Утомившись вдыхать смрадный воздух, пропитанный пылью,
Ощущая, как сердце в груди все неистовей бьётся,
Он решил заменить каждый будущий шаг взмахом крыльев,
Каждый вдох, каждый взгляд обратить в направлении солнца.

Он пытался летать, разбегаясь и прыгая с крыши.
Под руками врачей он закусывал губы покрепче.
Он давил в себе крик, опасаясь, что мама услышит.
Ей сказали, стремленье к полётам в больницах не лечат.

Он встречал равнодушно насмешки и злые остроты.
Он смотрел без смущенья в судьбой заземлённые лица
И всегда на вопрос «Ну зачем тебе эти полёты?»
Он, смеясь, отвечал: «А затем, что я – вольная птица!».

Ночь и поле, и крик петухов.
С златной тучки глядит Саваоф.
Хлесткий ветер в равнинную синь
Катит яблоки с тощих осин.

Вот она, невеселая рябь
С журавлиной тоской сентября!
Смолкшим колоколом над прудом
Опрокинулся отчий дом.

Здесь все так же, как было тогда,
Те же реки и те же стада.
Только ивы над красным бугром
Обветшалым трясут подолом.

Кто то сгиб, кто то канул во тьму,
Уж кому то не петь на холму.
Мирно грезит родимый очаг
О погибших во мраке плечах.

Тихо тихо в божничном углу,
Месяц месит кутью на полу.
Но тревожит лишь помином тишь
Из запечья пугливая мышь.

Чтоб не вошла слепая ревность,
Ни гордый дух, ни лживый враг,
Пусть пониманье и душевность
Хранят любви святой очаг.

Плоти - плоть, духу - дух,
Плоти - хлеб, духу - весть,
Плоти - червь, духу - вздох,
Семь венцов, семь небес.

Плачь же, плоть! - Завтра прах!
Дух, не плачь! - Славься, дух!
Нынче - раб, завтра - царь
Всем семи - небесам.

Увы! Забытый временем невымышленный раб
Был между прошлым и несбывшимся замечен,
Он был возможности стирания наивно рад,
Он стал не человеком, но остался человечен.

А ведь еще были возможности,
А ведь когда-то был и шанс.
Но все вернуть не так уж просто
И наше небо не для нас.

И все уже не так уж важно
И для меня и для тебя.
Разбить вновь сердце очень страшно,
А мысль одна: «Я не твоя».

С усильем тяжким и бесплодным,
Я цепь любви хочу разбить.
О, если б вновь мне быть свободным.
О, если б мог я не любить!

Душа полна стыда и страха,
Влачится в прахе и крови.
Очисти душу мне от праха,
Избавь, о, Боже, от любви!

Ужель непобедима жалость?
Напрасно Бога я молю:
Все безнадежнее усталость,
Все бесконечнее люблю.

И нет свободы, нет прощенья,
Мы все рабами рождены,
Мы все на смерть, и на мученья,
И на любовь обречены.

Словами черными, как черный хлеб и жалость,
Я говорю с тобой,- пускай в последний раз!
Любовь жила и жгла, божилась и держалась.
Служила, как могла, боялась общих фраз.

Все было тяжело и странно: ни уюта,
Ни лампы в комнате, ни воздуха в груди.
И только молодость качалась, как каюта,
Да гладь соленая кипела впереди.

Мимо меня прошли - свирепые гады.
Мимо меня прошли эти года.
А я остался таким каким был я раньше.
Таким я и буду,буду всегда.
На человеческих лицах появяться слёзы.
И там где они с обожённых ресниц упадут.
Появяться чёрные,чёрные розы.

Растрепали ветра свирепые
Облака в голубых разливах,
Побежали, что было силы
Врассыпную стада нелепые.

Клен у дома под снегом ежится,
Чахнет липа, упав в сугробы,
Покатились к заборам тропы,
Где кустов индевеют рожицы.

У реки поближе к броду,
Облака лакают воду.
-Эй, смотрите, облака,
Чтоб не лопнули бока!

