Трактир. Вечер. Выходной.
Лампы горят, но горят странно, периодически помигивая то над стойкой, то над столом, а то и возле туалета.И помигивания эти как-то по-лампочному странны и ехидны, будто лампочки азбукой Морзе вопрошают : - А не хотите ль вы, чтобы мы выключились?
Над стойкой, находящейся в пятне света лишь наполовину из-за того, что одна лампочка всё-таки торжественно выключилась, висят на стальном стержне кружки. Стержень стар и погнут так, что соединяется концом со среднею своей частью, напоминая змея, поедающего себя. Гений трактирной инженерии сварил конец стержня и средину его.Многие поколения именитых трактироведов преломили сухарики и осушили свои пивные кружки под этим стержнем, но никто так и не смог понять, ни как стержень кто-то смог так согнуть, ни как сварщик сварил конец и средину его, ни как кружки были нанизаны на стержень сей, ни как снять их с него. За стойкой стоит трактирщик, мужик лет 40, с соломенно-жёлтого, яркого цвета бородой и усами и протирает грязной тряпочкой чистую кружку.Кружка издаёт тонкий, робкий, извиняющийся и деликатный скрип, а трактирщик периодически посматривает сквозь неё на мигающую лампочку, вноь трёт её, а кружка вновь виновато поскрипывает. У стойки стоит несколько стульев. Знаете такие стулья, высокие, на одной ножке, модели "Сиди-нервно-и-думай-как-бы-не-упасть"?Ну вот представьте себе такие же, только с пухлыми зелёными сиденьями, толстыми деревянными ножками с облупившейся золотой краской. под которой виднеется старая, бежевая краска, и резными завитушками. На одном стульчики сидит чудная блондинка в красном платье. Правая лямка платья то и дело спадает, а блондиночка, чуть подождав, поправляет её.Лицо её печально и порой в неверном свете ламп видна слезинка на её щеке.Хотя, может, просто кажется? Слева от стойки, в тени неполной, но явной, в этакой сумеречной зоне, сидит какой-то человек.На столе какая-то сумка в камуфляжной раскраске, на человек -серая кофта с капюшоном, да штаны неясного цвета. Человек сидит неподвижно, но капюшон порой чуть поднимается, и тогда видно подбородок и рот с губами, изогнутыми в перекошенной, весёлой улыбке.Чуть дальше, за круглым, деревянным столом, качающимся время от времени, сидят две подружки в чёрных платьях в горошек и вовсю нахваливают приблудного тощего кота -:[i]Какой хороший котик, какая шёрстка! -:Мань, может ты его к себе возьмёшь, жалко же? -:Да не могу, мой Вася от котов чихает вечно. За столом у стены, массивным, квадратным, сидят мужики и спорят:-Да Ванька, пойми ты, чаще надо машину обслуживать, иначе будет у тебя не ласточка, а пепелац, и гравицапа даже с кацэ пахать не будет. -Петька, да движок будет как в шоколаде, точно говорю!Нечего это жульё сервисное лишний раз кормить.
Ещё на одном столе стояла кружка свежего пива и один орех - арахис в острой обсыпке, частично уже позеленевшей, с плесенью. Пару лет назад один парень во время попойки с дружками вышел куда-то, попросив не пить его пиво и не есть его орех.Попойка давно кончилась, дружки давно ушли, а парень всё ещё где-то ходит. Трактирщик доливает пиво в кружку, да смотрит, чтоб не съел никто орех.
Трактир живёт.
Человек в кофте тихо улыбается, девушки нахваливют кота, кот взирает на них с чувством превосходства, мужики обсуждают обслуживание автомобилей, капли воды с протекающего, подпорченного дождём потолка отбивают по пивным кружка звонкую, тонкую мелодию: ми-соль-си-фа-ми, трактирщик всё трёт кружку. которая виновато поскрипывает. Лапочки загадочно, по-своему, по-лампочному мигают. [/i]