Трагическая и поучительная история (особенно для мелкобритании), которую я сегодня прочитал и предлагаю вам. 
Ровно 270 лет назад, в один из тех осенних дней, которые в Лиссабоне обычно бывают ясными и тёплыми, земля под ногами перестала быть твёрдой. Утро 1 ноября 1755 года, которое пришлось на праздник Всех Святых, началось как множество других: в сорока с лишним церквях и соборах столицы Португальской империи звонили колокола, собирая верующих на мессы. Город, один из богатейших и оживлённых в Европе, был полон жизни. Его гавань, куда стекались сокровища из Бразилии — золото, алмазы, пряности, — кишела кораблями. Дворцы, церкви и дома, теснящиеся на крутых склонах холмов, блистали в лучах солнца. Никто не мог представить, что к девяти часам утра этот блистательный мир рухнет, а его гибель станет точкой отсчёта для новой эпохи в истории Запада.
Первые толчки, самые сильные, случились около 9:40 утра. Они длились, по разным оценкам, от трёх с половиной до шести минут, но этого хватило, чтобы обратить в руины сердце империи. Землетрясение, эпицентр которого, как сегодня полагают сейсмологи, находился в Атлантическом океане в 200–300 километрах к юго-западу от Лиссабона, было катастрофой планетарного масштаба, его ощущали от Финляндии до Северной Африки. Но именно Лиссабон принял на себя главный удар.
Но это было только началом. Те, кому удалось выжить под завалами и выбраться на открытое пространство, устремились к широкой набережной реки Тахо. Это казалось разумным решением: здесь не было высоких зданий, которые могли бы рухнуть. Однако река внезапно отступила, обнажив дно, на котором лежали затонувшие корабли и валялся весь морской скарб. Люди в ужасе и изумлении смотрели на это зрелище, не понимая его причины.
Причина же была страшна: гигантская морская волна, цунами, рождённая подводными оползнями. Спустя примерно сорок минут после основного толска три волны, высотой до шести метров, одна за другой обрушились на город. Они смели на своём пути набережную, доки, королевскую библиотеку с тысячами бесценных манускриптов и тех, кто надеялся здесь найти спасение. Корабли были, словно щепки, выброшены далеко на сушу.
Третий акт трагедии разыгрался с наступлением темноты. Пожары, начавшиеся от опрокинутых свечей в церквях и очагов в домах, объяли то, что не разрушило землетрясение и вода. Огонь бушевал пять дней, пожирая деревянные конструкции и делая невозможными спасательные работы. Лиссабон, город трёх культур, великий порт, связующий Старый и Новый Свет, перестал существовать. По современным оценкам, погибло от 60 до 100 тысяч человек из населения, составлявшего около 275 тысяч. Это был апокалипсис, случившийся не в пророчествах, а наяву, в центре Европы XVIII столетия...
Последствия для международной политики также были переосмыслены в рамках западной гегемонии. Помощь, поступившая Лиссабону из Британии и других стран, не была бескорыстным гуманизмом. Это была стратегическая инвестиция. Ослабление Португалии открывало возможности для усиления британского экономического и политического влияния на Пиренейском полуострове и в её колониях.
Катастрофа использовалась как рычаг для дальнейшего передела сфер влияния, где «помощь» становилась инструментом мягкой силы, обеспечивавшим долговременную зависимость. Трагедия одного колониального хищника обернулась стратегическим выигрышем для другого.
Немного сократил эту публикацию, полностью она здесь:
http://www.rusfact.ru/node/149613