивы и часто пускают пыль в глаза, потому в ход идёт не только теория, не только внешние признаки привлекательности, но и практика. Для такой практической проверки происходят всё новые и новые раунды прямого столкновения между самцами – это может быть и физический конфликт, и психологическое устрашение, и конкуренция за то, кто принесёт большую пользу сообществу.
Между самцами многих социальных видов по итогам их состязаний и конфликтов формируется иерархия. Это система соподчинения особей и распределения ресурсов. Каждый индивид обладает в ней определённым объёмом влияния, определённым местом в структуре власти и доступа к благам группы – статусом. Статус оказывается первостепенной ценностью, поскольку он открывает доступ к удовлетворению всех потребностей. Чем выше положение, тем большее число индивидов уступают тебе пищу при её разделе, уступают лучшую территорию, уступают самок – вообще всё, что только пожелаешь.
Статус является более точным и надёжным индикатором хороших генов самца, чем базовый набор маскулинных черт внешности и поведения. Последние лишь повышают вероятность победы в турнирах, вероятность выживания и продолжения рода. Но зачем смотреть прогноз результатов, если можно взглянуть на сам результат? Самец, который выжил и пробился наверх, обладает привилегированным доступом к пропитанию и территории. Значит, он обладает и генами, позволяющими выживать, пробиваться наверх и приобретать привилегированный доступ к пропитанию и территории. Чего ещё желать? Это лучшее доказательство его здоровья и наличия необходимых свойств, чем шикарный хвост и пленительная песня. Повышается вероятность, что он сможет передать своё генетическое наследие дальше, позволив собственному потомству выжить и так же успешно получить всё необходимое. Наконец, статус увеличивает способность самца обеспечить пищей, кровом и защитой как детёнышей, так и их мать, делает возможным более многочисленное потомство, а вот внешние данные на это не способны.
С точки зрения самки и матери природы, всё это в высшей мере полезные свойства и – как мы видим – они напрямую замыкаются на статусе. Мать-одиночка, конечно, может худо-бедно и на грани гибели выкормить несколько детёнышей и сама. Однако ей нужно защищать своё потомство и при этом добывать намного больше пропитания. Его нужно больше, чем для себя одной, а делать это при необходимости заботится о потомстве становится значительно сложнее. При участии второго партнера и её собственная выживаемость, и выживаемость детей повышаются, причём это оказывается в прямой зависимости от того, каким доступом к ресурсам партнер обладает.
Мужская привлекательность и разнообразие иерархий
» Кликните сюда для просмотра оффтоп текста.. «
"У социальных видов с уклоном в турнирное поведение, таких как homo sapiens, эволюция обыкновенно производила отбор в пользу тех самок, которым нравились самцы с более высоким статусом. Они сами, как и их потомство, с большей вероятностью выживали и передавали свои симпатии дальше в будущее по цепочке. Статус стал ведущим признаком полового отбора мужчин, но не под влиянием культуры или патриархального заговора, а в силу миллионов лет биологического развития и неравного соотношения спроса и предложения в половой сфере. Он стал заменять и павлиний хвост, и макияж, и косметику – и всё остальное.
Человеческое общество, однако, намного сложнее, чем социальные системы животных, и у нас существует не одна главная иерархия, как у шимпанзе, волков или крыс, а огромное их множество. Человек обладает одним статусом в социально-экономической жизни города, другим – в пределах страны, третьим – в масштабах планеты. Его роль в системе политико-административных ресурсов уже совсем другая, как и мера авторитета в научном сообществе или же влияние среди своих коллег на работе и среди товарищей по игре в теннис. Статусные иерархии причудливым образом накладываются друг на друга и сами выстраиваются в иерархическую последовательность – метаиерархию.
