В центре Москвы 17 сентября пенсионерка нашла в мусорном контейнере завернутый в полотенце труп новорожденной девочки. Аналогичный случай произошел 8 сентября в Нижнем Новгороде. В станице Зеленчукской в Карачаево-Черкесии 1 сентября местные жители обнаружили останки грудного ребенка в заброшенном здании цеха по обработке шерсти. В столичном районе Нагатино-Садовники 31 августа был найден пакет с телом младенца.

Трупы младенцев находят в аэропортах, на улицах, в парках, на кладбищах. Нежеланных и обременительных детей матери душат, топят в унитазах, бросают замерзать зимой на улице и задыхаться в шкафах. За 2010-2013 годы, по данным МВД, зарегистрировано 530 преступлений, квалифицированных как убийство новорожденного матерью.

Самый простой способ сохранить детскую жизнь — установить бэби-бокс. Это окно с колыбелью в стене медучреждения или религиозной организации, где мать может оставить ребенка. Рядом нет ни камер, ни охраны, зато есть телефон, по которому можно связаться с центром помощи матерям. Для некоторых это еще один шанс изменить свое решение. Если у ребенка нет телесных повреждений, полиция не будет преследовать мать, а малыш получит статус подкидыша. Но если мать все же передумает, она сможет вернуть ребенка, доказав родство при помощи генетической экспертизы. У нее есть полгода, прежде чем сирота попадает в базу детей, предлагаемых на усыновление.

В России такие «окна жизни» устанавливают с 2011 года силами благотворительных организаций. Сейчас в стране работают 20 бэби-боксов в 11 регионах. За все это время в них оставили 34 ребенка. Пятерых из них забрали передумавшие матери, остальных усыновили. Трудно представить, как сложилась бы судьба этих малышей, если бы их матерям пришлось искать иные способы избавиться от ребенка.

Тем не менее у бэби-боксов есть противники. Самый последовательный из них, как ни странно, — уполномоченный по правам ребенка при президенте России Павел Астахов. И радеет «детский омбудсмен» вовсе не о судьбах младенцев, а о соблюдении процедур. «Это противоречит федеральному законодательству, потому что ребенок оставляется анонимно, а каждый ребенок имеет право знать о своей матери и отце, это должно быть оформлено юридически, эти процедуры существуют, и их нельзя нарушать», — убежден правозащитник.


Через 30 секунд после того, как ребенок оказался в боксе, наружная дверца блокируется
Фото: Андрей Америков / ТАСС

Еще один противник бэби-боксов — депутат Госдумы от ЛДПР Виталий Золочевский — увидел в них не только нарушение процедур, но и покушение на культурные ценности. Уверен он и в полной бесполезности этих устройств.

«Сторонники бэби-боксов говорят: "Вы хотите, чтобы ребеночек умер или чтобы его отнесли в ящик?" — и, конечно, любой здоровый человек выберет эту коробку. Но я разговаривал с экспертами-криминалистами, сотрудниками полиции, психиатрами, и все говорят одно и то же: человек, принявший решение убить, убьет в любом случае, какие бы условия вокруг ни создавали. Условно говоря, произошло групповое изнасилование, девушка забеременела, приняла решение убить ребенка, и тогда хоть увешай коробками входную дверь в ее квартиру — она убьет», — уверен Золочевский.

По его словам, Запад занимается размыванием российских культурных ценностей. «Если нам навяжут мусорки для детей, многие молодые девушки будут считать, что положить ребенка в коробку — это нормально. Это будет побуждать мамаш, которые покуролесили в клубе, скидывать ответственность на государство. Почему ребенка при здоровых родителях должно обеспечивать государство?» — задается вопросом парламентарий.

Сейчас законодательного запрета на установку бэби-боксов нет, поэтому Золочевский предложил ввести его. Также он считает необходимым ввести уголовную ответственность за оставленного в бэби-боксе ребенка. Наказывать родителей предлагается штрафом до 500 тысяч рублей или ограничением свободы на срок до двух лет и штрафом в размере 200 тысяч рублей.

