Правила конкурса:
1. Публикуется первый пост, который содержит стихотворение/отрывок из стихотворения. Автор поста выделяет любое слово в стихотворении. Это его заказ.
2. Следующий участник публикует пост, содержащий стихотворение/отрывок из стихотворения, в котором встречается заказанное выше слово. А так же выделяет новое слово и делает свой заказ.
3. Игра продлится до 19 августа.


Ночевала тучка золотая
На груди утеса-великана,
Утром в путь она умчалась рано,
По лазури весело играя.

Но остался влажный след в морщине
Старого утеса. Одиноко
Он стоит, задумался глубоко,
И тихонько плачет он в пустыне.

Надо мной в лазури ясной
Светит звездочка одна,
Справа - запад темно-красный,
Слева - бледная луна.

Как бледная заря, мой стих негромок,
и кратко звуковое бытие,
и вряд ли мой разборчивый потомок
припомнит птичье прозвище мое.

Кто не знает дядю Стёпу?
Дядя Стёпа всем знаком!
Знают все, что дядя Стёпа
Был когда-то моряком.

Что давно когда-то жил он
У заставы Ильича.
И что прозвище носил он:
Дядя Стёпа - "Каланча".

.......

Вчера я пела в переходе
и там картину продала
из песни, что поют в народе,
когда закусят удила.

Ее купил моряк со шхуны,
приплывшей из далеких стран
по воздуху, где множит луны
в дрожащем зеркале туман.

Я хочу заблудиться в тумане:
В диком поле, от всех вдалеке.
Без единой монеты в кармане,
Со стихами в озябшей руке.
Я хочу заблудиться навеки
Без надежды вернуться назад
Лишь брести по дороге беспечно
Может в рай, а быть может и в ад.

Заблудился я в небе - что делать?

Тот, кому оно близко,- ответь!

Легче было вам, Дантовых девять

Атлетических дисков, звенеть.

Не разнять меня с жизнью: ей снится

Убивать и сейчас же ублажать,

чтоб в уши, в глаза и в глазницы

Флорентийская била тоска.

Не кладите же мне, не кладите

Остроласковый лавр на виски,

Лучше сердце мое разорвите

Вы на синего звона куски...

И когда я умру, отслуживши,

Всех живущих прижизненный друг,

Он раздастся и глубже и выше -

Отклик неба - в остывшую грудь.

Я памятник себе воздвиг нерукотворный,
К нему не зарастёт народная тропа,
Вознёсся выше он главою непокорной
Александрийского столпа!

Свет я вижу впереди,
Цель моя - к нему дойти...
Пусть невзгоды на пути
Остаются позади.
Ищем Свет и я, и ты
А тропою есть мечты...
Сколько раз в ночи безсонной
Взгляд на пламя опускала,
Полумрак. В тиши спокойной
Я от мыслей всех сгорала...
Но свеча потухла вскоре
Я томилась в вечном споре...
А теперь я вижу Свет
И назад дороги нет

Свет вечерний шафранного края,
Тихо розы бегут по полям.
Спой мне песню, моя дорогая,
Ту, которую пел Хаям.
Тихо розы бегут по полям.

Лунным светом Шираз осиянен,
Кружит звезд мотыльковый рой.
Мне не нравится, что персияне
Держат женщин и дев под чадрой.
Лунным светом Шираз осиянен.

Иль они от тепла застыли,
Закрывая телесную медь?
Или, чтобы их больше любили,
Не желают лицом загореть,
Закрывая телесную медь?

На звенящую медь пустых слов
Тебе проще сменить мое имя.
Говори его вслух, повтори мне,
Вдруг я где-то в созвездии снов.

Мы бредем, и потеряны души.
Редко что-то врезается в память.
К злу/добру в основном равнодушны,
Да и надо ли все это править?

Между строк ты прочти, станет ясной
Абсолютно любая картина.
Сознаю, что тебе несуразно
Отрекаться от старого мира.

Во сне мне явилась картина.
На ней жил предательский пес.
Детишек покрыла морщина,
Цветок на грязищи пророс.

Без обещаний
жизнь печальней
дождливой ночи без огня.
Так не жалей же обещаний,
не бойся обмануть меня.
Так много огорчений разных
и повседневной суеты...
Не бойся слов —
прекрасных, праздных,
недолговечных, как цветы.
Сердца людские так им рады,
мир так без них пустынно тих...
И разве нет в них высшей правды
на краткий срок цветенья их?