Метаиерархия наделяет особым статусом отдельные иерархические системы координат. Она отвечает на вопрос, насколько это хорошо или плохо иметь высокое положение в той или иной из них. Из-за её вариативности, к примеру, для одних людей богатство является привлекательной чертой, свидетельством упорства, ума и вообще того, что человек слеплен из хорошего теста и способен позаботиться о себе и ближних. У других, напротив, богатство будет вызывать омерзение и представляться аморальным, признаком дремучего невежества человека касательно основ собственного счастья и жизни вокруг. Высокий статус в социально-экономической жизни общества обладает в их системе ценностей низким статусом, а низкий статус – высоким. Это означает, что женщина с такими взглядами воспримет высокое положение по критерию «богатство» как низкое в её ценностной системе. Она не только не подпадёт под чары статусного очарования, но почувствует отторжение.
Статус, таким образом, есть ключевой элемент мужской привлекательности для женщин, и в том нет ни исторических, ни биологических, ни каких бы то ни было иных сомнений. Тем не менее, как мы уже видим, здесь всё сложно. Когда примитивная животная иерархия дробится на множество измерений, а затем они пересобираются в сложнейшем человеческом мозге в метаиерархию, в игре оказывается очень много переменных. Нам становится необходимо знать о системе ценностей девушки, чтобы понять, какой именно вариант мужского статуса отзовётся в её сердце. Одну пленяет титул главы шахматного клуба или лавры известного поэта, а другая и в грош не ставит шахматы и поэзию, зато легко прельстится славой рок-исполнителя или политического деятеля.
Гравитационная сила статуса в делах любви и привязанности – громадна. Порой настолько, что сминает и растирает в порошок всякий разумный контроль человека за своим поведением и толкает его на безумие. Лучшей иллюстрацией послужит тот давно известный факт, что у крупных серийных убийц и организаторов массовых побоищ очень быстро образуется обширная группа поклонниц. Стоит человеку попасть в заголовки и прославиться каким-нибудь особенно гадостным злодейством, будь он даже педофил или насильник, как дамы со всего света начинают слать ему восхищенные письма с признаниями в любви.
Этот феномен практически не знает исключений, вступает в действие молниеносно, а затем тянется долгие годы, даже если нашумевшие преступники отбывают пожизненный срок в тюрьме. Что особенно любопытно, их фанатки не являются ни умалишенными, ни какими-то отщепенцами с самого дна общества. Напротив, во многих из них по всем признакам читаются обычные девушки, а многие притом красивы, образованны и успешны. Просто в мозге что-то щелкает, образуется гравитационный парадокс в сфере влечения – и их тянет к этим вурдалакам, на некоторое время засиявшим на медийном небосводе.
С точки зрения науки, их привлекло ослепительное сияние известности, образовавшийся вокруг человека статусный шум. О преступнике говорят и пишут, значит он обладает весом, значит он важен, значит у него высокое положение, значит он достоин – вот простое уравнение. Такая логика срабатывает в каждом мозге без исключений, но другое дело, что у большинства из нас в работу включается противовес разумного контроля. Он хватает лимбическую систему за руку и говорит что-то вроде: «Постой-ка, постой-ка, но это же просто наделавший шуму неудачник или же выдающийся мясник…» Тогда наваждение отпускает нас, мы быстро приходим в себя и перестаем автоматически ассоциировать известность с достоинством. Но увы, в нервной системе, как и в электронном устройстве, периодически случаются сбои, и голос разума либо молчит, либо что-то упорно зажимает ему рот.
Схожую ситуацию мы наблюдаем в случае любой иной известности, например, в музыкальной сфере да и в творчестве в целом. Многих женщин притягивает статус известного музыканта и статус известного писателя с окутывающим их романтическим ореолом, безотчётным обещанием душевного полёта, света и счастья. Вместе с тем, это притяжение бывает столь же иррационально, как влечение к известному душегубу. Они зачастую толком не читают и не понимают книг своего кумира, а музыка не играет в их жизни сколь-нибудь значимой роли. Завораживает само сияние статуса, а почему именно этого статуса, а не какого-то другого – нужно разбираться с каждой историей в отдельности.
