Осколки доброты
Семья проводила выходной день на пляже. Дети купались в море и строили замки из песка. Вдруг вдалеке показалась маленькая старушка. Ее седые волосы развевались по ветру, одежда была грязной и оборванной. Она что-то бормотала про себя, подбирая с песка какие-то предметы и складывая их в сумку. Родители подозвали детей и велели им держаться подальше от старушки. Когда она проходила мимо, то и дело нагибаясь, чтобы что-то поднять, она улыбнулась семье, но никто не ответил на ее приветствие.
Много недель спустя они узнали, что маленькая старушка всю свою жизнь посвятила тому, чтобы подбирать с пляжей осколки стекла, которыми дети могли порезать себе ноги.
Полная версия этой страницы: Притчи
Где-то на Востоке жил-был зажиточный человек. И было у него десять жён. Всех их он любил, заботился о них. Знал он желания и потребности своих жён, по мере возможности удовлетворял их. А жёны его были жадные и злые. Выходили замуж они, потому что так было положено, рожали детей лишь для того, чтобы другие не показывали пальцами на них. Они ругались между собой, отвоёвывая первенство среди остальных, а уважение к мужу было лишь видимое.
Но вот сменилась власть на Востоке. Человека назвали аморальным за то, что он имел не одну, а десять жён. Всем его жёнам дали свободу, и пошли они искать себе мужей. Но не все смогли их найти. А те, кто нашёл, жили несчастливо, потому что не каждый мужчина готов был воспитывать чужого ребёнка, да и жена, привыкшая к ругани и склокам, продолжала это с новым мужем.
А зажиточного человека за то, что у него была какая-то собственность, отправили на принудительные работы.
И вот сидит он в бараке на своей койке и печалится.
— Чего грустишь? — спрашивает его старик с соседней койки.
— Да вот, старик, прожил я всю свою жизнь, стараясь делать для своих жён только хорошее, а теперь мне сказали, что я аморален. Значит, не попасть мне в рай за распутство моё.
— Зря ты о себе печалишься, — ответил старик. — Помню я тебя, и семью твою помню. Любил ты своих жён, все это видели. Не может человек, живущий в любви, не попасть в рай. Ты бы лучше о жёнах своих опечалился. Вот они-то никогда никого не любили. А нет больше греха, чем нелюбовь.
И задумался об этом человек. И заплакал, вспоминая каждую свою жену и каждого её ребёнка от него. И не попали его жёны в ад, потому что его любовь оказалась сильней их нелюбви.
Но вот сменилась власть на Востоке. Человека назвали аморальным за то, что он имел не одну, а десять жён. Всем его жёнам дали свободу, и пошли они искать себе мужей. Но не все смогли их найти. А те, кто нашёл, жили несчастливо, потому что не каждый мужчина готов был воспитывать чужого ребёнка, да и жена, привыкшая к ругани и склокам, продолжала это с новым мужем.
А зажиточного человека за то, что у него была какая-то собственность, отправили на принудительные работы.
И вот сидит он в бараке на своей койке и печалится.
— Чего грустишь? — спрашивает его старик с соседней койки.
— Да вот, старик, прожил я всю свою жизнь, стараясь делать для своих жён только хорошее, а теперь мне сказали, что я аморален. Значит, не попасть мне в рай за распутство моё.
— Зря ты о себе печалишься, — ответил старик. — Помню я тебя, и семью твою помню. Любил ты своих жён, все это видели. Не может человек, живущий в любви, не попасть в рай. Ты бы лучше о жёнах своих опечалился. Вот они-то никогда никого не любили. А нет больше греха, чем нелюбовь.
И задумался об этом человек. И заплакал, вспоминая каждую свою жену и каждого её ребёнка от него. И не попали его жёны в ад, потому что его любовь оказалась сильней их нелюбви.
Компромис
Однажды к Насреддину пришли несколько будущих учеников и попросили его почитать им лекцию. "Хорошо, - сказал он, - следуйте за мной в лекционный зал."
Повинуясь приказу, все выстроились в цепочку и пошли за Насреддином, сидевшим задом наперед на своем осле. Сначала молодые люди были несколько смущены этим обстоятельством, но потом вспомнили, что они не должны подвергать сомнению даже самые невероятные поступки учителя. Однако в конце концов они уже не могли сносить насмешки обычных прохожих.
Почувствовав их неловкость, мулла остановился и посмотрел на них. Самый смелый из них подошел к Насреддину: "Мулла, нам не совсем ясно, почему ты сидишь на осле задом наперед?"
"Это очень просто, - сказал Насреддин. - Видите ли, если бы вы шли впереди меня, это было бы неуважением по отношению ко мне, а если бы я ехал спиной к вам, это было бы неуважением к вам. Таким образом, это единственно возможный компромисс".
Однажды к Насреддину пришли несколько будущих учеников и попросили его почитать им лекцию. "Хорошо, - сказал он, - следуйте за мной в лекционный зал."
Повинуясь приказу, все выстроились в цепочку и пошли за Насреддином, сидевшим задом наперед на своем осле. Сначала молодые люди были несколько смущены этим обстоятельством, но потом вспомнили, что они не должны подвергать сомнению даже самые невероятные поступки учителя. Однако в конце концов они уже не могли сносить насмешки обычных прохожих.
Почувствовав их неловкость, мулла остановился и посмотрел на них. Самый смелый из них подошел к Насреддину: "Мулла, нам не совсем ясно, почему ты сидишь на осле задом наперед?"
"Это очень просто, - сказал Насреддин. - Видите ли, если бы вы шли впереди меня, это было бы неуважением по отношению ко мне, а если бы я ехал спиной к вам, это было бы неуважением к вам. Таким образом, это единственно возможный компромисс".
Образ любви
Один странник как-то встретил в пустыне Маджнуна и обратил внимание на то, что тот беспрестанно с кем-то разговаривает.
- К кому это ты обращаешься? - спросил его путник.
- О добрый странник, я же говорю со своей Лайли, - ответил Маджнун.
- Но где же она? Как далеко она от тебя? - удивился путник.- Ты ничего не понимаешь! - отвечал Маджнун. - Она всегда здесь, в моей душе, а для тех, кто живет в душах любимых, не существует ни времени, ни расстояния. Для человека, отмеченного в любви высоким совершенством, любимый образ вечен и постоянно находится рядом с ним!
Один странник как-то встретил в пустыне Маджнуна и обратил внимание на то, что тот беспрестанно с кем-то разговаривает.
- К кому это ты обращаешься? - спросил его путник.
- О добрый странник, я же говорю со своей Лайли, - ответил Маджнун.
- Но где же она? Как далеко она от тебя? - удивился путник.- Ты ничего не понимаешь! - отвечал Маджнун. - Она всегда здесь, в моей душе, а для тех, кто живет в душах любимых, не существует ни времени, ни расстояния. Для человека, отмеченного в любви высоким совершенством, любимый образ вечен и постоянно находится рядом с ним!
...Притча про РАЙ и АД...
Один человек поведал историю про РАЙ и АД, которая некогда из уст в уста передавалась от родителей к детям, а ныне позабыта.
Как-то раз шли по дороге человек, конь и собака. Когда проходили они мимо огромного дерева, попала в него молния и испепелила всех троих. Однако человек не сразу понял, что уже покинул этот мир, и продолжал путь вместе с конем и собакой - порой покойникам требуется некоторое время, чтобы осознать перемену своей участи.
Путь был долог и шел в гору, солнце пекло нещадно, и все трое измучились от жары и жажды. И вот за поворотом открылся им величественный мраморный портал, а за ним - площадь, вымощенная чистым золотом. Посередине бил фонтан холодной и чистой воды. Путник направился к стражу, охранявшему вход.
-Здравствуй.
-Здравствуй.
-Как называется это прекрасное место?
-Это - РАЙ.
-Как славно, что мы добралисьдо РАЯ, нам очень хочется пить.
-Можешь войти и пить, сколько захочешь.
-Но мои конь и собака тоже страдают от жажды.
-Очень сожалею, - ответил страж.- Но животным сюда нельзя.
Путник огорчился, потому что жажда мучила его нестерпимо, но в одиночку пить не стал, а поблагодарил стража и пошел дальше. Долго шагали они вверх по склону и совсем выбились из сил, но вот наконец увидели некое поселение, обнесенное покосившейся и ветхой оградой, а за ней - немощенную дорогу, с обеих сторон обсаженную деревьями. В тени одного из них лежал, прикрыв лицо шляпой, какой-то человек и, по всей видимости, спал.
-Здравствуй, - поздоровался путник.
Тот молча склонил голову в знак приветствия.
-Я,мой конь и моя собака умираем от жажды.
-Вон за теми камнями есть источник. Пейте вволю.
Путник, конь и собака пошли к источнику и утолили жажду.
Потом путник вернулся, чтобы поблагодарить.
-Приходите, всегда будем вам рады, - отвечал тот.
-А не скажешь ли, как называется это место?
-РАЙ.
-РАЙ? А страж у мраморного портала сказал нам, что РАЙ - там.
-Нет, там не РАЙ. Там - АД.
-Отчего же вы не запретите им называться чужим именем! - растерялся от неожиданности путник. - Эти ложные сведения могут вызвать страшную путаницу!
-Ничуть не бывало; на самом деле они оказывают нам большую услугу. У них остаются все те, кто оказывается способен предать лучших друзей.
Один человек поведал историю про РАЙ и АД, которая некогда из уст в уста передавалась от родителей к детям, а ныне позабыта.
Как-то раз шли по дороге человек, конь и собака. Когда проходили они мимо огромного дерева, попала в него молния и испепелила всех троих. Однако человек не сразу понял, что уже покинул этот мир, и продолжал путь вместе с конем и собакой - порой покойникам требуется некоторое время, чтобы осознать перемену своей участи.
Путь был долог и шел в гору, солнце пекло нещадно, и все трое измучились от жары и жажды. И вот за поворотом открылся им величественный мраморный портал, а за ним - площадь, вымощенная чистым золотом. Посередине бил фонтан холодной и чистой воды. Путник направился к стражу, охранявшему вход.
-Здравствуй.
-Здравствуй.
-Как называется это прекрасное место?
-Это - РАЙ.
-Как славно, что мы добралисьдо РАЯ, нам очень хочется пить.
-Можешь войти и пить, сколько захочешь.
-Но мои конь и собака тоже страдают от жажды.
-Очень сожалею, - ответил страж.- Но животным сюда нельзя.
Путник огорчился, потому что жажда мучила его нестерпимо, но в одиночку пить не стал, а поблагодарил стража и пошел дальше. Долго шагали они вверх по склону и совсем выбились из сил, но вот наконец увидели некое поселение, обнесенное покосившейся и ветхой оградой, а за ней - немощенную дорогу, с обеих сторон обсаженную деревьями. В тени одного из них лежал, прикрыв лицо шляпой, какой-то человек и, по всей видимости, спал.
-Здравствуй, - поздоровался путник.
Тот молча склонил голову в знак приветствия.
-Я,мой конь и моя собака умираем от жажды.
-Вон за теми камнями есть источник. Пейте вволю.
Путник, конь и собака пошли к источнику и утолили жажду.
Потом путник вернулся, чтобы поблагодарить.
-Приходите, всегда будем вам рады, - отвечал тот.
-А не скажешь ли, как называется это место?
-РАЙ.
-РАЙ? А страж у мраморного портала сказал нам, что РАЙ - там.
-Нет, там не РАЙ. Там - АД.
-Отчего же вы не запретите им называться чужим именем! - растерялся от неожиданности путник. - Эти ложные сведения могут вызвать страшную путаницу!
-Ничуть не бывало; на самом деле они оказывают нам большую услугу. У них остаются все те, кто оказывается способен предать лучших друзей.
Влечение
В большом тенистом парке, где росли очень старые клены, дубы, липы, и было много аллей для прогулок, на клумбе в самом центре парка зацвели майские розы. Они источали тонкий нежный аромат и привлекали пчёл и шмелей. Насекомые прилетали издалека и сразу из всего изобилия цветов выделяли самые яркие и пышные розы. Им они дарили своё внимание, ласкали своими хоботками их нежные сердцевинки. Розы ждали пчёл и были им рады. Век у цветов короткий. Пройдёт лето, и они увянут. Потому всем хочется получить от жизни как можно больше радости.
Роз было много. Но не всех их ласкали пчёлки. Несколько цветков, которые росли не на очень плодородной почве или большую часть дня проводили в тени, с виду были слабы и невзрачны. Они не пользовались успехом у пчёл.
Так и в нашей жизни. К одним женщинам мужчины испытывают влечение, а к другим нет. Но ведь все женщины, как и розы, хороши и ароматны и хотят внимания к своей персоне. И обидно, что ни мужчины, ни пчёлы этого не видят. Их привлекает только внешний вид.
В большом тенистом парке, где росли очень старые клены, дубы, липы, и было много аллей для прогулок, на клумбе в самом центре парка зацвели майские розы. Они источали тонкий нежный аромат и привлекали пчёл и шмелей. Насекомые прилетали издалека и сразу из всего изобилия цветов выделяли самые яркие и пышные розы. Им они дарили своё внимание, ласкали своими хоботками их нежные сердцевинки. Розы ждали пчёл и были им рады. Век у цветов короткий. Пройдёт лето, и они увянут. Потому всем хочется получить от жизни как можно больше радости.
Роз было много. Но не всех их ласкали пчёлки. Несколько цветков, которые росли не на очень плодородной почве или большую часть дня проводили в тени, с виду были слабы и невзрачны. Они не пользовались успехом у пчёл.
Так и в нашей жизни. К одним женщинам мужчины испытывают влечение, а к другим нет. Но ведь все женщины, как и розы, хороши и ароматны и хотят внимания к своей персоне. И обидно, что ни мужчины, ни пчёлы этого не видят. Их привлекает только внешний вид.
Притча с сыне, предавшем мать
Одну женщину обвинили в сатанинстве и собирались сжечь на костре как колдунью. Но по существовавшему в то время обычаю все должны были подтвердить, что она ведьма. Огромная толпа, словно камни, бросала возгласы "ведьма", только ее сын безмолвствовал среди толпы.
-- Сжечь и сына, -- крикнул кто-то, -- он сын ведьмы, значит и он -- сатана. Опасаясь за жизнь сына, крикнула несчастная женщина в толпу:
-- Это не мой сын!
И тогда возмущенный сын заорал вместе с безумствующей толпой:
-- Ведьма! Ведьма!
И в тот же миг запылало пламя у ног невинной. Языки огня лизали уже тело, но не эта боль жгла сердце матери. Вспомнила несчастная, как впервые шевельнулся под сердцем ребенок, словно цветок распустил свои лепестки, вспомнила, как в муках родила она долгожданное дитя, как услышала его первый крик, возвестивший о появлении нового существа на свет божий, вспомнила, как приложила впервые к груди теплый дорогой комочек, как впервые он произнес слово "мама", как сделал первый шаг... Смотрела она в родное лицо, искаженное безумством, и жгучие слезы заливали опаленные огнем щеки.
Жестокий костер погас, безжалостное пламя исчезло, оставив на площади серый пепел, который разносил во все стороны равнодушный ветер. Толпа, получив наслаждение, разошлась, а сын безвинной женщины так и стоял на площади. Не было у него никого, и некуда ему было идти. С площади его вскоре прогнали, и он побрел в поисках другой жизни. И где бы он ни был, куда бы ни прибивался, отовсюду был гоним, обруган, оскорблен и нередко избит. И чем больше ему доставалось, тем чаще он вспоминал мать: ее теплые мягкие руки, ее милый сердцу голос, ее родной образ, ее нежность и любовь.
-- Мир жесток, -- твердил несчастный. -- Он отнял у меня то, что было всего дороже.
-- Нет, это не мир отнял у тебя самое дорогое, -- услышал он голос внутри себя. -- Это ты отрекся от него, чтобы сохранить себе жизнь.
И стал жить сын с вечным укором совести, как с клеймом.
Прошло время, женщину оправдали, вернули честь доброму имени, а сын ее так и остался вечно прокаженным, отовсюду гонимым. И спокойной жизни у него не было, и спокойной смерти не получил.
Не отрекаются от любви ради собственного спасения. Отрекшемуся, отлученными от жизни быть, лишенным любви человеческой и имени честного.
Одну женщину обвинили в сатанинстве и собирались сжечь на костре как колдунью. Но по существовавшему в то время обычаю все должны были подтвердить, что она ведьма. Огромная толпа, словно камни, бросала возгласы "ведьма", только ее сын безмолвствовал среди толпы.
-- Сжечь и сына, -- крикнул кто-то, -- он сын ведьмы, значит и он -- сатана. Опасаясь за жизнь сына, крикнула несчастная женщина в толпу:
-- Это не мой сын!
И тогда возмущенный сын заорал вместе с безумствующей толпой:
-- Ведьма! Ведьма!
И в тот же миг запылало пламя у ног невинной. Языки огня лизали уже тело, но не эта боль жгла сердце матери. Вспомнила несчастная, как впервые шевельнулся под сердцем ребенок, словно цветок распустил свои лепестки, вспомнила, как в муках родила она долгожданное дитя, как услышала его первый крик, возвестивший о появлении нового существа на свет божий, вспомнила, как приложила впервые к груди теплый дорогой комочек, как впервые он произнес слово "мама", как сделал первый шаг... Смотрела она в родное лицо, искаженное безумством, и жгучие слезы заливали опаленные огнем щеки.
Жестокий костер погас, безжалостное пламя исчезло, оставив на площади серый пепел, который разносил во все стороны равнодушный ветер. Толпа, получив наслаждение, разошлась, а сын безвинной женщины так и стоял на площади. Не было у него никого, и некуда ему было идти. С площади его вскоре прогнали, и он побрел в поисках другой жизни. И где бы он ни был, куда бы ни прибивался, отовсюду был гоним, обруган, оскорблен и нередко избит. И чем больше ему доставалось, тем чаще он вспоминал мать: ее теплые мягкие руки, ее милый сердцу голос, ее родной образ, ее нежность и любовь.
-- Мир жесток, -- твердил несчастный. -- Он отнял у меня то, что было всего дороже.
-- Нет, это не мир отнял у тебя самое дорогое, -- услышал он голос внутри себя. -- Это ты отрекся от него, чтобы сохранить себе жизнь.
И стал жить сын с вечным укором совести, как с клеймом.
Прошло время, женщину оправдали, вернули честь доброму имени, а сын ее так и остался вечно прокаженным, отовсюду гонимым. И спокойной жизни у него не было, и спокойной смерти не получил.
Не отрекаются от любви ради собственного спасения. Отрекшемуся, отлученными от жизни быть, лишенным любви человеческой и имени честного.
Хромой человек однажды вошел в сераль (постоялый двор) и устроился там среди других посетителей.
"Из-за моей хромоты я лишен возможности быстро передвигаться и не успею на султанский пир", -- сказал он своему соседу.
Человек, к которому он обратился, поднял голову и сказал:
-- Я тоже приглашен на пир, но мне еще труднее попасть туда, чем тебе, потому что я слеп и не вижу дороги.
Тут в их разговор вмешался третий посетитель.
Он сказал:
-- Вдвоем вы располагаете средством достичь вашей цели, если только согласитесь воспользоваться этим средством. Слепой может отправиться в путь, неся на спине хромого. Вы должны использовать ноги слепого, чтобы идти, и зрение хромого, чтобы его направлять.
Вот так эти двое достигли цели, где их ожидал невиданный доселе пир.
По дороге они остановились на отдых в другом серале. Здесь они повстречали еще двух несчастных, которые также хотели попасть на пир и не могли. Слепой и хромой стали им объяснять свой метод, но один из этих людей был глухим, а другой немым. Немой слышал их объяснения, но не мог передать их своему приятелю. Глухой мог говорить, но ему нечего было сказать.
Эти двое не попали на пир потому, что в это время поблизости не оказалось того третьего человека, который прежде всего объяснил бы им особенность их трудности, а уж потом подсказал бы, как эту трудность преодолеть.
"Из-за моей хромоты я лишен возможности быстро передвигаться и не успею на султанский пир", -- сказал он своему соседу.
Человек, к которому он обратился, поднял голову и сказал:
-- Я тоже приглашен на пир, но мне еще труднее попасть туда, чем тебе, потому что я слеп и не вижу дороги.
Тут в их разговор вмешался третий посетитель.
Он сказал:
-- Вдвоем вы располагаете средством достичь вашей цели, если только согласитесь воспользоваться этим средством. Слепой может отправиться в путь, неся на спине хромого. Вы должны использовать ноги слепого, чтобы идти, и зрение хромого, чтобы его направлять.
Вот так эти двое достигли цели, где их ожидал невиданный доселе пир.
По дороге они остановились на отдых в другом серале. Здесь они повстречали еще двух несчастных, которые также хотели попасть на пир и не могли. Слепой и хромой стали им объяснять свой метод, но один из этих людей был глухим, а другой немым. Немой слышал их объяснения, но не мог передать их своему приятелю. Глухой мог говорить, но ему нечего было сказать.
Эти двое не попали на пир потому, что в это время поблизости не оказалось того третьего человека, который прежде всего объяснил бы им особенность их трудности, а уж потом подсказал бы, как эту трудность преодолеть.
Рука судьбы японская притча
Великий японский воитель Нобунага решил однажды атаковать врага, который десятикратно превосходил числом солдат. Он знал, что победит, но солдаты его уверены не были. В дороге он остановился у синтоистского храма и сказал: "Когда я выйду из храма, то брошу монету. Выпадет герб - мы победим, выпадет цифра - проиграем сражение".
Нобунага вошел в храм и стал безмолвно молиться. Затем, выйдя из храма, бросил монету. Выпал герб. Солдаты так неистово ринулись в бой, что легко одолели врага. "Ничего не изменить, когда действует рука судьбы", - сказал ему адъютант после сражения. "Верно, не изменить", - подтвердил Нобунага, показывая ему поддельную монету с двумя гербами на обеих сторонах.
Великий японский воитель Нобунага решил однажды атаковать врага, который десятикратно превосходил числом солдат. Он знал, что победит, но солдаты его уверены не были. В дороге он остановился у синтоистского храма и сказал: "Когда я выйду из храма, то брошу монету. Выпадет герб - мы победим, выпадет цифра - проиграем сражение".
Нобунага вошел в храм и стал безмолвно молиться. Затем, выйдя из храма, бросил монету. Выпал герб. Солдаты так неистово ринулись в бой, что легко одолели врага. "Ничего не изменить, когда действует рука судьбы", - сказал ему адъютант после сражения. "Верно, не изменить", - подтвердил Нобунага, показывая ему поддельную монету с двумя гербами на обеих сторонах.
"1000 Шариков"
Несколько недель назад я приготовил себе кофе, взял утреннюю газету и сел послушать радиоприемник. Я поворачивал ручку настройки, пока вдруг мое внимание не привлек бархатный голос одного старика. Он что-то говорил о "тысяче шариков".
Я заинтересовался, сделал звук погромче и откинулся на спинку кресла.
- Хорошо, - сказал старик, - могу поспорить, что вы очень заняты на работе. Вчера, сегодня, завтра. И пусть вам платят много. Но за эти деньги они покупают вашу жизнь. Подумайте, вы не проводите это время со своими любимыми и близкими. Ни за что не поверю, что вам нужно работать все это время, чтобы свести концы с концами. Вы работаете, чтобы удовлетворить ваши желания. Но знайте, что это замкнутый круг - чем больше денег, тем больше хочется и тем больше вы работаете, чтобы получить еще большее. Нужно суметь в один момент спросить себя: "а действительно ли мне так нужна еще одна кофточка или машина.
И ради этого вы готовы пропустить первое танцевальное выступление вашей дочери или спортивное соревнование вашего сына.
Позвольте мне рассказать кое-что, что реально помогло мне сохранить и помнить о том, что главное в моей жизни.
И он начал объяснять свою теорию "тысячи шариков"
- Смотрите, в один прекрасный день я сел и подсчитал. В среднем человек живет 75 лет. Я знаю, некоторые живут меньше, другие больше. Но живут примерно 75 лет.
Теперь я 75 умножаю на 52 (количество воскресений в году) и получается 3900 - столько воскресений у вас в жизни.
