Тоже склоняюсь к этой мысли.

Интернет пестрит историей, как ялтинские музейники его из рук в руки передавали
А на холиваре о фейках были упоминания. Говорили, что в 80х этот рассказ был закосом под Чехова кем-то из юмористов. Еще было упоминание, что тогда же эта история народным творчеством в анкетах писалась в те же 80. Чеховедов надо почитать. Но они срачники смешные)

"Пусть на сцене все будет так же сложно

и так же вместе с тем просто, как в жизни.

Люди обедают, а в это время слагается их

счастье и разбиваются их сердца"

А.П.Чехов

РЕАЛЬНАЯ ИСТОРИЯ ВЕЛИКОГО КОМБИНАТОРА
| НОМЕР: 11/311 НОЯБРЬ 2018
Осип Шор


Об Остапе Бендере знают все – известно, что образ этот собирательный, однако прототип все же имелся, да еще какой! Звали его Осип Шор — именно он был тем человеком, который признан основным прототипом героя романов «12 стульев» и «Золотой теленок» Ильи Ильфа и Евгения Петрова.
Мы собрали подробности биографии Осипа Шора, которые не выглядят бледно даже на фоне приключений великого комбинатора.

Одесские аферы
— Долгое время считалось, что Осип Шор родился в Одессе, — рассказывает историк Борис Оксенкруг. — Но потом нашлись документы, по которым удалось установить, что его родиной был маленький городок Никополь (Днепропетровская область). Там у его отца был магазин, мельница и маленький свечной заводик. В Одессу купец 2-й гильдии Беньямин Шор с женой Куней перебрался только через год после появления на свет сына Оси, который родился 30 мая 1899 года. Новость, что прототип Остапа Бендера оказался не одесситом, а никопольчанином очень огорчила столицу юмора, которой льстило звание родины великого комбинатора.

В семье Шоров был еще один ребенок — Натан. В начале прошлого века он стал известным поэтом-футуристом и взял себе псевдоним Анатолий Фиолетов. А его младший брат Осип предпочитал, чтобы друзья называли его на украинский манер Остапом, и даже подписывался этим именем. Об этом в книге «Алмазный мой венец» упоминает Валентин Катаев, который, собственно, и познакомил Илью Ильфа и Евгения Петрова с их будущим героем. Он прямо указывает на Осипа Шора как на прототип турецкоподданного: «Остап Бендер написан с одного из наших одесских друзей. Он был младшим братом одного замечательного поэта-футуриста… Брат футуриста был Остап, внешность которого авторы сохранили в своем романе почти в полной неприкосновенности: атлетическое сложение и романтический, чисто черноморский характер. Он не имел никакого отношения к литературе и служил в уголовном розыске по борьбе с бандитизмом».
— До того, как попасть в уголовный розыск, Осип Шор окончил мужскую гимназию Илиади, ту самую, где по воле авторов потом «учился» и Остап Бендер, — продолжает Борис Оксенкруг. — Осип питал склонность к точным наукам. Из всех гуманитарных предметов он проявлял интерес лишь к правоведению. Хорошее знание законов впоследствии очень пригодилось прирожденному авантюристу. После окончания гимназии Осип поступил на физико-математический факультет Новороссийского университета, но вскоре бросил занятия. А на жизнь зарабатывал карточными играми — таких людей тогда называли катранщиками. В этом качестве он преуспел больше, чем в учебе, с легкостью обыгрывая даже профессиональных шулеров.
Заветной мечтой Осипа было эмигрировать в Бразилию или Аргентину – куда подальше к морю, пальмам и страстному танго. Мечтая о дальних странствиях, он и одевался соответственно – носил светлый костюм, белую капитанскую фуражку и пижонский шарф. При его высоком росте 1 м 90 см в таком образе Осип выглядел впечатляюще.
В 1916 году отчисленному студенту пришла повестка в армию. Чтобы избежать воинской службы, Шор провернул свою первую аферу.
— По национальности Осип был евреем, — говорит Борис Оксенкруг. — Но он решил выдать себя за турка, ведь детей иностранных подданных в армию не брали. Придумал себе турецкого отца, подделал документы и без проблем избежал призыва. Да еще и сумел заработать на своей идее — помог нескольким землякам за небольшую плату стать «греками» и «курдами». Эта афера Осипа Шора подтверждена документально. Достоверность некоторых других вызывает большие сомнения, скорее их можно отнести к области фольклора.
Если верить городским мифам Одессы, то на следующую аферу Шора вдохновила случайная находка. Однажды на проселочной дороге он увидел курицу, у которой по неизвестной причине выпали все перья. Другой бы прошел мимо, но не Осип! Он быстро смекнул, как можно сколотить капитал на несчастной птице. Шор основал фирму «Идеальная курица», объявил себя профессором и стал читать лекции, объясняя, что это голое существо — плод трудов одесских селекционеров, которые сумели вывести куриную породу, не требующую ощипывания – сразу в суп или в переработку на мясо. Многие крупные птицефабрики юга России заинтересовались открытием и заключили контракты на поставку чудо-птиц, внеся предоплату. Однако в назначенный срок курицы заказчикам не поступили. Заводчики забили тревогу, но профессора и фирму найти не удалось. Нашли только курицу, у которой на шее болталась записка: «Мы, одесские селекционеры, вывели еще курицу без головы и костей».
Когда шум стих, великий комбинатор Шор вернулся в Одессу и открыл новую контору — по продаже индульгенций. Отпущение грехов было очень востребовано среди налетчиков и воров, которые, отправляясь на дело, хотели заранее спасти свою душу. Вскоре, решив увеличить доход, Осип начал продавать «места» на небесах — нарисовал схему рая и предлагал каждому желающему выбрать по своему вкусу и карману, где он окажется после смерти. Лучшие «места» охотно раскупали состоятельные одесситы. Преуспевающий бизнес работал под прикрытием местных священников, которые получали процент с доходов. Но прикормить полицию Осип не сумел, и контору пришлось закрыть.
Рассказывают, что периодически турецкоподданный зарабатывал, консультируя бандитов и придумывая для них схемы ограблений. Так, однажды он нащупал слабое место одного из местных банков — печные трубы, и посоветовал банде Васьки Косого не взламывать двери, а переодеться трубочистами и спуститься внутрь по веревке. Ограбление прошло идеально, а Осип Шор получил свою долю от добычи.