При всём многообразии систем координат в человеческом обществе имеются те, которые высоко ценятся абсолютным большинством. Главную роль в этом шорт-листе играет социально-экономический статус индивида – проще говоря, количество денег и напрямую связанного с ними объёма влияния. Древним мозгом homo sapiens деньги сразу же считываются как главный ресурс, с легкостью обмениваемый на любой другой. В общем и целом, наш мозг здесь совершенно прав. С их наличием и правда намного проще удовлетворить весь стартовый набор животных потребностей от питания и выживания до размножения. Проблемы возникают лишь при попытке выхода за пределы чисто животного бытия и сопряженных с ним ограничений, когда мы пытаемся стать чем-то большим, нежели биомашина по копированию своих генов и поиску способов насытить древние аппетиты.
Все духовные учителя человечества от Индии и Китая до Шумер, Палестины и Древней Греции, создавшие нашу цивилизацию, предостерегали против влечения к богатству и даже просто обладания им. Самая лаконичная и поэтическая формулировка, принадлежит, пожалуй, Христу, который в Евангелие от Матфея произносит известные слова: «Легче верблюду пройти сквозь игольное ушко, чем богачу войти в царствие небесное» (Мф. 19:23). Богачу тяжело войти в «царствие небесное» не из-за несоответствия габаритов, не из-за того, что кто-то его туда не пускает. Просто он уже движется в диаметрально противоположном направлении и именно туда инвестирует свои силы. Это не божественный запрет, не некая высшая кара за плохое поведение, а простая логика вещей. Нельзя идти вперёд, двигаясь назад.
Как бы то ни было, мозг большинства из нас не особенно озабочен «царствием небесным» в прямом или же переносном смысле этого слова. Он пользуется древним автопилотом лимбической системы, а потому обладание деньгами с зари времён считается синонимом высокого статуса и одной из самых привлекательных черт. В частности, многие исследования показывают, что при прочих равных условиях женщины обычно находят мужчин более симпатичными внешне и даже сексуальными, если им становится известно, что те богаты.
К примеру, работа 2017 года, опубликованная в журнале Evolution and Human Behaviour, выявила, что для увеличения привлекательности мужчины на два балла по десятибалльной шкале при повторной оценке его фотографии достаточно информации о том, что его зарплата в действительности в десять раз выше первоначально заявленной. В то же самое время для движения женщины на два балла вверх по шкале привлекательности её зарплата должна вырасти не в 10, а в 10.000 раз, как подчеркнул один из авторов исследования – Джон Спикман. Столь громадная разница в цифрах, обнаруженная учёными и в США, и в Европе, и в Китае красноречиво подтверждает описанную здесь специфику эволюционных предпочтений."
Человеческое общество, однако, намного сложнее, чем социальные системы животных, и у нас существует не одна главная иерархия, как у шимпанзе, волков или крыс, а огромное их множество. Человек обладает одним статусом в социально-экономической жизни города, другим – в пределах страны, третьим – в масштабах планеты. Его роль в системе политико-административных ресурсов уже совсем другая, как и мера авторитета в научном сообществе или же влияние среди своих коллег на работе и среди товарищей по игре в теннис. Статусные иерархии причудливым образом накладываются друг на друга и сами выстраиваются в иерархическую последовательность – метаиерархию.
Метаиерархия наделяет особым статусом отдельные иерархические системы координат. Она отвечает на вопрос, насколько это хорошо или плохо иметь высокое положение в той или иной из них. Из-за её вариативности, к примеру, для одних людей богатство является привлекательной чертой, свидетельством упорства, ума и вообще того, что человек слеплен из хорошего теста и способен позаботиться о себе и ближних. У других, напротив, богатство будет вызывать омерзение и представляться аморальным, признаком дремучего невежества человека касательно основ собственного счастья и жизни вокруг. Высокий статус в социально-экономической жизни общества обладает в их системе ценностей низким статусом, а низкий статус – высоким. Это означает, что женщина с такими взглядами воспримет высокое положение по критерию «богатство» как низкое в её ценностной системе. Она не только не подпадёт под чары статусного очарования, но почувствует отторжение.