По подсчетам Золочевского, установка и обслуживание бэби-бокса стоит не менее миллиона рублей в год; для того, чтобы мера была эффективной, на один муниципалитет их нужно хотя бы три, а по стране — тысячи. «Это сотни миллионов рублей. Это чистой воды бизнес. Напрашивается вывод, что идет лоббирование каких-то коммерческих интересов», — объясняет свою позицию депутат.

В благотворительном фонде «Колыбель надежды», который занимается установкой бэби-боксов и помогает матерям, оказавшимся в сложной ситуации, утверждают, что депутат сильно завысил стоимость. Установка одного бокса, по словам руководителя фонда Елены Котовой, обходится примерно в 400 тысяч рублей, а обслуживание вообще ничего не стоит. Средства на эту деятельность фонд получает от общественных организаций и частных лиц.

Заявления Астахова и Золочевского Елена Котова считает демагогией. «Право знать родителей и все остальное — это позже, а кто защитит право этих детей на жизнь? Они предлагают выбрасывать детей в помойки, а матерей, которые вынуждены были это сделать, отправлять в тюрьму или штрафовать, еще больше углубляя яму, в которой они оказались. Плюс дети, которые уже есть у этой женщины, становятся сиротами. Это так они помогают?» — недоумевает руководитель фонда.

Котова отмечает, что в России сегодня нет системы, позволяющей отслеживать судьбы женщин, которым отказали в аборте, нет достаточного количества кризисных центров и специалистов, которые могли бы им помочь. В такой ситуации бэби-бокс оказывается шансом и для ребенка, и для матери, у которой нет иного выбора.

«Когда девушки узнают о нежелательной беременности, они приходят в женскую консультацию, но им говорят, что срок, когда она могла сделать аборт, вышел. Их спрашивают: "Будете на учет вставать?". Они отвечают "нет" и уходят. Дальнейшее зависит от того, кто попадется на ее пути. Окружающие знают о проблеме девушки, но никто не готов ей помогать. Проще ее потом закидать камнями в интернете, чем помочь», — объясняет Котова.


Фото: Михаил Мокрушин / РИА Новости

Оформление отказа в роддоме, на необходимости которого настаивает Астахов, часто пугает женщин, ведь после этого они подвергаются общественному осуждению. «Я общалась с девушками, которые оставляли детей в бэби-боксе и потом вернулись за ними, и могу сказать: слава богу, что у них была такая возможность, — говорит руководитель« Колыбели надежды». — Если бы они оставили его где-нибудь в подворотне, они бы за ним никогда не вернулись».

Пока московские следователи искали мать, оставившую младенца в мусорном баке в Ставрополе, полицейские разбирались с бабушкой, которая отнесла в бэби-бокс полуторамесячную внучку без ведома ее матери. Таким образом пожилая женщина решила избавиться от младенца, который, по ее мнению стал обузой для малообеспеченной семьи. Теперь, чтобы вернуть ребенка, матери придется доказывать родство. Зато местонахождение дочери ей известно, а жизни ребенка ничто не угрожает. А бабушке если и придется отвечать перед законом, то не за убийство.

Установку бэби-боксов поддерживают и в Общественной палате, и даже в Следственном комитете. «Если и согласиться с доводами о том, что бэби-боксы могут спровоцировать анонимные отказы от детей, необходимо учитывать, что отказываются именно от нежеланного ребенка, — говорит официальный представитель СКР Владимир Маркин. — Закономерно возникает вопрос, насколько безопасно для этого ребенка жить в семье, где его не любят, не воспитывают, а возможно и эксплуатируют с целью зарабатывания денег».

Даже в церкви, что удивительно, нет единой позиции по бэби-боксам. Так, в Патриаршей комиссии по вопросам семьи, защиты материнства и детства считают, что при помощи контейнеров для детей ведется работа по разрушению традиционных семейных ценностей. «Бэби-боксы — это небольшой сектор той войны, которую организовал Запад против России много лет назад, — утверждает председатель комиссии протоиерей Дмитрий Смирнов. — Это специально разработанная акция — отдельный вид вооружения для разрушения русской семьи».