Беня Крик против Бендера
В 1916 году Осип предпринял еще одну попытку построить честную карьеру и поступил на механический факультет Технологического института в Санкт-Петербурге. Но началась гражданская война.
— Октябрьскую революцию Осип Шор встретил в Петербурге. Он решил вернуться в родную Одессу, подальше от небезопасных исторических событий, — рассказывает литературовед Ирина Ваганова. — Дорога домой через охваченную огнем страну заняла 10 месяцев. Шор пережил множество приключений, с которыми мы все прекрасно знакомы по романам Ильфа и Петрова. Чтобы заработать на пропитание, он выдавал себя за гроссмейстера и давал сеансы одновременной игры, хотя толком и не знал шахмат. В роли пожарного инспектора обирал учреждения, попадавшиеся ему по пути. Устроился художником на пароход, курсировавший с агитационными рейсами по Волге. Выдавал себя за представителя некой подпольной антисоветской организации и собирал тайные взносы на правое дело борьбы с большевиками. И даже женился на немолодой пышнотелой владелице мясной лавки, которую мы знаем как мадам Грицацуеву. На ее содержании Осип пережил голодную зиму.
Вернувшись в Одессу, Шор решил не ссориться с новой властью. Он поступил на службу в одесский уголовный розыск, получив должность оперуполномоченного по борьбе с бандитизмом. Физическая подготовка позволяла – Осип с детства занимался борьбой, увлекался гирями. А его успехи в футболе были настолько впечатляющими, что легендарный Сергей Уточкин, известный авиатор и разносторонний спортсмен, предрекал, что Ося Шор когда-нибудь станет мировой футбольной звездой.
Хорошее знание преступного мира сделало Осипа настоящей находкой для уголовного розыска. Настолько, что легендарный Мишка Япончик — который и сам стал прототипом Бени Крика из рассказов Исаака Бабеля — «заказал» слишком ретивого нового опера. Тот нанес банде с Молдаванки серьезный урон – раскрыл дела об ограблении двух банков и мануфактуры, взял с поличным нескольких налетчиков и выбил из них показания.


— Трудно поверить, что прототипы Остапа Бендера и Бени Крика люто ненавидели друг друга, но этот так. Япончик объявил Осипа Шора своим личным врагом и поклялся ему отомстить. Первое покушение окончилось неудачно, Осип уцелел в перестрелке в кафе, не получив и царапины, а четверо киллеров, как бы мы сейчас их назвали, погибли, — рассказывает Борис Оксенкруг. — Тогда бандиты предприняли новую попытку. Но по ошибке убили старшего брата Шора Натана, который как раз собирался жениться и вместе с невестой выбирал мебель для их будущего дома. Получив известие о его смерти, Осип не спал несколько дней. Не был даже на похоронах брата. Громил малины, выбивая адрес убийцы. И сумел его узнать. Ворвавшись в квартиру, где бандит как раз гулял вместе с несколькими подельниками, он расстрелял их всех из маузера. А убийцу брата поставил на колени и уже собирался застрелить, но увидел, что за сценой казни их отца с ужасом наблюдают пятеро маленьких детей. Осип Шор не смог нажать на курок. Разрыдавшись, он вместе с помилованным бандитом, раскаявшемся в своем преступлении, до самого утра пил самогон и читал стихи покойного брата. А наутро навсегда покинул Одессу и уехал в Москву, поклявшись никогда больше не брать в руки оружия.
Там Осип Шор почти сразу же угодил в Таганскую тюрьму — за пьяную драку с человеком, который оскорбил его спутницу. Но вскоре, как только пришли данные из одесского угро, вышел на свободу. Герою борьбы с бандитизмом предложили поступить на работу в Петроградский уголовный розыск, но он не изменил своего решения больше никогда не убивать людей.
В этот период своей жизни Осип часто жил на квартире своего близкого друга, одессита Юрия Олеши, а историю своей богатой на приключения жизни рассказал еще одному земляку — писателю Валентину Катаеву. Тот познакомил Осипа со своим младшим братом Евгением Петровым и его другом, молодым журналистом Ильей Ильфом. Результатом этой исторической встречи стало появление на свет Остапа Бендера, приключения которого частично заимствованы из биографии Осипа Шора.
— В 1934 году, когда роман «Двенадцать стульев» стал культовым и разошелся огромными тиражами, Осип Шор решил, что ему причитается часть гонораров, — рассказывает Ирина Ваганова. — Он пришел к Ильфу и Петрову и потребовал заплатить деньги за то, что они пересказали его истории. Авторы подняли его на смех, заявив, что Остап Бендер — это образ собирательный. Тогда Осип устроил скандал и потребовал как минимум воскресить героя, погибшего в конце книги. Авторы согласились, и этот компромисс привел к написанию продолжения — к роману «Золотой теленок».