Статус, таким образом, есть ключевой элемент мужской привлекательности для женщин, и в том нет ни исторических, ни биологических, ни каких бы то ни было иных сомнений. Тем не менее, как мы уже видим, здесь всё сложно. Когда примитивная животная иерархия дробится на множество измерений, а затем они пересобираются в сложнейшем человеческом мозге в метаиерархию, в игре оказывается очень много переменных. Нам становится необходимо знать о системе ценностей девушки, чтобы понять, какой именно вариант мужского статуса отзовётся в её сердце. Одну пленяет титул главы шахматного клуба или лавры известного поэта, а другая и в грош не ставит шахматы и поэзию, зато легко прельстится славой рок-исполнителя или политического деятеля.
Гравитационная сила статуса в делах любви и привязанности – громадна. Порой настолько, что сминает и растирает в порошок всякий разумный контроль человека за своим поведением и толкает его на безумие. Лучшей иллюстрацией послужит тот давно известный факт, что у крупных серийных убийц и организаторов массовых побоищ очень быстро образуется обширная группа поклонниц. Стоит человеку попасть в заголовки и прославиться каким-нибудь особенно гадостным злодейством, будь он даже педофил или насильник, как дамы со всего света начинают слать ему восхищенные письма с признаниями в любви.
Этот феномен практически не знает исключений, вступает в действие молниеносно, а затем тянется долгие годы, даже если нашумевшие преступники отбывают пожизненный срок в тюрьме. Что особенно любопытно, их фанатки не являются ни умалишенными, ни какими-то отщепенцами с самого дна общества. Напротив, во многих из них по всем признакам читаются обычные девушки, а многие притом красивы, образованны и успешны. Просто в мозге что-то щелкает, образуется гравитационный парадокс в сфере влечения – и их тянет к этим вурдалакам, на некоторое время засиявшим на медийном небосводе.
С точки зрения науки, их привлекло ослепительное сияние известности, образовавшийся вокруг человека статусный шум. О преступнике говорят и пишут, значит он обладает весом, значит он важен, значит у него высокое положение, значит он достоин – вот простое уравнение. Такая логика срабатывает в каждом мозге без исключений, но другое дело, что у большинства из нас в работу включается противовес разумного контроля. Он хватает лимбическую систему за руку и говорит что-то вроде: «Постой-ка, постой-ка, но это же просто наделавший шуму неудачник или же выдающийся мясник…» Тогда наваждение отпускает нас, мы быстро приходим в себя и перестаем автоматически ассоциировать известность с достоинством. Но увы, в нервной системе, как и в электронном устройстве, периодически случаются сбои, и голос разума либо молчит, либо что-то упорно зажимает ему рот.
Схожую ситуацию мы наблюдаем в случае любой иной известности, например, в музыкальной сфере да и в творчестве в целом. Многих женщин притягивает статус известного музыканта и статус известного писателя с окутывающим их романтическим ореолом, безотчётным обещанием душевного полёта, света и счастья. Вместе с тем, это притяжение бывает столь же иррационально, как влечение к известному душегубу. Они зачастую толком не читают и не понимают книг своего кумира, а музыка не играет в их жизни сколь-нибудь значимой роли. Завораживает само сияние статуса, а почему именно этого статуса, а не какого-то другого – нужно разбираться с каждой историей в отдельности.