Председатель синодального отдела по взаимоотношениям церкви и общества протоиерей Всеволод Чаплин считает, что лучше пусть детей оставят в специальном ящике, чем они умрут на помойке. «Бэби-боксы — дело великодушное, потому что в результате их работы были спасены человеческие жизни», — отмечал он. При этом Чаплин подчеркивал, что даже в этом деле важно следить за соблюдением закона.

По-своему решить вопрос предлагают сенаторы Константин Добрынин и Вадим Тюльпанов, которые внесли в Госдуму законопроект об установке бэби-боксов и правилах их эксплуатации.

«Нынешним сторонникам мировой гармонии стоит вспомнить известные слова Достоевского про слезу ребенка. В данном случае цена предрассудков не менее высока, — считает Тюльпанов, — Если ребенок нежеланный, ненужный, если он — обуза, то его при такой матери ничего хорошего не ждет. Сейчас в нашей стране усыновление набирает обороты, есть многие счастливые семьи с приемными детьми, поэтому бэби-бокс — шанс еще и в этом смысле».

Рассуждая о том, что важнее — сохранение традиционных ценностей или спасение одного ребенка, Елена Котова рассказала о недавней встрече с женщиной, которая усыновила подкидыша из бэби-бокса. «За ним никто не вернулся, — вспоминает она. — Он был никому не нужен. Но вот прошло два года, и этот чудесный ребенок живет в любящей семье с двумя родителями. Я считаю, что когда он вырастет, он и ответит на этот вопрос».

"Сегодня в Госдуму я внесу законопроект, который предусматривает запрет на анонимное оставление детей после их рождения или запрет на создание специализированных мест для оставления детей - бэби-боксов. Этот законопроект предусматривает и административную ответственность для юридических лиц для создания условий для оставления детей в специализированных местах или предоставление помещений для этих целей, за организацию анонимного оставления детей после их рождения", - сказала Мизулина в ходе пресс-конференции в центральном офисе "Интерфакса" в понедельник.

По ее словам, "уже справедливо ставить вопрос о недопустимости распространения этой практики и необходимости ее сворачивания".

"Государство не должно поощрять отказы от детей. Такого рода бэби-боксы - поощрение отказов от новорожденных детей. Практика всех стран, которые пытались ввести бэби-боксы, доказывает, что число отказов от детей резко возрастает, потому что это безнаказанно в силу анонимности, легкости оставления ребенка", - пояснила она.

Мизулина отметила, что в России в XVIII - XIX вв. тоже существовала такая практика в виде института тайного приема детей в воспитательные дома.

"Императорская семья выделяла специально деньги на строительство таких воспитательных домов. В конце концов, во второй половине XIX века царское правительство было вынуждено отказаться от этой практики - число отказов было столь велико, что государственная казна с этим справиться не могла", - подчеркнула она.

Мизулина отметила, что смертность среди таких детей была высока - "доходило до 97 - 99%, на протяжении 100 лет искали разные варианты, как добиться того, чтобы дети не погибали. Цель была - уйти от ситуации убийства новорожденного ребенка матерью, но это были дети, рожденные вне брака. Сегодня нет такого понятия в законодательстве - дети, которые рождены в браке и вне брака, абсолютно равны во всех правах", - заявила она.

Она также отметила, что в странах, где существует практика бэби-боксов, невозможно установить контроль за оставлением детей в силу анонимности.

"Фактически при наличии таких бэби-боксов любого ребенка можно на улице украсть и в этот бэби-бокс положить. А если есть какой-то сговор? Сегодня мы знаем, что работорговля детьми - транснациональное преступление. Фактически через эти анонимные места мы создаем условия для легализованной торговли детьми на органы, ткани - всё, что угодно. Случаев такого рода в зарубежной практике тоже достаточно много. Мы в пояснительную записку включили некоторые примеры", - сказала она.