Остап Бендер строит ЧТЗ
Прочитав объявление в газете, что на стройке пятилетки — Челябинском тракторном заводе — требуются рабочие, Осип Шор отправился на Урал. Приехав на место, обнаружил, что директором завода работает его старый знакомый, одессит Василий Ильичев. Тот пристроил приятеля на должность снабженца.
— В большинстве источников указано, что Осип Шор приехал в Челябинск в 1934 году и проработал на заводе до 1937 года, — рассказывает историк Сергей Спицын. — Но в государственном архиве Челябинской области сохранились документы, из которых следует, что он работал на ЧТЗ с 13 июня 1931-го по 20 октября 1932 года. Это подтверждают и сотрудники музея Челябинского тракторного завода. Василий Ильичев являлся директором предприятия с 11 мая 1931-го по 29 сентября 1932 года. А значит, челябинский период в жизни Осипа Шора никак не мог продлиться три года. К сожалению, личное дело Шора не сохранилось, оно было уничтожено за истечением срока давности. Однако известно, что в нем было 29 страниц — в несколько раз больше, чем у других сотрудников, проработавших на ЧТЗ всю жизнь. Какие аферы великого комбинатора в нем были описаны, остается только догадываться.
Городской фольклор рассказывает, что Василия Ильичева арестовали как «врага народа» в 1937 году в его собственном кабинете. Осип Шор случайно оказался рядом и не смог спокойно наблюдать, как НКВД арестовывает друга, которому он был многим обязан. Попытался его защитить, началась потасовка. В результате арестовали и самого Осипа. В Челябинске верят, что он сумел сбежать, пока его вели в «воронок».
— Первый директор ЧТЗ Василий Ильичев действительно был репрессирован, но не в 1937-м, а в 1938 году, и не в Челябинске, а в Москве, — продолжает Серей Спицын. — Присутствовать при его аресте Осип Шор никак не мог, поскольку за экономические преступления, совершенные на должности снабженца, получил пять лет лагерей. Это, кстати, очень мягкий по тем временам приговор — по всей видимости, судьи учли героическое прошлое Шора. Начало Великой Отечественной войны он встретил за колючей проволокой. И сбежать сумел только по дороге на фронт, куда попросился добровольцем, чтобы получить свободу.
Сбежав, Осип Шор долго скрывался от властей и пытался прорвать блокаду Ленинграда, чтобы попасть в окруженный город и найти проживавших там до войны своих родных, но это ему так и не удалось. Зато с помощью Юрия Олеши он смог добиться амнистии и перейти на легальное положение. От пережитых потрясений у Шора началась экзема, которая переросла в рак кожи.
После войны Осип продолжал поиски семьи. Ему удалось выяснить, что мать умерла от голода в блокадном Ленинграде, но младшая сестра Эльза (дочь матери от второго брака) сумела эвакуироваться в Ташкент и потому выжила. Осип отправился за ней.
— Это звучит совершенно невероятно, но он сумел победить рак, успешно излечившись от смертельной болезни, — говорит Ирина Ваганова. — К сожалению, не сохранилось подробностей, как ему это удалось. Осип нашел в Ташкенте свою сестру, вместе они переехали в Москву. Потом он 15 лет проработал проводником поезда Москва-Ташкент. На пенсию вышел по инвалидности, поскольку почти полностью потерял зрение. Незадолго до смерти Осипа Шора была издана книга Валентина Катаева «Алмазный мой венец», и вся страна узнала, кто реальный прототип любимого героя. Осипа буквально атаковали журналисты. Но он категорически отказывался давать интервью, решив сохранить свои тайны. Умер в Москве в 1978 году. Похоронен на Востряковском кладбище.
На родине в Никополе Осипу Шору установили памятник. На постаменте написано: «Никопольчанин Осип Шор. Он же сын турецкоподданного Остап-Сулейман Ибрагим Берта Мария Бендер-бей, он же Остап Ибрагимович, он же прототип великого комбинатора Остапа Бендера (И.Ильф и Е.Петров)».

Лола Лоу, спасибо! Буквально на днях читала про прототипа Остапа Бендера и хотела выложить в эту тему, но отвлеклась, а потом забыла.

Безвозвратно ушедшая эпоха...
___
Зашёл я в гастроном посмотреть, что продают. Пока стоял, подошел ко мне человек и начал что-то говорить. Ну, я по-русски ни слова не знаю, а он понял, выставил один палец и говорит "рубль, рубль!"...
Ну, я понял, что ему нужен рубль. Я дал ему. Он так выставил ладонь, мол, стой, куда-то ушел, очень быстро вернулся с бутылкой водки, сделал мне знак, чтобы я пошел за ним. Вышли из магазина, зашли в какой-то подъезд, там его ждал еще человек. Тот достал из кармана стакан, этот ловко открыл бутылку, налил стакан до краёв не проронив ни капли, приподнял его, вроде как салют, и залпом выпил. Налил еще и протянул мне. Я последовал его примеру. Потом налил третьему, и тот выпил. После этого он вновь выставляет палец и говорит "рубль!"...
Я ему дал, он выскочил из подъезда и через три минуты вновь появился с бутылкой. Ну, повторили всю процедуру и расстались лучшими друзьями. Я вышел на улицу, соображаю плохо, сел на обочину. Тут подходит ваш полицейский и начинает мне что-то выговаривать. Видно, у вас сидеть на обочине нельзя. Я встал и сказал ему единственное предложение, которое я выучил по-русски:
- Я - американский писатель...
Он посмотрел на меня, улыбнулся во всё лицо и бросился обнимать меня, крикнув "Хемингуэй!!!".
Ваша страна единственная, в которой полицейские читали Хемингуэя...
Джон Стейнбек,
из воспоминаний о поездке в СССР.
1963г. (С)