При всём многообразии систем координат в человеческом обществе имеются те, которые высоко ценятся абсолютным большинством. Главную роль в этом шорт-листе играет социально-экономический статус индивида – проще говоря, количество денег и напрямую связанного с ними объёма влияния. Древним мозгом homo sapiens деньги сразу же считываются как главный ресурс, с легкостью обмениваемый на любой другой. В общем и целом, наш мозг здесь совершенно прав. С их наличием и правда намного проще удовлетворить весь стартовый набор животных потребностей от питания и выживания до размножения. Проблемы возникают лишь при попытке выхода за пределы чисто животного бытия и сопряженных с ним ограничений, когда мы пытаемся стать чем-то большим, нежели биомашина по копированию своих генов и поиску способов насытить древние аппетиты.
Все духовные учителя человечества от Индии и Китая до Шумер, Палестины и Древней Греции, создавшие нашу цивилизацию, предостерегали против влечения к богатству и даже просто обладания им. Самая лаконичная и поэтическая формулировка, принадлежит, пожалуй, Христу, который в Евангелие от Матфея произносит известные слова: «Легче верблюду пройти сквозь игольное ушко, чем богачу войти в царствие небесное» (Мф. 19:23). Богачу тяжело войти в «царствие небесное» не из-за несоответствия габаритов, не из-за того, что кто-то его туда не пускает. Просто он уже движется в диаметрально противоположном направлении и именно туда инвестирует свои силы. Это не божественный запрет, не некая высшая кара за плохое поведение, а простая логика вещей. Нельзя идти вперёд, двигаясь назад.
Как бы то ни было, мозг большинства из нас не особенно озабочен «царствием небесным» в прямом или же переносном смысле этого слова. Он пользуется древним автопилотом лимбической системы, а потому обладание деньгами с зари времён считается синонимом высокого статуса и одной из самых привлекательных черт. В частности, многие исследования показывают, что при прочих равных условиях женщины обычно находят мужчин более симпатичными внешне и даже сексуальными, если им становится известно, что те богаты.
К примеру, работа 2017 года, опубликованная в журнале Evolution and Human Behaviour, выявила, что для увеличения привлекательности мужчины на два балла по десятибалльной шкале при повторной оценке его фотографии достаточно информации о том, что его зарплата в действительности в десять раз выше первоначально заявленной. В то же самое время для движения женщины на два балла вверх по шкале привлекательности её зарплата должна вырасти не в 10, а в 10.000 раз, как подчеркнул один из авторов исследования – Джон Спикман. Столь громадная разница в цифрах, обнаруженная учёными и в США, и в Европе, и в Китае красноречиво подтверждает описанную здесь специфику эволюционных предпочтений."
Женская привлекательность и статус
» Кликните сюда для просмотра оффтоп текста.. «
"Существует крайне показательный факт: у современного человечества намного больше предков по женской линии, чем по мужской. Пожалуй, это звучит довольно странно, ведь у каждого есть мама и папа и, следовательно, их должно быть поровну. Но тут дело в другом. Представьте популяцию древних homo sapiens, состоящую из ста женщин и ста мужчин. Более половины женщин в ней оставят потомство, но вот количество мужчин, оставивших потомство, окажется значительно меньше. В следующее поколение перейдут, к примеру, гены 60 женщин, но только 30 мужчин. Такие результаты получила в 2014 г. команда исследователей под руководством Марка Стоункинга из Университета эволюционной антропологии Макса Планка в Германии.
В разные периоды нашей истории соотношение мужчин и женщин, оставлявших потомство, было разным и варьировалось от региона к региону. Однако исследования митохондриальной ДНК, которая наследуется только по женской линии, показали несомненную общую тенденцию. Намного большее число женщин в прошлом передали свои гены, чем мужчин, и иногда это соотношение достигало трёх к одному или даже ещё больших значений. Жёсткая конкуренция на выбывание вкупе с другими факторами среды просто отсеивала тех мужчин, кто проигрывали в борьбе за место под солнцем и оказывались лишены доступа к размножению, как и к другим благам совместной жизни.
