Это очень.Это литература.Продублирую здесь.На память.
Цитата(Дорик Тупотилов @ 6.11.2023 - 7:10)

Названия ветров пишутся со строчной, и только одно имя всегда хотелось написать с большой, хотя это и не имя даже, а скучное определение и ошибка восприятия. Не помню, когда мы встретились; это был клочок бумаги или что-то ещё? Та встреча произошла, когда моя детская фантазия могла нарисовать замысловатый узор, оттолкнувшись от скромного штриха, от звука, от запаха. Когда вжикал перочинный ножик по теплой сосновой коре и рождался фрегат, а вместе с ним гул и рёв малахитового океана. Когда пропитанные креозотом шпалы, как крепкий поцелуй, пахли разлукой и скитаниями. Когда тяжелый и пыльный занавес театра драмы, он же Пушка, куда нас обязательно выводили на каникулах, был не просто занавес, а "тёмно-малиновый", и от этого сложного прилагательного шмыгали ноздри, а от вычитанной, например, у Паустовского фразы "лошади мчались по земле, кованой из серебра" восторгом колотилось сердце. Когда я мог заочно, молниеносно и на недолго влюбиться в девочку только из-за того, что её дразнили Зика.
Таню Зикунову я так никогда и не увидел; просто она была соседкой моей одноклассницы Гали, и Галя иногда рассказывала о ней. Мы с Галей вместе рисовали розу ветров и наносили на контурную карту движение атмосферного фронта – возможно, та встреча тогда и случилась. И к волшебным и фонетически вкусным словам: зябкому мистралю, горячему сирокко и загадочному, лениво-волнистому моацаготлю добавилось секретное название моего, только моего ветра.
Он, мой ветер, так могуч, что гоняет стаи туч, он ветряга, водогон, ветрина – трудоголик чертов, дунет и улетишь, исчезнешь, или упадешь на землю, раздавив злую Гингему, и по жёлтой кирпичной дороге отправишься в Изумрудный город, затем в Фиолетовую страну, всех победишь и спасешь, вернее, падать и спасать будет Галя, а я лишь её Личарда верный, рыцарь какого-то образа, твёрдая рука и надежное плечо.
В нашем, Таня, с тобой городе, кроме тайного моего, обитал только один особенный ветер – хиус: низовой ветер-наждачок, кожедер, в малоснежные зимы по-кошачьи вкрадчиво игравший с уличной пылью, томительный, ледяной, длинный. Он, собственно, и не дул; говорили – тянет. И тянул зачетно: выйдешь из дому при минус двадцати с хиуском – и через минуту не почувствуешь лица. Но вот уже февральские фиолетовые тени пробуют сугробы на излом. Нехотя отступает зима, пятясь таёжным зверем. И когда шурша съезжающим с крыши снегом на землю упадет весна, объявятся другие ветродуи, легкомысленные и безымянные, сносящие в пахнущий арбузной коркой Енисей щепочки и прочий мусор, ласково гладящие скулы идущего по реке буксира и тревожащие упругие шапки облаков над Караульной горой. И это – близкое лето и счастье.
А пока зима. Самое её начало.
Мой ветер называется ЮЮЗ.
Это красиво.
Юго-юго-западный.
Сегодня он)
Привет.