Портрет писателя с котиком
Домашние животные, помогавшие писателям писать

Чехов держал дома мангуста Сволочь и такс Брома Исаевича и Хину Марковну, у Маяковского были дворняга Щен и бульдог Булька, у Бродского жили коты Биг Ред и Миссисипи, Воннегут обожал свою собаку Тыковку, Хемингуэй держал около 20 котов, а Стивен Кинг ласково зовет свою корги Исчадие Ада. 

У Джона Стейнбека был пудель Чарли. Стейнбек утверждал, что Чарли всегда предпочитал дракам переговоры и попал впросак лишь однажды, когда наткнулся на пса, который от переговоров отказался,— так Чарли потерял кусок правого уха. В 1960 году Стейнбек отправился в путешествие по США на машине с домом-прицепом и взял с собой Чарли — поездку он описал в книге «Путешествие с Чарли в поисках Америки».

Гертруда Стайн очень любила животных: у нее жил кот Гитлер, пес Польпе, любивший нюхать цветы, и два чихуа-хуа — Байрон (названный так из-за сексуального интереса к родственникам) и Пепе. Но самым любимым питомцем Стайн был большой пудель Баскет II. Стайн говорила, что, прислушавшись к ритму, с которым он пил воду из миски, она поняла разницу между предложениями и абзацами — абзацы эмоциональны, а предложения нет.

У Агаты Кристи был фокстерьер Питер. Кристи утверждала, что только благодаря его поддержке она пережила развод с первым мужем. В 1937 году она посвятила Питеру роман «Безмолвный свидетель», в котором Пуаро доказывает невиновность фокстерьера Боба в смерти его хозяйки.

У Джорджа Гордона Байрона был ньюфаундленд Боцман. Он прожил с поэтом пять лет, пока не заразился бешенством. Несмотря на это, Байрон продолжил ухаживать за Боцманом, а когда тот умер, потратил последние деньги на роскошный памятник ему и написал одно из самых известных своих стихотворений «Эпитафия собаке».

У Александра Куприна было много собак, но самой любимой был огромный меделян Сапсан. В 1916 году Куприн написал рассказ от его лица «Мысли Сапсана XXVI о людях, животных, предметах и событиях», в котором описывал, как Сапсан спас его маленькую дочь Ксению от бешеной собаки. Сама Ксения, впрочем, утверждала впоследствии, что ничего подобного не было, а Сапсан, напротив, ее не любил и постоянно на нее рычал.

У Марка Твена всегда жили коты, но самым любимым был черный кот Бамбино, которого ему отдала дочь. Марк Твен обычно работал в кровати, и Бамбино всегда сидел рядом. Он шипел на всех, кто пытался к ним подойти, и умел гасить маленькую лампу, от которой прикуривал писатель.

У Мишеля де Монтеня была кошка, имя которой неизвестно. Она фигурирует в его главном труде «Опыты»: Монтень утверждал, что именно кошка навела его на размышления о самомнении и синдроме бога в человеке: «Когда я играю со своей кошкой, кто знает, не забавляется ли скорее она мною, нежели я ею».

Во время работы Олдос Хаксли сажал себе на плечо сиамскую кошку Лимбо, чтобы она наблюдала. Хаксли утверждал, что для того, чтобы стать писателем-психологом и писать о людях, нужно обязательно завести пару кошек.

У Эдгара Аллана По была кошка Катарина.
Она приходила и садилась ему на плечо, когда По писал, и он утверждал, что своим мурлыканьем она одобряет написанное им. В 1843 году Катарина вдохновила По на написание знаменитого хоррор-рассказа «Черный кот».

Рей Брэдбери очень любил кошек — в течение жизни у него было их более двадцати. Самой любимой была кошка Нутти: она приходила на стол, когда Брэдбери писал, и служила своего рода прессом для страниц рукописи.

Чарльз Диккенс держал ручного говорящего ворона Грипа. Грип любил сдирать краску с мебели и пил из банок белила, от чего и умер. Диккенс увековечил своего питомца в романе «Барнеби Радж», сделав его спутником главного героя, понимающим «неизмеримо больше, чем сам Барнеби».

У Вирджинии Вулф был золотистый кокер-спаниель Пинка. Связь между писательницей и Пинкой была такая сильная, что вдохновила Вулф на написание биографии кокер-спаниеля английской писательницы Элизабет Браунинг — «Флаш». Книгу Вулф посвятила Пинке.

Уильям Берроуз обожал кошек, у него в доме всегда жило несколько. Берроуз считал, что только к этим существам он может испытывать настоящую чистую любовь. В 1986 году он опубликовал единственную свою непровокационную книгу — сентиментальную автобиографию «Кот внутри», в которой вспоминал своих котов, а заодно и свою жизнь.

Генрик Ибсен, оказавшись в добровольной ссылке в Италии, завел себе скорпиона. Скорпион жил в банке на письменном столе. Когда Ибсена спросили, зачем ему скорпион, он ответил, что пишет пьесу «Бранд» и хочет напоить ее ядом.