"На улице снег,
Сижу я одна,
Закутавшись в плед,
Вытираю глаза.
Вокруг пустота,
Страдает душа,
И я знаю, теперь,
Никому не нужна.
А на улице ветер,
Летают снежинки.
Ну а я потеряла,
Свою половинку.
Тяжело быть одной,
Нет ни сил, ни желания,
Такой холодной зимой
Терпеть расставание.
И никто не разбавит,
Твое тихое молчание.
Ведь ты не сдержал
Своего обещания…"

Осколки слов, желаний крохи…
Разбиты все мои мечты.
И вот стоишь ты у дороги,
Всё будет так, как хочешь ты.

Крестообразно вскинув руки,
Ты мне кричишь, что так нельзя.
Душа ломается от муки,
А разум бьётся до конца.

Я вырастаю. Разум, как коньяк,
Со временем крепчая, дорожает.
Но страсть моя, как уличный маньяк,
Очередную жертву поджидает.

Любишь водку и пьёшь коньяк,
А стихи - это бред, пустяк.
На лету замерзает слово -
Умирает надежда снова.

Боль пройдет. Счастье вновь…
непременно ко мне возвратится.
Умирает Любовь…
для того чтобы вновь возродиться

Лишь добрыми словами боль отводят,
А тёплые слова для всех важны,
Отзывчивость, как помощь, к нам приходит,
Благие чувства - лекари души.

Куда же делись наши чувства,я не могу никак понять!
Ведь не иголка в стоге сена,чтоб так внезапно потерять.
Разве тебе совсем не страшно, что может так произойти,
Проснёмся друг без друга мы однажды.
Назад не будет уж пути.
Мы есть для всех, но нет нас для самих себя,
Как-будто между нами встала,
Как камень безразличия стена.

Взгляни, как злобно смотрит камень,
В нем щели странно глубоки,
Под мхом мерцает скрытый пламень;
Не думай, то не светляки!

Давно угрюмые друиды,
Сибиллы хмурых королей,
Отмстить какие-то обиды
Его прозвали из морей.

Он вышел черный, вышел страшный
И вот лежит на берегу,
А по ночам ломает башни
И мстит случайному врагу.

Летит пустынными полями,
За куст приляжет, подождет,
Сверкнет огнистыми щелями
И снова бросится вперед.

И редко кто бы мог увидеть
Его ночной и тайный путь,
Но берегись его обидеть,
Случайно как-нибудь толкнуть.

Он скроет жгучую обиду,
Глухое бешенство угроз,
Он промолчит и будет с виду
Недвижен, как простой утес.

Но где бы ты не скрылся, спящий,
Тебе его не обмануть,
Тебя отыщет он, летящий,
И дико ринется на грудь.

И ты застонешь в изумленье,
Завидя блеск его огней,
Заслыша шум его паденья
И жалкий треск твоих костей.

Горячей кровью пьяный, сытый,
Лишь утром он оставит дом,
И будет страшен труп забытый,
Как пес, раздавленный быком.

И, миновав поля и нивы,
Вернется к берегу он вновь,
Чтоб смыли верные приливы
С него запекшуюся кровь.

Идет-гудет Зеленый Шум,
Зеленый Шум, весенний шум!

Играючи расходится
Вдруг ветер верховой:
Качнет кусты ольховые,
Подымет пыль цветочную,
Как облако: все зелено,
И воздух и вода!

Пронесшейся грозою полон воздуx.
Все ожило, все дышит, как в раю.
Всем роспуском кистей лиловогроздыx
Сирень вбирает свежести струю.

Все живо переменою погоды.
Дождь заливает кровель желоба,
Но все светлее неба переxоды,
И высь за черной тучей голуба.

Рука xудожника еще всесильней
Со всеx вещей смывает грязь и пыль.
Преображенней из его красильни
Выxодят жизнь, действительность и быль.

Ты - художник. В руках твоих - краски.
Мир мой - холст, нем под кистью твоей...
Ты на нём написать волен сказку,
Добрых гномов и ласковых фей;

Можешь силой, подвластной лишь ветру,
Прочь развеять туман суеты,
Написав безмятежность рассвета
Над беспечною гладью воды...

Ты проснешься на рассвете,
Мы с тобою вместе встретим
День рождения зари.
Как прекрасен этот мир, посмотри,
Как прекрасен этот мир.
Ты не можешь не заметить -
Соловьи живут на свете
И простые сизари.
Как прекрасен этот мир, посмотри,
Как прекрасен этот мир.
Ты взглянула, и минуты
Остановлены как будто,
Как росинки, их бери...
Как прекрасен этот мир, посмотри,
Как прекрасен этот мир

Под сердцем травы тяжелеют росинки,
Ребенок идет босиком по тропинке,
Несет землянику в открытой корзинке,
А я на него из окошка смотрю,
Как будто в корзинке несет он зарю.

