Цитата
Анатолий Несмиян, [19.11.2024 9:24]
Наши партнеры и союзники в Иране заявили, что российские системы ПВО по сравнению с отечественными иранскими - полное барахло, поэтому больше иранцы (в частности, КСИР) с этим отстоем связываться не будут. Причиной такого недружелюбного отношения стало (по разным сообщениям) то, что российские С-400 не только провалили перехваты израильских ракет в ходе последнего налета Израиля на Иран, но вдобавок были сами уничтожены. Представитель КСИР не стал уточнять, какие именно объекты прикрывали российские системы, но по всей видимости, важные. И раз они пропустили израильские ракеты, то израильтяне нанесли этим объектам серьезный ущерб.
Поэтому и жесткая реакция на грани фола.
Трудно сказать, что там и как, по сути, у нас есть только нелицеприятное заявление представителя КСИР. Но удивляться особо нечему: возможно, что лет 20-30 назад на советском заделе эти системы и были лучшими в мире. Но потом пришли воры, для которых слово «развитие» понятно примерно как учебник по квантовой физике. И три десятилетия подряд они не только не развивали страну, а по своей воровской привычке обшаривали ее на предмет выноса.
Остальной же мир развитием как раз занимался. И уж если Иран заявляет , что его системы ПВО лучше российских, то можно себе представить, насколько далеко ушли технологии развитых стран. И в плане нападения, и в плане защиты от него.
И вот здесь возникает любопытный вопрос: в свете выданного разрешения на дальние удары западными ракетами по российской территории не стоит ли отбросить ложный стыд и прийти с протянутой рукой к союзникам и попросить у них поставить их системы ПВО на нашей территории? Хотя бы вокруг Кремля и пары-тройки аквадискотек и комнат грязи? Ну, чтобы выдающиеся геополитики могли и дальше размышлять, как им править галактикой, не опасаясь недружественного привета?
Анатолий Несмиян, [20.11.2024 12:46]
(1) Относительно вопроса применения ядерного оружия. В 60-70 годы прошлого века угроза его применения носила вполне практический характер и в целом как оружие поля боя оно рассматривалось в первую очередь как средство качественного усиления прорыва. На начальном этапе войны (для нынешнего российско-украинского конфликта это, понятно, совершенно неактуально) ядерное оружие должно было применяться для нанесения военной инфраструктуре противника ошеломляющего и тотального поражения, делая его сопротивление практически безнадёжным.
Речь, понятно, идет о ядерном оружии поля боя, не о его стратегической компоненте, так как в этом случае даже теоретические разработки выглядели примерно одинаково - разбираемся по ходу дела. Причем что у нас, что у американцев. Причина понятна - фатальный ущерб такого уровня просчитать практически невозможно, а потому невозможно и создавать сколь-либо внятные сценарии последующих действий.
Однако уже в 80, а тем более в 90 годы наметился новый тренд - решение начинает сдвигаться в сторону высокоточных конвенциональных неядерных вооружений. Кстати, этот тренд начался еще и с ядерного оружия, когда было решено идти по пути минитюаризации самого заряда, но повышения точности носителя. Но там быстро «воткнулись» в проблему, что ядерное оружие - избыточно мощное и не имеет смысла, если боевую часть направить точно по цели с минимальными отклонениями. При этом у ядерного оружия есть особенность - его минитюаризация имеет свои пределы. По достижению некоторой критической величины «снизу» оно становится слишком сложным и в эксплуатации, и в применении.
В общем, ядерное оружие как инструмент решения общевойсковых задач прорыва и начального нападения осталось, но с развитием высокоточных неядерных вооружений его значение начало снижаться. Собственно, поэтому Штаты достаточно легко пошли на сокращения, так как у них уже была замена и дополяющая их компонента, а вот СССР и тем более Россия отставали в этих программах, причем чем дальше - тем сильнее.
В итоге сформировался совершенно новый взгляд на боевые возможности армий мира. Он звучит достаточно просто - если вы не в состоянии добиться своих целей конвенциональным оружием, то с ядерным вы их не добьетесь тоже.
1001 день СВО ясно показывает самим фактом своего четырехзначного числа, что с поставленными задачами Кремль справиться не в состоянии. Здесь вопросы не к армии, кстати. Она воюет тем, что ей дали, и в той организационной структуре, которая выстроена политиками под сформулированную ими же военную доктрину. И если доктрина оказалась говно, то это не вопрос к армии, это прямое указание на бездарность политиков.
Если политики строили карательные военно-полицейские силы, то ставить им чисто военные задачи - это круглый идиотизм. Военная полиция не может брать города, карательные части - для борьбы с партизанами, но никак не с равной военной силой.
Отсюда простой вопрос: а кто строил именно такие вооруженные силы? Ответ известен: Сердюков, а следом за ним Шойгу. Причем не по своей инициативе, а исполняя решение верховного главнокомандующего. Поэтому по цепочке мы доходим до главного виновника происходящего.
Он, понятно, от ответственности отбрыкивается как может, а чтобы лишнего не говорилось, быстро повелел принять меры по затыканию ртов обвинениями в «дискредитации» армии. (В скобках могу сказать, что я бы понял, если этот термин придумал бы какой-то негр, знающий тридцать слов русского языка. Но когда этот термин применяют носители, это говорит об их ужасающе низком образовании. Дискредитировать «извне» невозможно. Дискредитирует государство тот, кто сам его представляет. Армию могут дискредитировать мародеры, убийцы и дегенераты, бросающие своих людей в мясорубку. «Извне» можно клеветать, но не дискредитировать. В общем, им бы какого-нибудь завалящего филолога, что ли, нанять)