Неторопливо истина простая
В реке времён нащупывает брод:
Родство по крови образует стаю,
Родство по слову - создаёт народ.

Его и пуля не берет,
И песня не берет!
Так и стою, раскрывши рот:
«Народ! Какой народ!»

Народ - такой, что и поэт -
Глашатай всех широт,—
Что и поэт, раскрывши рот,
Стоит: такой народ!

Когда ни сила не берет,
Ни дара благодать, -
Измором взять такой народ?
Гранит - измором взять!

Не волнуйся, не плачь, не труди
Сил иссякших, и сердца не мучай.
Ты жива, ты во мне, ты в груди,
Как опора, как друг и как случай.

Верой в будущее не боюсь
Показаться тебе краснобаем.
Мы не жизнь, не душевный союз,—
Обоюдный обман обрубаем.

Из тифозной тоски тюфяков
Вон на воздух широт образцовый!
Он мне брат и рука. Он таков,
Что тебе, как письмо, адресован.

Надорви ж его вширь, как письмо,
С горизонтом вступи в переписку,
Победи изнуренья измор,
Заведи разговор по-альпийски.

И над блюдом баварских озер
С мозгом гор, точно кости мосластых,
Убедишься, что я не фразер
С заготовленной к месту подсласткой.

Добрый путь. Добрый путь. Наша связь,
Наша честь не под кровлею дома.
Как росток на свету распрямись,
Ты посмотришь на все по-другому.

Я опять гляжу вокруг
Где ты мой душевный друг?
Впереди зеленый луг
И огромный солнца круг
Где ты мой душевный друг?
Над рекой лежит туман
Деревенские дома
По утру пропел петух
Где ты мой душевный друг?
Напилась трава росой
Я пойду по ней босой
Только слышен сердца стук

По мосткам, через быструю речку,
Добегу до лугов, добегу...
Встрепенётся восторгом сердечко
На укрытом росою лугу.
В васильково-ромашковой неге
Встречу Солнца малиновый круг,
И заря разгорится на небе,
Осушая заплаканный луг…
Лягу наземь, раскинувши руки,
Провожать облака-корабли.
Под ожившие ветренно звуки,
Оторвусь от объятий земли.
Улечу вслед за парусом белым,
В упоительно чистую синь,
Отдаваясь простору всецело…
А вдогонку твоё – шаль накинь!..

Сжала руки под темной вуалью...
«Отчего ты сегодня бледна?»
— Оттого что я терпкой печалью
Напоила его допьяна.

Как забуду? Он вышел, шатаясь,
Искривился мучительно рот...
Я сбежала, перил не касаясь,
Я бежала за ним до ворот.

Задыхаясь, я крикнула: «Шутка
Все, что было. Уйдешь, я умру».
Улыбнулся спокойно и жутко
И сказал мне: «Не стой на ветру».

Они – мои солдаты – знают дело,
В строке, в строю под пулями не шутка !
Но тот, кто в жизни глупостей не делал –
Не совершит великого поступка!
О, да! Война приходит – и уходит,
Стихи живут – и будут жить всегда.
Всё дело лишь во времени и моде,

Старая птица, покинь свой куст.
Стану отныне посредством уст
петь за тебя, и за куст цвести
буду за счет горсти.

Так изменились твои черты,
что будто на воду села ты,
лапки твои на вид мертвей
цепких нагих ветвей.

Можешь спокойно лететь во тьму.
Встану и место твое займу.
Этот поступок осудит тот,
кто не встречал пустот.

Ибо, чужда четырем стенам,
жизнь, отступая, бросает нам
полые формы, и нас язвит
их нестерпимый вид.

Все женщины - красавицы!
Всем женщинам так нравится,
Когда вослед им пялятся
На формы и фасон.

Ну, а мужская классика -
Чтоб океан пивасика,

Мне все равно, чей разговор
Ловлю, плывущий ниоткуда.
Любая быль как вешний двор,
Когда он дымкою окутан.