Мизулина также отметила, что "легкость, с которой можно оставить ребенка в бэби-боксе, создает иллюзию у матери, что это нормально, и если у нее родился ребенок-инвалид или с шестью пальцами на руке, можно отдать его. Все фиксируют, что число отказов от таких детей через бэби-боксы очень велико, много оставляется детей с врожденными заболеваниями, это тоже безнравственно", - сказала член Совета Федерации.

Регионы проверят
Мизулина направит в Генпрокуратуру запрос с требованием проверить законность бэби-боксов в регионах России, где они существуют.

"Сейчас у нас в 13 регионах бэби-боксы создаются с 2011 года. В девяти регионах прокуратура признала незаконной эту деятельность, в двух - Пермском и Краснодарском крае - законной. Мы направим запросы в Генпрокуратуру, чтобы проверили в каждом из регионов законность этих бэби-боксов, что стало с детьми, какова эта судьба", - сказала Мизулина на пресс-конференции в центральном офисе "Интерфакса" в среду.

По ее словам, проверка будет проведена по каждому факту с целью выяснить, была ли эта деятельность приостановлена в тех девяти регионах, где она была признана незаконной.

Ранее в среду зампред комитета Совета Федерации по конституционному законодательству и госстроительству Елена Мизулина заявила, что вносит в Госдуму законопроект, предусматривающий запрет на бэби-боксы - специальные устройства, которые позволяют матерям анонимно отказаться от своего новорожденного ребенка.

У бэби-боксов есть как сторонники, так и противники. В Госдуме уже находится диаметрально противоположный по смыслу законопроект, который легализует такие устройства.

По мнению сторонников бэби-боксов, инициатива позволит снизить число убийств матерями своих детей, противники же считают, что это не решит проблемы, а создаст риски для совершения других преступлений против ребенка из-за анонимности процедуры сдачи. Другие аргументы против инициативы - дороговизна бэби-боксов и возможный всплеск отказов от младенцев, что приведет к росту социального сиротства.

В России в настоящий момент уже действуют несколько бэби-боксов. При этом в некоторых регионах прокуратура признала такие устройства не соответствующими законодательству, однако в других субъектах нарушений не нашла.

Первый беби-бокс был установлен в России в 2011 году. С этого времени специализированные места для анонимного оставления новорожденных появились в 11 регионах страны. Во всех субъектах РФ, где установлены беби-боксы, органы прокуратуры участвовали в оценке законности их деятельности. В Пермском и Краснодарском краях функционирование беби-боксов было признано органами прокуратуры законным, в девяти субъектах (Москве, Камчатском, Ставропольском краях, Кировской, Курской, Ленинградской, Псковской, Свердловской и Тюменской областях) — незаконным.

— У нас нет никакой информации о том, что сделано на местах по представлениям органов прокуратуры в связи с признанием деятельности беби-боксов незаконной, — поясняет Елена Мизулина. — По информации общественных организаций, в этих беби-боксах за всё время было оставлено 28 детей. Однако до сих пор остается неясным, какова судьба этих новорожденных. Ведется ли их учет и регистрация в государственном банке данных о детях, оставшихся без попечения родителей?

Установку беби-боксов их создатели объясняют целями борьбы с преступлениями, связанными с убийствами новорожденных. По данным Главного информационно-аналитического центра МВД России, за последние семь лет число таких преступлений сократилось вдвое, со 149 до 72. Однако, по мнению Мизулиной, позитивная динамика не связана с наличием беби-боксов. Причина — в кардинальном изменении политики государства по отношению к семье, рождению и воспитанию детей.

В 2012 году, как напоминает сенатор, Комитет ООН по правам ребенка призвал к запрету практики использования беби-боксов в Европе, назвав подобную деятельность «атавизмом», являющимся «ложным посланием» беременным женщинам о том, что у них есть право на отказ от их детей.

