вам не надоедает талдычить одно и то же одними и теми же словами, как старая заезженная патефонная пластинка?

Hе ходите на работу, перестаньте потреблять, саморазвейтесь, cлетайте на Марс, только успокойтесь уже )))

Более того, способ организации жизни будет отличаться от ныне существующего в хозяйственном, политическом и, что важно, в экзистенциальном и антропологическом аспектах. Многие системы исчезнут, либо, как минимум, существенно трансформируются. Что-то, конечно, останется прежним, на первый взгляд, но будет включено в общую систему совершенно иным образом.

Мы не можем спрогнозировать, что будет там, за точкой цивилизационного перехода, но само состояние перехода мы описать вполне в состоянии. Например, национальный аспект: нации, не вписавшиеся в мировую систему капитализма, включены в ныне существующий миропорядок на единственно возможных для них условиях, которые нельзя назвать гуманными, скорее, объективно, единственно возможными. Сейчас для них это означает быть донорами всех видов ресурсов, не исключено, что нечто подобное, но в более изощрённом варианте может произойти и на следующем этапе. Существует даже мнение, что грядущие изменения будут более существенными, нежели те, которые произошли при переходе от палеолита к неолиту.

США по-прежнему являются мировым лидером, но мы видим формирование новой сверхдержавы – Китая, экономической реальностью постепенно становиться БРИКС, большая 20-ка. Европа при этом слабеет, но имеет амбиции к выживанию и поиску места на планетарном геополитическом Олимпе. Стремительно формируется основа для мирового халифата как антицивилизационного интернационала неудачников и террористов.

При этом Россия обладает, по разным оценкам, от 40 до 60% мировых ресурсов при населении 1,7% мирового. Таким образом, перед её руководством стоит актуальная задача: сохранить контроль над своими ресурсами и организовать их эффективную эксплуатацию – одного этого будет достаточно, чтобы стать влиятельной силой. Необходимо выстроить такую схему поведения на мировом уровне, когда Россия станет субъектом, способным менять мировую повестку дня, вносить в неё те вопросы, которые исключены современным политесом. Не беря при этом ненужных для себя обязательств.

Стоит отметить, что положение в стране имеет сложный характер: уменьшается конкурентоспособность, общая ситуация – это ситуация схлопывающихся возможностей и негативных трендов, в том числе управленческих и элитных. Чтобы выжить в этом новом неизвестном мире, России необходим путь развития, своя национальная идеология. Как сейчас принято говорить, «национальный бренд». Эта идеология не может быть продолжением существующей сегодня ситуации, когда мы стремимся сохранить status quo постсоветской России, когда роль идеологии выполняют фрагменты старых отживших культурных эпох, не работающих, ничего не объясняющих и никого не убеждающих.

Конструкция общественного сознания в современной России отражает её общее состояние: место идеологии сейчас занимают бессознательные комплексы образов и ностальгические мечтания о прошлых временах и достижениях, сусально красивые, подходящие скорее для базарного балагана. Так как они, в общем-то, не работают в реальности, нет особого смысла их описывать, стоит только отметить, что это отражает общее состояние страны: действия совершаются, отталкиваясь от одной системы описания, а в информационное поле они подаются окрашенными в совершенно другие тона и краски. Этот эффект принято называть симулякром, главная его опасность в том, что он не позволяет рационально объяснять, описывать происходящее в общественном поле. Стоит отметить, что оппозиция в нашей стране отличается ещё большей степенью симуляционности, нежели существующий политический режим. Так, вся эта команда, стоящая за Болотной площадью, целиком является политтехнологической, не имея никакого содержательного значения. Им нечего предложить обществу, кроме очередного набора штампов, не работающих в настоящее время.

То есть, прежде всего, нам необходима идеология. Эта идеология не может сводиться к повторению тех моделей, которые являются типичными для постсоветского пространства. Мы не можем подобно Чехии или Польше войти в западные структуры, такие как ЕС и НАТО, хотя бы потому, что масштабы России даже после утраты значительной части территории и населения не позволяют интегрировать её ни в одну из существующих структур. Это растянуло бы их границы на тысячи километров, поставило бы необходимость значительных инфраструктурных вложений, трансформаций на организационном уровне.