Когда я задумался об этом, мне было пятьдесят пять. Это значило, что я прожил уже примерно 2900 воскресений. И у меня оставалось только 1000. Поэтому я пошел в магазин игрушек и купил 1000 небольших пласиковых шариков. Я засыпал их все в одну прозрачную банку.
После этого каждое воскресенье я вытаскивал и выбрасывал один шарик. И я заметил, что когда я делал это и видел, что количество шариков уменьшается, я стал обращать больше внимания на истинные ценности этой жизни.
Нет более сильного средства, чем смотреть, как уменьшается количество отпущенных тебе дней!
Теперь, послушайте последнюю мысль, которой я хотел бы поделиться сегодня с вами, перед тем как обнять мою любимую жену и сходить с ней на прогулку.
Этим утром я вытащил последний шарик из моей банки...
Поэтому каждый последующий день для меня подарок. Я принимаю его с благодарностью и дарю близким и любимым тепло и радость.
Знаете, я считаю, что это единственный способ прожить жизнь.
Я ни о чем не сожалею.
Было приятно с вами поговорить, но мне нужно спешить к моей семье. Надеюсь, еще услышимся!
Я задумался.
Действительно было о чем подумать.
Я планировал ненадолго смотаться сегодня на работу - нужно было делать проект. А потом я собирался с коллегами по работе сходить в клуб.
Вместо всего этого я поднялся наверх и разбудил мою жену нежным поцелуем.
- Просыпайся, милая. Поедем с детьми на пикник.
- Дорогой, что случилось?
- Ничего особенного, просто я понял, что мы давно не проводили вместе выходные. И еще, давай зайдем в магазин игрушек.
Мне нужно купить пластиковые шарики.
Несколько недель назад я приготовил себе кофе, взял утреннюю газету и сел послушать радиоприемник. Я поворачивал ручку настройки, пока вдруг мое внимание не привлек бархатный голос одного старика. Он что-то говорил о "тысяче шариков".
Я заинтересовался, сделал звук погромче и откинулся на спинку кресла.
- Хорошо, - сказал старик, - могу поспорить, что вы очень заняты на работе. Вчера, сегодня, завтра. И пусть вам платят много. Но за эти деньги они покупают вашу жизнь. Подумайте, вы не проводите это время со своими любимыми и близкими. Ни за что не поверю, что вам нужно работать все это время, чтобы свести концы с концами. Вы работаете, чтобы удовлетворить ваши желания. Но знайте, что это замкнутый круг - чем больше денег, тем больше хочется и тем больше вы работаете, чтобы получить еще большее. Нужно суметь в один момент спросить себя: "а действительно ли мне так нужна еще одна кофточка или машина.
И ради этого вы готовы пропустить первое танцевальное выступление вашей дочери или спортивное соревнование вашего сына.
Позвольте мне рассказать кое-что, что реально помогло мне сохранить и помнить о том, что главное в моей жизни.
И он начал объяснять свою теорию "тысячи шариков"
- Смотрите, в один прекрасный день я сел и подсчитал. В среднем человек живет 75 лет. Я знаю, некоторые живут меньше, другие больше. Но живут примерно 75 лет.
Теперь я 75 умножаю на 52 (количество воскресений в году) и получается 3900 - столько воскресений у вас в жизни.
Когда я задумался об этом, мне было пятьдесят пять. Это значило, что я прожил уже примерно 2900 воскресений. И у меня оставалось только 1000. Поэтому я пошел в магазин игрушек и купил 1000 небольших пласиковых шариков. Я засыпал их все в одну прозрачную банку.
После этого каждое воскресенье я вытаскивал и выбрасывал один шарик. И я заметил, что когда я делал это и видел, что количество шариков уменьшается, я стал обращать больше внимания на истинные ценности этой жизни.
Нет более сильного средства, чем смотреть, как уменьшается количество отпущенных тебе дней!
Теперь, послушайте последнюю мысль, которой я хотел бы поделиться сегодня с вами, перед тем как обнять мою любимую жену и сходить с ней на прогулку.
Этим утром я вытащил последний шарик из моей банки...
Поэтому каждый последующий день для меня подарок. Я принимаю его с благодарностью и дарю близким и любимым тепло и радость.
Знаете, я считаю, что это единственный способ прожить жизнь.
Я ни о чем не сожалею.
Было приятно с вами поговорить, но мне нужно спешить к моей семье. Надеюсь, еще услышимся!
Я задумался.
Действительно было о чем подумать.
Я планировал ненадолго смотаться сегодня на работу - нужно было делать проект. А потом я собирался с коллегами по работе сходить в клуб.
Вместо всего этого я поднялся наверх и разбудил мою жену нежным поцелуем.
- Просыпайся, милая. Поедем с детьми на пикник.
- Дорогой, что случилось?
- Ничего особенного, просто я понял, что мы давно не проводили вместе выходные. И еще, давай зайдем в магазин игрушек.
Мне нужно купить пластиковые шарики.
Выключатель и Лампочка
Выключатель был маленький-маленький. К тому же - черный, и, как говорили,- плоский. Лампочка была большая-большая. К тому же - яркая и одетая в столь прекрасную и модную люстру, что нет ничего удивительного - Выключатель в нее влюбился. Ему очень нравилось, что она то вспыхивала - и тогда казалась веселой и беззаботной, то гасла - и тогда представлялась задумчивой и нежной. К тому же, у нее были такие прекрасные формы, а эта широкополая люстра - с ума сойти! В общем, Выключатель очень страдал. Лампа висела в центре комнаты, а Выключатель торчал в углу, откуда мог только вздыхать. Лампочка кокетливо подмигивала. Но быть вместе они никак не могли. Никогда. Оконное Стекло было никакое. Его даже никто не замечал. Смотрели, казалось бы, на него, а говорили что-нибудь вроде: "какая сегодня хорошая погода". Или: "Посмотри, какой на улице смешной щенок". А про Оконное Стекло никто никогда не говорил ничего хорошего, разве ругали иногда: "Стекло, говорили, опять грязное". Было отчего разозлиться и обидеться. К тому же, Оконное Стекло считалось далеким родственником лампочки, и судьба Лампочки всегда казалась ему более светлой.
И вот однажды Оконное Стекло сказало: "Послушай, друг Выключатель.- Выключатель и Оконное Стекло никогда не дружили, но когда говорят что-нибудь неприятное - часто лгут. - Послушай, друг Выключатель, - повторило Оконное Стекло для пущей убедительности. - Ты хоть знаешь, по кому вздыхаешь, наивный? Ты хоть знаешь, что Лампочка без тебя жить не может?"
Выключатель очень обрадовался и испугался. Так всегда бывает, когда дело касается любви.
"Ты же ее король, ее начальник, ее предводитель, - Оконное Стекло даже задрожало от волнения. Когда хочешь сделать гадость - тоже волнуешься. - Если ты захочешь - она будет светиться. Не захочешь - погаснет. Было бы твое желание - и она будет мигать каждую секунду или не гореть вовсе. Что ты страдаешь? Она - твоя слуга, подчиненная, рабыня. А ты по ней вздыхаешь, дурачок..."
От удивления Выключатель ушел в себя - выключился и тотчас погасла Лампочка.
"Что ты мне сказал? Как ты можешь так называть ее!" - вышел из себя Выключатель, и Лампочка включилась. "Ну, убедился?" - радостно задребезжало Оконное Стекло. "Это правда, ты так зависишь от меня?" - спросил выключатель Лампочку, потому что влюбленные верят только друг другу. "Правда, - вздохнула Лампочка и будто потускнела. - Теперь ты можешь делать со мной, что хочешь. Теперь ты понял, как я завишу от тебя, и любовь превратится в рабство".
"Вот так-то... А то вздыхают тут, спать не дают", - очень противно дзинькнуло Оконное Стекло.
"о чем ты? - улыбнулся Выключатель. - Значит, на самом деле мы не далеки друг от друга, и это все обман? Значит, мы связаны? Значит, самой судьбой уготовано нам быть вместе. Теперь мы будем жить с тобой очень счастливо: когда ты захочешь, только скажи мне - вспыхнешь ярким светом. Устанешь - будешь отдыхать. Я стану защитником твоего света. И сторожем."
"Вот дурак!" - выругалось Оконное Стекло. Так часто бывает: когда нечего сказать - ругаются.
На этом можно было бы поставить точку, но если уж быть правдивым до конца, надо добавить: Лампочка эта никогда не перегорала. Все вокруг удивлялись: как неправдоподобно долго горит эта Лампочка. Все вокруг, наверное, просто не знали: эту Лампочку любят...
Выключатель был маленький-маленький. К тому же - черный, и, как говорили,- плоский. Лампочка была большая-большая. К тому же - яркая и одетая в столь прекрасную и модную люстру, что нет ничего удивительного - Выключатель в нее влюбился. Ему очень нравилось, что она то вспыхивала - и тогда казалась веселой и беззаботной, то гасла - и тогда представлялась задумчивой и нежной. К тому же, у нее были такие прекрасные формы, а эта широкополая люстра - с ума сойти! В общем, Выключатель очень страдал. Лампа висела в центре комнаты, а Выключатель торчал в углу, откуда мог только вздыхать. Лампочка кокетливо подмигивала. Но быть вместе они никак не могли. Никогда. Оконное Стекло было никакое. Его даже никто не замечал. Смотрели, казалось бы, на него, а говорили что-нибудь вроде: "какая сегодня хорошая погода". Или: "Посмотри, какой на улице смешной щенок". А про Оконное Стекло никто никогда не говорил ничего хорошего, разве ругали иногда: "Стекло, говорили, опять грязное". Было отчего разозлиться и обидеться. К тому же, Оконное Стекло считалось далеким родственником лампочки, и судьба Лампочки всегда казалась ему более светлой.
И вот однажды Оконное Стекло сказало: "Послушай, друг Выключатель.- Выключатель и Оконное Стекло никогда не дружили, но когда говорят что-нибудь неприятное - часто лгут. - Послушай, друг Выключатель, - повторило Оконное Стекло для пущей убедительности. - Ты хоть знаешь, по кому вздыхаешь, наивный? Ты хоть знаешь, что Лампочка без тебя жить не может?"
Выключатель очень обрадовался и испугался. Так всегда бывает, когда дело касается любви.
"Ты же ее король, ее начальник, ее предводитель, - Оконное Стекло даже задрожало от волнения. Когда хочешь сделать гадость - тоже волнуешься. - Если ты захочешь - она будет светиться. Не захочешь - погаснет. Было бы твое желание - и она будет мигать каждую секунду или не гореть вовсе. Что ты страдаешь? Она - твоя слуга, подчиненная, рабыня. А ты по ней вздыхаешь, дурачок..."
От удивления Выключатель ушел в себя - выключился и тотчас погасла Лампочка.
"Что ты мне сказал? Как ты можешь так называть ее!" - вышел из себя Выключатель, и Лампочка включилась. "Ну, убедился?" - радостно задребезжало Оконное Стекло. "Это правда, ты так зависишь от меня?" - спросил выключатель Лампочку, потому что влюбленные верят только друг другу. "Правда, - вздохнула Лампочка и будто потускнела. - Теперь ты можешь делать со мной, что хочешь. Теперь ты понял, как я завишу от тебя, и любовь превратится в рабство".
"Вот так-то... А то вздыхают тут, спать не дают", - очень противно дзинькнуло Оконное Стекло.
"о чем ты? - улыбнулся Выключатель. - Значит, на самом деле мы не далеки друг от друга, и это все обман? Значит, мы связаны? Значит, самой судьбой уготовано нам быть вместе. Теперь мы будем жить с тобой очень счастливо: когда ты захочешь, только скажи мне - вспыхнешь ярким светом. Устанешь - будешь отдыхать. Я стану защитником твоего света. И сторожем."
"Вот дурак!" - выругалось Оконное Стекло. Так часто бывает: когда нечего сказать - ругаются.
На этом можно было бы поставить точку, но если уж быть правдивым до конца, надо добавить: Лампочка эта никогда не перегорала. Все вокруг удивлялись: как неправдоподобно долго горит эта Лампочка. Все вокруг, наверное, просто не знали: эту Лампочку любят...
Ехал один молодой человек на новом сверкающем «ягуаре» в прекрасном настроении, напевая какую-то мелодию. Вдруг увидел он детей, сидящих у дороги. После того, как он, осторожно объехав их, собрался снова набирать скорость, он вдруг услышал, как в машину ударился камень. Молодой человек остановил машину, вышел из неё и, схватив одного из мальчишек за шиворот, начал его трясти с криком:
— Паршивец! Какого чёрта ты бросил в мою машину камень! Ты знаешь, сколько стоит эта машина?!
— Простите меня, мистер, — ответил мальчик. — У меня не было намерения причинить вред вам и вашей машине. Дело в том, что мой брат — инвалид, он вывалился из коляски, но я не могу поднять его, он слишком тяжёл для меня. Уже несколько часов мы просим помощи, но ни одна машина не остановилась. У меня не было другого выхода, кроме как бросить камень, иначе вы бы тоже не остановились.
Молодой человек помог усадить инвалида в кресло, пытаясь сдержать слёзы и подавить подступивший к горлу ком. Затем он пошёл к своей машине и увидел вмятину на новенькой блестящей двери, оставшуюся от камня.
Он ездил многие годы на этой машине, и всякой раз говорил «нет» механикам на предложение отремонтировать эту вмятину на дверце, потому что она каждый раз напоминала ему о том, что если ты проигнорируешь шёпот, в тебя полетит камень.
— Паршивец! Какого чёрта ты бросил в мою машину камень! Ты знаешь, сколько стоит эта машина?!
— Простите меня, мистер, — ответил мальчик. — У меня не было намерения причинить вред вам и вашей машине. Дело в том, что мой брат — инвалид, он вывалился из коляски, но я не могу поднять его, он слишком тяжёл для меня. Уже несколько часов мы просим помощи, но ни одна машина не остановилась. У меня не было другого выхода, кроме как бросить камень, иначе вы бы тоже не остановились.
Молодой человек помог усадить инвалида в кресло, пытаясь сдержать слёзы и подавить подступивший к горлу ком. Затем он пошёл к своей машине и увидел вмятину на новенькой блестящей двери, оставшуюся от камня.
Он ездил многие годы на этой машине, и всякой раз говорил «нет» механикам на предложение отремонтировать эту вмятину на дверце, потому что она каждый раз напоминала ему о том, что если ты проигнорируешь шёпот, в тебя полетит камень.
Принцесса Правда
Однажды по земле прошёл слух, что сама Принцесса Правда отдаст свою руку и сердце тому из храбрых, кто сможет преодолеть все препятствия и преграды на пути к ней.
И вот, со всего света к дворцу Принцессы отправились люди. Смелые и отважные, они храбро боролись, погибали в сражениях, поворачивали обратно, потому что путь к Правде всегда долог и труден, и лишь избранные проходят его до конца. Только один юноша, самый отчаянный, самый стойкий, смог пройти всё и войти во дворец Принцессы.
Он распахнул дверь в её покои и вдруг увидел, что вместо молодой и прекрасной девушки в комнате сидит больная, сгорбленная, несчастная старуха. Он посмотрел на неё с ужасом и спросил:
— Как же я покажу тебя людям?
А Принцесса Правда взглянула на него своими выцветшими, усталыми глазами и сказала:
— А ты соври!
Однажды по земле прошёл слух, что сама Принцесса Правда отдаст свою руку и сердце тому из храбрых, кто сможет преодолеть все препятствия и преграды на пути к ней.
И вот, со всего света к дворцу Принцессы отправились люди. Смелые и отважные, они храбро боролись, погибали в сражениях, поворачивали обратно, потому что путь к Правде всегда долог и труден, и лишь избранные проходят его до конца. Только один юноша, самый отчаянный, самый стойкий, смог пройти всё и войти во дворец Принцессы.
Он распахнул дверь в её покои и вдруг увидел, что вместо молодой и прекрасной девушки в комнате сидит больная, сгорбленная, несчастная старуха. Он посмотрел на неё с ужасом и спросил:
— Как же я покажу тебя людям?
А Принцесса Правда взглянула на него своими выцветшими, усталыми глазами и сказала:
— А ты соври!
Притча от Лукавого
И вот спросил человек Лукавого: «Отчего ты мне только задаёшь вопросы и не учишь ничему?»
И сказал Лукавый:
— Как не можно влить воды в полный стакан, так и я не могу учить тебя, если ты не спросишь. Ибо если считаешь ты, что знаешь ответы, то как я или другой кто-либо тебя новому научить могут? Спорить же бесполезно, ибо не хотят спорящие узнать что-либо новое для себя, а только доказать неправоту другого. И если приду я к тебе, скажу то-то и то-то, пусть даже самую тайную тайну, то скажешь ты, отчего же это так а не иначе, или что не согласен ты в том-то и том-то, или что не согласуется это с тем, что ты уже знаешь. И уйдёшь ты, а я заплачу.
Но если придёшь ты и скажешь, что не знаешь того и того и скажешь, научи, то тогда всё, что скажу я, ты выслушаешь и думать будешь не как сопротивляться тому, что услышал, а как принять это, и понять, и связать с тем, что уже знаешь, и спросишь ещё. И не будем мы спорить, а будем дискутировать как Сократ с учениками, и разъяснять я буду, что темно тебе и непонятно. И если сердце ты своё откроешь и познаешь в нём всю малость свою, темноту и незнание, то рад ты будешь и крохе со стола небесного, что дать могу тебе я, и будешь искать сам. И если заплачешь ты, то только от сознания малости своей, темноты и бессилия. И чем больше голод будет в сердце твоём и мыслях твоих к хлебу знания, тем больше получишь ты, и тем больше рад я буду кормить тебя. За мной же дело не станет.
А пока был вот первый вопрос твой и первый ответ мой для тебя.
И усмехнулся Лукавый, а человек заплакал.
И вот спросил человек Лукавого: «Отчего ты мне только задаёшь вопросы и не учишь ничему?»
И сказал Лукавый:
— Как не можно влить воды в полный стакан, так и я не могу учить тебя, если ты не спросишь. Ибо если считаешь ты, что знаешь ответы, то как я или другой кто-либо тебя новому научить могут? Спорить же бесполезно, ибо не хотят спорящие узнать что-либо новое для себя, а только доказать неправоту другого. И если приду я к тебе, скажу то-то и то-то, пусть даже самую тайную тайну, то скажешь ты, отчего же это так а не иначе, или что не согласен ты в том-то и том-то, или что не согласуется это с тем, что ты уже знаешь. И уйдёшь ты, а я заплачу.
Но если придёшь ты и скажешь, что не знаешь того и того и скажешь, научи, то тогда всё, что скажу я, ты выслушаешь и думать будешь не как сопротивляться тому, что услышал, а как принять это, и понять, и связать с тем, что уже знаешь, и спросишь ещё. И не будем мы спорить, а будем дискутировать как Сократ с учениками, и разъяснять я буду, что темно тебе и непонятно. И если сердце ты своё откроешь и познаешь в нём всю малость свою, темноту и незнание, то рад ты будешь и крохе со стола небесного, что дать могу тебе я, и будешь искать сам. И если заплачешь ты, то только от сознания малости своей, темноты и бессилия. И чем больше голод будет в сердце твоём и мыслях твоих к хлебу знания, тем больше получишь ты, и тем больше рад я буду кормить тебя. За мной же дело не станет.
А пока был вот первый вопрос твой и первый ответ мой для тебя.
И усмехнулся Лукавый, а человек заплакал.
Голос музы
Каждый человек рождается талантливым. Кто-то прекрасно пишет стихи, чья-то музыка способна растопить ледяное сердце, у кого-то в руках оживает глина... Но каждому таланту нужна своя муза... И тогда прихожу я...
Прийду, улыбнусь и что-то всколыхнется в душе, захочется петь, писать стихи. Сказки...
Но время идет. Маленький мечтатель вырастает. Появляются заботы, необходимость что-то решать, на что-то жить...
И за бытовыми проблемами, заботами и тревогами голосом музы слышен все тише.
Просыпаясь человек спешит на работу, трудится до позднего вечера, потом спешит домой. Короткий ужин. Общение с родными... Голос музы уже почти не слышен...
А потом наступает ночь. За это время надо выспаться, чтобы с новыми силами спешить с утра на работу. Нет времени, чтоб услышать голос музы..
Что ж... Спи, мой маленький мечтатель... Спи... Ты уже взрослый, серьезный человек... Спи... А я укрою тебя своим крылом и буду навевать тебе сны, нашептывая сказки... Буду рассказывать истории...
И, кто знает, может, проснувшись, одну из них ты запишешь?..
Каждый человек рождается талантливым. Кто-то прекрасно пишет стихи, чья-то музыка способна растопить ледяное сердце, у кого-то в руках оживает глина... Но каждому таланту нужна своя муза... И тогда прихожу я...
Прийду, улыбнусь и что-то всколыхнется в душе, захочется петь, писать стихи. Сказки...
Но время идет. Маленький мечтатель вырастает. Появляются заботы, необходимость что-то решать, на что-то жить...
И за бытовыми проблемами, заботами и тревогами голосом музы слышен все тише.
Просыпаясь человек спешит на работу, трудится до позднего вечера, потом спешит домой. Короткий ужин. Общение с родными... Голос музы уже почти не слышен...
А потом наступает ночь. За это время надо выспаться, чтобы с новыми силами спешить с утра на работу. Нет времени, чтоб услышать голос музы..
Что ж... Спи, мой маленький мечтатель... Спи... Ты уже взрослый, серьезный человек... Спи... А я укрою тебя своим крылом и буду навевать тебе сны, нашептывая сказки... Буду рассказывать истории...
И, кто знает, может, проснувшись, одну из них ты запишешь?..
Притча от Лукавого
И ещё раз скажу я вам — всё относительно. Ибо если выберешь ты что-то как желаемое, то движение к нему будет добро, а от него — зло. А всё прочее от Лукавого.
И вот вышел человек в поле и посеял растение, и начало расти растение большое и красивое, но пришёл Лукавый, увидел это, и сказал во тьме сердца своего: «Вот вырастет растение у сына света по желанию его». И тогда помрачнел он лицом и сказал: «Не бывать этому», — и пошёл и принёс семена плевел и терний и плюща и посадил около того растения. И взошли они и затмили свет они тому растению и захирело оно. И вот, пришёл человек и увидел это, и сказал — Лукавого это работа, и позвал помощников, и пришли они, и вырвали всякое растение, кроме того, что человек посеял. И взошло оно, и принесло цветы, плоды и семена, и пришёл человек и взял от плодов и семян его. И пошёл, и приготовил питьё из них и смешал его с вином и мёдом. И позвал соседа своего и сказал: «День рождения у меня сегодня», — и дал ему пить. И пил сосед и пошёл домой и ночью умер, поскольку было то растение ядом. И завладел человек тот всем, что у соседа было: волом его и скотом его и женой его.
И вот пришёл к нему Лукавый и сказал: «Меня ты называешь чёрным и лукавым, а посмотри в колодцы сердца своего, где яд сочится, и змеи ползают. Лукавым ты назвал меня, когда я видел колодцы сердца твоего, когда готовил только ты злодеяние своё. И потому принёс я плевела, и тернии, и плющ к растению твоему, что бы заглушили они его, и не смог ты выполнить злодеяние своё. И меня зовёшь ты Лукавым?»
И сказал он: «Всё относительно, ибо и малое зло — против добра зло есть, но против большего зла — добро оно. И малое добро против любого зла — добро есть, но против большего добра — зло есть. Ибо если есть у тебя сын и не учишь ты читать его, говоря, не испортились бы глаза у сына моего, то думаешь, что добро делаешь, а на деле зло ему проносишь. Ибо вырастет сын твой с глазами здоровыми, но с сердцем слепым. И когда состаришься и скажешь: «Вот сын, немощен я, и нет у меня сил даже еду себе приготовить», — то скажет сын твой: «Вот отец мой болен и страдает, и нет у него сил даже еду себе приготовить». То придёт он и задушит тебя, чтобы не мучался понапрасну ты. Так окончишь жизнь свою в горести, вместо жизни с сыном твоим, хоть и близоруким, и в очках, но научившимся уважать старых по книгам, что в детстве читать давал ему ты.
И пошёл Лукавый прочь и заплакал человек.