В обращении указывается, что распространение практики использования беби-боксов влечет множество рисков: рост числа отказов от новорожденных; значительное повышение рисков торговли детьми; нарушение права ребенка на идентичность, то есть право знать, кто его биологические родители; возможность создания теневого канала для незаконного усыновления детей в страны, в которые усыновление российских детей запрещено. В силу анонимности беби-боксов невозможно проконтролировать, как именно дети попадают в них, не были ли они похищены у родителей или иных законных представителей. Практика тех стран, в частности Германии, где беби-боксы существуют на протяжении 10 лет, выявила однозначную тенденцию. Организации, занимающиеся беби-боксами, не смогли предоставить информацию о судьбе каждого пятого ребенка, анонимно оставленного на таких объектах.

«Создание беби-боксов и облегчение процедуры отказа от ребенка делают ненужной всю систему профилактики отказов от детей и в обозримом будущем способны увеличить число сирот при живых родителях. Для решения проблемы подкидышей нужно вместо создания комфортных условий для отказа от ребенка сместить акцент на усиление поддержки женщин, оказавшихся в трудной жизненной ситуации», — резюмирует сенатор.

Ее поддерживает и директор департамента медицинской помощи детям и службы родовспоможения Минздрава РФ Елена Байбарина. Представитель Минздрава, в частности, отмечает, что сегодня в России действует 894 кабинета оказания психологической помощи для женщин, куда в прошлом году обратились 266,5 тыс. женщин, из которых почти 30 тыс. изменили решение в пользу сохранения беременности и воспитания ребенка. Такого же мнения придерживается и председатель «Родительского всероссийского сопротивления» (РВС) Мария Мамиконян.

— Не пойдет женщина, находящаяся после родов в состоянии помутнения рассудка, относить ребенка в беби-бокс, — уверена Мамиконян. — И это прекрасно известно защитникам беби-боксов. Потенциальный контингент беби-боксов — это заботливые матери, но столкнувшиеся с несчастьем, не способные справиться со своей проблемой, приносящие записочки, пеленочки, пишущие, какую смесь любит ребенок. Они не являются потенциальными убийцами. При этом наши оппоненты постоянно твердят о спасении жизней. Речь не идет о профилактике убийств детей. Тот, кто способен убить собственного ребенка, сделает это вне зависимости от того, встретится на его пути беби-бокс или нет.

В тот же день, когда в кубанской больнице обнаружили младенца, сенатор Елена Мизулина заявила, что внесет на рассмотрение парламента законопроект о запрете беби-боксов — устройств, позволяющих врачам принимать анонимно оставленных новорожденных. Противники беби-боксов, широко применяемых в европейских странах, заявляют: подобная практика ведет к увеличению числа «отказников», создает условия для легализации торговли детьми и порождает безнравственность. Опыт Краснодарского края — первого региона России, внедрившего беби-боксы, — показывает, что это не так.

«Окно жизни» и «оружие Запада»

Первый отечественный беби-бокс, или, как его еще называют, «окно жизни», был открыт в сентябре 2011 года в Сочи. Сегодня в Краснодарском крае пять подобных устройств — два в самом Краснодаре, по одному в Сочи, Армавире и Новороссийске. За неполные пять лет они спасли жизни 17 новорожденным. Любопытно, но за четырьмя детьми мамы потом вернулись, сознавшись в ошибочном шаге. Сразу забрать опущенного в беби-бокс ребенка нельзя, женщина должна пройти генетическую экспертизу, доказав родство в суде.

Это ограничение позволяет вернуть подкидыша реальным родителям, а не каждому, кто назовется его семьей,

услышав новость об оставленном малыше.

Сейчас функционирование подобного оборудования в нашей стране не запрещено, однако в ряде регионов прокуратура признала беби-боксы незаконными. В Пермском и Краснодарском краях надзорный орган не нашел в их устройстве нарушений закона.

Помимо Мизулиной противником беби-боксов является детский омбудсмен Павел Астахов, ряд общественных родительских объединений, председатель комиссии Московской патриархии по вопросам семьи, защиты материнства и детства протоиерей Дмитрий Смирнов.