На протяжении сотен тысяч лет, таким образом, статус играл колоссальную роль для выживания мужчины, его спутницы и их потомства. От него зависело, будет ли он вообще полноценно допущен к размножению и будут ли у него ресурсы, чтобы обеспечить здоровый рост и выживание детей. Он оказался прошит в мозг как привлекательная для женщин черта, вероятно, даже самая привлекательная из всех. Те, кто оказывали предпочтение статусным мужчинам, любили их и привязывались к ним, с большим успехом передавали дальше свои гены и, следовательно, свои симпатии.
С другой стороны, эволюция не оказывала такого давления на женщин двигаться вверх по иерархической лестнице; это не было вопросом жизни и смерти. Шансы женщины на порождение здорового потомства скорее зависели от сочетания здоровья и внешних данных и почти не зависели от положения в примитивной социально-экономической системе наших предков. Большая часть мужчин, обладающих низким и средним положением в иерархии, просто не имели возможности выбирать. Спрос с их стороны и так сильно превышал предложение и воротить нос не приходилось.
Те же, кто могли привередничать, самая верхушка, не нуждались в дополнительных ресурсах и в увеличении собственного статуса за счёт половых партнёров. У них это и так всё было. Всякое прибавление сверх являлось излишеством в том смысле, что не повышало количество и выживаемость детей, а потому заинтересованность в статусе женщины как признак не отбиралась эволюционным процессом. Те, кто могли выбирать, выбирали не статус, а хорошие внешние данные, здоровье и молодость, а также другие черты, о которых мы поговорим дальше. Это вносило куда больший вклад в дело передачи генетической эстафеты. Мужчины здесь вовсе не уникальны, и то же распределение симпатий мы видим в природе повсеместно. Даже у моногамных птиц самцы предпочитают самых молодых половозрелых самок с наиболее выраженными феминными признаками.
К чему тогда женщинам была вся эта турнирная суета за статус, подобная мужской? Природа не любит лишнего, а тем более она не терпит излишеств, на которые уходят такие гигантские объёмы энергии. Именно поэтому, из-за отсутствия потребности в ведении турниров, женщины не приобрели сопоставимой по развитости мускулатуры, агрессивности, конкурентности, нацеленности на приобретение и удержание статуса.
Конечно, сказанное здесь имеет ряд оговорок. Если мы взглянем на историю, то на её обширных просторах всегда отыщется некоторое количество людей, которых влекло к сильным и высокопоставленным женщинам. Их число, однако, всегда было крайне мало, а испытываемый интерес обладал заметной спецификой. По большей части статус женщины ценился в той мере, в которой он повышал статус мужчины и помогал ему в его конкурентных играх с другими мужчинами. Он воспринимался как полезный ресурс, как инструмент и вызывал не любовные чувства и привязанность к облеченной им представительнице прекрасного пола, а скорее алчность и инстинкт собственничества.
Так, короли и представители аристократии меньшего ранга старались сочетаться выгодным для их положения браком. Сама удачная партия при этом в силу одних только даруемых статусных преимуществ не вызывала в них нежных чувств. Браком они сочетались не столько с девушкой, сколько с её отцом, братьями, дядьями и прочими родственниками, вереница коих уходит в глубину веков. Это было своего рода военно-политическим соглашением о союзе и сотрудничестве между аристократическими домами или кланами, заключаемое путём брачных уз. Привязанность, симпатию и уж тем более любовь сами эти выгоды никоим образом не вызывали.