И ещё раз скажу я вам — всё относительно. Ибо если выберешь ты что-то как желаемое, то движение к нему будет добро, а от него — зло. А всё прочее от Лукавого.
И вот вышел человек в поле и посеял растение, и начало расти растение большое и красивое, но пришёл Лукавый, увидел это, и сказал во тьме сердца своего: «Вот вырастет растение у сына света по желанию его». И тогда помрачнел он лицом и сказал: «Не бывать этому», — и пошёл и принёс семена плевел и терний и плюща и посадил около того растения. И взошли они и затмили свет они тому растению и захирело оно. И вот, пришёл человек и увидел это, и сказал — Лукавого это работа, и позвал помощников, и пришли они, и вырвали всякое растение, кроме того, что человек посеял. И взошло оно, и принесло цветы, плоды и семена, и пришёл человек и взял от плодов и семян его. И пошёл, и приготовил питьё из них и смешал его с вином и мёдом. И позвал соседа своего и сказал: «День рождения у меня сегодня», — и дал ему пить. И пил сосед и пошёл домой и ночью умер, поскольку было то растение ядом. И завладел человек тот всем, что у соседа было: волом его и скотом его и женой его.
И вот пришёл к нему Лукавый и сказал: «Меня ты называешь чёрным и лукавым, а посмотри в колодцы сердца своего, где яд сочится, и змеи ползают. Лукавым ты назвал меня, когда я видел колодцы сердца твоего, когда готовил только ты злодеяние своё. И потому принёс я плевела, и тернии, и плющ к растению твоему, что бы заглушили они его, и не смог ты выполнить злодеяние своё. И меня зовёшь ты Лукавым?»
И сказал он: «Всё относительно, ибо и малое зло — против добра зло есть, но против большего зла — добро оно. И малое добро против любого зла — добро есть, но против большего добра — зло есть. Ибо если есть у тебя сын и не учишь ты читать его, говоря, не испортились бы глаза у сына моего, то думаешь, что добро делаешь, а на деле зло ему проносишь. Ибо вырастет сын твой с глазами здоровыми, но с сердцем слепым. И когда состаришься и скажешь: «Вот сын, немощен я, и нет у меня сил даже еду себе приготовить», — то скажет сын твой: «Вот отец мой болен и страдает, и нет у него сил даже еду себе приготовить». То придёт он и задушит тебя, чтобы не мучался понапрасну ты. Так окончишь жизнь свою в горести, вместо жизни с сыном твоим, хоть и близоруким, и в очках, но научившимся уважать старых по книгам, что в детстве читать давал ему ты.
И пошёл Лукавый прочь и заплакал человек.
То ли современная притча- то ли просто маленькая сказка...
Новый Год
На улице уже давно лежал белый снег. Вечер... город украшен гирляндами, которые напоминают о приближающемся празднике. Она очень любит этот праздник, для неё он время чего-то совсем нового, Новый Год. Медленно бредя по улочкам города, она вдыхает запахи только появившихся в продаже елей, впитывая в себя атмосферу вот-вот приближающегося чуда, да для неё этот праздник, как и в детстве, чудо. Ей очень хотелось купить стеклянную фигурку, изображающую ветку ели, с игрушками, но... кажется, сегодня она просто не успевала дойти до того художника, который каждый день продавал на углу свои фигурки, жаль, подумала она и ещё медленнее побрела всё в том же направлении. Дойдя до угла, она увидела лишь уже собранные вещи, но ни одного человека рядом не было, немного подождав и оглянувшись, отправилась дальше, как вдруг её окрикнули: "Девушка!" Она повернулась, это был знакомый, хотя она лишь проходила мимо и изредка покупала у него фигурки, хрупкие, яркие, неординарные, все до одной сделанныё с чувством красоты, изящества и любви к стеклу. Вы что-то хотели, если не ошибаюсь. Немного смутившись, "Да, я хотела у вас купить ёлочную ветку..." Он открыл достаточно большую сумку, скорее напоминающую чемодан, и достал оттуда маленькую ветку, которая казалась живой. "Держите. С наступающим Вас Новым годом! И пусть в вашей жизни всё обязательно сбудется". "Спасибо!", немного смутившись, произнесла она, продолжая стоять рядом, и не зная, что делать дальше, он посмотрел на неё, улыбнулся, ещё раз поздравил и взял вещи и ушёл, она простояла с минуту и тоже отправилась в свой путь... Новый год принёс ей все то, о чём она мечтала в тот вечер, о чем размышляла, провидение, а может просто искреннее пожелание и подарок ставший в её жизни неизменным спутником...
Новый Год
На улице уже давно лежал белый снег. Вечер... город украшен гирляндами, которые напоминают о приближающемся празднике. Она очень любит этот праздник, для неё он время чего-то совсем нового, Новый Год. Медленно бредя по улочкам города, она вдыхает запахи только появившихся в продаже елей, впитывая в себя атмосферу вот-вот приближающегося чуда, да для неё этот праздник, как и в детстве, чудо. Ей очень хотелось купить стеклянную фигурку, изображающую ветку ели, с игрушками, но... кажется, сегодня она просто не успевала дойти до того художника, который каждый день продавал на углу свои фигурки, жаль, подумала она и ещё медленнее побрела всё в том же направлении. Дойдя до угла, она увидела лишь уже собранные вещи, но ни одного человека рядом не было, немного подождав и оглянувшись, отправилась дальше, как вдруг её окрикнули: "Девушка!" Она повернулась, это был знакомый, хотя она лишь проходила мимо и изредка покупала у него фигурки, хрупкие, яркие, неординарные, все до одной сделанныё с чувством красоты, изящества и любви к стеклу. Вы что-то хотели, если не ошибаюсь. Немного смутившись, "Да, я хотела у вас купить ёлочную ветку..." Он открыл достаточно большую сумку, скорее напоминающую чемодан, и достал оттуда маленькую ветку, которая казалась живой. "Держите. С наступающим Вас Новым годом! И пусть в вашей жизни всё обязательно сбудется". "Спасибо!", немного смутившись, произнесла она, продолжая стоять рядом, и не зная, что делать дальше, он посмотрел на неё, улыбнулся, ещё раз поздравил и взял вещи и ушёл, она простояла с минуту и тоже отправилась в свой путь... Новый год принёс ей все то, о чём она мечтала в тот вечер, о чем размышляла, провидение, а может просто искреннее пожелание и подарок ставший в её жизни неизменным спутником...
3. О смысле жизни
Притча от Лукавого
И вот пришёл Лукавый к человеку и спросил: «Знаешь ли ты, зачем живёшь на свете?» И сказал человек: «Конечно знаю. Я живу, что бы жить. Вот родители мои, я должен уважать и заботиться о них; вот жена моя, я должен любить её и заботиться о ней; вот дети мои, ради них я работаю с утра до ночи, стараюсь дать им, что могу. Вот соседи мои, не всегда люблю я их, но стараюсь не ссориться с ними и не искать соринок в глазах их. Вот мой Бог, ему я молюсь, когда положено, и заветы его соблюдаю. Но знаю я также, что ты — Лукавый, не просто так вопросы свои задаёшь, а совратить меня хочешь. Говори же, что хочешь, а я от своего не отступлюсь».
И улыбнулся Лукавый и сказал:
— Да, мал мир твой, человек, и то чего не видишь ты, о том и не говоришь и вопросы не задаешь.
Вот говорил ты о родителях своих. А ведь и у них родители были, и у тех свои, и так до Адама и Евы. Скажи, зачем же жили они, уважали родителей своих, растили детей? Ведь если нет разницы между поколениями твоими, то не так же и лес молодой зеленеет каждую весну, а к осени становиться старым и листву свою теряет? И если срубят одно дерево лесорубы, или само оно упадёт от старости, то не вырастет ли на его месте другое, такое же? И если будешь ты смотреть с горы высокой на лес, то увидишь ли, что одно дерево вместо другого стоит? И не скажешь ли ты: «Вот лес стоит, такой же, как вчера и ничего не изменилось в нём?» Не так же и ты в человечестве вашем? И если умрёшь ты завтра, то кто увидит это и скажет: «Вот, Человек умер».
И если смотрю я на плоды дел ваших, человеческих, коими так гордитесь вы, то не вижу ли я, что только проявления вашей безграничной гордыни они, и ничего больше? И если бы ты смотрел, как дети твои строят крепости из песка на берегу моря, то не смеялся бы ты, если бы дети твои сказали: «Вот выстроили мы жилище, пойдём и будем жить там?» Ведь знаешь же ты, что придёт прилив и смоет все эти крепости, и камня на камне, песчинки на песчинке не останется? Не так же и постройки и планы твои — вот придёт прилив и смоет их, и камня на камне не оставит? И кто вспомнит тогда и строителей гордых их, и жителей их?
И вот говорил ты о жене своей и соседях своих. Но не было ли так, что сердился ты на них, и руку поднимал, хоть может и не в действии, но в сердце своём? И скажи, не желал ли ты самого страшного зла, тому лишь, кто на мозоль твой наступил? И не бил ли ты детей своих, хоть и знал, что лишь дети неразумные они, и ответить тебе не могут? И не считал ли ты соседей своих, как животных, недостойных имени человеческого?
И когда Богу своему молился ты, то не просил ли кары на головы врагов своих? Не просил ли ввергнуть их в море огня и серы, и всякий след их с земли вытереть? И не о том же просили враги твои? И если есть Бог, то не должен ли он также и врагов твоих слушать? И если сказал тебе Бог заветы его соблюдать, то почему ищешь ты, как бы только форму от них оставить, что бы видели все, какой праведник ты, а смысла этих заветов не ищешь? Ведь если бы искал ты смысл их в сердце своём с тем прилежанием, что тело ты своё ублажаешь, то не стал бы ты праведником уже при жизни? А ведь Бог выше тела твоего.
И сказал Лукавый, не то плохо, человек, что мал ты, и грешен, и не всегда жизнь ведёшь праведную, пусть даже лучшие из вас, но то плохо, что считаешь ты себя пупом земли, и головы поднять своей не хочешь? И если шутишь ты, говоря, что продал бы душу дьяволу, что бы получить то и то, то вот он, дьявол, стоит пред тобой, а продать тебе ему нечего.
И засмеялся, как водится, Лукавый и ушёл, а человек, как водится, заплакал.
Притча от Лукавого
И вот пришёл Лукавый к человеку и спросил: «Знаешь ли ты, зачем живёшь на свете?» И сказал человек: «Конечно знаю. Я живу, что бы жить. Вот родители мои, я должен уважать и заботиться о них; вот жена моя, я должен любить её и заботиться о ней; вот дети мои, ради них я работаю с утра до ночи, стараюсь дать им, что могу. Вот соседи мои, не всегда люблю я их, но стараюсь не ссориться с ними и не искать соринок в глазах их. Вот мой Бог, ему я молюсь, когда положено, и заветы его соблюдаю. Но знаю я также, что ты — Лукавый, не просто так вопросы свои задаёшь, а совратить меня хочешь. Говори же, что хочешь, а я от своего не отступлюсь».
И улыбнулся Лукавый и сказал:
— Да, мал мир твой, человек, и то чего не видишь ты, о том и не говоришь и вопросы не задаешь.
Вот говорил ты о родителях своих. А ведь и у них родители были, и у тех свои, и так до Адама и Евы. Скажи, зачем же жили они, уважали родителей своих, растили детей? Ведь если нет разницы между поколениями твоими, то не так же и лес молодой зеленеет каждую весну, а к осени становиться старым и листву свою теряет? И если срубят одно дерево лесорубы, или само оно упадёт от старости, то не вырастет ли на его месте другое, такое же? И если будешь ты смотреть с горы высокой на лес, то увидишь ли, что одно дерево вместо другого стоит? И не скажешь ли ты: «Вот лес стоит, такой же, как вчера и ничего не изменилось в нём?» Не так же и ты в человечестве вашем? И если умрёшь ты завтра, то кто увидит это и скажет: «Вот, Человек умер».
И если смотрю я на плоды дел ваших, человеческих, коими так гордитесь вы, то не вижу ли я, что только проявления вашей безграничной гордыни они, и ничего больше? И если бы ты смотрел, как дети твои строят крепости из песка на берегу моря, то не смеялся бы ты, если бы дети твои сказали: «Вот выстроили мы жилище, пойдём и будем жить там?» Ведь знаешь же ты, что придёт прилив и смоет все эти крепости, и камня на камне, песчинки на песчинке не останется? Не так же и постройки и планы твои — вот придёт прилив и смоет их, и камня на камне не оставит? И кто вспомнит тогда и строителей гордых их, и жителей их?
И вот говорил ты о жене своей и соседях своих. Но не было ли так, что сердился ты на них, и руку поднимал, хоть может и не в действии, но в сердце своём? И скажи, не желал ли ты самого страшного зла, тому лишь, кто на мозоль твой наступил? И не бил ли ты детей своих, хоть и знал, что лишь дети неразумные они, и ответить тебе не могут? И не считал ли ты соседей своих, как животных, недостойных имени человеческого?
И когда Богу своему молился ты, то не просил ли кары на головы врагов своих? Не просил ли ввергнуть их в море огня и серы, и всякий след их с земли вытереть? И не о том же просили враги твои? И если есть Бог, то не должен ли он также и врагов твоих слушать? И если сказал тебе Бог заветы его соблюдать, то почему ищешь ты, как бы только форму от них оставить, что бы видели все, какой праведник ты, а смысла этих заветов не ищешь? Ведь если бы искал ты смысл их в сердце своём с тем прилежанием, что тело ты своё ублажаешь, то не стал бы ты праведником уже при жизни? А ведь Бог выше тела твоего.
И сказал Лукавый, не то плохо, человек, что мал ты, и грешен, и не всегда жизнь ведёшь праведную, пусть даже лучшие из вас, но то плохо, что считаешь ты себя пупом земли, и головы поднять своей не хочешь? И если шутишь ты, говоря, что продал бы душу дьяволу, что бы получить то и то, то вот он, дьявол, стоит пред тобой, а продать тебе ему нечего.
И засмеялся, как водится, Лукавый и ушёл, а человек, как водится, заплакал.
Потерянный...
Человек, потерянный в вечности. Его спутник ветер. Он не понятый миром живых и не принятый миром мёртвых. Его мысли бесконечная череда звёздных потоков, вспыхивающих и гаснущих, возрождающихся и уходящих совсем. Даль, он знает каждый её уголок, в её горизонте он растворялся не один раз. На его пути встречаются множества женских обличий: боль, сокрушительница, пытающаяся поразить, быть победительницей; лёгкость, дающая глоток свежести, ускользающая, как только ты к ней приближаешся; ночь, покровительница; Луна, любовница; мечта, желанная и не достижимая... Он чувствует, он видит, знает, понимает, созерцает... Но видят ли его... Увы, но он для всех изгнанник. Ночь его время, где нет вопросов, нет людских укоров. Есть тишина, Луна, способная быть страстной и любить, помочь забыть о том, что скоро, наступит день и свет его вновь обнажит все раны. Сон, мимолётный друг на переходе, сквозь ночь в пространство дня, за ним возможность есть укрыться. Недолгий сон, даст силы и подарит лёгкость, минуты с этой вечной пеленой, прозрачной, нежной словно шёлк. И снова путь к той дорогой и столь желанной, мечте. Не помня где и сколько времени провёл, идя, быть может, и по кругу орбит, планет, лесов, полей, озёр и рек, сквозь, напрямую, вновь наискосок, он верит что найдёт, дойдёт, хоть потерялся в вечности, в Вселеной. Вселенная, единственная, кто открыла двери и пустила в дом, не спрашивая, кто он и откуда. По ней пройдёт он тысячу лет, но обязательно найдёт свой путь...
Человек, потерянный в вечности. Его спутник ветер. Он не понятый миром живых и не принятый миром мёртвых. Его мысли бесконечная череда звёздных потоков, вспыхивающих и гаснущих, возрождающихся и уходящих совсем. Даль, он знает каждый её уголок, в её горизонте он растворялся не один раз. На его пути встречаются множества женских обличий: боль, сокрушительница, пытающаяся поразить, быть победительницей; лёгкость, дающая глоток свежести, ускользающая, как только ты к ней приближаешся; ночь, покровительница; Луна, любовница; мечта, желанная и не достижимая... Он чувствует, он видит, знает, понимает, созерцает... Но видят ли его... Увы, но он для всех изгнанник. Ночь его время, где нет вопросов, нет людских укоров. Есть тишина, Луна, способная быть страстной и любить, помочь забыть о том, что скоро, наступит день и свет его вновь обнажит все раны. Сон, мимолётный друг на переходе, сквозь ночь в пространство дня, за ним возможность есть укрыться. Недолгий сон, даст силы и подарит лёгкость, минуты с этой вечной пеленой, прозрачной, нежной словно шёлк. И снова путь к той дорогой и столь желанной, мечте. Не помня где и сколько времени провёл, идя, быть может, и по кругу орбит, планет, лесов, полей, озёр и рек, сквозь, напрямую, вновь наискосок, он верит что найдёт, дойдёт, хоть потерялся в вечности, в Вселеной. Вселенная, единственная, кто открыла двери и пустила в дом, не спрашивая, кто он и откуда. По ней пройдёт он тысячу лет, но обязательно найдёт свой путь...
Мурзик, ты где это находишь?
4. О добре и зле II
Притча от Лукавого
И пришёл Лукавый к человеку и спросил: «Знаешь ли ты, что есть добро и зло?» И сказал человек: «Думаю, что знаю, но знаю также, что сижу низко я и кругозор мой ограничен. Ты же выше меня сидишь, научи, и я знать буду». И сказал Лукавый:
— Как говорил я, всё относительно. Ибо если выберешь ты что-то как желаемое, то движение к нему будет добро, а от него — зло. А всё прочее от Лукавого, от меня то есть. Ибо как нет добра или зла абсолютного, а только относительное, так и нет и не может быть добра или зла самого по себе, как не может быть медали с одной стороной или монополя с одним только полюсом магнитным. Не можешь ты знать, что есть хорошо и что плохо, ибо слаб ты и кругозор твой как песчинка в пустыне перед лицом Господа нашего.
И упал человек на лицо своё перед Лукавым и сказал: «Слаб я и кругозор мой мал. Научи же ты меня, что хорошо и что плохо». И сказал Лукавый:
— Не могу сказать тебе, что то и то хорошо или плохо, ибо не знаешь ты путей Господа нашего и один раз то, что назову хорошим, плохим быть может и наоборот. И неисповедимы пути Господа нашего. И не можешь ты знать путей Господа нашего, ибо только он знает, что хорошо и что плохо. Вспомни же притчу обо мне, тебе и растении, что посадил ты. Поэтому одно могу сказать тебе — учи пути Господа нашего и когда познаешь ты пути его, тогда будет твой кругозор как мой и будешь знать ты, что хорошо и что плохо, и будешь ты как Человек с большой буквы. И заповедь новую даю тебе я: да будет у тебя всё, что ведёт тебя к познанию путей Господа нашего хорошим, а что отвращает тебя от них — плохим, а всё прочее от Лукавого, от меня то есть.
И улыбнулся Лукавый и потрепал человека по плечу и сказал: «Иди и впредь не греши».
И пошёл Лукавый прочь, и заплакал человек.
4. О добре и зле II
Притча от Лукавого
И пришёл Лукавый к человеку и спросил: «Знаешь ли ты, что есть добро и зло?» И сказал человек: «Думаю, что знаю, но знаю также, что сижу низко я и кругозор мой ограничен. Ты же выше меня сидишь, научи, и я знать буду». И сказал Лукавый:
— Как говорил я, всё относительно. Ибо если выберешь ты что-то как желаемое, то движение к нему будет добро, а от него — зло. А всё прочее от Лукавого, от меня то есть. Ибо как нет добра или зла абсолютного, а только относительное, так и нет и не может быть добра или зла самого по себе, как не может быть медали с одной стороной или монополя с одним только полюсом магнитным. Не можешь ты знать, что есть хорошо и что плохо, ибо слаб ты и кругозор твой как песчинка в пустыне перед лицом Господа нашего.
И упал человек на лицо своё перед Лукавым и сказал: «Слаб я и кругозор мой мал. Научи же ты меня, что хорошо и что плохо». И сказал Лукавый:
— Не могу сказать тебе, что то и то хорошо или плохо, ибо не знаешь ты путей Господа нашего и один раз то, что назову хорошим, плохим быть может и наоборот. И неисповедимы пути Господа нашего. И не можешь ты знать путей Господа нашего, ибо только он знает, что хорошо и что плохо. Вспомни же притчу обо мне, тебе и растении, что посадил ты. Поэтому одно могу сказать тебе — учи пути Господа нашего и когда познаешь ты пути его, тогда будет твой кругозор как мой и будешь знать ты, что хорошо и что плохо, и будешь ты как Человек с большой буквы. И заповедь новую даю тебе я: да будет у тебя всё, что ведёт тебя к познанию путей Господа нашего хорошим, а что отвращает тебя от них — плохим, а всё прочее от Лукавого, от меня то есть.
И улыбнулся Лукавый и потрепал человека по плечу и сказал: «Иди и впредь не греши».
И пошёл Лукавый прочь, и заплакал человек.
Цитата(Векчел @ 7.1.2007, 0:56) 
Мурзик, ты где это находишь?
Да все там-же, в инете...
Про нерешаемую задачу
Сидя на лекции, один студент заснул. В это время преподаватель написал на доске задачу. Он сказал, что её никто не сможет решить, ибо она не решаема. Все студенты посмотрели на задачу, согласились, что она не решаема, и когда лекция закончилась, ушли, даже не списав условие задачи. Студент, который спал, проснувшись, подумал, что эта задачка на домашнее задание, её списал, пришел домой и решил!!
5. О Боге
Притча от Лукавого
И пришёл Лукавый к человеку и спросил: «Что есть твой Бог?» И запечалился человек и сказал: «Спрашиваешь ты меня о самом сокровенном и святом для меня. Неужто и в этом искушать меня будешь?» И сказал человек:
— Бог мой — царь мой. Он породил меня, он заботится обо мне. Он даёт мне пищу мою и питьё. Ему я молюсь несколько раз в день и заветы его исполняю. И читаю я священные книги и делаю всё как записано в них. И потому, что написано в них, сужу я себя и близких своих. И слушаю я пророков и священнослужителей Бога моего, и что они говорят мне, то и делаю. И делаю я всё, чтобы ублажить мне Бога моего. И знаю я, что Бог мой мною доволен, ибо здравствую я, и сад мой полон. И верю я что, живу жизнью праведника и что после смерти буду я в раю.
И усмехнулся Лукавый и сказал:
— По образу своему построил ты Бога своего. И поскольку невелик мир твой, то и Бога своего поставил ты лишь как пастырем над собой. — И сказал он, — оглянись вокруг себя — не весь ли мир этот, и тебя и меня Бог создал. Отчего же не стремишься ты познать Бога своего и сердцем и душой, и через себя и через мир, что он создал. Отчего же поставил ты себе границы, и сказал: «Вот буду я знать Бога моего от сих и до сих». И не только ли словами ты стремишься Бога своего познать, но не сердцем? И сделал ты себе обрезание на теле своём, а на сердце твоём крайняя плоть не отъятая осталась? И отчего не свершил ты союз с Богом своим в сердце твоём и не отъял крайнюю плоть с сердца своего? И смотришь ты глазами своими и не видишь, и слушаешь ушами, но не слышишь! Ибо сердце твоё закрыто.
И думаешь ты, что слушает и слышит Бог молитвы твои, а ведь даже те учёные, которых ты знаешь, пусть и дети ещё со знанием детским своим относительно знания истинного, небесного, так даже эти учёные говорят тебе как, мал ты в государстве Бога твоего. Ибо меньше чем песчинка ты по сравнению с Землей, на которой живёшь. И как песчинка Земля твоя по отношению к светилу твоему, которое греет и кормит тебя от тысячной дробинки от песчинки милости своей. А ведь и светило твоё со всеми планетами его не больше чем прожилка малая на листе, что на дереве огромном, которое шелестит тысячами и миллионами листьев таких. А само это дерево, не больше ли оно, чем песчинка на берегу океана, который есть Бог твой, который создал всё это, и тебя и меня?