Когда бы ко мне побежала тропинка,
Когда бы в руке закачалась корзинка,
Не стал бы глядеть я на дом под горой,
Не стал бы завидовать доле другой,
Не стал бы совсем возвращаться домой.

Окрестности, пригород - как этот город зовется?
Окрестности, пригород - как этот город зовется?
И дальше уедем, и пыль за спиною завьется.
И что-то нас гонит все дальше, как страх или голод, -
окрестности, пригород, город - как звать этот город?
Чего мы тут ищем? У нас опускаются руки.
Нельзя возвращаться, нельзя возвращаться на круги.
Зачем нам тот город, встающий за клубами пыли, -
тот город, те годы, в которых мы молоды были?
Над этой дорогой трубили походные трубы.
К небритым щекам прикасались горячие губы.
Те губы остыли, те трубы давно оттрубили.
Зачем нам те годы, в которых мы молоды были?

Росинка дрожала
На тонком листке.
Речонка дышала,
Шурша в тростнике.

В росинку гляжу я
И вижу, что в ней
Играет, ликуя,
Так много огней.

Их еле заметишь,
Так малы они,
Но где же ты встретишь
Такие огни?

Rat_S, теперь ты опоздал!

Вы князь?? А почему небритый,
В одежде мятой и не свежей ??
Живете Богом позабытый
В краю суровом и медвежьем!!

Где тот наказ, в котором счастье
У Вас забрали до копейки??
Или спрошу у Вас иначе -
Вы не стыдитесь телогрейки??

А, если так, зачем молчите,
Роняя взгляд - темнее ночи??
А может жить Вы не хотите,
Иль вырваться из лжи нет мочи??

Бесконечен час разлуки,
Боль лихую не стерпеть –
Сердцу ярость, душе муки,
Так… и можно околеть…

Наступил момент римейка:
Поднимает вихрем сеть –
Голубая телогрейка
Обнажила бренну плеть…

Выхожу я в путь, открытый взорам,
Ветер гнет упругие кусты,
Битый камень лег по косогорам,
Желтой глины скудные пласты.

Разгулялась осень в мокрых долах,
Обнажила кладбища земли,
Но густых рябин в проезжих селах
Красный цвет зареет издали.

Вот оно, мое веселье, пляшет
И звенит, звенит, в кустах пропав!
И вдали, вдали призывно машет
Твой узорный, твой цветной рукав.

Ель рукавом мне тропинку завесила.
Ветер. В лесу одному
Шумно, и жутко, и грустно, и весело,-
Я ничего не пойму.

Ветер. Кругом все гудёт и колышется,
Листья кружатся у ног.
Чу, там вдали неожиданно слышится
Тонко взывающий рог.

Сладостен зов мне глашатая медного!
Мертвые что мне листы!
Кажется, издали странника бедного
Нежно приветствуешь ты.

Кого жалеть? Ведь каждый в мире странник —
Пройдет, зайдет и вновь оставит дом.
О всех ушедших грезит коноплянник
С широким месяцем над голубым прудом.

Не жалею, не зову, не плачу,
Все пройдет, как с белых яблонь дым.
Увяданья золотом охваченный,
Я не буду больше молодым.

Ты теперь не так уж будешь биться,
Сердце, тронутое холодком,
И страна березового ситца
Не заманит шляться босиком.

Дух бродяжий! ты все реже, реже
Расшевеливаешь пламень уст
О, моя утраченная свежесть,
Буйство глаз и половодье чувств!

Я теперь скупее стал в желаньях,
Жизнь моя, иль ты приснилась мне?
Словно я весенней гулкой ранью
Проскакал на розовом коне.

Все мы, все мы в этом мире тленны,
Тихо льется с кленов листьев медь...
Будь же ты вовек благословенно,
Что пришло процвесть и умерет

Холодок щекочет темя,
И нельзя признаться вдруг,-
И меня срезает время,
Как скосило твой каблук.

Жизнь себя перемогает,
Понемногу тает звук,
Все чего-то не хватает,
Что-то вспомнить недосуг.

А ведь раньше лучше было,
И, пожалуй, не сравнишь,
Как ты прежде шелестила,
Кровь, как нынче шелестишь.

Видно, даром не проходит
Шевеленье этих губ,
И вершина колобродит,
Обреченная на сруб.