Мне все равно, какой фасон
Сужден при мне покрою платьев.
Любую быль сметут как сон,
Поэта в ней законопатив.

Клубясь во много рукавов,
Он двинется подобно дыму
Из дыр эпохи роковой
В иной тупик непроходимый.

Он вырвется, курясь, из прорв
Судеб, расплющенных в лепеху,
И внуки скажут, как про торф:
Горит такого-то эпоха.

Не так уж я и плох, как все, не идеальный,
Не тигр,который в клетке,не на арене слон,
Надеюсь -угадал,мой выбор не фатальный,
Костюм волка сносился -пока держу фасон!

По нраву черное и лучше с белым цветом,
Стеклом глаза закрыты, дизайн - хамелеон,
" Las Ventas" -страсть и дух Мадрида летом,
Вино бардово-красное из сорта Совиньон..

Та, что танцует, улыбку постелет, как бархат,
Самого чёрного сорта блеснёт виноградом,
Винно чарующим из-под пшеничного взмаха
Странно-чухонского локона… Кинь ей в награду

Деньги – а взгляд не лови – сквозь тебя, за портьеру,
Дальше бежит, в виноградом увитую арку,

Как только портьера наморщит
Ночной электрический свет,
Приходит невидимый спорщик,
Живущий в моей голове.

Является без приглашенья,
Мои обсуждая грехи.
Имеет особое мненье
Он даже на эти стихи.

Он любит топтать по мозолям,
Оставшись один на один.
Он рад моим страхам и болям,
Он знает причины причин,

Стихи без слов – как ум без мыслей,
Как без мгновений бег часов.
Да, хоть к священным их причисли:
Кому нужны стихи без слов?!..
Они - как музыка без звуков,
Без красок мир, душа без чувств,
Как цирк без клоунов и трюков,
Как поцелуй без жарких уст!

Я помню чудное мгновенье:
Передо мной явилась ты,
Как мимолетное виденье,
Как гений чистой красоты.

Про меня говорят: "Он, конечно, не гений!"
Да, согласен — не мною гордится наш век,
Интегральных и даже других исчислений
Не понять мне — не тот у меня интеллект.

Ты интеллектом потрясаешь,
И тонким юмором своим.
Вот сколько лет тебя уж знаешь,
А твой задор неугасим!

Когда дряхлеющие силы
Нам начинают изменять
И мы должны, как старожилы,
Пришельцам новым место дать, —

Спаси тогда нас, добрый гений,
От малодушных укоризн,
От клеветы, от озлоблений
На изменяющую жизнь;

От чувства затаенной злости
На обновляющийся мир,
Где новые садятся гости
За уготованный им пир;

От желчи горького сознанья,
Что нас поток уж не несет
И что другие есть призванья,
Другие вызваны вперед;

Ото всего, что тем задорней,
Чем глубже крылось с давних пор, —
И старческой любви позорней
Сварливый старческий задор.

Земля плюется желчью, я отравил ее,
Меня хоронят в яме, вот получил свое.
Еще вчера закопан, сегодня снова жив,
Земля меня не примет, я был с ней слишком лжив.

Земля моя, планета голубая!
Ты даришь жизнь или приносишь смерть,
А человечество живет не понимая,
Что это все рождает твоя твердь.

Беречь тебя, лишь ныне начинаем.
Вести потерям в Красной книге счет,
И, как всегда, при этом забываем,
С сердец своих убрать намерзший лед.

Свёкла плакать начала,
До корней намокла:
– Я, ребята не свекла,
Я, ребята, не свекла,
Я, ребята, свёкла.

Фёкла красная, как свЁкла!

***
В огороде баба Фёкла, у нее на грядке свЁкла!

***

Красная роза в саду расцвела,
Всех красотою затмила она.
Яркое пламя ее лепестков
Заворожило все царство цветов.