У Михаила Булгакова была кошка Мука. На самом деле она принадлежала его жене, а сам Булгаков поначалу относился к Муке с брезгливостью и не дотрагивался до нее, но постепенно привык и даже делал ей массаж, когда она была беременна. До знакомства с Мукой Булгаков не вводил в свои произведения домашних животных, но благодаря кошке в них появились кот Бегемот и пес Шарик.

Классический общеизвестный Сэлинджер мне не зашёл. Я не определился в причине. Возможно, слишком поздно прочитал "Над пропастью...". Прочёл, когда по возрасту я сам уже никак не являлся "представителем бунтующего молодого поколения", описанного в повести. А м.б., проблема в том, что попался паскудный перевод, а в подлиннике читать поленился.
Так сложилось исторически, что в восприятии публики Сэлинджер - автор одного мощного креоса, вот типа нашего Ершова, написавшего несколько рифмованных кирпичей весом с пудик, но известного только Коньком-горбуньком. И тем неожиданней и приятней было моё открытие Джерома Дэвида Д. как автора "Выше стропила, плотники" и прочих рассказиков, рекомендованных мною для обсуждения в нашем литературном клубе.
Сэлинджер разный. Так бывает. Мне очень зашла одна фраза, сказанная ему его литературным агентом. После славы "Над пропастью" Сэлинджер надолго замолчал, а потом, много лет спустя, выслал агенту рукопись нового романа. Тот, прочитав, телеграфировал автору: "Remain a legend". Останьтесь легендой. Как это верно. Как это лаконично и точно. Респект.

Евгений Шварц известен как автор пьес-сказок: "Дракон", "Сказка о потерянном времени", "Обыкновенное чудо".

Писатель Юрий Герман (отец режиссёра Алексея Германа) работал в другом жанре. Он гнал на гора кристальный соцреализм, его герои - перековавшиеся воры, самоотверженные чекисты, милицейские сыщики без страха и упрёка. Всё по классике: горячее сердце - холодная голова. Борьба отличного с хорошим, что называется. Они приятельствовали.

- Хорошо тебе, Женя, фантазируй и пиши, что хочешь.Ты же сказочник! - однажды сказал Герман Шварцу.

На что Шварц ответил:

- Что ты, Юра, я пишу жизнь. Сказочник - это ты.

Записи из дневника Корнея Ивановича Чуковского:
1 августа 1925 г.
Был вчера в городе, по вызову Клячко. Оказывается, что в Гублите запретили «Муху Цокотуху». «Тараканище» висел на волоске — отстояли.
Но «Муху» отстоять не удалось. Итак, мое наиболее веселое, наиболее музыкальное, наиболее удачное произведение уничтожается только потому, что в нем упомянуты именины!!
Тов. Быстрова, очень приятным голосом, объяснила мне, что комарик — переодетый принц, а Муха — принцесса. Это рассердило даже меня. Этак можно и в Карле Марксе увидеть переодетого принца! Я спорил с нею целый час — но она стояла на своем.
Пришел Клячко, он тоже нажал на Быстрову, она не сдвинулась ни на йоту и стала утверждать, что рисунки неприличны: комарик стоит слишком близко к мухе, и они флиртуют. Как будто найдется ребенок, который до такой степени развратен, что близость мухи к комару вызовет у него фривольные мысли!
17 февраля 1926 г.
Видя, что о детской сказке мне теперь не написать, я взялся писать о Репине и для этого посетил Бродского Исаака Израилевича. Хотел получить от него его воспоминания. Ах, как пышно он живет — и как нудно!
Уже в прихожей висят у него портреты и портретики Ленина, сфабрикованные им по разным ценам, а в столовой — которая и служит ему мастерской — некуда деваться от «расстрела коммунистов в Баку». Расстрел заключается в том, что очень некрасивые мужчины стреляют в очень красивых мужчин, которые стоят, озаренные солнцем, в театральных героических позах.
И самое ужасное то, что таких картин у него несколько дюжин. Тут же на мольбертах холсты, и какие-то мазилки быстро и ловко делают копии с этой картины, а Бродский чуть-чуть поправляет эти копии и ставит на них свою фамилию.
Ему заказано 60 одинаковых «расстрелов» в клубы, сельсоветы и т.д., и он пишет эти картины чужими руками, ставит на них свое имя и живет припеваючи.
28 ноября 1936 г.
Вчера был в двух новых школах. Одна рядом с нами тут же на Манежном. Пошел в 3-й класс. Ужас. Ребята ничего не знают — тетрадки у них изодранные, безграмотность страшная.
А учительница ясно говорит: тристо. И ставит отметки за дисциплину, хотя слово дисциплина пишется школьниками так:
дистеплина
десцыплина
и проч.
Дети ей ненавистны, она глядит на них как на каторжников. А в другой школе, на Кирочной (вместо церкви), — я попал на Пушкинский вечер.
<…> Потом вышел учитель Скрябин — и заявил, что Пушкин был революционер и что он подготовил… Сталинскую Конституцию, так как был реалист и написал стихотворение… «Вишня». Все наркомпросовские пошлости о Пушкине собраны в один пучок.
24 июля 1943 г.
Был вчера в Переделкине — впервые за все лето. С невыразимым ужасом увидел, что вся моя библиотека разграблена.
От немногих оставшихся книг оторваны переплеты. Разрознена, расхищена «Некрасовиана», собрание сочинении Джонсона, все мои детские книги, тысячи английских (British Theatre), библиотека эссеистов, письма моих детей, Марии Б. ко мне, мои к ней — составляют наст на полу, по которому ходят.
Уже уезжая, я увидел в лесу костер. Меня потянуло к детям, которые сидели у костра. — Постойте, куда же вы? — Но они разбежались. Я подошел и увидел: горят английские книги, и между прочим — любимая моя американская детская «Think of it» и номера «Детской литературы». И я подумал, какой это гротеск, что дети, те, которым я отдал столько любви, жгут у меня на глазах те книги, которыми я хотел бы служить им.
25 декабря 1964 г.
Гулял с Симой Дрейденом. Он рассказал мне потрясающую, имеющую глубокий смысл историю. Некий интеллигент поселился (поневоле) в будке железнодорожного сторожа.
Сторож был неграмотен. Интеллигент с большим трудом научил его грамоте. Сторож был туп, но в конце концов одолел начатки грамматики.
Он очень хотел стать проводником на поезде. Для этого нужно было изучить десятки правил наизусть — и сдать экзамен. Интеллигент помог и здесь. Сторож стал проводником, приезжая на юг, закупал апельсины и проч. и небезвыгодно продавал на севере. Разбогател.
Интеллигента между тем арестовали. Отбыв в лагере свой срок, он воротился домой. Здесь его реабилитировали — и показали его «дело». Оказалось, что, научившись грамоте, благодарный железнодорожник первым делом написал на него донос: «Предупреждаю, что NN имеет связи с заграницей».
21 сентября 1968 г.
Вчера была поэтесса двадцати одного года — с поклонником физиком. Стихи талантливы… Я спросил, есть ли у нее в институте товарищи.
Она ответила, как самую обыкновенную вещь:
— Были у меня товарищи — «ребята», — теперь это значит юноши, — но всех их прогнали.
— Куда? За что?
— Они не голосовали за наше вторжение в Чехословакию.
— Только за это?
— Да. Это были самые талантливые наши студенты!
И это сделано во всех институтах.
24 марта 1969 г.
Здесь (в больнице) мне особенно ясно стало, что начальство при помощи радио, и теле, и газет распространяет среди миллионов разухабистые гнусные песни — дабы население не знало ни Ахматовой, ни Блока, ни Мандельштама. И массажистки, и сестры в разговоре цитируют самые вульгарные песни, и никто не знает Пушкина, Баратынского, Жуковского, Фета — никто.
25 июля 1969 г.
Весь поглощен полетом американцев на Луну.
Наши интернационалисты, так много говорившие о мировом масштабе космических полетов, полны зависти и ненависти к великим американским героям — и внушили те же чувства народу.
В то время когда у меня «грудь от нежности болит» — нежности к этим людям, домработница Лиды Маруся сказала: «Эх, подохли бы они по дороге».
Школьникам внушают, что американцы послали на Луну людей из-за черствости и бесчеловечия; мы, мол, посылаем аппараты, механизмы, а подлые американцы — живых людей!
Словом, бедные сектанты даже не желают чувствовать себя частью человечества.