Уполномоченный по правам ребенка в интервью заявлял, что беби-боксы открывают возможность для торговли детьми, которые попадают в руки медиков неучтенными. Кроме того, анонимное оставление малютки, считает Астахов, противоречит федеральному законодательству, ведь каждый ребенок имеет право знать своих родителей. Этот же аргумент, к слову, приводили эксперты комитета ООН по правам ребенка.

Протоиерей Дмитрий Смирнов, в свою очередь, назвал беби-боксы «оружием Запада для разрушения русской традиционной семьи».

Но далеко не все эксперты разделяют их мнение.

Для того чтобы узнать, как устроен и действительно ли так опасен беби-бокс, корреспондент «Газеты.Ru» побывал в больнице скорой медицинской помощи в Краснодаре, где установили одно из первых в стране подобных устройств.

«Мамочке банально стыдно»

«Специально выбрали укромное место, неосвещенное, без камер слежения, чтобы это не останавливало решившую оставить ребенка женщину, — рассказывает «Газете.Ru» главврач краснодарской больницы скорой медицинской помощи Николай Босак. — До появления беби-боксов к нам привозили найденных новорожденных, их оставляли на лавочках в парке, подбрасывали к дверям.

Самое ужасное — мусорный бак, это практически 100-процентная смерть малютки, которого закидывают мусором так, что он не может дышать».

Собеседник напоминает, что помимо беби-боксов остается официальная процедура отказа от новорожденного в роддоме. «Далеко не все психологически способны пойти на этот шаг в присутствии заведующего, докторов, медсестер, подписывая официальные документы. В каждом случае мы обязаны провести разъяснительную беседу, попытаться отговорить, многим это сложно перенести. Так что на аргумент: пусть добровольно оставляют в роддоме вместо беби-боксов — ответ очень короткий: мамочке банально стыдно», — объясняет Босак.
Андрей Кошик/«Газета.Ru»

Беби-бокс представляет собой короб размером полметра на метр, который монтируется в стену здания. Одна дверца открывается на улице, вторая — внутри больницы. Когда внутрь попадает ребенок, автоматически включаются свет, отопление и вентиляция.

Тут же срабатывает сигнализация, в течение нескольких минут на месте оказывается детский реаниматолог.

После того как новорожденного положили в беби-бокс, забрать его с улицы невозможно, дверь автоматически блокируется. Правда, сетуют медики, порой срабатывает ложный вызов — сигнал раздается, а когда с «реанимационным чемоданом» прибегает врач, внутри никого нет.

«В первые дни после установки беби-бокса все любопытствовали, как он действует, — заглядывали туда, один раз для проверки кирпич положили, чтобы сигнализация сработала, — продолжает главврач. — Сегодня, когда поступает новорожденный, его сразу несут в отделение реанимации. Мы не знаем, кого нам положили, внешне не всегда можно определить состояние. В первый день проводится полное обследование, рентген, УЗИ, анализы. Если все в порядке, переводим в детское отделение, где лежат малютки с патологиями и недоношенные, продолжая обследование. До месяца он находится у нас».

Праздничные подкидыши

Николай Босак уточняет, что на новорожденного оформляется карта, как и на любого поступившего пациента, медики сразу сообщают о находке в полицию. В первых официальных бумагах младенец указывается как «неизвестный». Затем доктора вместе выбирают имя,

как правило, мальчишек называют в честь забравшего их реаниматолога,

а девчонок — по каким-то особым приметам, ассоциациям или месяцу рождения.
Андрей Кошик/«Газета.Ru»

«Как только появляется новость о подкинутом малыше, сразу звонят журналисты с вопросом об имени. Объясняю: первые несколько дней можете даже не звонить, имя дается потом, — добавляет собеседник. — Не лукавлю, порой настоящие дебаты проходят. Любопытно, что трое детей в разные годы попадали к нам на праздники: 31 декабря, в Благовещенье и последний младенец — в День защиты детей. У меня отпечаталось в памяти, что, как правило, все малютки одеты очень прилично, в новенькую простынку, памперс, некоторые даже в чепчиках, никаких грязных тряпок или застиранных кофточек».