Пламя рдеет, пламя пышет,
Искры брызжут и летят,
А на них прохладой дышит
Из-за речки темный сад.
Сумрак тут, там жар и крики,-
Я брожу как бы во сне,-
Лишь одно я живо чую:
Ты со мной и вся во мне

Чую радуницу божью —
Не напрасно я живу,
Поклоняюсь придорожью,
Припадаю на траву.

Стоны холма в огибающем ветре,
В миг опаленная жаром трава.
Ноги босые почувствуют свежесть –
Так на рассвете плачет она.
Пару глотков от прохладного ветра,
Пару шагов по страдальной траве.

Крикнуть в догонку,
Со всеми проститься:
"Как же мне жаль вас…
Жизни не жаль мне!"

Я сбежал. Да, я сбежал.
Впрочем, кто меня держал?
Пусть кому-то хорошо, плохо ли.
По карнизам дождь стучал,
Ветер кроны лип качал,
И они в догонку мне охали.

Охали люди в приюте
Ездили радостно в рать
Это понятия в людях
Нам никогда не видать

Думаю жадно о мире
Думают жадно в деньгах
Прежнего мира не будет
Даже нам совесть терять

Совесть Наглость повстречала
Попыталась обойти,
Только Наглость стенкой стала,
Чёрной тенью на пути.

Улыбнулась наглой рожей
-Ну, святоша, как дела?
На кого же ты похожа!
Помнишь, раньше ты была-

С максимально честной рожей
Я обои драл в прихожей -
У меня инстинкт - и точка!!!
(типа нету когтеточки )

Отдохнуть она решила
Пазлы типа розложила.
Чтож я ей возможность дам
Собирать их по углам.

Звёздными стихами,
В небе для тебя
одной
Я их собирал.
Если б ты знала,
Если б ты знала,
Как тоскуют руки
По штурвалу.
Есть одна у лётчика
мечта -
Высота, высота.

Сегодня будет лётная погода,
А лётная погода – наша жизнь,
Полёт – нет лучше в жизни эпизода,
Без неба нам никак не обойтись.

Открыты нам небесные просторы,
Мы лётчики, об остальном – потом,
На взлётной полосе ревут моторы,
Нам домом стал вторым – аэродром.

У природы нет плохой погоды,
Каждая погода — благодать.
Дождь ли, снег в.любое время года
Надо благодарно принимать.

И вновь душою в тайны окунусь…
И вновь метаться буду я в исканьи…
И снова внешней формой увлекусь…
И снова доведу до издыханья…

Пока однажды в полуночной тишине
Меж звёзд раздастся тонким звоном:
«Только любовь и благодарность Мне
За всё пребудет для тебя законом!»

От хандры впадая в раж,
Утопиться б просто в ванне -
Отключают воду в кране
На ночь...Я в какой-то драме!
Увлекаться стал стихами !
И пишу, пишу - в греху
Всяку глупу чепуху,
Не пойму сам ни хрена.
В общем скоро мне хана...
А виной всему она..."

В свет пустил святой синод
Без цензуры святцы,
Витте-граф пошел в народ...
Что-то будет, б р а т ц ы?..

Высшей милостью труха
Хочет общей драки...
Все на свете - чепуха,
Остальное - враки...

И сохрани вас Бог от горечи утраты,
От браконьерской зависти!
Доверьте жизнь Тому - Кто милостью богат,
Кто не оставит вас в любви своей святой,
Пусть с нынешнего дня до самой свадьбы золотой
Вся ваша жизнь звучит сей песней лебединой!!!

С Новым Годом, Лебединый стан!
Славные обломки!
С Новым Годом — по чужим местам
Воины с котомкой!

С пеной у рта пляшет, не догнав,
Красная погоня!
С Новым Годом — битая — в бегах
Родина с ладонью!

Если скажут слово «родина»,
Сразу в памяти встаёт
Старый дом, в саду смородина,
Толстый тополь у ворот,

У реки берёзка-скромница
И ромашковый бугор...
А другим, наверно, вспомнится
Свой родной московский двор.