Учитывая отсутствие субъектности и готовности к структурным реформам в самих современных ЕС и США, крайне сомнительно, что они вообще способны решить такие задачи. Не способствует этому и традиционные страхи американцев перед русскими, позицию же восточных европейцев кроме как параноидальной вообще сложно назвать. Не может Россия стать и обычной европейской страной по своим внутренним причинам, особенностям экономического и мировоззренческого характера: русским просто тесно в рамках этих структур, этот путь не отвечает потребностям нашей страны.

При этом самостоятельным субъектом, таким, каким мы были во времена СССР, мы уже быть не можем, потому что не хватает собственного веса как в экономическом, так и человеческом потенциале, бесповоротно утрачена собственная парадигма развития. Не может стать Россия и обычной национальной державой, путь создания «сусальных» Великих Румыний и Албаний, Великих Туранов и самостийных Украин для России не подходит.

Несмотря на утрату множества систем внутри страны и общего понижения качества организации и управления, наша страна всё ещё относится к числу пространств высокого уровня и может участвовать в глобальных процессах серьёзного характера. Это предполагает переоценку наличных ресурсов, выбор пути развития, построение идеологии и их реализацию. На наш взгляд, путь дальнейшего развития для нашей страны – это международная специализация, когда русские и Россия возьмут на себя некую функцию, в рамках реализации которой у нас будет объективное преимущество. Для этого необходимо найти те качества, которые у русских достаточно развиты, и не подверглись за прошедшие 20 лет существенной деградации.

На наш взгляд, сильная сторона русских – в качестве антропологического материала, а также в особенностях культуры и менталитета, которые дали возможность создать одну из мировых империй, строить коммунизм, открыть космическую эру. Это качество организации управления, способность к диалогу с представителями других народов, отсутствие фиксации на внешних формах. То есть русские – хорошие воины и управленцы, обладающие скорее интуитивной, нежели рациональной природой мышления, способные интегрировать и интегрироваться в любые организационные и национальные формы. Стоит отметить, что выходцы из СССР сейчас занимают достаточно хорошие позиции в других странах, при этом в собственной стране находятся в дискомфортном положении. То есть русским легче жить где-то еще, а не в России. Ответ на вопрос, почему так сложилось, достаточно сложный. На наш взгляд, основная причина в утрате цивилизационной парадигмы. Таким образом, если у нас получается хорошо работать в глобальном пространстве – кстати, масштаб соответствующий универсалистскому характеру русской культуры – то стоит использовать это как конкурентное преимущество.

Выходя на подобную траекторию развития, мы решаем сразу несколько вопросов. Во-первых, уходим от цивилизационного тупика, в котором, безусловно, оказались. То есть, мы видим свою задачу, миссию в соучастии в преобразовании человечества. Заново получаем своё место в истории, находим стимулы для развития, а заодно и ресурсы для него. Во-вторых, решаем ряд второстепенных задач, таких как получение современных технологий, кризис с которыми всё более ощутим в современной России. Затем мы не просто возвращаем наших учёных обратно, мы интегрируем свою образовательную и научную систему в мировое пространство. Учёные остаются там, где они есть, наша задача – организовать их работу на должном уровне, а не возвращать их географически.

Ещё один решаемый вопрос – это вопрос с сепаратизмом. Народы, которые не находили себе места в современной уменьшившейся России, получают способ самореализации при расширении масштабов России, при этом за пределами страны они оказываются русскими, чем они не чувствовали себя уже долгое время внутри страны.

Это путь развития, в котором Россия становится своего рода стартовой площадкой для глобального антропологического эксперимента, местом, где могут осуществляться самые смелые инновации. Пространством, свободным для творчества, своего рода temporary autonomous zone, временной автономной зоной, где находят место такие вольные художники, как Эдвард Сноуден. В идеале в рамках этой модели необходимо освободить от налогов любое производство и разработку хай-тека, создать льготы для образовательных и консалтинговых проектов в мировом масштабе, особенно носящих неклассический характер.