Реаниматолог-анестезиолог Игорь Качанов принял четверых из шести опущенных в беби-бокс детей. Он с улыбкой говорит о «везучести» своей смены. «Их всегда приносят глубокой ночью, во время, которое называют «час волка», — это с двух до четырех часов. Только в последний раз принесли вечером, но это был день, когда Краснодар заливало дождем», — уточняет Качанов.

Врачи демонстрируют работу устройства: кладут завернутый в пеленку муляж младенца, на котором учатся реаниматологи в скорой помощи. На втором этаже срабатывает сигнал. Беби-бокс сделан в Чехии, некоторые яркие надписи при русском прочтении становятся поводом для шуток. Например, слово «pozor» (чешск. «осторожно»). С улицы бокс выходит на глухую улицу, где даже днем редко встретишь прохожих.

Собеседники подчеркивают, что к всплеску оставленных детей беби-боксы не привели, что уже опровергает доводы противников этих устройств. А вот детские жизни сохранили.

Сразу две новости стали поводом для размышлений об откате России если не в Средневековье, то по крайней мере в советское прошлое. С утра в среду стало известно, что правительство России поддержало законопроект сенатора Елены Мизулиной о запрете беби-боксов — устройств, позволяющих врачам принимать анонимно оставленных новорожденных. Сенатор подготовила данный законопроект совместно с экспертами общественной организации «Родительское всероссийское сопротивление».

На сайте Мизулиной сообщается, что правительство «дало положительный официальный отзыв» на законопроект сенатора, внесенный на рассмотрение Государственной думы 1 июня этого года. Он предусматривает запрет на осуществление деятельности, которая направлена на организацию анонимного оставления детей, в том числе на создание и содержание специализированных для этого мест.

«Иными словами, законодательная инициатива запрещает беби-боксы на территории России», — говорится в сообщении на сайте.

Более того, законопроект предусматривает административную ответственность юридических лиц за организацию беби-боксов: за данное «правонарушение» предлагается налагать административный штраф в размере от 1 млн до 5 млн руб. либо приостанавливать деятельность юридического лица на срок до 90 суток.

Сенатор также заявила, что на запрет беби-боксов существует три причины: «государство не должно поощрять отказы от новорожденных», наличие беби-боксов «значительно повышает риски торговли детьми и иных сделок с ними», и при этом «нарушается право ребенка на идентичность».

Российский кабмин счел целесообразным запрет на беби-боксы из-за необходимости выполнения РФ положений Конвенции о правах ребенка. Между тем в комитете Госдумы по вопросам семьи раскритиковали законопроект: «У нас ежегодно такие случаи бывают. На одной из центральных площадей города в урне находили ребенка новорожденного, совершенно здорового, но погибшего при нулевой температуре, — рассказывала депутат Ирина Чиркова. — Я считаю, что здесь надо очень аккуратно и продуманно отнестись к этой теме. Если хотя бы в одном субъекте одну-две жизни такая система спасет, то я буду двумя руками ее защищать».

Опыт Краснодара показывает, что беби-боксы — это исключительно положительная инициатива. Медики отмечают, что оказавшимся внутри устройства малышам ничего не угрожает — они попадают в руки реаниматолога, затем проходят комплексное обследование. Иногда мамы одумываются и через суд устанавливают родство, забирая в семью беспечно оставленного ребенка (каждый четвертый младенец, опущенный в беби-бокс на Кубани, вернулся к родителям). Первый отечественный беби-бокс, или, как его еще называют, «окно жизни», был открыт в сентябре 2011 года в Сочи. На сегодняшний день в Краснодарском крае работает пять подобных устройств: два — в самом Краснодаре, по одному — в Сочи, Армавире и Новороссийске. За неполные пять лет они спасли жизни 17 новорожденным.