Василий Шульженко
Писательские дачи. 2013

Слушаю сейчас Клима Жукова про роман Мастер и Маргарита, литературные разборы очень удачны, на мой взгляд.

На ночь я почти всегда читаю Пушкина.

Потом принимаю снотворное и опять читаю, потому что снотворное не действует. Я опять принимаю снотворное и думаю о Пушкине. Если бы я его встретила, я сказала бы ему, какой он замечательный, как мы все его помним, как я живу им всю свою долгую жизнь...

Потом я засыпаю, и мне снится Пушкин. Он идет с тростью по Тверскому бульвару. Я бегу к нему, кричу. Он остановился, посмотрел, поклонился и сказал: "Оставь меня в покое, старая б л я д ь. Как ты надоела мне со своей любовью".

© Фаина Раневская

Почему‑то у всех, писавших о Чехове, не получается обаятельного образа.

А ведь сколько тратится на это нежнейших слов, изящнейших эпитетов, веских доказательств. Ни о ком не писали столь умиленно, как о Чехове, даже о добром, красивом Тургеневе, даже о боге Пушкине.

Писали, какой он образец скромности, щедрости, самоотверженности, терпения, выдержки, такта, и всё равно ничего не получается. Пожалуй, лишь Бунину что‑то удалось, хотя и у него Чехов раздражает. И вдруг я понял, что то вина не авторов, а самого Чехова.

Он не был по природе своей ни добр, ни мягок, ни щедр, ни кроток, ни даже деликатен (достаточно почитать его жестчайшие письма к жалкому брату). Он огромным усилием своей могучей воли делал себя тишайшим, скромнейшим, добрейшим, грациознейшим. Потому так натужно и выглядят все его назойливые самоуничижения: "Толстой первый, Чайковский второй, а я, Чехов, восемьсот восемнадцатый".

А его прозвища, даваемые близким, друзьям, самому себе. Всё это должно было изображать кротость и веселие незамутнённого духа, но, будучи насильственным, отыгрывалось утратой юмора и вкуса. Как неостроумен, почти пошл великий русский писатель, когда в письмах называет жену "собакой", а себя "селадоном Тото". Его письма к Книппер невыносимо фальшивы.

Он ненавидел её за измены, прекрасно зная о её связи с Вишневским, с Немировичем-Данченко и другими, но продолжал играть свою благородную роль. А небось, про изменившую жену, что похожа на большую холодную котлету, он о Книппер придумал!

