манжетики» Кликните сюда для просмотра оффтоп текста.. «
В ленте тви увидел забавный книжный знак, и автоматом вылетело, как рассказывал тебе об экслибрисе Осипа Брика, придуманном Лилей: целующиеся Паоло и Франческа из "Божественной комедии" Данте, сброшенная на пол книжка и надпись: "В тот день мы больше не читали".
В 1920-м блестяще образованный, тонкий (в отличие от Маяковского) Пунин пишет о Лиле в своём дневнике:
Зрачки ее переходят в ресницы и темнеют от волнения; у нее торжественные глаза; есть что-то наглое и сладкое в ее лице с накрашенными губами и темными веками, она молчит и никогда не кончает… Муж оставил на ней сухую самоуверенность, Маяковский – забитость, но эта "самая обаятельная женщина" много знает о человеческой любви и любви чувственной. Ее спасает способность любить, сила любви, определенность требований. Не представляю себе женщины, которой я мог бы обладать с большей полнотой. Физически она создана для меня...
Лилю задевает, что Пунин видит в ней только женщину, но не собеседника, и не влюблён, а она им увлечена и сильно. Ей важен не столько секс, сколько власть над мужчиной и подтверждение собственной значимости, исключительности, неотразимости. Но Пунин ускользает...
Из дневника Пунина:
Когда так любит девочка, еще не забывшая географию, или когда так любит женщина, беспомощная и прижавшаяся к жизни, – тяжело и страшно, но когда Л. Б., которая много знает о любви, крепкая и вымеренная, балованная, гордая и выдержанная, так любит – хорошо. Но к соглашению мы не пришли. Вечером я вернулся от нее из "Астории", где нельзя было говорить, и позвонил; в комнате она была уже одна, и я сказал ей, что для меня она интересна только физически и что, если она согласна так понимать меня, будем видеться, другого я не хочу и не могу; если же не согласна, прошу ее сделать так, чтобы не видеться. "Не будем видеться". – Она попрощалась и повесила трубку.
И тут по причудливой цепочке ассоциативного мышления всплывает в башке многолетний роман Пунина с Ахматовой; но это совсем, совсем другая история...