Еще одна тревожная новость, связанная с деторождением, поступила сначала от РПЦ, а затем нашла отголосок и среди общественников: в России вновь заговорили о запрете на аборты. Накануне патриарх Московский и всея Руси Кирилл подписал обращение, призывающее к полному запрету абортов. В тексте документа требуется установить, что статус человеческого существа будет закрепляться за зародышем с момента зачатия, после чего его жизнь, здоровье и благополучие должны защищаться законом. Также в обращении говорится о необходимости запрета противозачаточных с абортивным действием и вспомогательных репродуктивных технологий, так как их неотъемлемой составляющей являются «унижение человеческого достоинства и убийство детей, находящихся на начальных этапах эмбрионального развития».

В пресс-службе патриарха поспешили уточнить, что в тексте говорится об исключении абортов из системы обязательного медицинского страхования (ОМС), а не о полном их запрете. Однако тема получила продолжение в виде (ожидаемого) заявления нового детского омбудсмена Анны Кузнецовой: «Весь цивилизованный мир не первый год выступает против такого явления, как аборты, и мы поддерживаем эту позицию, при этом, конечно, считаем, что этот вопрос требует системного подхода», — заявила она. Также, по ее словам, в России существует система консультаций для беременных женщин, которая уже позволила отговорить 67 тыс. будущих мам от аборта. Кузнецова считает, что эту работу следует продолжать, «сделав основной упор на защите традиционных семейных ценностей». Инициативу также поддержали верховный муфтий России Талгат Таджуддин и комиссия по поддержке семьи, детей и материнства Общественной палаты РФ.

Впрочем, тема запрета или ограничения на аборты всплывает в российской повестке не в первый раз: в мае прошлого года в Госдуму был внесен ряд законопроектов, предлагающих серьезно ограничить возможность доступных и бесплатных абортов. Идея принадлежала все той же Елене Мизулиной (СР) и Сергею Попову (ЕР): предлагалось вывести аборты из системы ОМС и запретить оказывать эту медицинскую услугу частным клиникам. По идее авторов, прерывание беременности можно будет делать только платно и лишь в госучреждениях (исключение — аборт по медицинским или социальным показаниям). Кроме того, авторы намеревались запретить таблетки для прерывания беременности на ранних сроках и обязать решившуюся на аборт женщину пройти ультразвуковое исследование для визуализации плода и прослушивания его сердцебиения.

Тогда инициатива не получила поддержки в Минздраве, Минфине, Минэкономразвития, Минюсте, Федеральном фонде ОМС и Институте законодательства и сравнительного правоведения при правительстве. В заключении Белого дома было сказано, что закон закрепляет право женщины самой решать вопрос о материнстве, а ограничение абортов приведет к росту числа отказов от детей и подпольных операций.

Регионы с учетом своих культурных и других традиций будут принимать решение о необходимости создания мест для анонимного оставления ребенка, а также о количестве, местоположении и порядке установки бэби-боксов, говорится в законопроекте.

Если в регионе считают, что необходимости в использовании бэби-боксов там нет, региональное законодательное собрание может просто не принимать соответствующий закон, что не позволит создавать места для анонимного оставления детей, говорится в пояснительной записке к законопроекту.

В настоящее время, по данным авторов, в России есть несколько десятков бэби-боксов. Вместе с тем в законодательстве РФ отсутствует правовое регулирование порядка их использования.

Определяется, что требования к бэби-боксам и порядок их эксплуатации будет устанавливаться Минздравом России, что позволит предусмотреть единые стандарты технических характеристик для бэби-боксов и опишет общий алгоритм действий ответственных лиц при обнаружении новорожденных в этих бэби-боксах.

"Полагаем, что распространенность и "шаговая доступность" мест для анонимного оставления ребенка позволит значительно сократить число убийств матерями своих детей, а также фактов оставления детей в опасности. Немало случаев, когда детей оставляли у порога больницы, в подъездах с надеждой на их обнаружение и спасение, однако детей находили слишком поздно", - говорится в пояснительной записке.

Также авторы полагают, что осведомленность женщин о существовании бэби-боксов может способствовать уменьшению количества абортов, рискованных для их здоровья.

Авторами законопроекта выступили в том числе сенатор Вадим Тюльпанов, депутат Госдумы, телеведущая Оксана Пушкина, депутат и спортсменка Ирина Роднина.