Убеждён, что живой Чехов был во сто крат интереснее и привлекательнее во всей своей мути и непростоте елейных писаний мемуаристов.

© Юрий Нагибин

Наверное почти все литераторы в какой-то мере лицедеи. Сравнивать их в реальной жизни с тем образом, который рождается у нас при прочтении их произведений, было бы мягко говоря наивно, мне так представляется.

-Достоевский умер..
Фагот- Как!!? Он бессмертен!!
Ээээ.. Про литераторов, Коровьеве и Коте Бегемоте!!))

Мой приятель Вахо (писал о нём на точках) культуртрегил и пытался заработать, редактируя и издавая книги разных малоизвестных авторов. Среди разнузданной графомании попадались вполне приличные письменники. Одной из последних замуток были переговоры Вахо с Гариком Сукачовым, какой-то проект они собирались двигать (искусство в массы - деньги в кассы). А ещё Вахо чуть не женился на писательнице-москвичке с крутейшей литературной премией и не отбыл в белокаменную на пмж. Не успел. Первый инфаркт, в сорок с небольшим.Он взял и вычеркнул Вахо.
Да, про книжки же хотел. Вахо всегда было пофиг на обложку, серьёзных художников не ангажировал, и получалось - без слов не взглянешь, что называется. А обложка - это же важно.
Зашёл на Литрес посмотреть книжули. Стильно. Красивое. Вахо дорогого бро вспомнил. Не хватает тебя так.

Вот, кстати, пример. Обложки - ок. Я не читал. Не является индивидуальной инвестиционной рекомендацией.
Автора знаю по твиттеру. Ему тридцать с чем-то, из Питера, кажется. Недавно делился в тви: "Кстати - разблокировалось воспоминание про Швейцарию, а именно как моя жена уехала туда учиться, сосалась там с чуваком, который пел Гангнам Стайл, а потом участвовала в групповухе с тремя мужиками и кокаином. Жена, конечно, легенда, но всё равно пришлось развестись..."

Жизнь - боль. Каким, однако, злопамятным этот Егор Авинкин оказался.

На каком-то вечере Цветаеву, сидевшую спиной к рассказчику, перепутали с Есениным. И это был не единственный эпизод подобной путаницы.

Нина Берберова вспоминала слова своего мужа: "Ходасевич однажды сказал мне, что в ранней молодости Марина Ивановна напоминала ему Есенина (и наоборот) цветом волос, цветом лица, даже повадками, даже голосом".

Год спустя после смерти Есенина Цветаева посвятила ему стихотворение, где сказала: "Брат по песенной беде - я завидую тебе. Пусть хоть так она исполнится - помереть в отдельной комнате! - скольких лет моих? лет ста? каждодневная мечта".

В сорок первом году она всё же её осуществила. Оба, и Есенин, и Цветаева, были найдены повешенными на верёвках от чемоданов. Он - в гостинице, она - в сенях чужого дома. В том же сорок первом Берберовой приснился сон:

"Оба, совершенно одинаковые, висят в своих петлях и качаются. Слева он, справа она, на одинаковых крюках и верёвках, и оба с льняными волосами, остриженными в скобку..."

Фредерик Бегбедер обвинён в изнасиловании. Потерпевшая утверждает, что у них дважды за ночь случился секс, но только раз по согласию. Первый или второй был по согласию - сие тайна.
Вот такие они, инженеры человеческих душ и жертвы низменных страстей.
А нет бы предварительно расписочку у девушки взять.

Попутно замечу, что состоятельные селебрити попадают на приличные деньги после таких заяв. И тут разойдутся суммой прописью, предположу.

лодырясы
пусть идут копать и строить

У Бегбедера десять опубликованных романов, рассказы, плюс он литературный критик и публицист. Романы за него кто написал, Пушкин? Нашли лодыряса. О....

Интересно, с любопытством читаю, что то известно, что то нет, спасибо за тему

Задумался. А какие образы у Вас рождаются при чтении Пушкина?
Это и "Сказка о золотой рыбке", и "Анчар", и "Руслан и Людмила", и "К кастрату раз пришел скрыпач...", в конце концов. )))

Один! Общеустоявшийся, классический - бабник, гуляка,задира, неповторимый разнообразный талантище)

Стих!! Сабля

Шатаясь по городу после получки,
видать, от большого ума,
Я старую саблю купил на толкучке
без ножен, почти за дарма.

И вот в моей комнате сабля нагая
понуро висит на стене,
и видится жизнь ей, конечно, другая,
где места бы не было мне.

Но мне эта жизнь показалась кошмаром -
уж больно она не ясна!
С каким-нибудь пышным и гордым гусаром
Наверно, дружила она.

Буквально ни в чем, знать, не знал он предела,
где надо молчать - не молчал.
Разжалован был и не раз он. За дело!
Но, все же себя отличал!

Любитель вина, кавалер многих спален,
картежник, задира и мот.
Ах, как же он все-таки был аморален!
Представишь... И, зависть берет!( с))

Андрий

"Здешний климат мне по душе. Люди здесь вполне пристойные и великодушные, и главное - они вовсе не требуют, чтобы их слушали. Всегда помните об этом, мой мальчик. В этом секрет непринужденности, с какой здесь держатся.

Здесь говорят исключительно для собственного удовольствия. Ничто из сказанного этими людьми и не рассчитано на то, чтобы их слушали."

(Ивлин Во. "Незабвенная")

Литература является самым приятным способом игнорирования жизни.

