Сейчас над Сибирью практически нет облаков, и именно в этом кроется причина стужи. Арктический воздух, поступающий в эту часть страны, дополнительно охлаждается по ночам. Хотя, стоит отметить, что морозы не везде запредельные. Например, в Прибайкалье холод был вполне умеренным: в Иркутске -18°, и ничего странного в этом нет. Климат Байкальского региона значительно мягче, нежели климат других районов Сибири. Если, например, на Алтае в ноябре 40-градусные морозы случаются раз в 15 лет, то в том же Иркутске такая стужа − событие векового масштаба.
Главным фактором таких погодных различий является озеро Байкал. В ноябре средняя температура воды в нём около +6°. В такой ситуации с каждого квадратного метра поверхности водоёма выделяется более 5 килоджоулей тепла. Как следствие, воздух на берегах озера прогревается лучше. Например, средняя температура месяца в поселке Горячевск -6°, а в Иркутске, расположенном в 50 км от побережья, на 2° холоднее. Чем дальше от Байкала -- тем морозы крепче. В среднем при удалении от берега на каждые 25 километров мороз усиливается на 2-3°.
В ближайшие дни в Сибири будет по-прежнему экстремально холодно. Сегодня почти на всей территории региона днём -20…-25°. А в среднем течении Оби даже ниже -30°. Видны всего две зоны относительного тепла: первая располагается над Байкалом, а другая − на Крайнем Севере, на востоке Таймыра. Это − следствие вторжения циклона, который на следующей неделе принесет в Сибирь долгожданное ослабление морозов.
В Иркутске сегодня-завтра все еще холодно − днём не выше -16...-17°, без осадков В воскресенье под влиянием циклона уже возможен снег, наиболее интенсивные осадки ожидаются в начале следующей недели. Поскольку вихрь прорывается в регион из Арктики, то рассчитывать на существенное повышение температуры пока не стоит -- после полудня до -13°, что на 10° ниже нормы.
До Алтая тёплый фронт будет добираться дольше. Вплоть до понедельника в Барнауле солнечно и морозно, даже в дневные часы столбики термометров будут колебаться в диапазоне -23...-26°, хотя по климату должно быть всего около -3°. Только во вторник пойдёт снег, и есть шанс, что морозы ослабят хватку: столбики термометров поднимутся до январских -20°.

Нижний Новгород






Фонтаны в Петергофе

— Ольга, как вы, находясь во Франции, смотрите на происходящее в центральной России, глазами климатолога? Кажется, уже второй месяц у нас холода, дожди, град, снег и ураганы…

— На самом деле немного меньше, это началось в начале мая, а до этого, в апреле все было в пределах нормы. Ничего особенного в этом нет, поскольку июньские возвраты холодов происходят, если не каждый год, то с некоторой повторяемостью, и это не ново. Так выстроилась атмосферная циркуляция — стоит так называемый циклонический блокинг, который понемногу начинает разрушаться.

Над Атлантическим океаном стоит мощный антициклон с высоким давлением, а по его северной периферии один за другим идут циклоны. Эти циклоны закачивают холодный, влажный воздух с Арктики, и как результат— в европейской части России перенос осуществляется не с запада на восток, а с севера на юг.

И эти циклоны идут одним потоком и действительно интересно, почему этот блокинг так долго не разрушается.

Но здесь ответа пока никто не даст. Прошлым летом мы говорили с вами о «нервозности» климата, и сейчас налицо ее очередное проявление. За последние сто лет мы основательно влезли в изначально саморегулируемую климатическую систему и она уже не успевает отрабатывать, возвращаться к некому балансу. Как результат, возникают нетипичные или экстремальные погодные события, и их с каждым годом становится все больше и больше.

Сейчас даже сложно предположить что еще можно ожидать.

— Какие погодные рекорды за это время были поставлены? Май назвали самым холодным в XXI веке…

— Да, из событий нетипичным был ураган с высокими скоростями ветра, совершенно не характерными для этого района. И если в США смерчи и торнадо это хорошо известные и распространенные явления, то для Москвы это, конечно, экстремальное событие. Такие большие скорости ветра в Москве уже наблюдались, но, к счастью, очень редко. Этот шквал стал последствием прохождения атмосферного фронта, резкого падения давления, и как следствие – увеличения скорости ветра.

