Из тех немногих городов и сёл, в которых я жила, Минск единственный стал мне домом. Он проникал в мое сердце терпеливо и бережно, почти незаметно, пока не пришла беда. Моя любовь расцвела турмалинами кровавых брызг под всполохи свето-шумовых гранат, под упрямый гул автомобильных клаксонов. Ее, новорожденную, приняли сотни тысяч женских рук. Мой город (МОЙ ГОРОД) кричал и пел, безоружный и всесильный, как истинная вера, и флаги ложились на его лицо лепестками гибнущей весны.
Когда я хочу домой, мне представляется Минск - не квартира, в которой мы прожили пандемию, протесты и бесконечный страшный февраль войны; не полный памяти Парк Победы, на каждой скамейке которого я кормила дочь грудью; и даже не друзья, разлетевшиеся зонтиками одуванчиков по всему миру. Я возвращаюсь в свободное от времени, абсолютное чувство разделенности, когда сделанный мной выбор между тем, что правильно, и тем, что просто, был так восхитительно и так масштабно не оригинален. Туда, где солидарность однажды растворила завесу тишины - чтобы снова заговорить.
Но правда в том, что все города, в которых наши голоса начинают звучать, мы не находим на карте - а возводим в себе.