В качестве дополнительного примера можно привести куда более частое в современном мире явление – использование мужчинами женщин для повышения собственного статуса в качестве трофеев для публичной демонстрации. Это древнейшая и ещё первобытная традиция приобретения «трофейных жён», наподобие тех, которые были у племенных вождей древности. Главная функция партнёра в этом случае состоит в том, чтобы подчеркнуть успех, богатство и положение мужчины и вызывать смесь зависти и уважения у окружающих. Избранница тогда всячески украшается и все те феминные черты, которые считаются в данное время и в данной культуре привлекательными, в ней усиливаются и культивируются. Происходит потребление женщины как статусного символа, наподобие автомобиля, квартиры и многих других материальных ценностей. Она воспринимается как своего рода витрина, куда выставляется представление мужчины о собственном успехе.
Женщина также нередко подвергает мужчину потреблению напоказ и воспринимает как источник социально-экономических выгод. В конечном счёте это наша общечеловеческая игра с очень долгой историей, и в ней мастерски упражняются оба пола. Однако здесь имеется важный нюанс. Именно он и разводит принципиально две рассмотренные нами ситуации. Для женского мозга статус есть не только ресурс, отдельный от самого мужчины и предлагающий преференции для её жизни, которые скрупулёзно взвешиваются на весах холодного расчёта. Это не только инструмент удовлетворения базовых потребностей и не только витрина для презентации своего эго самой себе и окружающим. Помимо этого, статус есть черта, вызывающая искреннюю и бессознательную симпатию, а порой даже одержимость вне зависимости от несомых им благ. Вспомним примеры с очарованностью поэтами, музыкантами и даже серийными маньяками.
Мужчины в состоянии оценить преимущества статуса, приобретаемого благодаря своей избраннице, но он не сливается в их сознании в единое целое с её личностью и не запускает бессознательные механизмы формирования привязанности и любви. Некоторые следствия этого различия, являющиеся к тому же дополнительными его доказательствами, мы и изучим далее на примере научных данных."
В разные периоды нашей истории соотношение мужчин и женщин, оставлявших потомство, было разным и варьировалось от региона к региону. Однако исследования митохондриальной ДНК, которая наследуется только по женской линии, показали несомненную общую тенденцию. Намного большее число женщин в прошлом передали свои гены, чем мужчин, и иногда это соотношение достигало трёх к одному или даже ещё больших значений. Жёсткая конкуренция на выбывание вкупе с другими факторами среды просто отсеивала тех мужчин, кто проигрывали в борьбе за место под солнцем и оказывались лишены доступа к размножению, как и к другим благам совместной жизни.
На протяжении сотен тысяч лет, таким образом, статус играл колоссальную роль для выживания мужчины, его спутницы и их потомства. От него зависело, будет ли он вообще полноценно допущен к размножению и будут ли у него ресурсы, чтобы обеспечить здоровый рост и выживание детей. Он оказался прошит в мозг как привлекательная для женщин черта, вероятно, даже самая привлекательная из всех. Те, кто оказывали предпочтение статусным мужчинам, любили их и привязывались к ним, с большим успехом передавали дальше свои гены и, следовательно, свои симпатии.
С другой стороны, эволюция не оказывала такого давления на женщин двигаться вверх по иерархической лестнице; это не было вопросом жизни и смерти. Шансы женщины на порождение здорового потомства скорее зависели от сочетания здоровья и внешних данных и почти не зависели от положения в примитивной социально-экономической системе наших предков. Большая часть мужчин, обладающих низким и средним положением в иерархии, просто не имели возможности выбирать. Спрос с их стороны и так сильно превышал предложение и воротить нос не приходилось.
Те же, кто могли привередничать, самая верхушка, не нуждались в дополнительных ресурсах и в увеличении собственного статуса за счёт половых партнёров. У них это и так всё было. Всякое прибавление сверх являлось излишеством в том смысле, что не повышало количество и выживаемость детей, а потому заинтересованность в статусе женщины как признак не отбиралась эволюционным процессом. Те, кто могли выбирать, выбирали не статус, а хорошие внешние данные, здоровье и молодость, а также другие черты, о которых мы поговорим дальше. Это вносило куда больший вклад в дело передачи генетической эстафеты. Мужчины здесь вовсе не уникальны, и то же распределение симпатий мы видим в природе повсеместно. Даже у моногамных птиц самцы предпочитают самых молодых половозрелых самок с наиболее выраженными феминными признаками.