© Фернандо Пессоа

А спиртное самая лучшая анестезия жизни, по моему Бернард Шоу говорил

Нашла дословно))

„Алкоголь — это анестезия, позволяющая перенести операцию под названием жизнь.“ — Джордж Бернард Шоу

.. Поэты ходят пятками по лезвию ножа
И ранят в кровь свои босые души.. ( с)
Высоцкий. Про поэтов

чем больше смотрю фильмецов и читаю книженции тем больше убеждаюсь что достаточно перечитать пересмотреть класику всех жанров и больше никогда ничего не смотреть и не читать
патамучта дальше всё хужее и хужее сплошная парнуха в смысле дерьмо

Никита очень талантливый, очень. Увидел его впервые в "Слове пацана". Еще, говорят, он очень хорош в сериалах "Жиза" и "Чёрная весна". Он на волне, востребован, успешен. При этом много, очень много говорит. А сколько ещё намолотит. И это полный, лютый трэш...

Собственно, и не нужно ожидать от лицедея интеллектуальных глубин, понимания текущего момента и выдающихся моральных качеств. Тут как в известной миньке про Чайковского: но любим мы его не за это.

Актёрство есть талантливая примерка чужой личины, чужой сущности. Актер это уморительно гримасничающая обезьянка с нехилым (в случае успешности и востребованности) райдером.

Будем посмотреть. Возможно, рождается звезда уровня Машкова и Миронова.

Не нашёл темы "актёры", пришлось сюда.

Письменникам свойственно одаривать своими нетленками направо и налево, когда об этом не просят. Это от внутреннего восторга и любви к себе.

Плюс практика издания за собственный счёт, а даже крохотный тираж в сотню экз надо ведь как-то пристроить, кому-то втюхать.

И насколько бонтонно и эсквайрно отправить книжулю на продажу в магаз или выложить для общедоступного чтения в сеть.

Кому надо - найдут, купят, прочитают или проскроллят. А не надо и даром - мимо пройдут.

Не про литераторов, а про читателей, в частности про себя:

не могу читать книгу если её буквально давеча читал кто-нить другой - его впечатлениями и эмоциями она пропитана.

Книга должно некоторое время отлежаться и проветриться от них. Но это моё, личное, может и заумное мнение ))

Дневник Елены Булгаковой. Наверное, она была заботливой и внимательной женой:


На фотографии (с Серёжей Шиловским и его воспитательницей) Елена Сергеевна красивая, кокетливая, уверенная в себе.

Талантливый человек талантлив в любви. Маяковский - Лиля Брик - Полонская; Пастернак - Ивинская; Булгаков - Шиловская; Франц Кафка - Милена Есенская. Это первые, случайные, возможно, не самые яркие примеры.

Булгаков страдал от головных болей и ходил на лыжах!

это стёб, Дорик?

Нет.
Но помню, что в твоей парадигме чувств допустимо любить только одного (одну) и единожды.

Снова стеб, ну ок))
Раз тебе так выгодно написать..
Но лукавить тебе, литератору, ну я так думала во всяком случае, не к лицу…
Изучая жизнь Маяковского, написать, что он был талантлив в любви, это сильно…
А про меня ты ничего не знаешь и мы тут не обо мне.

Ни малейшего стеба. Да, считаю, был талантлив. Любил страстно и ярко. И счастливо. И несчастливо. Чаще не. Так бывает. Кажется, такой тип отношений, как у него с Лилей Юрьевной, в психологии называется компульсивною любовью. Впрочем, я не психолог...

Конечно, не знаю. Конечно, не о тебе.

Со всем добрым к тебе отношением,

А я про Елену думаю. Дневничку же важное, сокровенное доверяют. Пишет: муж перелёт перенёс нормально, пирожков и яблочек поел с аппетитом. Ну прелесть же.

не о гениальном таланте Маяковского речь, не передергивай))

Таким людям страсти и муки эмоциональные, помогают выдавать гениальные стихи

Не о таланте в любви, а о чём? В каком месте и когда я передёрнул затвор?
Я не понимаю тебя, Наташа.


Кому-то у домны стоять помогают, родину защищать, дышать полной грудью. Плохо разве?

Я стала интересоваться русской литературой.
Не ожидала такого стихи Есенина и Пушкина))

Какой нафиг талант в любви? Он мучился всю жизнь и от счастливой любви не вешаются

Я теряю рассудок, или то, что им ошибочно считаю, пытаясь тебя понять.
Я тебе про талант в любви, накал и глубину чувств, а ты мне про счастливую. Я где-то про счастливую писал?
Ещё раз:
Иметь талант в любви не значит быть счастливым в любви. Для танго нужны двое.
Иметь талант в любви не равно не мучиться в отношениях.
Маяковский застрелился не из-за Лили, не из-за Вероники Полонской, не из-за Тани Яковлевой. Вернее, не только из-за них. Там прилично много других причин.

Я понимаю о чем ты, так вот никакого таланта в любви у Маяковского не бы, у него был талант писать о любви это да, но сам он в любви не был счастлив…
Дорик, не дай бог никому такого «таланта» в любви, «щен» чье беспощадное использование таланта женщиной акулой итрепавшей его душу и в итоге косвенно убившей его

Дор: Доктора мне! Наташа сломала мой моск, и он кипит. А, нет... Поздно. Трагически поздно.

Выстрел, падает.
Вбегает санитар, он с сопением волочит тело Дора в противоположную кулису. Рыдания Тюти. Занавес.

Я смотрю у вас тут своя атмосфера)