...И для меня любой гражданин её - Враг. "Если враг не сдаётся, его уничножают" (ц). Не согласны?
...Не-а...Анахронизм. Дипломатический атавизм. Нафталиновый арсенал средневековья. Это же примитивная дремучая ненависть...Кто "остается
Свет наш, политкорректоррр, объясни блондинке - кто же из "наших" тогда останется ?
Может, кто ИЗ ВАШИХ? Построив особый "ковчег и зная заранее час "х" и веруя в программу своего выживания? Неучи. После ядерной зимы рождаются олигофрены - и наза-ад, к приматам?
...Oчень похоже...ты врят ли читал, иначе постеснялся бы писать свои перлы. Могу дать ]]>ссылку(читать)]]>
Джордж Оруэлл
1984
" Время приближалось к одиннадцати ноль-ноль, и в отделе документации, где работал Уинстон, сотрудники выносили стулья из кабин и расставляли в середине холла перед большим телеэкраном - собирались на двухминутку ненависти....
И вот из большого телеэкрана в стене вырвался отвратительный вой и скрежет - словно запустили какую-то чудовищную не смазанную машину. От этого звука вставали дыбом волосы и ломило зубы. Ненависть началась. Как всегда, на экране появился враг народа Эммануэль Голдстейн.... Лицо Голдстейна всегда вызывало .. сложное и мучительное чувство. ...Умное лицо и вместе с тем необъяснимо отталкивающее; было что-то синильное в этом длинном хрящеватом носе с очками, съехавшими почти на самый кончик. Он напоминал овцу, и в голосе его слышалось блеяние.
Как всегда, Голдстейн злобно обрушился на партийное учение; нападки были настолько вздорными и несуразными, что не обманули бы и ребенка, но при этом не лишенными убедительности, и слушатель невольно опасался, что другие люди, менее трезвые, чем он, могут Голдстейну поверить. Он поносил Старшего Брата, он обличал диктатуру партии, требовал немедленного мира с Евразией, призывал к свободе слова, свободе печати, свободе собраний, свободе мысли, он истерически кричал, что революцию предали, - и все скороговоркой, с составными словами, будто пародируя стиль партийных ораторов ...И все время, дабы не было сомнений в том, что стоит за лицемерными разглагольствованиями Голдстейна, позади его лица на экране маршировали бесконечные евразийские колонны: шеренга за шеренгой кряжистые солдаты с невозмутимыми азиатскими физиономиями выплывали из глубины на поверхность и растворялись, уступая место точно таким же. Глухой мерный топот солдатских сапог аккомпанировал блеянию Голдстейна.
Ненависть началась каких-нибудь тридцать секунд назад, а половина зрителей уже не могла сдержать яростных восклицаний. Невыносимо было видеть это самодовольное овечье лицо и за ним - устрашающую мощь евразийских войск; кроме того, при виде Голдстейна и даже при мысли о нем страх и гнев возникали рефлекторно. Ненависть к нему была постояннее, чем к Евразии и Остазии, ибо когда Океания воевала с одной из них, с другой она обыкновенно заключала мир.
Но вот что удивительно: хотя Голдстейна ненавидели и презирали все, хотя каждый день, но тысяче раз на дню, его учение опровергали, громили, уничтожали, высмеивали как жалкий вздор, влияние его нисколько не убывало.
Все время находились новые простофили, только и дожидавшиеся, чтобы он их совратил. Не проходило и дня без того, чтобы полиция мыслей не разоблачала шпионов и вредителей, действовавших по его указке. Он командовал огромной подпольной армией, сетью заговорщиков, стремящихся к свержению строя. Предполагалось, что она называется Братство. Поговаривали шепотом и об ужасной книге, своде всех ересей - автором ее был Голдстейн, и распространялась она нелегально. Заглавия у книги не было. ...
Ко второй минуте ненависть перешла в исступление.
Люди вскакивали с мест и кричали во все горло, чтобы заглушить непереносимый блеющий голос Голдстейна...
Ужасным в двухминутке ненависти было не то, что ты должен разыгрывать роль, а то, что ты просто не мог остаться в стороне. Какие-нибудь тридцать секунд - и притворяться тебе уже не надо. Словно от электрического разряда нападали на все собрание гнусные корчи страха и мстительности, исступленное желание убивать, терзать, крушить лица молотом; люди гримасничали и вопили, превращались в сумасшедших. При этом ярость была абстрактной и ненацеленной, ее можно было повернуть в любую сторону, как пламя паяльной лампы. И вдруг оказывалось, что ненависть Уинстона обращена вовсе не на Голдстейна, а, наоборот.... на партию, на полицию мыслей; в такие мгновения сердцем он был с этим одиноким осмеянным еретиком, единственным хранителем здравомыслия и правды в мире лжи.
А через секунду он был уже заодно. ....Потом ... выступила четкая крупная надпись - три партийных лозунга:
ВОЙНА - ЭТО МИР
СВОБОДА - ЭТО РАБСТВО
НЕЗНАНИЕ - СИЛА
...................................
Вопрос: Джордж Оруэлл высмеивает реальность, в которой все строится на "ненависти к врагу" . И показывает, почему это тупик развития общества...
А ты, о такой реальности, таком тупике для нас - мечтаешь?
Объясни, к чему пишешь полстоянно о ненависти к Юсовцам? У нас был и где-то есть паритет - точно такие же мы тоже "враги им"...
Или тебе об этом в газетах не писали?
Где ж твой патриотизм - я никак меньше не думаю о своей сильной и легендрной Родине...