И после этого Бог наш должен с престола своего склониться, что бы выслушивать и тебя и тебе похожих по тысяче раз, и тысяче раз на день. Полно, да видит ли он тебя вообще? И как не видишь ты частиц, что тело твоё составляют, не так же и Бог наш не видит и не может видеть тебя? И дал он тебе искру божью, что раздуть ты можешь до пожара. И пламя это Богу угодно, и тогда сможет он увидеть тебя с высоты своей. Но помни, что каждое пламя жжёт, и что бы увидел он тебя, ты гореть должен, а не тлеть. И такова ли жизнь твоя — горение?
И говоришь ты, что книги священные читаешь. Но знаешь ли ты, что много разных уровней глубины и смысла есть в книгах этих. И что видишь ты в них только самую наружную сторону, а глубины их не достиг. И ведёшь ты себя подобно обезьяне, читающей ноты. И как считает она, что самое важное — это значки на бумаге, но музыки за ними стоящей не слышит, так и ты думаешь, что понимаешь слова книг этих, но музыки небесной, за ними стоящей, не слышишь.
И не ведаешь ты, что молитвы даны тебе не для того, чтобы ублажал ты Бога твоего и говорил насколько велик Он в глазах твоих (это Он и сам знает) или просил бы Бога о том и том, а для того чтобы истинно помнил ты о Нём во время даже каждого дыхания твоего.
И слушаешь ты пророков и священнослужителей в домах служения Бога твоего и забываешь ты, что и они — люди. И веришь ты им больше чем сердцу своему, ибо как сказал я, сердце твоё закрыто. И если бы открыл ты хоть чуть-чуть сердце своё перед Богом, то стали бы священнослужители и пророки твои приходить к тебе и просить, что бы научил ты их мудрости своей. Ибо если говоришь ты, что Бог твой в сердце твоём, и было бы это так на самом деле, то к чему выполнять служения, которые лишь помочь тебе в этом должны были. И если сломал ты ногу свою, то ходишь с костылями, так как сам ходить не можешь. Но когда выздоровела нога твоя, то не отбрасываешь ли ты костыли, что мешают ходить тебе? Так же и молитвы в домах служения Богу твоему — костыли они для сердца твоего, но когда поселил ты Бога твоего в сердце своём навек то и их, как костыли, отбросить должен.
И говоришь ты, что судишь близких твоих и соседей по тому, что написано в книгах твоих. И не это ли вершина вершин гордыни твоей необъятной? Как комар, даже нет, меньше чем микроб ты в глазах Бога твоего и туда же? Судить с глазами и ушами закрытыми плотно, тех, кого не создал ты и не носишь в лоне своём? Помилуй, уж не богом ли себя считаешь? — Тут Лукавый снова усмехнулся. — Да как судить ты их смеешь, если не видишь ни рождения их, ни жизни, ни смерти. Даже Бог твой не судит их в сердце своём, а ты хочешь быть лучше его? Не лучше ты и граблей, что плуг судят за то, что в землю он слишком глубоко вонзается.
И думаешь ты в простоте душевной, что один только шаг отделяет тебя от Бога твоего, и думаешь, что стоит тебе сделать этот шаг, как будешь ты у Бога «за пазухой». И не понимаешь ты, что стоит тебе подняться на один шаг, как увидишь ты, что и оттуда нужно шаг сделать, чтобы до Бога дотянуться. И затем ещё один. И так без конца. Однако и первый твой шаг, что ты сделал, приняв идею, что Бог есть и, выполняя ритуалы, считаешь ты путем, почти пройденным между тобой и Богом. И не думаешь ты, что шаг этот — как первый шаг муравья, что на Эверест решил взойти, и что перед тобой путь такой же длины, чтобы истинно достичь настоящего Бога твоего?
И усмехнулся Лукавый и ушёл, а человек не заплакал, но упал на лицо своё и был три дня как мёртвый.
Притча от Лукавого
И пришёл Лукавый к человеку и спросил: «Что есть твой Бог?» И запечалился человек и сказал: «Спрашиваешь ты меня о самом сокровенном и святом для меня. Неужто и в этом искушать меня будешь?» И сказал человек:
— Бог мой — царь мой. Он породил меня, он заботится обо мне. Он даёт мне пищу мою и питьё. Ему я молюсь несколько раз в день и заветы его исполняю. И читаю я священные книги и делаю всё как записано в них. И потому, что написано в них, сужу я себя и близких своих. И слушаю я пророков и священнослужителей Бога моего, и что они говорят мне, то и делаю. И делаю я всё, чтобы ублажить мне Бога моего. И знаю я, что Бог мой мною доволен, ибо здравствую я, и сад мой полон. И верю я что, живу жизнью праведника и что после смерти буду я в раю.
И усмехнулся Лукавый и сказал:
— По образу своему построил ты Бога своего. И поскольку невелик мир твой, то и Бога своего поставил ты лишь как пастырем над собой. — И сказал он, — оглянись вокруг себя — не весь ли мир этот, и тебя и меня Бог создал. Отчего же не стремишься ты познать Бога своего и сердцем и душой, и через себя и через мир, что он создал. Отчего же поставил ты себе границы, и сказал: «Вот буду я знать Бога моего от сих и до сих». И не только ли словами ты стремишься Бога своего познать, но не сердцем? И сделал ты себе обрезание на теле своём, а на сердце твоём крайняя плоть не отъятая осталась? И отчего не свершил ты союз с Богом своим в сердце твоём и не отъял крайнюю плоть с сердца своего? И смотришь ты глазами своими и не видишь, и слушаешь ушами, но не слышишь! Ибо сердце твоё закрыто.
И думаешь ты, что слушает и слышит Бог молитвы твои, а ведь даже те учёные, которых ты знаешь, пусть и дети ещё со знанием детским своим относительно знания истинного, небесного, так даже эти учёные говорят тебе как, мал ты в государстве Бога твоего. Ибо меньше чем песчинка ты по сравнению с Землей, на которой живёшь. И как песчинка Земля твоя по отношению к светилу твоему, которое греет и кормит тебя от тысячной дробинки от песчинки милости своей. А ведь и светило твоё со всеми планетами его не больше чем прожилка малая на листе, что на дереве огромном, которое шелестит тысячами и миллионами листьев таких. А само это дерево, не больше ли оно, чем песчинка на берегу океана, который есть Бог твой, который создал всё это, и тебя и меня?
И после этого Бог наш должен с престола своего склониться, что бы выслушивать и тебя и тебе похожих по тысяче раз, и тысяче раз на день. Полно, да видит ли он тебя вообще? И как не видишь ты частиц, что тело твоё составляют, не так же и Бог наш не видит и не может видеть тебя? И дал он тебе искру божью, что раздуть ты можешь до пожара. И пламя это Богу угодно, и тогда сможет он увидеть тебя с высоты своей. Но помни, что каждое пламя жжёт, и что бы увидел он тебя, ты гореть должен, а не тлеть. И такова ли жизнь твоя — горение?
И говоришь ты, что книги священные читаешь. Но знаешь ли ты, что много разных уровней глубины и смысла есть в книгах этих. И что видишь ты в них только самую наружную сторону, а глубины их не достиг. И ведёшь ты себя подобно обезьяне, читающей ноты. И как считает она, что самое важное — это значки на бумаге, но музыки за ними стоящей не слышит, так и ты думаешь, что понимаешь слова книг этих, но музыки небесной, за ними стоящей, не слышишь.
И не ведаешь ты, что молитвы даны тебе не для того, чтобы ублажал ты Бога твоего и говорил насколько велик Он в глазах твоих (это Он и сам знает) или просил бы Бога о том и том, а для того чтобы истинно помнил ты о Нём во время даже каждого дыхания твоего.
И слушаешь ты пророков и священнослужителей в домах служения Бога твоего и забываешь ты, что и они — люди. И веришь ты им больше чем сердцу своему, ибо как сказал я, сердце твоё закрыто. И если бы открыл ты хоть чуть-чуть сердце своё перед Богом, то стали бы священнослужители и пророки твои приходить к тебе и просить, что бы научил ты их мудрости своей. Ибо если говоришь ты, что Бог твой в сердце твоём, и было бы это так на самом деле, то к чему выполнять служения, которые лишь помочь тебе в этом должны были. И если сломал ты ногу свою, то ходишь с костылями, так как сам ходить не можешь. Но когда выздоровела нога твоя, то не отбрасываешь ли ты костыли, что мешают ходить тебе? Так же и молитвы в домах служения Богу твоему — костыли они для сердца твоего, но когда поселил ты Бога твоего в сердце своём навек то и их, как костыли, отбросить должен.
И говоришь ты, что судишь близких твоих и соседей по тому, что написано в книгах твоих. И не это ли вершина вершин гордыни твоей необъятной? Как комар, даже нет, меньше чем микроб ты в глазах Бога твоего и туда же? Судить с глазами и ушами закрытыми плотно, тех, кого не создал ты и не носишь в лоне своём? Помилуй, уж не богом ли себя считаешь? — Тут Лукавый снова усмехнулся. — Да как судить ты их смеешь, если не видишь ни рождения их, ни жизни, ни смерти. Даже Бог твой не судит их в сердце своём, а ты хочешь быть лучше его? Не лучше ты и граблей, что плуг судят за то, что в землю он слишком глубоко вонзается.
И думаешь ты в простоте душевной, что один только шаг отделяет тебя от Бога твоего, и думаешь, что стоит тебе сделать этот шаг, как будешь ты у Бога «за пазухой». И не понимаешь ты, что стоит тебе подняться на один шаг, как увидишь ты, что и оттуда нужно шаг сделать, чтобы до Бога дотянуться. И затем ещё один. И так без конца. Однако и первый твой шаг, что ты сделал, приняв идею, что Бог есть и, выполняя ритуалы, считаешь ты путем, почти пройденным между тобой и Богом. И не думаешь ты, что шаг этот — как первый шаг муравья, что на Эверест решил взойти, и что перед тобой путь такой же длины, чтобы истинно достичь настоящего Бога твоего?
И усмехнулся Лукавый и ушёл, а человек не заплакал, но упал на лицо своё и был три дня как мёртвый.
***Наше время
По Земле шло Время. Оно смотрело на Мир широко открытыми добрыми глазами, весело ступало своими тоненькими, как стрелки часов, ножками и всё тикало и тикало:
-Тик-так, тик-так, тик-так!
Никто его не видел и не замечал. Оно растворялось в воздухе, но неутомимо шагало вперёд и только вперёд. Время никогда не возвращалось и даже не смотрело назад. Ему было интересно только то, что находится впереди. Наверное, оно было очень любознательное!
Иногда Время уставало от беспрерывной быстрой ходьбы. И тогда Ангелы подхватывали его и несли на своих белоснежных крыльях. Маленькие Ангелы знали, что Времени нельзя останавливаться, так наказал ему Сам Господь. Время шло по Земле, а всё проплывало мимо него - деревья, дома, люди, машины. День сменялся ночью, а ночь – днём.
На дороге Время оставляло свои яркие следы. Какая-то часть этих следов исчезала в воздухе, словно дым, но некоторые следы, звуки и даже запахи сохранялись очень надолго. И тогда любой человек, обративший внимание на старые следы Времени, вспоминал, слышал и даже чувствовал что-то очень знакомое, но давно прошедшее. Это далекое и давнее всплывало в его памяти в виде какого-то образа и даже настроения.
На пути Времени часто встречались дети и старики. Ни те, ни другие не видели Время наяву, но так же, как и все другие жители Земли, ощущали его присутствие ежесекундно. Бывало, что какой-нибудь старец просил Время остановиться, подождать, не спешить. Ну, а дети, напротив, всегда торопили Время, даже старались обогнать его. И это объяснялось очень просто – старики не хотят ещё больше стареть и умирать, дети же стремятся как можно быстрее вырасти, чтобы стать взрослыми.
Вот так шло Время вперёд и вперёд по широкому и бесконечному коридору нашей Жизни. Так оно и сейчас идёт. Идёт и никогда не останавливается это вечное, как наш Мир, Время.
«Тик-так, тик-так, тик-так» – еле слышен в воздухе тихий, но очень отчетливый стук его лёгких шагов.
По Земле шло Время. Оно смотрело на Мир широко открытыми добрыми глазами, весело ступало своими тоненькими, как стрелки часов, ножками и всё тикало и тикало:
-Тик-так, тик-так, тик-так!
Никто его не видел и не замечал. Оно растворялось в воздухе, но неутомимо шагало вперёд и только вперёд. Время никогда не возвращалось и даже не смотрело назад. Ему было интересно только то, что находится впереди. Наверное, оно было очень любознательное!
Иногда Время уставало от беспрерывной быстрой ходьбы. И тогда Ангелы подхватывали его и несли на своих белоснежных крыльях. Маленькие Ангелы знали, что Времени нельзя останавливаться, так наказал ему Сам Господь. Время шло по Земле, а всё проплывало мимо него - деревья, дома, люди, машины. День сменялся ночью, а ночь – днём.
На дороге Время оставляло свои яркие следы. Какая-то часть этих следов исчезала в воздухе, словно дым, но некоторые следы, звуки и даже запахи сохранялись очень надолго. И тогда любой человек, обративший внимание на старые следы Времени, вспоминал, слышал и даже чувствовал что-то очень знакомое, но давно прошедшее. Это далекое и давнее всплывало в его памяти в виде какого-то образа и даже настроения.
На пути Времени часто встречались дети и старики. Ни те, ни другие не видели Время наяву, но так же, как и все другие жители Земли, ощущали его присутствие ежесекундно. Бывало, что какой-нибудь старец просил Время остановиться, подождать, не спешить. Ну, а дети, напротив, всегда торопили Время, даже старались обогнать его. И это объяснялось очень просто – старики не хотят ещё больше стареть и умирать, дети же стремятся как можно быстрее вырасти, чтобы стать взрослыми.
Вот так шло Время вперёд и вперёд по широкому и бесконечному коридору нашей Жизни. Так оно и сейчас идёт. Идёт и никогда не останавливается это вечное, как наш Мир, Время.
«Тик-так, тик-так, тик-так» – еле слышен в воздухе тихий, но очень отчетливый стук его лёгких шагов.
6. О Лукавом
Притча от Лукавого
И пришёл человек к Лукавому и спросил: «Кто ты? Сатана ли ты, обманывающий меня всегда и соблазняющий душу мою и разум, стремящийся ввергнуть меня в пучину греха, а затем в геенну ада огненную, жаждущий лишь падения моей души себе в радость и удовольствие? Враг ли ты Предвечного, стремящийся разрушить планы его и подкопать устои веры его в сердце моём? Или ты светоносный Люцифер — первый среди ангелов господних, несущий мне разум и освобождение?»
И, как обычно, улыбнулся тут Лукавый, а человек вздрогнул.
И сказал Лукавый:
— Как всегда мышление твоё дуально, человек. Ибо привык ты думать в терминах или-или. Или то, или другое, и не можешь представить себе, что вещи могут быть одновременно и плохими и хорошими, и верными и неверными, и высокими и низкими, и добрыми и дурными. Ибо всё в мире относительно, как я тебе уже говорил.
Один из ликов моих — лик разрушителя, но не души твоей или разума разрушитель, а лишь иллюзий твоих. Ибо полон ты иллюзиями и мнениями обо всём на свете: и о том, что видел или слышал, и даже о том, что не видом не видывал и слыхом не слыхивал. Обо всём ты судишь: и о себе, и о мире, и обо мне, и о Господе нашем. Но поскольку слеп ты, и глух, и не разумен, то и суждения твои мельче, чем прошлогодняя лужа в пустыне. Ибо иллюзии твои застилают глаза твои и затыкают уши, и сердце твоё спеленали. И из-за них ты смотришь, но не видишь, и слушаешь, но не слышишь, и сердце твоё не обрезано. И поэтому чтобы научить тебя видеть, и слышать, и жить в сердце своём, должно разбить вначале иллюзии эти. И сам ты не можешь разбить их, как не можешь ты поднять себя в воздух за волосы. И чтобы разбить их нужно тебе молить о помощи от того, кто видит тебя и знает, где иллюзии твои, а где тело твоё живое. Но ты этого не знаешь. И поэтому, когда мельчайшая из твоих иллюзии разрушается, то кричишь ты, будто ногу твою отсекли. Ибо и это одна из иллюзий твоих, что была то нога твоя. И поэтому страшишься ты меня пуще огня и имена мне придумываешь страшные и сказки обо мне, детей пугающие, сочиняешь. И всё это от невыносимости той боли, когда иллюзии ты свои теряешь. Ибо если читал ты притчу Платона о пещере, то, как после целой жизни в пещере мрачной с тенями на стенах, на свет солнечный выйти для глаз твоих больно будет. Также и после жизни с иллюзиями на глазах, ушах и сердце твоём, выйти без них и посмотреть правдиво на себя и жизнь свою будет для тебя невыносимо. И хотя думаешь ты, что силён, но слаб ты; и хотя думаешь ты, что обладаешь чем-либо, но гол ты, как сокол, голым ты рождаешься и голым же в могилу уходишь; и хотя думаешь, что знаешь, но знание твоё подобно куче большой детских игрушек старых. И поэтому кричишь ты как от боли, когда видишь себя таким, как ты есть на самом деле. И боль эта – твоя Совесть. И если снять все эти иллюзии одним махом и дать тебе увидеть себя таковым, каким ты есть на самом деле, то умрёшь ты на месте или сойдёшь с ума. И даже когда снимаю я твои иллюзии потихоньку, по одной, то и это невыносимо для тебя и поэтому руку, тебя исцеляющую, ты отбрасываешь. И поэтому всё только от тебя зависит — как много ты стерпеть захочешь и сможешь и сколько нового знания от меня попросишь. И, как говорил я, за мной же дело не станет! И если думаешь ты, что работа моя врачевателем легка, то и это ещё одна иллюзия твоя.
И вздохнул Лукавый тяжело и захотел улыбнуться, но не смог, и заметил человек слёзы в глазах Лукавого, и задрожал человек и зашлось сердце его. И отвернулся Лукавый, и оттёр слёзы свои, и продолжил: «Можешь спросить ты, почему я делаю то, что делаю, и имя ношу своё, тобой данное». И прошептал человек губами онемевшими: «Почему?»
И сказал Лукавый:
— Не думаешь ли ты, что и я, всегда, с дней первых сотворения мира был таким же, как сейчас? И это иллюзия, — улыбнулся он и продолжил. — Раньше, давным-давно, и я жил подобно тебе: слепым, глухим и с сердцем необрезанным. Но и ко мне пришёл Некто, которого ты Господом сегодня величаешь, и сказал мне то, что я тебе открыл сегодня, и спросил меня, что выбираю я: жить, как раньше жил я, без страдания, но и без радости; не видящим, но и без вида всего хорошего и ужасного, что в мире есть; глухим, но и без музыки небесной гармонии, душу сотрясающей; или выбираю я жизнь, полную радости и страдания, силы и ответственности, мудрости и боли, жизни и смерти. И выбрал я жизнь, полную жизни, наполненную чудесами и радостью, жизнь, пусть и не безграничную (все мы смертны, даже и я смертен, один лишь Господь наш вне времени) и полную знания себя, места своего в мире, всей иерархии небесной, величия Господа нашего и даже дня смерти моей. И сказал Господь: «Знай же, открылись сейчас глаза твои и ты истинно знаешь, что есть правда и ложь, добро и зло, жизнь и смерть. И не сможешь ты закрыть глаза свои или забыть то, что дано тебе было, до самой смерти твоей. И, кроме того, будешь ты особо страдать страданием тяжким, когда увидишь ты человека, тебе подобного, прозябающего во сне, темноте, лжи, страдании ненужном и смерти, ибо всё это одно и тоже есть. Ибо то знание, что получил ты, не сможешь держать только для себя и должен ты будешь его другим нести. И одно только сможет облегчить страдание твоё — если помогать ему ты станешь так же как душе своей, и будешь для него как отец и мать, любящие дитя своё несмышлёное, как брат и сестра, как жених и невеста. И тогда страдать меньше ты будешь, когда возлюбишь его, как чадо возлюбленное моё и будешь заботиться о нём, как садовник царский заботится о лучшей розе в садах царских. Ибо тебе дано многое и много спросится, а ему дано малое и мало спросится. Ибо легко нести то знание, что есть у тебя, но тяжело очень просить о том знании, что нет у него, особенно если думать будет человек, что он – венец Творения моего. И поэтому должен ты будешь вначале разбить иллюзии его и снять пелены с глаз, ушей и сердца его, а затем учить его, как Я учил тебя, если только захочет он слушать тебя. Если же не захочет он слушать тебя, то оставь его и иди к другому, ибо много страждущих в темноте и ждущих светильника знания небесного, и мало светочей, и дорог труд их.
И сказал Лукавый:
— Вот открыл я тебе часть тайны тайной о жизни и смерти, и вот решить ты должен будешь что выбрать: жизнь, которой ты до сегодняшнего дня жил, жизнь, которая как смерть, или жизнь, полную чудес и тайн, но также и страдания, душу твою облагораживающую.
И хотя сердце моё полно любви к тебе, но и мизинцем я пошевелить не могу, чтобы ношу твою облегчить, ибо только сам ты это сделать должен. Я же могу только учить тебя, и разъяснять тебе места тёмные, и поддерживать тебя, и ободрять в минуты слабости. Всё же остальное, и самоё жизнь твоя, только в руках твоих.
И улыбнулся Лукавый, но не ушёл, а человек припал к нему и заплакал.
Притча от Лукавого
И пришёл человек к Лукавому и спросил: «Кто ты? Сатана ли ты, обманывающий меня всегда и соблазняющий душу мою и разум, стремящийся ввергнуть меня в пучину греха, а затем в геенну ада огненную, жаждущий лишь падения моей души себе в радость и удовольствие? Враг ли ты Предвечного, стремящийся разрушить планы его и подкопать устои веры его в сердце моём? Или ты светоносный Люцифер — первый среди ангелов господних, несущий мне разум и освобождение?»
И, как обычно, улыбнулся тут Лукавый, а человек вздрогнул.
И сказал Лукавый:
— Как всегда мышление твоё дуально, человек. Ибо привык ты думать в терминах или-или. Или то, или другое, и не можешь представить себе, что вещи могут быть одновременно и плохими и хорошими, и верными и неверными, и высокими и низкими, и добрыми и дурными. Ибо всё в мире относительно, как я тебе уже говорил.
Один из ликов моих — лик разрушителя, но не души твоей или разума разрушитель, а лишь иллюзий твоих. Ибо полон ты иллюзиями и мнениями обо всём на свете: и о том, что видел или слышал, и даже о том, что не видом не видывал и слыхом не слыхивал. Обо всём ты судишь: и о себе, и о мире, и обо мне, и о Господе нашем. Но поскольку слеп ты, и глух, и не разумен, то и суждения твои мельче, чем прошлогодняя лужа в пустыне. Ибо иллюзии твои застилают глаза твои и затыкают уши, и сердце твоё спеленали. И из-за них ты смотришь, но не видишь, и слушаешь, но не слышишь, и сердце твоё не обрезано. И поэтому чтобы научить тебя видеть, и слышать, и жить в сердце своём, должно разбить вначале иллюзии эти. И сам ты не можешь разбить их, как не можешь ты поднять себя в воздух за волосы. И чтобы разбить их нужно тебе молить о помощи от того, кто видит тебя и знает, где иллюзии твои, а где тело твоё живое. Но ты этого не знаешь. И поэтому, когда мельчайшая из твоих иллюзии разрушается, то кричишь ты, будто ногу твою отсекли. Ибо и это одна из иллюзий твоих, что была то нога твоя. И поэтому страшишься ты меня пуще огня и имена мне придумываешь страшные и сказки обо мне, детей пугающие, сочиняешь. И всё это от невыносимости той боли, когда иллюзии ты свои теряешь. Ибо если читал ты притчу Платона о пещере, то, как после целой жизни в пещере мрачной с тенями на стенах, на свет солнечный выйти для глаз твоих больно будет. Также и после жизни с иллюзиями на глазах, ушах и сердце твоём, выйти без них и посмотреть правдиво на себя и жизнь свою будет для тебя невыносимо. И хотя думаешь ты, что силён, но слаб ты; и хотя думаешь ты, что обладаешь чем-либо, но гол ты, как сокол, голым ты рождаешься и голым же в могилу уходишь; и хотя думаешь, что знаешь, но знание твоё подобно куче большой детских игрушек старых. И поэтому кричишь ты как от боли, когда видишь себя таким, как ты есть на самом деле. И боль эта – твоя Совесть. И если снять все эти иллюзии одним махом и дать тебе увидеть себя таковым, каким ты есть на самом деле, то умрёшь ты на месте или сойдёшь с ума. И даже когда снимаю я твои иллюзии потихоньку, по одной, то и это невыносимо для тебя и поэтому руку, тебя исцеляющую, ты отбрасываешь. И поэтому всё только от тебя зависит — как много ты стерпеть захочешь и сможешь и сколько нового знания от меня попросишь. И, как говорил я, за мной же дело не станет! И если думаешь ты, что работа моя врачевателем легка, то и это ещё одна иллюзия твоя.