— Есть ли у нынешнего продолжительного похолодания в Москве исторические аналоги?

— Нельзя путать погоду и климат. Если бы у нас в течение 30 лет каждый год в июне температура держалась около +6 градусов и выпадал снег, мы могли бы говорить о какой-то глобальной климатической перестройке. Если такое происходит раз в пять или десять лет, то это локальная перестройка циркуляции атмосферы, которая потом вернется в свое привычное течение.

Если говорить об истории, то у нас очень мало данных. О том же Малом ледниковом периоде мы можем судить лишь по каким-то летописям, записям монастырей и картинам. К тому же это совершенно разные временные масштабы — там речь шла о похолодании, длившемся примерно 400 лет. Поэтому лучше смотреть назад на период инструментальных наблюдений, и, тогда видно, что недавно чуть не был побит рекорд самой низкой температуры 6 июня — +5 градусов.

— То факт, что то, что мы наблюдаем сегодня — дело рук самого человека, для ученых не оставляет сомнений?

— То, что человек влез в климатическую систему — это доказанный факт, на это указывают результаты моделирования климата, обобщенные в отчетах IPCC. Антропогенный фактор, безусловно, есть и он влияет на климат, и мы ничего не можем с этим сделать, так как не можем взять и остановить промышленность. И это приводит к нетипичному поведению климатической системы, которое зачастую вызывает у нас удивление, так как оно сильно отличается от того, что мы можем предполагать.

Не вызывает сомнений и то, что таких «странных» погодных проявлений будет все больше и больше.

— В прошлый раз вы говорили, что одним из проявлений глобального потепления может стать наступление вечной весны или осени с неявными границами сезонов, постоянной облачностью и осадками. Не предвестника ли этого мы видим?

— Если наблюдаемое сегодня мы будем видеть каждый год в течение длительного времени, тогда мы сможем говорить об изменении климата, уменьшении межсезонной амплитуды, и о том, что средняя температура летом уменьшается. Некоторое время назад в Москве были очень теплые зимы, когда на Новый год практически не было снега несколько лет подряд. Правда, потом все переключилось и стало нормальным. А пока мы видим, что да, начало лета холодное и не очень приятное.

Вечная осень — это одна из теоретических возможностей, которая может реализоваться в связи с глобальным потеплением.

Климатологи работают, в основном оглядываясь назад, анализируя, что произошло за последние десятилетия и пытаясь понять, почему это произошло. Что касается долгосрочных прогнозов, то ими занимаются ученые, работающие с моделями общей циркуляции, основанными на гидродинамических уравнениях. Однако, для получения долгосрочных прогнозов климата необходимо выбрать сценарий того, как будет меняться количество СО2 в атмосфере. Этого же никто не знает и существует несколько примерных сценариев — пессимистичный, то есть очень сильное увеличение концентрации парниковых газов, то, как все идет сейчас, и оптимистичный, то есть резкое сокращение выбросов.

— Что думают ваши коллеги и вы по поводу недавнего выхода США из Парижского соглашения?

— Вообще, Парижское соглашение — довольно искусственная вещь, так как основными «поставщиками» парниковых газов являются развивающиеся страны, у которых очень много других проблем и изменение климата стоит для них далеко не на первом месте. Но наши американские коллеги очень насторожены и озабочены тем, что Трамп уже неоднократно не очень позитивно высказывался о фундаментальных исследованиях в климатической науке.

Для него на первом месте стоят так называемые «climate service» — то есть практические приложения.

Однако практические приложения относятся в основном к прогнозу погоды, грубо говоря, брать завтра зонтик или нет, а для улучшения качества прогноза погоды необходимы именно фундаментальные исследования климата. Конечно, в объявленном Трампом выходе из Парижского соглашения хорошего мало не только с точки зрения проблемы глобального потепления, но и с точки зрения развития климатической науки.