К чему тогда женщинам была вся эта турнирная суета за статус, подобная мужской? Природа не любит лишнего, а тем более она не терпит излишеств, на которые уходят такие гигантские объёмы энергии. Именно поэтому, из-за отсутствия потребности в ведении турниров, женщины не приобрели сопоставимой по развитости мускулатуры, агрессивности, конкурентности, нацеленности на приобретение и удержание статуса.
Конечно, сказанное здесь имеет ряд оговорок. Если мы взглянем на историю, то на её обширных просторах всегда отыщется некоторое количество людей, которых влекло к сильным и высокопоставленным женщинам. Их число, однако, всегда было крайне мало, а испытываемый интерес обладал заметной спецификой. По большей части статус женщины ценился в той мере, в которой он повышал статус мужчины и помогал ему в его конкурентных играх с другими мужчинами. Он воспринимался как полезный ресурс, как инструмент и вызывал не любовные чувства и привязанность к облеченной им представительнице прекрасного пола, а скорее алчность и инстинкт собственничества.
Так, короли и представители аристократии меньшего ранга старались сочетаться выгодным для их положения браком. Сама удачная партия при этом в силу одних только даруемых статусных преимуществ не вызывала в них нежных чувств. Браком они сочетались не столько с девушкой, сколько с её отцом, братьями, дядьями и прочими родственниками, вереница коих уходит в глубину веков. Это было своего рода военно-политическим соглашением о союзе и сотрудничестве между аристократическими домами или кланами, заключаемое путём брачных уз. Привязанность, симпатию и уж тем более любовь сами эти выгоды никоим образом не вызывали.
В качестве дополнительного примера можно привести куда более частое в современном мире явление – использование мужчинами женщин для повышения собственного статуса в качестве трофеев для публичной демонстрации. Это древнейшая и ещё первобытная традиция приобретения «трофейных жён», наподобие тех, которые были у племенных вождей древности. Главная функция партнёра в этом случае состоит в том, чтобы подчеркнуть успех, богатство и положение мужчины и вызывать смесь зависти и уважения у окружающих. Избранница тогда всячески украшается и все те феминные черты, которые считаются в данное время и в данной культуре привлекательными, в ней усиливаются и культивируются. Происходит потребление женщины как статусного символа, наподобие автомобиля, квартиры и многих других материальных ценностей. Она воспринимается как своего рода витрина, куда выставляется представление мужчины о собственном успехе.
Женщина также нередко подвергает мужчину потреблению напоказ и воспринимает как источник социально-экономических выгод. В конечном счёте это наша общечеловеческая игра с очень долгой историей, и в ней мастерски упражняются оба пола. Однако здесь имеется важный нюанс. Именно он и разводит принципиально две рассмотренные нами ситуации. Для женского мозга статус есть не только ресурс, отдельный от самого мужчины и предлагающий преференции для её жизни, которые скрупулёзно взвешиваются на весах холодного расчёта. Это не только инструмент удовлетворения базовых потребностей и не только витрина для презентации своего эго самой себе и окружающим. Помимо этого, статус есть черта, вызывающая искреннюю и бессознательную симпатию, а порой даже одержимость вне зависимости от несомых им благ. Вспомним примеры с очарованностью поэтами, музыкантами и даже серийными маньяками.
Мужчины в состоянии оценить преимущества статуса, приобретаемого благодаря своей избраннице, но он не сливается в их сознании в единое целое с её личностью и не запускает бессознательные механизмы формирования привязанности и любви. Некоторые следствия этого различия, являющиеся к тому же дополнительными его доказательствами, мы и изучим далее на примере научных данных."
Источник:
https://dzen.ru/a/YP6ybR3eFDeWrvp8