И вздохнул Лукавый тяжело и захотел улыбнуться, но не смог, и заметил человек слёзы в глазах Лукавого, и задрожал человек и зашлось сердце его. И отвернулся Лукавый, и оттёр слёзы свои, и продолжил: «Можешь спросить ты, почему я делаю то, что делаю, и имя ношу своё, тобой данное». И прошептал человек губами онемевшими: «Почему?»
И сказал Лукавый:
— Не думаешь ли ты, что и я, всегда, с дней первых сотворения мира был таким же, как сейчас? И это иллюзия, — улыбнулся он и продолжил. — Раньше, давным-давно, и я жил подобно тебе: слепым, глухим и с сердцем необрезанным. Но и ко мне пришёл Некто, которого ты Господом сегодня величаешь, и сказал мне то, что я тебе открыл сегодня, и спросил меня, что выбираю я: жить, как раньше жил я, без страдания, но и без радости; не видящим, но и без вида всего хорошего и ужасного, что в мире есть; глухим, но и без музыки небесной гармонии, душу сотрясающей; или выбираю я жизнь, полную радости и страдания, силы и ответственности, мудрости и боли, жизни и смерти. И выбрал я жизнь, полную жизни, наполненную чудесами и радостью, жизнь, пусть и не безграничную (все мы смертны, даже и я смертен, один лишь Господь наш вне времени) и полную знания себя, места своего в мире, всей иерархии небесной, величия Господа нашего и даже дня смерти моей. И сказал Господь: «Знай же, открылись сейчас глаза твои и ты истинно знаешь, что есть правда и ложь, добро и зло, жизнь и смерть. И не сможешь ты закрыть глаза свои или забыть то, что дано тебе было, до самой смерти твоей. И, кроме того, будешь ты особо страдать страданием тяжким, когда увидишь ты человека, тебе подобного, прозябающего во сне, темноте, лжи, страдании ненужном и смерти, ибо всё это одно и тоже есть. Ибо то знание, что получил ты, не сможешь держать только для себя и должен ты будешь его другим нести. И одно только сможет облегчить страдание твоё — если помогать ему ты станешь так же как душе своей, и будешь для него как отец и мать, любящие дитя своё несмышлёное, как брат и сестра, как жених и невеста. И тогда страдать меньше ты будешь, когда возлюбишь его, как чадо возлюбленное моё и будешь заботиться о нём, как садовник царский заботится о лучшей розе в садах царских. Ибо тебе дано многое и много спросится, а ему дано малое и мало спросится. Ибо легко нести то знание, что есть у тебя, но тяжело очень просить о том знании, что нет у него, особенно если думать будет человек, что он – венец Творения моего. И поэтому должен ты будешь вначале разбить иллюзии его и снять пелены с глаз, ушей и сердца его, а затем учить его, как Я учил тебя, если только захочет он слушать тебя. Если же не захочет он слушать тебя, то оставь его и иди к другому, ибо много страждущих в темноте и ждущих светильника знания небесного, и мало светочей, и дорог труд их.
И сказал Лукавый:
— Вот открыл я тебе часть тайны тайной о жизни и смерти, и вот решить ты должен будешь что выбрать: жизнь, которой ты до сегодняшнего дня жил, жизнь, которая как смерть, или жизнь, полную чудес и тайн, но также и страдания, душу твою облагораживающую.
И хотя сердце моё полно любви к тебе, но и мизинцем я пошевелить не могу, чтобы ношу твою облегчить, ибо только сам ты это сделать должен. Я же могу только учить тебя, и разъяснять тебе места тёмные, и поддерживать тебя, и ободрять в минуты слабости. Всё же остальное, и самоё жизнь твоя, только в руках твоих.
И улыбнулся Лукавый, но не ушёл, а человек припал к нему и заплакал.
В продолжение притчи о времени, ещё одна:
О ценности времени
О ценности года спроси студента, завалившего сессию в конце года...
О ценности месяца, спроси у матери, родившей преждевременно...
О ценности недели спроси у издателя еженедельника...
О ценности часа спроси у влюбленных, нетерпеливо ожидающих свидания...
О ценности минуты спроси опоздавшего на поезд...
О ценности секунды спроси уцелевшего в аварии...
О ценности миллисекунды спроси у серебрянного медалиста Олимпийских игр...
Время не ждет никого!!
Используй каждое мгновение!! Оно бесценно!
О ценности времени
О ценности года спроси студента, завалившего сессию в конце года...
О ценности месяца, спроси у матери, родившей преждевременно...
О ценности недели спроси у издателя еженедельника...
О ценности часа спроси у влюбленных, нетерпеливо ожидающих свидания...
О ценности минуты спроси опоздавшего на поезд...
О ценности секунды спроси уцелевшего в аварии...
О ценности миллисекунды спроси у серебрянного медалиста Олимпийских игр...
Время не ждет никого!!
Используй каждое мгновение!! Оно бесценно!
7. О правде и лжи
Притча от Лукавого
И вот пришёл человек к Лукавому и спросил: «Что есть правда и что есть ложь?» И повернулся к нему Лукавый и приблизился и блеснули глаза его. И увидел человек отражение своё в глазах Лукавого: в одном большое, в другом маленькое. В одном близко увидёл себя, а в другом далеко, в одном сидящим, а в другом стоящим, высоким и низким, в одежде и обнажённым, на солнце и в тени, смеющимся и плачущим, рождающимся и умирающим, живым и мёртвым, существующим и не существующим, ангелом и бесом. И зашатался человек и отвернулся, не в силах видеть себя так, и пеленой покрылся мир перед ним.
Но вот отдышался человек и сказал: «Зачем играешь ты со мной, мучаешь?» И улыбнулся и отвёл свой взгляд Лукавый и сказал: «О правде ты говоришь, человек, но что есть правда твоя?» И сказал человек: «Всегда я стараюсь говорить правду о себе и о других, и если кто другой лжёт, того обличаю. И если скажу я неправду — пусть отсохнет язык мой. Ложь же это когда кто-то говорит неправду намеренно, зная, что это неправда». И снова улыбнулся Лукавый и сказал:
— Да, правда твоя, человек, проста как лист бумаги. На одной его стороне написано слово «правда» и на другой — слово «ложь», и всё, что не может находить на одной стороне, должно находится на другой. И считаешь ты, что есть правда абсолютная, правда конечная и совершенная. И считаешь ты, что можешь знать эту правду, конечную и совершенную.
И улыбнулся тут Лукавый, а человек задрожал. И вот сказал Лукавый:
— Настоящая же правда вот в чём: правда есть не одна, их много. И есть такая правда, которую ты можешь постигнуть и есть такая которую, не можешь. И даже та правда, которую ты можешь постигнуть, вовсе не похожа она на лист бумаги, а похожа на пирамиду со многими уровнями. И говорил я тебе, что всё относительно, что и плохое и хорошее не существуют сами по себе, а только по отношению к цели, что есть у тебя. Так и говорю я, что и правда и ложь также относительны, и нет абсолютной правды и абсолютной лжи, а есть только больше правды и меньше правды. И чем ближе к вершине такой пирамиды, тем больше правды и чем дальше от неё — тем меньше правды. И то, что дальше от вершины — то ложь по отношению к тому, что ближе. И не можешь ты понять, человек, что даже то, что кажется тебе противоположным друг другу и противоречивым, может быть в тоже время истинным и непротиворечивым, если посмотришь ты сверху.
Вот представь, что говоришь ты с другом своим о жизни своей, — и тут Лукавый почему-то улыбнулся, а человек почему-то опечалился, — и жалуешься ему, что жизнь твоя тяжела и беспросветна, и что ты должен работать с утра до ночи, и нести все обязанности свои. А друг твой, любящий тебя, скажет, что жизнь твоя хоть и нелегка, но всё же терпима, и что есть у тебя и жена преданная и дети, почитающие тебя, и родители, и друзья, уважающие тебя. И что не многие из круга твоего живут такой жизнью устроенной. Кто же прав тогда будет между вами двоими? И не будет ли, что жизнь твоя тяжела, правдой? И то, что твой друг скажет тебе тоже правдой? И не будет всё ли это ложью, если посмотришь на жизнь правителей ваших, или на нищих на улице, или на воинов в сражении? И разве они счастливы?
И вот говорю я тебе: нет ни правды ни лжи самой по себе, но всё зависит только откуда ты смотришь, и что знаешь и понимаешь.
И ещё скажу тебе, человек, — сказал Лукавый, — что твоя правда не есть правда Посланника или Пророка божьего или Будды, а их правда не есть правда Пославшего их, и над ним тоже есть правда, и так без конца.
И представил тут человек всю пирамиду эту, всю «лестницу Якова» и почувствовал на миг ту правду, что ближе к вершине, и потерял он сознание своё и простёрся ниц. А Лукавый в это время терпеливо ждал. И вот очнулся человек, отёр рукой дрожащей лицо своё и спросил: «А как же я, где же моя правда в порядке этом небесном?» И спросил Лукавый:
— А где же правда муравья малого в мире твоём? И его ли правда — правда для тебя? И не есть ли мир твой гораздо больше и сложнее чем мир муравья? Так же и ты, как муравей в мире твоём, по сравнению с небесным порядком этим. И как сам ты меняешься всё время, — сказал Лукавый, — так же и правда твоя меняется с тобой всё время, и вчерашняя правда будет тебе сегодняшней ложью, и сегодняшняя ложь — завтрашней правдой.
И что есть правда и что ложь? Не есть ли это только имена, или ярлыки, или суждения твои, которые выносишь ты, на основании только того, что знаешь ты? И много ль ты знаешь? — и тут снова улыбнулся Лукавый и как бы вырос, а человек почувствовал себя маленьким и слабым и задрожал. — Ибо если скажут тебе, что снег белый, и не видел ты снега ни разу в жизни своей, а потом скажет тебе ещё кто-то, что снег синий, не скажешь ли ты, что ложь это? Но если не видел ты снега, то и то и другое ложью для тебя будет.
И ещё скажу тебе, — сказал Лукавый, — что говоря и думая о правде, используешь ты слова, человек. Но разве ты сам и другие люди, с которыми говоришь ты, одинаково понимаете те же слова, что с губ ваших слетают? Вот говоришь ты кому, что любишь его. Но разве любишь его ты так же, как и детей своих, как родителей, как жену, как Бога своего, что жизнь дал тебе? Для каждого из них у тебя своя любовь, а слово ты используешь одно. И не так же ли и с правдой?
Вот если готов ты самую жизнь свою отдать за Бога, потому что любишь его, то не будет ли ложью сказать, что любишь ты соседа своего? Ведь за него не готов ты жизнь отдать? Не ложь ли это, что любишь ты его? — И тут снова Лукавый улыбнулся и похолодел человек в истоме. — Вот видишь, даже когда хочешь сказать ты правду, ложь говоришь ты, человек. И, не так ли это по отношению ко всем словам, что говоришь ты, человек? Ибо только ты понимаешь, что сказать хочешь, другие же только думают, что догадываются, что имел ты в виду.
И вот, правды ты от меня хочешь, человек, правды о правде и о лжи. Но как судить о сказанном мною будешь?
И засмеялся тут Лукавый и ушёл, а человек изменился в лице своём, и застыл как столб солевой, и простоял весь день и всю ночь в раздумье.
Притча от Лукавого
И вот пришёл человек к Лукавому и спросил: «Что есть правда и что есть ложь?» И повернулся к нему Лукавый и приблизился и блеснули глаза его. И увидел человек отражение своё в глазах Лукавого: в одном большое, в другом маленькое. В одном близко увидёл себя, а в другом далеко, в одном сидящим, а в другом стоящим, высоким и низким, в одежде и обнажённым, на солнце и в тени, смеющимся и плачущим, рождающимся и умирающим, живым и мёртвым, существующим и не существующим, ангелом и бесом. И зашатался человек и отвернулся, не в силах видеть себя так, и пеленой покрылся мир перед ним.
Но вот отдышался человек и сказал: «Зачем играешь ты со мной, мучаешь?» И улыбнулся и отвёл свой взгляд Лукавый и сказал: «О правде ты говоришь, человек, но что есть правда твоя?» И сказал человек: «Всегда я стараюсь говорить правду о себе и о других, и если кто другой лжёт, того обличаю. И если скажу я неправду — пусть отсохнет язык мой. Ложь же это когда кто-то говорит неправду намеренно, зная, что это неправда». И снова улыбнулся Лукавый и сказал:
— Да, правда твоя, человек, проста как лист бумаги. На одной его стороне написано слово «правда» и на другой — слово «ложь», и всё, что не может находить на одной стороне, должно находится на другой. И считаешь ты, что есть правда абсолютная, правда конечная и совершенная. И считаешь ты, что можешь знать эту правду, конечную и совершенную.
И улыбнулся тут Лукавый, а человек задрожал. И вот сказал Лукавый:
— Настоящая же правда вот в чём: правда есть не одна, их много. И есть такая правда, которую ты можешь постигнуть и есть такая которую, не можешь. И даже та правда, которую ты можешь постигнуть, вовсе не похожа она на лист бумаги, а похожа на пирамиду со многими уровнями. И говорил я тебе, что всё относительно, что и плохое и хорошее не существуют сами по себе, а только по отношению к цели, что есть у тебя. Так и говорю я, что и правда и ложь также относительны, и нет абсолютной правды и абсолютной лжи, а есть только больше правды и меньше правды. И чем ближе к вершине такой пирамиды, тем больше правды и чем дальше от неё — тем меньше правды. И то, что дальше от вершины — то ложь по отношению к тому, что ближе. И не можешь ты понять, человек, что даже то, что кажется тебе противоположным друг другу и противоречивым, может быть в тоже время истинным и непротиворечивым, если посмотришь ты сверху.
Вот представь, что говоришь ты с другом своим о жизни своей, — и тут Лукавый почему-то улыбнулся, а человек почему-то опечалился, — и жалуешься ему, что жизнь твоя тяжела и беспросветна, и что ты должен работать с утра до ночи, и нести все обязанности свои. А друг твой, любящий тебя, скажет, что жизнь твоя хоть и нелегка, но всё же терпима, и что есть у тебя и жена преданная и дети, почитающие тебя, и родители, и друзья, уважающие тебя. И что не многие из круга твоего живут такой жизнью устроенной. Кто же прав тогда будет между вами двоими? И не будет ли, что жизнь твоя тяжела, правдой? И то, что твой друг скажет тебе тоже правдой? И не будет всё ли это ложью, если посмотришь на жизнь правителей ваших, или на нищих на улице, или на воинов в сражении? И разве они счастливы?
И вот говорю я тебе: нет ни правды ни лжи самой по себе, но всё зависит только откуда ты смотришь, и что знаешь и понимаешь.
И ещё скажу тебе, человек, — сказал Лукавый, — что твоя правда не есть правда Посланника или Пророка божьего или Будды, а их правда не есть правда Пославшего их, и над ним тоже есть правда, и так без конца.
И представил тут человек всю пирамиду эту, всю «лестницу Якова» и почувствовал на миг ту правду, что ближе к вершине, и потерял он сознание своё и простёрся ниц. А Лукавый в это время терпеливо ждал. И вот очнулся человек, отёр рукой дрожащей лицо своё и спросил: «А как же я, где же моя правда в порядке этом небесном?» И спросил Лукавый:
— А где же правда муравья малого в мире твоём? И его ли правда — правда для тебя? И не есть ли мир твой гораздо больше и сложнее чем мир муравья? Так же и ты, как муравей в мире твоём, по сравнению с небесным порядком этим. И как сам ты меняешься всё время, — сказал Лукавый, — так же и правда твоя меняется с тобой всё время, и вчерашняя правда будет тебе сегодняшней ложью, и сегодняшняя ложь — завтрашней правдой.
И что есть правда и что ложь? Не есть ли это только имена, или ярлыки, или суждения твои, которые выносишь ты, на основании только того, что знаешь ты? И много ль ты знаешь? — и тут снова улыбнулся Лукавый и как бы вырос, а человек почувствовал себя маленьким и слабым и задрожал. — Ибо если скажут тебе, что снег белый, и не видел ты снега ни разу в жизни своей, а потом скажет тебе ещё кто-то, что снег синий, не скажешь ли ты, что ложь это? Но если не видел ты снега, то и то и другое ложью для тебя будет.
И ещё скажу тебе, — сказал Лукавый, — что говоря и думая о правде, используешь ты слова, человек. Но разве ты сам и другие люди, с которыми говоришь ты, одинаково понимаете те же слова, что с губ ваших слетают? Вот говоришь ты кому, что любишь его. Но разве любишь его ты так же, как и детей своих, как родителей, как жену, как Бога своего, что жизнь дал тебе? Для каждого из них у тебя своя любовь, а слово ты используешь одно. И не так же ли и с правдой?
Вот если готов ты самую жизнь свою отдать за Бога, потому что любишь его, то не будет ли ложью сказать, что любишь ты соседа своего? Ведь за него не готов ты жизнь отдать? Не ложь ли это, что любишь ты его? — И тут снова Лукавый улыбнулся и похолодел человек в истоме. — Вот видишь, даже когда хочешь сказать ты правду, ложь говоришь ты, человек. И, не так ли это по отношению ко всем словам, что говоришь ты, человек? Ибо только ты понимаешь, что сказать хочешь, другие же только думают, что догадываются, что имел ты в виду.
И вот, правды ты от меня хочешь, человек, правды о правде и о лжи. Но как судить о сказанном мною будешь?
И засмеялся тут Лукавый и ушёл, а человек изменился в лице своём, и застыл как столб солевой, и простоял весь день и всю ночь в раздумье.
Напряги мозги
С помощью «Инструкции по сборке» одна женщина пыталась собрать сложный новый кухонный прибор, который только что купила. В конце концов, она сдалась, разбросав все детали по кухонному столу.
Каково же было её удивление, когда, вернувшись домой несколькими часами спустя, она обнаружила, что агрегат собрала её служанка, и он прекрасно работает.
— Как тебе это удалось? — воскликнула она.
— Знаете, мадам, когда не умеешь читать, приходится пользоваться мозгами.
С помощью «Инструкции по сборке» одна женщина пыталась собрать сложный новый кухонный прибор, который только что купила. В конце концов, она сдалась, разбросав все детали по кухонному столу.
Каково же было её удивление, когда, вернувшись домой несколькими часами спустя, она обнаружила, что агрегат собрала её служанка, и он прекрасно работает.
— Как тебе это удалось? — воскликнула она.
— Знаете, мадам, когда не умеешь читать, приходится пользоваться мозгами.
8. О человеке
Притча от Лукавого
И вот пришёл Лукавый к человеку и застал его плачущим. И улыбнулся Лукавый и вздохнул, и спросил: «О чём плачешь ты, человек?» И сказал Человек, глотая слёзы: «О себе я плачу, ибо жизнь моя тяжка и беспросветна».
— Да, — сказал Лукавый, — жизнь твоя действительно тяжка и беспросветна, но не в том смысле, о котором говоришь ты. Тяжкой её называешь ты потому, что трудиться должен от зари и до заката, дабы добыть денег и ублажить тело своё пищей, одеждой и ночлегом. Но не думаешь ты человек о том, что важнее тела — о душе своей. Ибо душа твоя как рыба глубоководная — холодна, черна и безобразна. Вот о чём ты плакать должен. Ибо если работать будешь, то и денег заработаешь и тело своё ублажишь, а душа твоя такой же, как и была, останется.
И если есть у тебя вино в кувшине, то не важнее ли кувшина вино? И если будешь ты только заботиться о кувшине, мыть и приукрашивать его, а о вине не будешь, и останется оно кислым, горьким и мутным, то к чему все заботы твои? И если позовёшь друзей и покажешь им кувшин свой красивый и напоишь ты их вином этим, не станут ли плеваться друзья твои и лица свои морщить. Но если напоишь ты их вином чудным, крепким, на вкус и запах приятным, от которого опьянеют друзья твои и развеселятся в сердце своём, то не полюбят ли они тебя за вино это? И если даже кувшин некрасивым будет, но чистым и ухоженным, то не предпочтут ли они кувшин этот красивому, но с вином негодным?
И вот говорю я тебе, человек, о душе своей заботься. Но не ублажать её ты должен тем, что в данный момент хочется ей, и не быть рабом её, и прихоти её исполнять. А быть хозяином её и другом нежным, и учителем, и обучать и развивать её, и трудиться заставлять. Ибо душа твоя как умелый ремесленник должна быть, и если не работает он и не старается изо всех сил, то со временем теряет сноровку свою и секреты работы своей забывает, и поделки его люди в грош не ставят и смеются над ним. А если работает он и старается, то и поделки его ото дня лучше и лучше, и покупает народ поделки его с радостью, и имя его помнят и уважают. Если же он большим Мастером становится, то и к Царю его поделки посылают и тогда, быть может, и сам Царь Мастера видеть захочет и поселит его около себя и работой его радоваться будет.
И задумался тут человек, и высохли слёзы его и заблестели глаза его.
— Но не лёгкая это работа — душу свою развивать и мастерства набираться, — продолжил Лукавый. — И поэтому помощь тебе нужна, человек, — зеркало такое волшебное, что бы в нём ты всегда себя видел. И видел бы именно таким, каким ты есть на самом деле, без прикрас и без искажений ненужных. И тогда, в зеркало это глядя, сможешь ты душу свою видеть такой, как она есть, и видеть, как растёт она и развивается, как прекраснейшая роза в садах царских. А если работать не будешь, то увидишь, как душа твоя хиреет, и становится мелкой и злобной. И тогда не с радостью, а с ужасом и страхом будешь ты в это зеркало глядеть и себя видеть. И может даже, перестанешь ты в это зеркало смотреть, ибо не сможешь выдержать ужаса этого. И тогда уж никто не сможет помочь тебе, человек.
И тут содрогнулся человек и побелел от страха. И сказал Лукавый:
— Вот, пришёл ты в этот мир учиться, человек. Учиться всему: вначале ходить и говорить, затем учиться миру в котором ты живёшь, затем как жить в этом мире и что делать для этого. Затем начинаешь ты, человек, жить в мире этом, и не знаешь, что вот ещё чему учиться ты можешь — зачем мир этот и зачем ты в нём, и как самое главное в этом мире делать — как душу свою создавать и выращивать.
И зарыдал тут человек, и упал на колени, и вцепились его пальцы в руку Лукавого, и сказал он: «Прошу тебя и заклинаю, открой мне все секреты эти, ибо хочу я чтоб и у меня была душа». И поднял он взгляд и смотрел на Лукавого с надеждой. И склонился к нему Лукавый, и обнял его, и сказал:
— Будет и у тебя душа, человек, если захочешь ты этого пуще всего на свете и стараться будешь, и трудиться для этого. Ибо не ты первый и не ты последний, и многие по этому пути идут, и души свои ищут и находят. Я же только могу зеркалом таким волшебным быть для тебя и тебя самого тебе показывать.
И вот сказал Лукавый:
— Есть уже люди на земле, кто душу себе вырастил, и вот слова одного из них, седого, сидящего в коляске инвалидной: «И вот видя все эти звёзды и всё великолепие их, хватит ли их тебе, душа моя? И сказала мне душа моя: “Нет, мы пойдём мимо и дальше”».
И тут зашло солнце, спустилась тишина и тьма, и нельзя больше было видеть их в ночи — человека, коленопреклонённого, и Лукавого, обнимающего его.