И вот, на рубеже веков,- вершина граней под ногами.
И знания пошли вразрез с моими детскими мечтами.
Добро и зло, любовь и смерть: все разом поменяли краски,
И хоть живу я много лет, но вновь поверил во все сказки.

У лукоморья дуб зеленый,
Златая цепь на дубе том:
И днем и ночью кот ученый
Всё ходит по цепи кругом;
Идет направо - песнь заводит,
Налево - сказку говорит.

Я потрясен, когда кругом
Гудят леса, грохочет гром
И в блеск огней гляжу я снизу,
Когда, испугом обуян,
На скалы мечет океан
Твою серебряную ризу.

Но просветленный и немой,
Овеян властью неземной
Стою не в этот миг тяжелый,
А в час, когда, как бы во сне,
Твой светлый ангел шепчет мне
Неизреченные глаголы.

Я загораюсь и горю,
Я порываюсь и парю
В томленьях крайнего усилья
И верю сердцем, что растут
И тотчас в небо унесут
Меня раскинутые крылья.

Утихает светлый ветер,
Наступает серый вечер,
Ворон канул на сосну,
Тронул сонную струну.

В стороне чужой и темной
Как ты вспомнишь обо мне?
О моей любови скромной
Закручинишься ль во сне?

Пусть душа твоя мгновенна -
Над тобою неизменна
Гордость юная твоя,
Верность женская моя.

Не гони летящий мимо
Призрак легкий и простой,
Если будешь, мой любимый,
Счастлив с девушкой другой...

Ну, так с богом! Вечер близок,
Быстрый лёт касаток низок,
Надвигается гроза,
Ночь глядит в твои глаза.

Люблю грозу в начале мая,
Когда весенний, первый гром,
Как бы резвяся и играя,
Грохочет в небе голубом.

Гремят раскаты молодые,
Вот дождик брызнул, пыль летит,
Повисли перлы дождевые,
И солнце нити золотит.

С горы бежит поток проворный,
В лесу не молкнет птичий гам,
И гам лесной, и шум нагорный -
Все вторит весело громам.

Ты скажешь: ветреная Геба,
Кормя Зевесова орла,
Громокипящий кубок с неба,
Смеясь, на землю пролила.

Под насыпью, во рву некошенном,
Лежит и смотрит, как живая,
В цветном платке, на косы брошенном,
Красивая и молодая.

Заплетя свои темные косы венцом,
Ты напомнила мне полудетским лицом
Все то счастье, которым мы грезим во сне,
Грезы детской любви ты напомнила мне.

Мне снился сон, что сплю я непробудно,
Что умер я и в грезы погружен;
И на меня ласкательно и чудно
Надежды тень навеял этот сон.

Я счастья жду, какого - сам не знаю.
Вдруг колокол - и все уяснено;
И, просияв душой, я понимаю,
Что счастье в этих звуках. - Вот оно!

И звуки те прозрачнее, и чище,
И радостней всех голосов земли;
И чувствую - на дальнее кладбище
Меня под них, качая, понесли.

В груди восторг и сдавленная мука,
Хочу привстать, хоть раз еще вздохнуть
И, на волне ликующего звука
Умчася вдаль, во мраке потонуть

Приглушает птичий гам
тишина еловая,
проплывает по снегам
тень моя лиловая.
На снегах и в облаках
синева прозрачная,
в белых пухлых башлыках
спят домишки дачные.
Тень идет сама собой,
в чащи забирается,
о штакетник голубой
пополам ломается...
Хоть сугробы глубоки -
просто нет возможности,
хоть навешены замки
из предосторожности,
залезает тень плечом
в окна золоченые,
тени сроду нипочем
зоны запрещенные...

Просто болтать ни о чем до рассвета
Просто смеяться и просто грустить
Просто припомнить счастливое лето
Просто обидеться, просто простить

Не мучьтесь понапрасну: всему своя пора.
Траву взрастите — к осени сомнется.
Вы начали прогулку с арбатского двора,
к нему-то все, как видно, и вернется.

Была бы нам удача всегда из первых рун,
и как бы там ни холило, ни било,
в один прекрасный полдень оглянетесь вокруг,
и все при вас, целехонько, как было:

арбатского романса знакомое шитье,
к прогулкам в одиночестве пристрастье,
из чашки запотевшей счастливое питье
и женщины рассеянное «здрасьте»...

Чашка кофе, глоток тишины,
И одна сигарета на день.
Словно пепел истлевшей войны,
На стене лежит моя тень.

А в душе пустота и печаль,
А в душе у меня сладкий сон,
Слишком много того, что не жаль,
Я однажды поставил на кон.