Притча от Лукавого
И вот пришёл Лукавый к человеку и застал его плачущим. И улыбнулся Лукавый и вздохнул, и спросил: «О чём плачешь ты, человек?» И сказал Человек, глотая слёзы: «О себе я плачу, ибо жизнь моя тяжка и беспросветна».
— Да, — сказал Лукавый, — жизнь твоя действительно тяжка и беспросветна, но не в том смысле, о котором говоришь ты. Тяжкой её называешь ты потому, что трудиться должен от зари и до заката, дабы добыть денег и ублажить тело своё пищей, одеждой и ночлегом. Но не думаешь ты человек о том, что важнее тела — о душе своей. Ибо душа твоя как рыба глубоководная — холодна, черна и безобразна. Вот о чём ты плакать должен. Ибо если работать будешь, то и денег заработаешь и тело своё ублажишь, а душа твоя такой же, как и была, останется.
И если есть у тебя вино в кувшине, то не важнее ли кувшина вино? И если будешь ты только заботиться о кувшине, мыть и приукрашивать его, а о вине не будешь, и останется оно кислым, горьким и мутным, то к чему все заботы твои? И если позовёшь друзей и покажешь им кувшин свой красивый и напоишь ты их вином этим, не станут ли плеваться друзья твои и лица свои морщить. Но если напоишь ты их вином чудным, крепким, на вкус и запах приятным, от которого опьянеют друзья твои и развеселятся в сердце своём, то не полюбят ли они тебя за вино это? И если даже кувшин некрасивым будет, но чистым и ухоженным, то не предпочтут ли они кувшин этот красивому, но с вином негодным?
И вот говорю я тебе, человек, о душе своей заботься. Но не ублажать её ты должен тем, что в данный момент хочется ей, и не быть рабом её, и прихоти её исполнять. А быть хозяином её и другом нежным, и учителем, и обучать и развивать её, и трудиться заставлять. Ибо душа твоя как умелый ремесленник должна быть, и если не работает он и не старается изо всех сил, то со временем теряет сноровку свою и секреты работы своей забывает, и поделки его люди в грош не ставят и смеются над ним. А если работает он и старается, то и поделки его ото дня лучше и лучше, и покупает народ поделки его с радостью, и имя его помнят и уважают. Если же он большим Мастером становится, то и к Царю его поделки посылают и тогда, быть может, и сам Царь Мастера видеть захочет и поселит его около себя и работой его радоваться будет.
И задумался тут человек, и высохли слёзы его и заблестели глаза его.
— Но не лёгкая это работа — душу свою развивать и мастерства набираться, — продолжил Лукавый. — И поэтому помощь тебе нужна, человек, — зеркало такое волшебное, что бы в нём ты всегда себя видел. И видел бы именно таким, каким ты есть на самом деле, без прикрас и без искажений ненужных. И тогда, в зеркало это глядя, сможешь ты душу свою видеть такой, как она есть, и видеть, как растёт она и развивается, как прекраснейшая роза в садах царских. А если работать не будешь, то увидишь, как душа твоя хиреет, и становится мелкой и злобной. И тогда не с радостью, а с ужасом и страхом будешь ты в это зеркало глядеть и себя видеть. И может даже, перестанешь ты в это зеркало смотреть, ибо не сможешь выдержать ужаса этого. И тогда уж никто не сможет помочь тебе, человек.
И тут содрогнулся человек и побелел от страха. И сказал Лукавый:
— Вот, пришёл ты в этот мир учиться, человек. Учиться всему: вначале ходить и говорить, затем учиться миру в котором ты живёшь, затем как жить в этом мире и что делать для этого. Затем начинаешь ты, человек, жить в мире этом, и не знаешь, что вот ещё чему учиться ты можешь — зачем мир этот и зачем ты в нём, и как самое главное в этом мире делать — как душу свою создавать и выращивать.
И зарыдал тут человек, и упал на колени, и вцепились его пальцы в руку Лукавого, и сказал он: «Прошу тебя и заклинаю, открой мне все секреты эти, ибо хочу я чтоб и у меня была душа». И поднял он взгляд и смотрел на Лукавого с надеждой. И склонился к нему Лукавый, и обнял его, и сказал:
— Будет и у тебя душа, человек, если захочешь ты этого пуще всего на свете и стараться будешь, и трудиться для этого. Ибо не ты первый и не ты последний, и многие по этому пути идут, и души свои ищут и находят. Я же только могу зеркалом таким волшебным быть для тебя и тебя самого тебе показывать.
И вот сказал Лукавый:
— Есть уже люди на земле, кто душу себе вырастил, и вот слова одного из них, седого, сидящего в коляске инвалидной: «И вот видя все эти звёзды и всё великолепие их, хватит ли их тебе, душа моя? И сказала мне душа моя: “Нет, мы пойдём мимо и дальше”».
И тут зашло солнце, спустилась тишина и тьма, и нельзя больше было видеть их в ночи — человека, коленопреклонённого, и Лукавого, обнимающего его.
Период коле-ба-ний
Маятнику предложили стать ответственным за ход Часов.
И он заколебался: с одной стороны, ответственность его не привлекала, с другой - работа, как-никак, на виду...
Он бы, конечно, быстренько определился со своей позицией, но его подталкивала Часовая Пружина. Очень деликатно и ненавязчиво, не давая повода для возмущения, зато постоянно. И он колебался и колебался.
А Часы, тем временем, шли.
Маятнику предложили стать ответственным за ход Часов.
И он заколебался: с одной стороны, ответственность его не привлекала, с другой - работа, как-никак, на виду...
Он бы, конечно, быстренько определился со своей позицией, но его подталкивала Часовая Пружина. Очень деликатно и ненавязчиво, не давая повода для возмущения, зато постоянно. И он колебался и колебался.
А Часы, тем временем, шли.
Надеюсь, вы ее осилите она последняя я самая "!"
9. О красоте
Притча от Лукавого
И вот пришёл Лукавый к человеку и спросил: «Что есть красота для тебя, человек?»
И сказал человек: «Не знаю я, как словами описать, что красота есть, но то что нравится мне, красиво, для глаз приятно, гармонично — то есть красота. То же, что безобразно, негармонично, неестественно — некрасивое есть».
— А ты сам красив? — спросил Лукавый и улыбнулся.
Застеснялся тут человек, ногой зашаркал, голову наклонил и сказал: «Ну, наверно красивый, раз не безобразный. Скажи же, как сам думаешь, и меня научи, промолвил человек в ожидании». И вот сказал Лукавый:
— Много мест я повидал, и много созданий диковинных видел. И вот видел я одно из самых странных и безобразных. Представь, среднее оно по высоте, не высокое ни низкое, имеет мягкую плоть, а внутри его как бы палки или ветки хрупкие засунуты как каркас. И доходят эти ветви внутри него до самого дальнего места в теле его. Плоть же его дряблая, свисает складками, цвета гниющего мяса. На ощупь холодная и к тому же покрыта дурно пахнущими выделениями. Иногда с пятнами безобразными, иногда покрыта редким неприглядным мехом с волосом тусклым. На концах лап растут у него из кожи как бы когти, но кривые, слабые и ломкие, так что ни рвать, ни царапать он ими не может. Ходит он медленно, переваливаясь и шаркая нижними конечностями, движения его неловки и часто он роняет вещи, что в лапах держит, или те, что вокруг него. Уши у него снаружи тела, большие и вислые, и выглядят как куски плоти наспех к телу прилепленные. Но слышать он ими тоже хорошо не может. Слышит он только кваканье таких же существ как он сам или только самые грубые звуки природы, его окружающие. Глаз у него только два, и сидят они близко друг к дугу, а третий глаз у него совсем не развит и находится внутри головы его. Глаза его круглые и мелкие, и прикрыты плёнкой. И видит он только, когда светило его светит. Ночью же он не видит ничего. И видит только внешнюю форму вещей и существ его окружающих. Того же, что внутри их он видеть не может. Часто не видит он хорошо, и тогда берёт он кусочки камня прозрачного и смотрит через них, чтобы хоть что-то видеть. Посреди лица у него нашлёпка, комок плоти бесформенный с дырками. И это место у него — чтобы вдыхать воздух. И запахи он чует только самые грубые, а некоторые и вообще ничего не могут унюхать. Чуть пониже у него на лице ещё одна дыра, и выступают из неё концы тех ветвей или палок, что каркасом для его тела служат. Концы же эти непрочны, часто ломаются и болят. Через отверстие это он пищу свою потребляет, и пережёвывает её, что бы она потом в теле его переваривалась. И из этого же отверстия он то и дело то рёв издает, то крик дикий, и речь его невнятная, как будто два камня друг о друга трутся. О прочих же деталях и выделениях его, я тебе и рассказывать не буду, настолько противны они. И свисают у них со всех сторон тела складки плоти. И вот, все эти существа разные — не из-за возраста, а просто такими рождаются. Одни большие, другие маленькие, толстые и худые, стройные и кривобокие, толсторукие или худоногие, и даже цвет их кожи меняется от белого до чёрного. И из каждого отверстия тела его сочатся жидкости разные, противного вида и запаха. И поэтому создание это должно каждый день мыться и чиститься, иначе начинает оно смердеть и выглядеть противно. Но и это не самое страшное в нём. Когда обнажено оно и чисто вымыто, то ещё можно глядеть на него. Но представь, что у существа этого огромное количество привычек разных, глупых и противных. И вот одно из них — кутает оно себя в обрывки тканей разных, непрочных и безобразных, отличающиеся тысячами цветов, форм и расцветок. И вот, существо это, что принарядило себя в самый некрасивый и безобразный кусок материи, считает себя самым красивым, а всех других ещё более глупыми и безобразными, чем оно само.
— Представь себе, — сказал Лукавый, — самую безобразную тварь морскую, которая бы плавала между сородичами и чем безобразнее была бы, тем более гордилась бы своим уродством.
И рассмеялся тут Лукавый, и улыбнулся тут человек стеснительно, а Лукавый меж делом продолжил.
— И вот, представь, что некоторые из этих безобразных существ, что бы как-то исправить и приукрасить своё безобразие, пытаются ещё что-то украшать на себе. Одни мажут себе шкуру или мех маслом, так чтобы они блестели, другие красят себе кожу, третьи вешают на себя побрякушки и ракушки, и каждый из них вышагивает как павлин, чтобы показать, что он лучше других. Представь себе их всех, наряженных в побрякушки, убранных в обрывки материй, безобразных цветом и фактурой, да к тому же полуслепых, полуглухих и полунемых, со всеми их ужимками, трясением тела и смехотворной подпрыгивающей походкой. Таковы они, когда нравятся себе, когда считают себя красивыми и наряженными. А если хочет такое существо какую-либо эмоцию выразить, то тогда лицо его сморщивается, глаза подмигивают, рот кривится, голос дрожит и становятся оно ещё безобразнее, чем было.
— Но это только о теле пока говорил я, — сказал Лукавый и нахмурился. — А то же, что они между собой выделывают вообще и описать трудно. Представь, лучшим счастьем они считают мучить себя или других, таких же, как они, существ. Мучить либо словами, насмехаться над другими, кричать на них, заставлять их служить себе и выполнять всякие обряды дурацкие, или поднимать их тяжести, или ещё как-либо унижаться. Или сажают других за провинности мелкие или за то, что те нарушили законы их глупые, в каморки маленькие да тесные. И страдают те, кто сидят там, неописуемо. Или вот собираются они и начинают называть кого-либо из своего сообщества словами бранными и хулят его и иногда до того распаляются, что убивают многих и многих из сородичей своих, не щадя никого. Или убивают других животных на планете своей, а затем пожирают трупы их. И разрушают и отравляют они всё, к чему только могут прикоснуться: и себя, и других существ, и природу, их окружающую. И часто убивают они животных или таких же существ, как они сами, со словами, обращёнными к Богу, дескать, дела добрые они делают.
И увидел тут Лукавый, что побледнел человек и зашатался, и сказал он ему: «Тяжело мне рассказывать тебе вещи эти, но потерпи, скоро закончу я».
— И вот, — продолжил Лукавый, — считают эти твари себя лучшими из лучших, сыновьями любимыми Господа нашего, а на самом деле насмешка ядовитая, язва и опухоль мерзкая на теле Божьем. И не ведают они любви ни друг к другу, ни к Богу. А тех же, кто пытается начать чувствовать такую любовь, убивают с усердием, и называют таких недостойными чтобы жить. И вот, говорят они, что живут по законам Божеским, но нет такого закона, которого бы они не нарушали ежеминутно, ежесекундно. И самое главное, твердят они, что живут с Богом в сердце своём и по милости его, но нет других таких существ, которые были бы дальше от Бога нашего и искажали законы его больше, чем существа эти.
И вот посмотрел с участием Лукавый на человека и сказал: «А сейчас покажу я тебе портрет существа этого мерзкого». И хоть не хотел человек смотреть и отворачивался, но всё же подсунул ему Лукавый картинку волшебную. И вот взглянул на неё человек и увидел всё, как Лукавый рассказывал: и кожу противную, и глаза маленькие, и комки плоти на лице и по бокам его, и шерсть редкую и некрасивую на лице твари этой.
И вот, заметил человек с ужасом, что когда он улыбается, то и тварь эта на картинке тоже улыбается, и когда он моргает, то и тварь эта тоже моргает. И вдруг понял он, кто тварь эта, и о ком говорил Лукавый, и осмотрел себя с ужасом и упал без чувств. А Лукавый тем временем стоял рядом и терпеливо ждал.
И вот очнулся человек, осмотрелся и поднялся. А Лукавый тем временем продолжил:
— Но не только о созданиях странных и безобразных рассказывать тебе я буду. И вот, ещё об одном создании хочу рассказать тебе.
И вздрогнул человек и не хотел больше слушать. Но успокоил его Лукавый и сказал: «Не бойся, не буду больше тебя такими ужасами пугать».
— И вот, создания эти — наиболее прекрасные в мире, что я видел. Представь себе, как ангелы они, чисты и светлы ликом, высоки и стройны. И лица их пропорциональны и подвижны, и передают мельчайшие движение души их. Глаза их ясные, светлые и лучатся, кожа тонкая, прозрачная и просвечивает плоть их нежная сквозь кожу. Пышные длинные волосы на голове их, тонкие брови, и у мужских особей красивые бороды. Уши их небольшие и по бокам головы расположены, небольшие и формы красивой. Нос с двумя ноздрями, вырезан красиво, под ним рот, подвижный и гибкий, улыбается нежно и тонко. И когда любят они друг друга, то касаются один другого ртом и так ласкают друг друга. И глаза их, как зеркало чувств, и отражается в них то, что чувствуют они в этот момент. И как зеркало души глаза их. И если страдает душа, то и глаза их плачут, а когда радуется душа, то глаза их блестят и радуются. И волосы у всех у них разного цвета: у одних светлые как струящееся золото, у других тёмные, как ночь с блёстками как звёзды, у третьих цвета меди начищенной. И вот руки их, как и всё тело, пропорциональные: ни длинные, ни короткие, но складные и красивые. А на концах рук их — пальцы, тонкие и гибкие, сильные и изящные. Тела их продолговатые и стоят они на двух ног ногах, крепких и сильных. И вот, могут они своим телом управлять очень искусно: и ходить красиво, и бегать быстро, и прыгать далеко. Искусны они и в балансировании изящном и в танце спокойном и медленном, как течение реки или в быстром и страстном, как пляска огня. Играют они на многих музыкальных инструментах, и музыка их подобна божественной, и прекрасно пение их, и голоса их полнозвучны и сладки, как у ангелов. Искусны они и в поделках всяких: делают из дерева и из металла и даже из земли вещи изящные и диковинные, глаза услаждающие. И вот изобрели они искусство, подобного которому нет нигде — могут они запечатлеть на куске дерева или ткани то, что видят глаза их. А лучшие из них, те, что наделены даром божьим, видят души божьи в созданиях этих и могут и души эти запечатлевать тоже. И вот есть такие из них, которые желают не только на Бога нашего телом походить, но и душой. И вот ищут они, как такую душу создать и стать как боги. И вот знают они и помнят всегда, что все они создания Бога, и видят они Бога в каждом из них и во всех других созданиях на земле. И если один из них вдруг забывает на время об этом, то другие поведением своим, делами и словами напоминают ему об этом. И вот стараются они исполнять заветы Божеские в каждом деле и даже в каждом движении своём, дабы как можно более походить на Бога нашего.
— И вот, — сказал Лукавый, снова с участием глядя на человека, — должен я снова тебе существо это показать.
Но уже не боялся того человек. Взял он картинку эту волшебную и посмотрел на неё и увидел всё, как Лукавый рассказывал: и лицо нежное и красивое, глаза чистые, тонкий нос и изящные губы. И заметил человек, что когда он моргает, то и существо это моргает, а когда он улыбается, то и существо это улыбается. И вдруг снова понял он, о ком в этот раз Лукавый поведал ему, и снова упал без чувств.
А Лукавый всё также терпеливо стоял и ждал. И вот, очнулся человек, приподнялся и сказал:
— Как же так? Двух существ ты описал: одно самое мерзкое и безобразное на свете, а другое самое прекрасное и ангелоподобное. И оба эти существа — люди? Такие же, как и я? Кто же тогда я и каким себя видеть должен?
И глядел с надеждой человек на Лукавого. И сказал тот человеку:
— Да, человек, всё это ты, вернее, всё это то, чем ты быть можешь. Захочешь — будешь тварью безобразною, противною и видом своим и поведением. Захочешь — будешь как ангел и видом и духом своим, и будут ангелы радоваться при виде тебя. Всё в твоих руках, человек, в том числе и знание о том, чем можешь ты быть, и о том, как достичь того чего хочешь, и о том, что помощь необходимую получить ты можешь. И если будешь ты к телу стремиться и его обожествлять, то и будешь иметь только тело, будешь звероподобным, а души у тебя не будет. Если же к душе будешь стремиться, то со временем и у тебя будет душа и будешь ты богоподобным.
И сказал человек: «Не хочу я быть как животное, а хочу быть похожим на Бога, создателя нашего».
И просил он Лукавого и заклинал, чтобы тот научил его. И вот пока солнце не зашло, видно было человека и Лукавого, сидящих под деревом. И учил Лукавый человека, а человек внимал ему внимательно и с трепетом.
9. О красоте
Притча от Лукавого
И вот пришёл Лукавый к человеку и спросил: «Что есть красота для тебя, человек?»
И сказал человек: «Не знаю я, как словами описать, что красота есть, но то что нравится мне, красиво, для глаз приятно, гармонично — то есть красота. То же, что безобразно, негармонично, неестественно — некрасивое есть».
— А ты сам красив? — спросил Лукавый и улыбнулся.
Застеснялся тут человек, ногой зашаркал, голову наклонил и сказал: «Ну, наверно красивый, раз не безобразный. Скажи же, как сам думаешь, и меня научи, промолвил человек в ожидании». И вот сказал Лукавый:
— Много мест я повидал, и много созданий диковинных видел. И вот видел я одно из самых странных и безобразных. Представь, среднее оно по высоте, не высокое ни низкое, имеет мягкую плоть, а внутри его как бы палки или ветки хрупкие засунуты как каркас. И доходят эти ветви внутри него до самого дальнего места в теле его. Плоть же его дряблая, свисает складками, цвета гниющего мяса. На ощупь холодная и к тому же покрыта дурно пахнущими выделениями. Иногда с пятнами безобразными, иногда покрыта редким неприглядным мехом с волосом тусклым. На концах лап растут у него из кожи как бы когти, но кривые, слабые и ломкие, так что ни рвать, ни царапать он ими не может. Ходит он медленно, переваливаясь и шаркая нижними конечностями, движения его неловки и часто он роняет вещи, что в лапах держит, или те, что вокруг него. Уши у него снаружи тела, большие и вислые, и выглядят как куски плоти наспех к телу прилепленные. Но слышать он ими тоже хорошо не может. Слышит он только кваканье таких же существ как он сам или только самые грубые звуки природы, его окружающие. Глаз у него только два, и сидят они близко друг к дугу, а третий глаз у него совсем не развит и находится внутри головы его. Глаза его круглые и мелкие, и прикрыты плёнкой. И видит он только, когда светило его светит. Ночью же он не видит ничего. И видит только внешнюю форму вещей и существ его окружающих. Того же, что внутри их он видеть не может. Часто не видит он хорошо, и тогда берёт он кусочки камня прозрачного и смотрит через них, чтобы хоть что-то видеть. Посреди лица у него нашлёпка, комок плоти бесформенный с дырками. И это место у него — чтобы вдыхать воздух. И запахи он чует только самые грубые, а некоторые и вообще ничего не могут унюхать. Чуть пониже у него на лице ещё одна дыра, и выступают из неё концы тех ветвей или палок, что каркасом для его тела служат. Концы же эти непрочны, часто ломаются и болят. Через отверстие это он пищу свою потребляет, и пережёвывает её, что бы она потом в теле его переваривалась. И из этого же отверстия он то и дело то рёв издает, то крик дикий, и речь его невнятная, как будто два камня друг о друга трутся. О прочих же деталях и выделениях его, я тебе и рассказывать не буду, настолько противны они. И свисают у них со всех сторон тела складки плоти. И вот, все эти существа разные — не из-за возраста, а просто такими рождаются. Одни большие, другие маленькие, толстые и худые, стройные и кривобокие, толсторукие или худоногие, и даже цвет их кожи меняется от белого до чёрного. И из каждого отверстия тела его сочатся жидкости разные, противного вида и запаха. И поэтому создание это должно каждый день мыться и чиститься, иначе начинает оно смердеть и выглядеть противно. Но и это не самое страшное в нём. Когда обнажено оно и чисто вымыто, то ещё можно глядеть на него. Но представь, что у существа этого огромное количество привычек разных, глупых и противных. И вот одно из них — кутает оно себя в обрывки тканей разных, непрочных и безобразных, отличающиеся тысячами цветов, форм и расцветок. И вот, существо это, что принарядило себя в самый некрасивый и безобразный кусок материи, считает себя самым красивым, а всех других ещё более глупыми и безобразными, чем оно само.
— Представь себе, — сказал Лукавый, — самую безобразную тварь морскую, которая бы плавала между сородичами и чем безобразнее была бы, тем более гордилась бы своим уродством.
И рассмеялся тут Лукавый, и улыбнулся тут человек стеснительно, а Лукавый меж делом продолжил.
— И вот, представь, что некоторые из этих безобразных существ, что бы как-то исправить и приукрасить своё безобразие, пытаются ещё что-то украшать на себе. Одни мажут себе шкуру или мех маслом, так чтобы они блестели, другие красят себе кожу, третьи вешают на себя побрякушки и ракушки, и каждый из них вышагивает как павлин, чтобы показать, что он лучше других. Представь себе их всех, наряженных в побрякушки, убранных в обрывки материй, безобразных цветом и фактурой, да к тому же полуслепых, полуглухих и полунемых, со всеми их ужимками, трясением тела и смехотворной подпрыгивающей походкой. Таковы они, когда нравятся себе, когда считают себя красивыми и наряженными. А если хочет такое существо какую-либо эмоцию выразить, то тогда лицо его сморщивается, глаза подмигивают, рот кривится, голос дрожит и становятся оно ещё безобразнее, чем было.
— Но это только о теле пока говорил я, — сказал Лукавый и нахмурился. — А то же, что они между собой выделывают вообще и описать трудно. Представь, лучшим счастьем они считают мучить себя или других, таких же, как они, существ. Мучить либо словами, насмехаться над другими, кричать на них, заставлять их служить себе и выполнять всякие обряды дурацкие, или поднимать их тяжести, или ещё как-либо унижаться. Или сажают других за провинности мелкие или за то, что те нарушили законы их глупые, в каморки маленькие да тесные. И страдают те, кто сидят там, неописуемо. Или вот собираются они и начинают называть кого-либо из своего сообщества словами бранными и хулят его и иногда до того распаляются, что убивают многих и многих из сородичей своих, не щадя никого. Или убивают других животных на планете своей, а затем пожирают трупы их. И разрушают и отравляют они всё, к чему только могут прикоснуться: и себя, и других существ, и природу, их окружающую. И часто убивают они животных или таких же существ, как они сами, со словами, обращёнными к Богу, дескать, дела добрые они делают.
И увидел тут Лукавый, что побледнел человек и зашатался, и сказал он ему: «Тяжело мне рассказывать тебе вещи эти, но потерпи, скоро закончу я».
— И вот, — продолжил Лукавый, — считают эти твари себя лучшими из лучших, сыновьями любимыми Господа нашего, а на самом деле насмешка ядовитая, язва и опухоль мерзкая на теле Божьем. И не ведают они любви ни друг к другу, ни к Богу. А тех же, кто пытается начать чувствовать такую любовь, убивают с усердием, и называют таких недостойными чтобы жить. И вот, говорят они, что живут по законам Божеским, но нет такого закона, которого бы они не нарушали ежеминутно, ежесекундно. И самое главное, твердят они, что живут с Богом в сердце своём и по милости его, но нет других таких существ, которые были бы дальше от Бога нашего и искажали законы его больше, чем существа эти.
И вот посмотрел с участием Лукавый на человека и сказал: «А сейчас покажу я тебе портрет существа этого мерзкого». И хоть не хотел человек смотреть и отворачивался, но всё же подсунул ему Лукавый картинку волшебную. И вот взглянул на неё человек и увидел всё, как Лукавый рассказывал: и кожу противную, и глаза маленькие, и комки плоти на лице и по бокам его, и шерсть редкую и некрасивую на лице твари этой.
И вот, заметил человек с ужасом, что когда он улыбается, то и тварь эта на картинке тоже улыбается, и когда он моргает, то и тварь эта тоже моргает. И вдруг понял он, кто тварь эта, и о ком говорил Лукавый, и осмотрел себя с ужасом и упал без чувств. А Лукавый тем временем стоял рядом и терпеливо ждал.
И вот очнулся человек, осмотрелся и поднялся. А Лукавый тем временем продолжил:
— Но не только о созданиях странных и безобразных рассказывать тебе я буду. И вот, ещё об одном создании хочу рассказать тебе.
И вздрогнул человек и не хотел больше слушать. Но успокоил его Лукавый и сказал: «Не бойся, не буду больше тебя такими ужасами пугать».
— И вот, создания эти — наиболее прекрасные в мире, что я видел. Представь себе, как ангелы они, чисты и светлы ликом, высоки и стройны. И лица их пропорциональны и подвижны, и передают мельчайшие движение души их. Глаза их ясные, светлые и лучатся, кожа тонкая, прозрачная и просвечивает плоть их нежная сквозь кожу. Пышные длинные волосы на голове их, тонкие брови, и у мужских особей красивые бороды. Уши их небольшие и по бокам головы расположены, небольшие и формы красивой. Нос с двумя ноздрями, вырезан красиво, под ним рот, подвижный и гибкий, улыбается нежно и тонко. И когда любят они друг друга, то касаются один другого ртом и так ласкают друг друга. И глаза их, как зеркало чувств, и отражается в них то, что чувствуют они в этот момент. И как зеркало души глаза их. И если страдает душа, то и глаза их плачут, а когда радуется душа, то глаза их блестят и радуются. И волосы у всех у них разного цвета: у одних светлые как струящееся золото, у других тёмные, как ночь с блёстками как звёзды, у третьих цвета меди начищенной. И вот руки их, как и всё тело, пропорциональные: ни длинные, ни короткие, но складные и красивые. А на концах рук их — пальцы, тонкие и гибкие, сильные и изящные. Тела их продолговатые и стоят они на двух ног ногах, крепких и сильных. И вот, могут они своим телом управлять очень искусно: и ходить красиво, и бегать быстро, и прыгать далеко. Искусны они и в балансировании изящном и в танце спокойном и медленном, как течение реки или в быстром и страстном, как пляска огня. Играют они на многих музыкальных инструментах, и музыка их подобна божественной, и прекрасно пение их, и голоса их полнозвучны и сладки, как у ангелов. Искусны они и в поделках всяких: делают из дерева и из металла и даже из земли вещи изящные и диковинные, глаза услаждающие. И вот изобрели они искусство, подобного которому нет нигде — могут они запечатлеть на куске дерева или ткани то, что видят глаза их. А лучшие из них, те, что наделены даром божьим, видят души божьи в созданиях этих и могут и души эти запечатлевать тоже. И вот есть такие из них, которые желают не только на Бога нашего телом походить, но и душой. И вот ищут они, как такую душу создать и стать как боги. И вот знают они и помнят всегда, что все они создания Бога, и видят они Бога в каждом из них и во всех других созданиях на земле. И если один из них вдруг забывает на время об этом, то другие поведением своим, делами и словами напоминают ему об этом. И вот стараются они исполнять заветы Божеские в каждом деле и даже в каждом движении своём, дабы как можно более походить на Бога нашего.
— И вот, — сказал Лукавый, снова с участием глядя на человека, — должен я снова тебе существо это показать.
Но уже не боялся того человек. Взял он картинку эту волшебную и посмотрел на неё и увидел всё, как Лукавый рассказывал: и лицо нежное и красивое, глаза чистые, тонкий нос и изящные губы. И заметил человек, что когда он моргает, то и существо это моргает, а когда он улыбается, то и существо это улыбается. И вдруг снова понял он, о ком в этот раз Лукавый поведал ему, и снова упал без чувств.
А Лукавый всё также терпеливо стоял и ждал. И вот, очнулся человек, приподнялся и сказал:
— Как же так? Двух существ ты описал: одно самое мерзкое и безобразное на свете, а другое самое прекрасное и ангелоподобное. И оба эти существа — люди? Такие же, как и я? Кто же тогда я и каким себя видеть должен?
И глядел с надеждой человек на Лукавого. И сказал тот человеку:
— Да, человек, всё это ты, вернее, всё это то, чем ты быть можешь. Захочешь — будешь тварью безобразною, противною и видом своим и поведением. Захочешь — будешь как ангел и видом и духом своим, и будут ангелы радоваться при виде тебя. Всё в твоих руках, человек, в том числе и знание о том, чем можешь ты быть, и о том, как достичь того чего хочешь, и о том, что помощь необходимую получить ты можешь. И если будешь ты к телу стремиться и его обожествлять, то и будешь иметь только тело, будешь звероподобным, а души у тебя не будет. Если же к душе будешь стремиться, то со временем и у тебя будет душа и будешь ты богоподобным.
И сказал человек: «Не хочу я быть как животное, а хочу быть похожим на Бога, создателя нашего».
И просил он Лукавого и заклинал, чтобы тот научил его. И вот пока солнце не зашло, видно было человека и Лукавого, сидящих под деревом. И учил Лукавый человека, а человек внимал ему внимательно и с трепетом.
На что похож Бог?
У одного человека было двое сыновей. Чтобы дать им познание Бога, он послал их к наставнику. Через несколько лет они возвратились домой и приветствовали своего отца. Отец поспешил узнать, чему они научились и спросил старшего сына:
- Мой дорогой сын, ты изучал все писания и философские системы, скажи мне, на что похож Бог?
Старший сын попытался описать Абсолют, Брахмана, приводя различные места из Вед. Отец молча выслушал его.
Обратившись затем к младшему сыну, он задал ему тот же самый вопрос. Младший сын не стал отвечать словами, он оставался недвижим и в молчании стремился войти в общение с Богом. Тогда отец воскликнул:
- Моё дорогое дитя, ты приблизился к постижению Брахмана. Твоё молчание - это лучший ответ, чем повторение сотен стихов из Вед, потому что Бог неописуем словами.
У одного человека было двое сыновей. Чтобы дать им познание Бога, он послал их к наставнику. Через несколько лет они возвратились домой и приветствовали своего отца. Отец поспешил узнать, чему они научились и спросил старшего сына:
- Мой дорогой сын, ты изучал все писания и философские системы, скажи мне, на что похож Бог?
Старший сын попытался описать Абсолют, Брахмана, приводя различные места из Вед. Отец молча выслушал его.
Обратившись затем к младшему сыну, он задал ему тот же самый вопрос. Младший сын не стал отвечать словами, он оставался недвижим и в молчании стремился войти в общение с Богом. Тогда отец воскликнул:
- Моё дорогое дитя, ты приблизился к постижению Брахмана. Твоё молчание - это лучший ответ, чем повторение сотен стихов из Вед, потому что Бог неописуем словами.
Одна женщина жаловалась Мастеру на судьбу.
— Ты сама за неё в ответе, — сказал Учитель.
— Но разве отвечаю я за то, что родилась женщиной?
— Быть женщиной — это не судьба. Это твоё предназначение. А твоя судьба зависит от того, как ты им распорядишься.
— Ты сама за неё в ответе, — сказал Учитель.
— Но разве отвечаю я за то, что родилась женщиной?
— Быть женщиной — это не судьба. Это твоё предназначение. А твоя судьба зависит от того, как ты им распорядишься.
Понимание пророчества
Высоко в горах была деревня, и в ней жил мудрец. Он был очень стар и дряхл. Все жители деревни внимали каждому его слову, считали его святым или пророком, и не было ни разу случая, чтобы его пророчество не сбылось. Если он предрекал войну, начиналась война, если обещал холодную зиму, то трещали ужасные морозы.
Однажды этот пророк с огромной печалью, чуть не плача, обратился к жителям деревни и сказал:
— Завтра солнце не взойдёт.
И после этого удалился в свою хижину.
В деревне началась паника. Некоторые решили покончить жизнь самоубийством, другие, похватав свои пожитки, кинулись бежать куда глаза глядят в тщетной надежде избежать конца света. А самые спокойные и сильные духом решили молиться.
Перед рассветом все, кто остался в деревне, собрались на площади, чтобы вместе встретить катаклизм. Но солнце взошло!
Тогда толпа с криками «Обманщик!» кинулась к хижине, где жил пророк. Но там было всё тихо. Пророк умер этой ночью.
Высоко в горах была деревня, и в ней жил мудрец. Он был очень стар и дряхл. Все жители деревни внимали каждому его слову, считали его святым или пророком, и не было ни разу случая, чтобы его пророчество не сбылось. Если он предрекал войну, начиналась война, если обещал холодную зиму, то трещали ужасные морозы.
Однажды этот пророк с огромной печалью, чуть не плача, обратился к жителям деревни и сказал:
— Завтра солнце не взойдёт.
И после этого удалился в свою хижину.
В деревне началась паника. Некоторые решили покончить жизнь самоубийством, другие, похватав свои пожитки, кинулись бежать куда глаза глядят в тщетной надежде избежать конца света. А самые спокойные и сильные духом решили молиться.
Перед рассветом все, кто остался в деревне, собрались на площади, чтобы вместе встретить катаклизм. Но солнце взошло!
Тогда толпа с криками «Обманщик!» кинулась к хижине, где жил пророк. Но там было всё тихо. Пророк умер этой ночью.
-Привет, альбатрос!
-Привет.
-Можно я полетаю рядом с тобой?
-Конечно, здесь столько метса, не то что там, на берегу, где каждый наровет наступить если тебе не на голову, то на ноги точно.
-А ты забавный..
-Странно..
-Почему?
-Потому что я просто альбатрос.
-А что ты тут делаешь?
-Летаю.
-Один?
-Да.
-А почему без стаи?
-Альбатросы не летаю в стаи.
-А разве можно не летать в стаи?Это ж так скучно..
-Не знаю..я просто летаю.Да и ты вот сейчас не в стаи.
-Они мне надоели.Я от них устала.К тому же мне всегда разбирало любопытство, почему это ты всегда один?Так почему же?
-Я не один. Со мной вот эти облака, вот этот ветер, вот этот океан, солнце..
-Ты какой-то странный..
-Странно..
-Почему?
-Я просто альбатрос.
-А можно я останусь с тобой?Ты кажетца мне нравишься..
-Да, здесь много места..
дальше-И что? ты так целыми днями здесь и летаешь?
-Да.
-И что?берег тебя не влечет совсем?
-Нет.
-Ты в самом деле странный, но кажетца я тебя люблю..
-Странно..
-Почему?
-Я просто альбатрос.
***
-Я устала и хочу на берег.Я хочу улететь.
-Хорошо.
-Что хорошо?
-Улетай.
-И что тебе не будет грустно без меня?
-Нет.
-Почему?
-Потому что мне было хорошо с тобой.И это всегда будет со мной.И это не зависит от того где ты находишься.
-Так ты не хочешь со мной на берег?
-Нет.
-Я тебя ненавижу..
-Странно..
-Почему?
-Потому что я ведь просто альбатрос.
-Привет.
-Можно я полетаю рядом с тобой?
-Конечно, здесь столько метса, не то что там, на берегу, где каждый наровет наступить если тебе не на голову, то на ноги точно.
-А ты забавный..
-Странно..
-Почему?
-Потому что я просто альбатрос.
-А что ты тут делаешь?
-Летаю.
-Один?
-Да.
-А почему без стаи?
-Альбатросы не летаю в стаи.
-А разве можно не летать в стаи?Это ж так скучно..
-Не знаю..я просто летаю.Да и ты вот сейчас не в стаи.
-Они мне надоели.Я от них устала.К тому же мне всегда разбирало любопытство, почему это ты всегда один?Так почему же?
-Я не один. Со мной вот эти облака, вот этот ветер, вот этот океан, солнце..
-Ты какой-то странный..
-Странно..
-Почему?
-Я просто альбатрос.
-А можно я останусь с тобой?Ты кажетца мне нравишься..
-Да, здесь много места..
дальше-И что? ты так целыми днями здесь и летаешь?
-Да.
-И что?берег тебя не влечет совсем?
-Нет.
-Ты в самом деле странный, но кажетца я тебя люблю..
-Странно..
-Почему?
-Я просто альбатрос.
***
-Я устала и хочу на берег.Я хочу улететь.
-Хорошо.
-Что хорошо?
-Улетай.
-И что тебе не будет грустно без меня?
-Нет.
-Почему?
-Потому что мне было хорошо с тобой.И это всегда будет со мной.И это не зависит от того где ты находишься.
-Так ты не хочешь со мной на берег?
-Нет.
-Я тебя ненавижу..
-Странно..
-Почему?
-Потому что я ведь просто альбатрос.
Один человек с нечёсаной бородой и немытыми волосами, одетый в плащ с капюшоном, с чётками на шее ходил по городу. Будучи не в силах сдерживать свой восторг, он заявлял всем и каждому, что он «суфий».
Тогда настоящий суфий подошёл к нему и спросил:
— Почему ты так поступаешь?
Человек ответил, что он следует старинному наставлению, написанному для последователей суфийского учения, и показал книгу.
— Но ведь книга была написана несколько столетий назад и давно уже устарела!
— Очень может быть, — согласился «суфий», — да только я-то нашёл её в прошлом месяце!
Тогда настоящий суфий подошёл к нему и спросил:
— Почему ты так поступаешь?
Человек ответил, что он следует старинному наставлению, написанному для последователей суфийского учения, и показал книгу.
— Но ведь книга была написана несколько столетий назад и давно уже устарела!
— Очень может быть, — согласился «суфий», — да только я-то нашёл её в прошлом месяце!
Исторические притчи
Эликсир жизни
лександр Македонский всю свою жизнь искал эликсир жизни, дающий бессмертие, и, говорят, нашёл его в Аравийской пустыне. Эликсир был найден в пещере. Какая радость! Александр танцевал от радости.
Он отправился туда один, не взяв с собой даже своих ближайших друзей. Войдя в пещеру, он увидел родник, сочившийся из-под огромного кристалла, который светился всеми цветами радуги. Заворожённый, он смотрел на это чудо и уже хотел напиться, как вдруг услышал карканье. Александр вздрогнул. Оглянувшись, он увидел древнего старика с бородой до земли. Рядом с ним сидел ворон.
Старик сказал:
— Прежде чем напиться, подумай хорошенько. Я выпил этой воды и живу уже несколько веков. Если бы ты знал, как я устал! Я в отчаянии. Я хочу умереть и не могу. Я пресытился жизнью, у меня нет желаний. Жизнь должна обновляться, а обновляться она может только через смерть.
Говорят, на Александра так подействовали эти слова, что он выбежал из пещеры, вскочил на коня и, не оглядываясь, скакал, пока не село солнце.
Эликсир жизни
лександр Македонский всю свою жизнь искал эликсир жизни, дающий бессмертие, и, говорят, нашёл его в Аравийской пустыне. Эликсир был найден в пещере. Какая радость! Александр танцевал от радости.
Он отправился туда один, не взяв с собой даже своих ближайших друзей. Войдя в пещеру, он увидел родник, сочившийся из-под огромного кристалла, который светился всеми цветами радуги. Заворожённый, он смотрел на это чудо и уже хотел напиться, как вдруг услышал карканье. Александр вздрогнул. Оглянувшись, он увидел древнего старика с бородой до земли. Рядом с ним сидел ворон.
Старик сказал:
— Прежде чем напиться, подумай хорошенько. Я выпил этой воды и живу уже несколько веков. Если бы ты знал, как я устал! Я в отчаянии. Я хочу умереть и не могу. Я пресытился жизнью, у меня нет желаний. Жизнь должна обновляться, а обновляться она может только через смерть.
Говорят, на Александра так подействовали эти слова, что он выбежал из пещеры, вскочил на коня и, не оглядываясь, скакал, пока не село солнце.
Притча о Любви
«Говорят, что достаточно минуты, чтобы найти особенного человека, часа, чтобы его оценить, дня, чтоб полюбить и всей жизни для того, чтобы забыть его.» Давно, очень давно был остров, на котором жили все человеческие чувства: Радость, Грусть, Познание... и наряду с другими Чувствами жила Любовь. В один прекрасный день до Чувств дошли слухи о том, что скоро их остров утонет. Поэтому все приготовили свои лодки и оставили остров. Только Любовь ждала до последнего мгновения. И когда остров начал тонуть, Любовь стала просить о помощи. Мимо неё проплыла Обеспеченность на своём дорогом корабле. Любовь спросила: «Обеспеченность, не могла бы ты взять меня с собой?» «Нет, я не могу. Мой корабль полон золота и серебра. Для тебя здесь места нет.» Потом Любовь спросила Гордость, которая проплывала мимо на впечатляющей лодке: «Гордость, я очень тебя прошу, может быть ты могла бы взять меня с собой?» «Любовь, я не могу тебя взять», ответила Гордость, «здесь всё так совершенно, а ты можешь только испортить мою лодку.» Теперь Любовь обращалась к Грусти, которая как раз проплывала рядом: «Милая Грусть, умоляю, возьми меня с собой.» «О Любовь», отвечала Грусть, «я такая грустная, что должна оставаться одна.» Проплывала мимо Любви и Радость, но она была так довольна, что даже и не слышала, когда Любовь звала её. Внезапно послышался голос: «Подойди, Любовь, я возьму тебя с собой.» Это была Вечность, но Любовь была на столько благодарна и счастлива, что даже забыла спросить имя своего спасителя. Когда же они достигли берега, вечность поплыла дальше. Любовь поняла, что осталась в долгу перед ней, поэтому спросила у Познания: «Скажи, Познание, кто помог мне?» «Это было Время» - ответило Познание. «Время?», спросила Любовь, «почему же оно помогло мне?» И Познание ответило: «Только Время понимает, кокой важной является Любовь в жизни.»
«Говорят, что достаточно минуты, чтобы найти особенного человека, часа, чтобы его оценить, дня, чтоб полюбить и всей жизни для того, чтобы забыть его.» Давно, очень давно был остров, на котором жили все человеческие чувства: Радость, Грусть, Познание... и наряду с другими Чувствами жила Любовь. В один прекрасный день до Чувств дошли слухи о том, что скоро их остров утонет. Поэтому все приготовили свои лодки и оставили остров. Только Любовь ждала до последнего мгновения. И когда остров начал тонуть, Любовь стала просить о помощи. Мимо неё проплыла Обеспеченность на своём дорогом корабле. Любовь спросила: «Обеспеченность, не могла бы ты взять меня с собой?» «Нет, я не могу. Мой корабль полон золота и серебра. Для тебя здесь места нет.» Потом Любовь спросила Гордость, которая проплывала мимо на впечатляющей лодке: «Гордость, я очень тебя прошу, может быть ты могла бы взять меня с собой?» «Любовь, я не могу тебя взять», ответила Гордость, «здесь всё так совершенно, а ты можешь только испортить мою лодку.» Теперь Любовь обращалась к Грусти, которая как раз проплывала рядом: «Милая Грусть, умоляю, возьми меня с собой.» «О Любовь», отвечала Грусть, «я такая грустная, что должна оставаться одна.» Проплывала мимо Любви и Радость, но она была так довольна, что даже и не слышала, когда Любовь звала её. Внезапно послышался голос: «Подойди, Любовь, я возьму тебя с собой.» Это была Вечность, но Любовь была на столько благодарна и счастлива, что даже забыла спросить имя своего спасителя. Когда же они достигли берега, вечность поплыла дальше. Любовь поняла, что осталась в долгу перед ней, поэтому спросила у Познания: «Скажи, Познание, кто помог мне?» «Это было Время» - ответило Познание. «Время?», спросила Любовь, «почему же оно помогло мне?» И Познание ответило: «Только Время понимает, кокой важной является Любовь в жизни.»
Мне кажется, что эта притча уже была... Если так- прошу прощения.
Иисус и Иуда
При создании фрески «Тайная вечеря» Леонардо да Винчи столкнулся с огромной трудностью: он должен был изобразить Добро, воплощённое в образе Иисуса, и Зло — в образе Иуды, решившего предать его на этой трапезе. Леонардо на середине прервал работу и возобновил её лишь после того, как нашёл идеальные модели.
Однажды, когда художник присутствовал на выступлении хора, он увидел в одном из юных певчих совершенный образ Христа и, пригласив его в свою мастерскую, сделал с него несколько набросков и этюдов.
Прошло три года. «Тайная вечеря» была почти завершена, однако Леонардо пока так и не нашёл подходящего натурщика для Иуды. Кардинал, отвечавший за роспись собора, торопил его, требуя, чтобы фреска была закончена как можно скорее.
И вот после многодневных поисков художник увидел валявшегося в сточной канаве человека — молодого, но преждевременно одряхлевшего, грязного, пьяного и оборванного. Времени на этюды уже не оставалось, и Леонардо приказал своим помощникам доставить его прямо в собор, что те и сделали.
С большим трудом его притащили туда и поставили на ноги. Он толком не понимал, что происходит, а Леонардо запечатлевал на холсте греховность, себялюбие, злочестие, которыми дышало его лицо.
Когда он окончил работу, нищий, который к этому времени уже немного протрезвел, открыл глаза, увидел перед собой полотно и вскричал в испуге и тоске:
— Я уже видел эту картину раньше!
— Когда? — недоуменно спросил Леонардо.
— Три года назад, еще до того, как я всё потерял. В ту пору, когда я пел в хоре и жизнь моя была полна мечтаний, какой-то художник написал с меня Христа.
Иисус и Иуда
При создании фрески «Тайная вечеря» Леонардо да Винчи столкнулся с огромной трудностью: он должен был изобразить Добро, воплощённое в образе Иисуса, и Зло — в образе Иуды, решившего предать его на этой трапезе. Леонардо на середине прервал работу и возобновил её лишь после того, как нашёл идеальные модели.
Однажды, когда художник присутствовал на выступлении хора, он увидел в одном из юных певчих совершенный образ Христа и, пригласив его в свою мастерскую, сделал с него несколько набросков и этюдов.
Прошло три года. «Тайная вечеря» была почти завершена, однако Леонардо пока так и не нашёл подходящего натурщика для Иуды. Кардинал, отвечавший за роспись собора, торопил его, требуя, чтобы фреска была закончена как можно скорее.
И вот после многодневных поисков художник увидел валявшегося в сточной канаве человека — молодого, но преждевременно одряхлевшего, грязного, пьяного и оборванного. Времени на этюды уже не оставалось, и Леонардо приказал своим помощникам доставить его прямо в собор, что те и сделали.
С большим трудом его притащили туда и поставили на ноги. Он толком не понимал, что происходит, а Леонардо запечатлевал на холсте греховность, себялюбие, злочестие, которыми дышало его лицо.
Когда он окончил работу, нищий, который к этому времени уже немного протрезвел, открыл глаза, увидел перед собой полотно и вскричал в испуге и тоске:
— Я уже видел эту картину раньше!
— Когда? — недоуменно спросил Леонардо.
— Три года назад, еще до того, как я всё потерял. В ту пору, когда я пел в хоре и жизнь моя была полна мечтаний, какой-то художник написал с меня Христа.
Советник
Один князь три месяца осаждал вражескую крепость и никак не мог взять её. Недовольный своим войском, он велел советнику отправить письмо домой с приказанием прислать на подмогу ещё дружину из самых отчаянных храбрецов. Но советник заметил ему, что армия баранов под командованием льва лучше, чем армия львов под командованием барана. И предложил прислать лучше другого командующего.
Один князь три месяца осаждал вражескую крепость и никак не мог взять её. Недовольный своим войском, он велел советнику отправить письмо домой с приказанием прислать на подмогу ещё дружину из самых отчаянных храбрецов. Но советник заметил ему, что армия баранов под командованием льва лучше, чем армия львов под командованием барана. И предложил прислать лучше другого командующего.
Один человек думал, что когда он проиграл партию в шахматы, то потерпел
поражение.
Проучившись два года у знаменитого учителя Дзена, он понял, что потерпел
поражение, если выиграл.
По-прежнему неудовлетворенный, он проучился полтора года у великого
суфийского святого Нарсуфина и узнал, что если он проиграл, но доволен
проигрышем, то потерпел поражение.
Тогда он на три года направился в Гималаи и научился у великого Йога
Махариши, что если он выиграл, но чувствует себя виноватым за это, то он
потерпел поражение.
А потом друзья подарили ему "Энциклопедию шахматных дебютов" и он
научился, наконец, развивать свои пешки.
поражение.
Проучившись два года у знаменитого учителя Дзена, он понял, что потерпел
поражение, если выиграл.
По-прежнему неудовлетворенный, он проучился полтора года у великого
суфийского святого Нарсуфина и узнал, что если он проиграл, но доволен
проигрышем, то потерпел поражение.
Тогда он на три года направился в Гималаи и научился у великого Йога
Махариши, что если он выиграл, но чувствует себя виноватым за это, то он
потерпел поражение.
А потом друзья подарили ему "Энциклопедию шахматных дебютов" и он
научился, наконец, развивать свои пешки.
Суфийская притча
Мирянин жаловался суфию на засилье нечестивых людей.
— Всю жизнь я страдаю от людской злобы и нечестия, — сетовал он. — Тот-то упрекнул меня и несправедливо осудил, тот-то подвёл меня в деле, тот-то обманул меня, тот-то не поделился со мной прибылью…
Жалобы лились нескончаемым потоком. Суфий молчал, не прерывая его. Наконец тот замолк, спросив напоследок: «Что же мне делать?»
— Не уподобляться глупцам, замечающим только ошибки, промахи и зло в людях, с которыми они живут и общаются, — ответил суфий. — Эти неразумные не обращают внимания на достоинства людей. Они похожи на мух, липнущих к язвам тела.
Мирянин жаловался суфию на засилье нечестивых людей.
— Всю жизнь я страдаю от людской злобы и нечестия, — сетовал он. — Тот-то упрекнул меня и несправедливо осудил, тот-то подвёл меня в деле, тот-то обманул меня, тот-то не поделился со мной прибылью…
Жалобы лились нескончаемым потоком. Суфий молчал, не прерывая его. Наконец тот замолк, спросив напоследок: «Что же мне делать?»
— Не уподобляться глупцам, замечающим только ошибки, промахи и зло в людях, с которыми они живут и общаются, — ответил суфий. — Эти неразумные не обращают внимания на достоинства людей. Они похожи на мух, липнущих к язвам тела.
Давным-давно в Японии были в ходу фонари из бумаги и бамбука со светильником внутри.
Одному слепцу, который вечером навестил своего друга, предложили взять в обратный путь такой фонарь.
"Мне не нужен фонарь,- ответил он.- Свет или тьма для меня одно."
"Я знаю, что тебе не нужен фонарь, чтобы найти дорогу,- ответил друг.- Но если у тебя его не будет, кто-нибудь может наткнуться на тебя. Так что возьми его."
Слепой отправился в дорогу с фонарем и не успел еще далеко отойти от лома, как кто-то налетел на него.
"Смотри, куда идешь,- воскликнул он прохожему.- Разве ты не видишь фонаря?"
"Твой светильник давно погас, братец,"- ответил прохожий
Одному слепцу, который вечером навестил своего друга, предложили взять в обратный путь такой фонарь.
"Мне не нужен фонарь,- ответил он.- Свет или тьма для меня одно."
"Я знаю, что тебе не нужен фонарь, чтобы найти дорогу,- ответил друг.- Но если у тебя его не будет, кто-нибудь может наткнуться на тебя. Так что возьми его."
Слепой отправился в дорогу с фонарем и не успел еще далеко отойти от лома, как кто-то налетел на него.
"Смотри, куда идешь,- воскликнул он прохожему.- Разве ты не видишь фонаря?"
"Твой светильник давно погас, братец,"- ответил прохожий
Один человек решил изменить мир. Но мир такой большой, а он такой маленький. Тогда он решил изменить свой город. Но город такой большой, а он такой маленький. Тогда он решил изменить свою семью. Но семья у него такая большая, одних детей десяток. Так этот человек добрался до того единственного, что он в силах изменить, будучи таким маленьким: самого себя.
Говорят, что в тот день, когда Александр стал повелителем мира, он закрылся в комнате и плакал.
Его военачальники были обеспокоены. Что случилось? Они никогда не видели, чтобы он плакал. Не таким он был человеком. Они были с ним в разных ситуациях: когда жизнь подвергалась большой опасности, когда смерть была очень близка, но никто не замечал на его лице следов отчаянья и безнадёжности. Он был примером мужества. Что же теперь случилось с ним, теперь, когда он победил, когда мир завоёван?
Они постучали, вошли и спросили:
— Что случилось, почему ты плачешь?
Он ответил:
— Теперь, когда я победил, я понял, что проиграл. Сейчас я нахожусь в том же месте, где и был, когда затеял это бессмысленное завоевание мира. Это стало ясно мне только теперь, потому что раньше я был в пути, у меня была цель. Сейчас мне некуда двигаться, некого завоевывать. Я чувствую внутри себя страшную пустоту. Я проиграл.
Александр умер в возрасте тридцати трёх лет. Когда его несли к месту погребения, его руки свободно болтались по сторонам носилок. Таково было его завещание: он хотел, чтобы все видели, что он уходит с пустыми руками.
Его военачальники были обеспокоены. Что случилось? Они никогда не видели, чтобы он плакал. Не таким он был человеком. Они были с ним в разных ситуациях: когда жизнь подвергалась большой опасности, когда смерть была очень близка, но никто не замечал на его лице следов отчаянья и безнадёжности. Он был примером мужества. Что же теперь случилось с ним, теперь, когда он победил, когда мир завоёван?
Они постучали, вошли и спросили:
— Что случилось, почему ты плачешь?
Он ответил:
— Теперь, когда я победил, я понял, что проиграл. Сейчас я нахожусь в том же месте, где и был, когда затеял это бессмысленное завоевание мира. Это стало ясно мне только теперь, потому что раньше я был в пути, у меня была цель. Сейчас мне некуда двигаться, некого завоевывать. Я чувствую внутри себя страшную пустоту. Я проиграл.
Александр умер в возрасте тридцати трёх лет. Когда его несли к месту погребения, его руки свободно болтались по сторонам носилок. Таково было его завещание: он хотел, чтобы все видели, что он уходит с пустыми руками.
"...Дракон был совсем маленьким - ростом чуть больше девочки. Девочка тоже была маленькой, и ей нравился дракон - такой красивый, крылатый, с сияющими глазами...
Так они подружились, и иногда дракон позволял девочке забираться ему на спину и подолгу летал с ней в ночном небе. Девочка смеялась, протягивая руки к небу, и звезды падали ей в ладони, как капли дождя, и дракон улыбался, а из его пасти вырывались маленькие язычки пламени...
...Вдвоем они часто бродили по лесам. Была у них любимая поляна: красивые там были цветы, а неподалеку росла земляника; девочка собирала ее, а горсть ягод всегда высыпала в драконью пасть. Дракону, конечно, это не было нужно, - ему хватало солнечного света и лучей Луны, - но маленькие прохладные ягоды казались такими вкусными - может, потому, что их собирала для дракона девочка. Вечером она набирала сухих сучьев, и дракон помогал ей развести костер, а сам пристраивался рядом. Они смотрели на летящие ввысь алые искры, и девочка пела дракону песни, а он рассказывал ей чудесные истории и танцевал для нее в небе, и приводил к костру лесных зверей - девочка разговаривала и играла с ними, и ночные бабочки кружились над поляной... А однажды пришел к костру Белый Единорог из Долины Ирисов, и говорил с ними - мыслями, и это было, как музыка - прекрасная, глубокая и немного печальная...
...Шло время, девочка подросла, а дракон стал таким большим, что, когда он спал, его можно было принять за холм, покрытый червонно-золотыми листьями осени. Нет, они остались друзьями; но дракон все чаще чувствовал себя слишком большим и неуклюжим, а девочка была такая тоненькая, такая хрупкая...
Больше он не мог бродить с девочкой по лесу, и, если бы он попытался разжечь костер, его дыхание пламенным смерчем опалило бы деревья. Дракон печалился, и девочка рассказывала ему смешные истории, чтобы развеселить его хоть немного, а он боялся даже рассмеяться: сожжет еще что-нибудь случайно...
Один раз он пожаловался Единорогу - говорил, что не хочет быть большим. Лучше бы я оставался маленьким, вздохнул дракон, и мы гуляли бы вместе, играли бы, а сейчас? И Единорог ответил: у каждого свой путь, ты сам скоро это поймешь...
А потом пришла в эту землю беда. Неведомо откуда появился серый туман, и там, где проползал он, не оставалось ничего живого. Увядала трава, осыпалась листва с деревьев, в ужасе бежали прочь звери и умолкали птичьи песни. Все ближе подбирался туман, несущий смерть, и не знали люди, как защитить себя и что делать. Тогда ушел дракон, и долго никто ничего не знал о нем, а девочка стала молчаливой и печальной...
Он вернулся. Золотая чешуя его потускнела, волочилось по земле перебитое крыло, и темные пятна крови отмечали его путь, и устало прикрывал он сияющие глаза.
Он вернулся и сказал: Это больше не вернется. А потом лег на землю и уснул. Он был похож на холм, укрытый червонно-золотыми листьями осени. Он спал долго. Менялись звезды в небе, отгорела осень, зима укутала его снегом... А потом наступила весна, и расцвели рядом со спящим драконом цветы - золотые, как его крылья, алые, как его пламя, пурпурные, как его кровь... А девочка все ждала: когда же дракон проснется? И приходила к нему, и гладила его сверкающую чешую, плакала потихоньку и пела ему песни...
Тогда вышел к ним из леса Белый Единорог, мудрый зеленоглазый Единорог. И дракон проснулся. Так ли уж плохо быть большим, спросил Единорог.
У каждого свой путь, ответил дракон, теперь я понимаю."
Так они подружились, и иногда дракон позволял девочке забираться ему на спину и подолгу летал с ней в ночном небе. Девочка смеялась, протягивая руки к небу, и звезды падали ей в ладони, как капли дождя, и дракон улыбался, а из его пасти вырывались маленькие язычки пламени...
...Вдвоем они часто бродили по лесам. Была у них любимая поляна: красивые там были цветы, а неподалеку росла земляника; девочка собирала ее, а горсть ягод всегда высыпала в драконью пасть. Дракону, конечно, это не было нужно, - ему хватало солнечного света и лучей Луны, - но маленькие прохладные ягоды казались такими вкусными - может, потому, что их собирала для дракона девочка. Вечером она набирала сухих сучьев, и дракон помогал ей развести костер, а сам пристраивался рядом. Они смотрели на летящие ввысь алые искры, и девочка пела дракону песни, а он рассказывал ей чудесные истории и танцевал для нее в небе, и приводил к костру лесных зверей - девочка разговаривала и играла с ними, и ночные бабочки кружились над поляной... А однажды пришел к костру Белый Единорог из Долины Ирисов, и говорил с ними - мыслями, и это было, как музыка - прекрасная, глубокая и немного печальная...
...Шло время, девочка подросла, а дракон стал таким большим, что, когда он спал, его можно было принять за холм, покрытый червонно-золотыми листьями осени. Нет, они остались друзьями; но дракон все чаще чувствовал себя слишком большим и неуклюжим, а девочка была такая тоненькая, такая хрупкая...
Больше он не мог бродить с девочкой по лесу, и, если бы он попытался разжечь костер, его дыхание пламенным смерчем опалило бы деревья. Дракон печалился, и девочка рассказывала ему смешные истории, чтобы развеселить его хоть немного, а он боялся даже рассмеяться: сожжет еще что-нибудь случайно...
Один раз он пожаловался Единорогу - говорил, что не хочет быть большим. Лучше бы я оставался маленьким, вздохнул дракон, и мы гуляли бы вместе, играли бы, а сейчас? И Единорог ответил: у каждого свой путь, ты сам скоро это поймешь...
А потом пришла в эту землю беда. Неведомо откуда появился серый туман, и там, где проползал он, не оставалось ничего живого. Увядала трава, осыпалась листва с деревьев, в ужасе бежали прочь звери и умолкали птичьи песни. Все ближе подбирался туман, несущий смерть, и не знали люди, как защитить себя и что делать. Тогда ушел дракон, и долго никто ничего не знал о нем, а девочка стала молчаливой и печальной...
Он вернулся. Золотая чешуя его потускнела, волочилось по земле перебитое крыло, и темные пятна крови отмечали его путь, и устало прикрывал он сияющие глаза.
Он вернулся и сказал: Это больше не вернется. А потом лег на землю и уснул. Он был похож на холм, укрытый червонно-золотыми листьями осени. Он спал долго. Менялись звезды в небе, отгорела осень, зима укутала его снегом... А потом наступила весна, и расцвели рядом со спящим драконом цветы - золотые, как его крылья, алые, как его пламя, пурпурные, как его кровь... А девочка все ждала: когда же дракон проснется? И приходила к нему, и гладила его сверкающую чешую, плакала потихоньку и пела ему песни...
Тогда вышел к ним из леса Белый Единорог, мудрый зеленоглазый Единорог. И дракон проснулся. Так ли уж плохо быть большим, спросил Единорог.
У каждого свой путь, ответил дракон, теперь я понимаю."
не знаю было ли здесь, но мне прислали сегодня по аське....вот делюсь с вами 
--------------
человек умирает, и перед смертью увидел свою жизнь. И предстала перед
его глазами пустыня, а по ней его следы, шаги по
жизни. Рядом с его следами были и вторые следы, его ангела, неотступно
следующие за ним. На тех участках жизни, когда он
болел или случались с ним несчастья, следы человека ослабевали,
становились неглубокими, а потом на песке оставалась лишь
одна пара следов. Через какое-то время картина востанавливалась - и опять
были две дорожки следов.
- Что же ты за ангел такой? - воскликнул человек. - Когда мне было
хорошо, ты был рядом, а когда плохо - оставлял меня
одного!
- Ничего ты не понял! - воскликнул ангел. - Когда тебе было хорошо, я
шел рядом, а когда плохо - я брал тебя на руки и
нес, пока ты не окрепнешь вновь.
Пусть ангел хранит и оберегает тебя.
Пусть ангел хранитель помогает тебе, когда твои крылья опускаются вниз.
--------------
человек умирает, и перед смертью увидел свою жизнь. И предстала перед
его глазами пустыня, а по ней его следы, шаги по
жизни. Рядом с его следами были и вторые следы, его ангела, неотступно
следующие за ним. На тех участках жизни, когда он
болел или случались с ним несчастья, следы человека ослабевали,
становились неглубокими, а потом на песке оставалась лишь
одна пара следов. Через какое-то время картина востанавливалась - и опять
были две дорожки следов.
- Что же ты за ангел такой? - воскликнул человек. - Когда мне было
хорошо, ты был рядом, а когда плохо - оставлял меня
одного!
- Ничего ты не понял! - воскликнул ангел. - Когда тебе было хорошо, я
шел рядом, а когда плохо - я брал тебя на руки и
нес, пока ты не окрепнешь вновь.
Пусть ангел хранит и оберегает тебя.
Пусть ангел хранитель помогает тебе, когда твои крылья опускаются вниз.
Беседа учёных
Нильс Бор вместе с группой учёных, специалистов по квантовой механике, принёс теорию неопределённости ведущему физику страны — Альберту Эйнштейну. Учёные попросили его рассмотреть теорию и высказать возражения, если таковые возникнут.
Эйнштейн тщательно изучил её и не нашёл ни одной ошибки. (Теория неопределённости заключается в том, что в любой момент времени в океане Сознания есть определённое количество возможностей и вероятностей, но никому не дано знать, какая из них кристаллизуется в действие или мысль.) Эйнштейн признал, что не нашёл в теории ни одного слабого места.
— Но, — сказал он, — эта теория означает, что проникнуть в будущее нет никакой возможности. Подразумевается, что Бог играет с Вселенной в кости. А с этим я никак не могу согласиться.
Этот ответ был вполне в духе Эйнштейна. Тогда Нильс Бор возразил ему:
— Бог не играет в кости с Вселенной. Нам может так казаться лишь потому, что мы не обладаем той полнотой информации, какая есть у Бога. Наша информация ограничена во времени, а в распоряжении Бога — вечность.
Нильс Бор вместе с группой учёных, специалистов по квантовой механике, принёс теорию неопределённости ведущему физику страны — Альберту Эйнштейну. Учёные попросили его рассмотреть теорию и высказать возражения, если таковые возникнут.
Эйнштейн тщательно изучил её и не нашёл ни одной ошибки. (Теория неопределённости заключается в том, что в любой момент времени в океане Сознания есть определённое количество возможностей и вероятностей, но никому не дано знать, какая из них кристаллизуется в действие или мысль.) Эйнштейн признал, что не нашёл в теории ни одного слабого места.
— Но, — сказал он, — эта теория означает, что проникнуть в будущее нет никакой возможности. Подразумевается, что Бог играет с Вселенной в кости. А с этим я никак не могу согласиться.
Этот ответ был вполне в духе Эйнштейна. Тогда Нильс Бор возразил ему:
— Бог не играет в кости с Вселенной. Нам может так казаться лишь потому, что мы не обладаем той полнотой информации, какая есть у Бога. Наша информация ограничена во времени, а в распоряжении Бога — вечность.
По дороге шла девушка, прекрасная, как фея. Вдруг она заметила, что следом за ней идет мужчина. Она обернулась и спросила:
- Скажи, зачем ты идешь за мной?
Мужчина ответил:
- О, повелительница моего сердца, твои чары столь неотразимы, что повелевают мне следовать за тобой. Про меня говорят, что я прекрасно играю на лютне, что посвящен в тайны искусства поэзии и что умею в сердцах женщин пробуждать муки любви. А тебе я хочу объясниться в любви, потому что ты пленила мое сердце!
Красавица молча смотрела некоторое время на него, потом сказала:
- Как ты мог влюбиться в меня? Моя младшая сестра гораздо красивее и привлекательнее меня. Она идет за мной, посмотри на нее.
Мужчина остановился, потом обернулся, но увидел только безобразную старуху в заплатанной накидке. Тогда он ускорил шаги, чтобы догнать девушку. Опустив глаза, он спросил голосом, выражающим покорность:
- Скажи мне, как ложь могла сорваться у тебя с языка?
Она улыбнулась и ответила:
- Ты, мой друг, тоже не сказал мне правду, когда клялся в любви. Ты знаешь в совершенстве все правила любви и делаешь вид, что твое сердце пылает от любви ко мне. Как же ты мог обернуться, чтобы посмотреть на другую женщину?
- Скажи, зачем ты идешь за мной?
Мужчина ответил:
- О, повелительница моего сердца, твои чары столь неотразимы, что повелевают мне следовать за тобой. Про меня говорят, что я прекрасно играю на лютне, что посвящен в тайны искусства поэзии и что умею в сердцах женщин пробуждать муки любви. А тебе я хочу объясниться в любви, потому что ты пленила мое сердце!
Красавица молча смотрела некоторое время на него, потом сказала:
- Как ты мог влюбиться в меня? Моя младшая сестра гораздо красивее и привлекательнее меня. Она идет за мной, посмотри на нее.
Мужчина остановился, потом обернулся, но увидел только безобразную старуху в заплатанной накидке. Тогда он ускорил шаги, чтобы догнать девушку. Опустив глаза, он спросил голосом, выражающим покорность:
- Скажи мне, как ложь могла сорваться у тебя с языка?
Она улыбнулась и ответила:
- Ты, мой друг, тоже не сказал мне правду, когда клялся в любви. Ты знаешь в совершенстве все правила любви и делаешь вид, что твое сердце пылает от любви ко мне. Как же ты мог обернуться, чтобы посмотреть на другую женщину?
Научное открытие
Некий профессор демонстрировал членам Академии своей страны замечательное открытие. Он достал из спичечного коробка трёх мух. Затем он приказал им трижды облететь вокруг стола. Затем, по его команде, они пять раз подпрыгнули. Наконец, они бесшумно станцевали чечётку на столе, при этом их изображения увеличивались огромным проектором, созданным для того, чтобы широкая аудитория могла увидеть всё в деталях.
Зрители были очарованы.
— А сейчас, — сказал учёный, — я проведу демонстрацию. Она иллюстрирует моё открытие.
Он взял мух, капнул им на лапки мёду, приклеив их таким образом к столу. Затем он крикнул:
— Мухи, прыгать!
Мухи ели липкий мед.
— Господа, это доказывает, — заключил профессор, — что если у мухи лапки в меду, она ничего не слышит!
Некий профессор демонстрировал членам Академии своей страны замечательное открытие. Он достал из спичечного коробка трёх мух. Затем он приказал им трижды облететь вокруг стола. Затем, по его команде, они пять раз подпрыгнули. Наконец, они бесшумно станцевали чечётку на столе, при этом их изображения увеличивались огромным проектором, созданным для того, чтобы широкая аудитория могла увидеть всё в деталях.
Зрители были очарованы.
— А сейчас, — сказал учёный, — я проведу демонстрацию. Она иллюстрирует моё открытие.
Он взял мух, капнул им на лапки мёду, приклеив их таким образом к столу. Затем он крикнул:
— Мухи, прыгать!
Мухи ели липкий мед.
— Господа, это доказывает, — заключил профессор, — что если у мухи лапки в меду, она ничего не слышит!
Царь Соломон.
Жил-был царь соломон и правил он своим государством, однажды ему на день рождения подарили кольцо и на внешней стороне было написано:ВСЕ ПРОЙДЕТ. и когда в государстве были нищета, голод, он всегда смотрел на кольцо и говорил ВСЕ ПРОЙДЕТ и однажды у него умерла жена, которую он очень любил и не представлял без нее своей жизни. и тогда он вновь посмотрел на кольцо, на котором по прежнему было написано ВСЕ ПРОЙДЕТ, снял его и с горечью просил на пол и увидел что на внутренней стороне кольца написано ПРОЙДЕТ И ЭТО.....ВСЕ ПРОЙДЕТ, ПРОЙДЕТ И ЭТО!
Единственное что знаю
Спасибо... Перенесла в ПРИТЧИ. Мурзик.
Жил-был царь соломон и правил он своим государством, однажды ему на день рождения подарили кольцо и на внешней стороне было написано:ВСЕ ПРОЙДЕТ. и когда в государстве были нищета, голод, он всегда смотрел на кольцо и говорил ВСЕ ПРОЙДЕТ и однажды у него умерла жена, которую он очень любил и не представлял без нее своей жизни. и тогда он вновь посмотрел на кольцо, на котором по прежнему было написано ВСЕ ПРОЙДЕТ, снял его и с горечью просил на пол и увидел что на внутренней стороне кольца написано ПРОЙДЕТ И ЭТО.....ВСЕ ПРОЙДЕТ, ПРОЙДЕТ И ЭТО!
Единственное что знаю
Спасибо... Перенесла в ПРИТЧИ. Мурзик.
Для просмотра полной версии этой страницы, пожалуйста, пройдите по ссылке.