Леонид Андреев — «Мы топчемся внутри себя...»
Мы топчемся внутри себя, не зная,
Где остановка, на которой нам сходить,
А всё из-за того, что, в жизнь вступая,
Не можем себя должно оценить.
Нахальства нам никто не прививает,
А надо было б всем живущим знать:
Ничто так интеллект не развивает,
Как практика себе красиво врать.
Полная версия этой страницы: Стихи в настроение
Страницы: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54, 55, 56, 57, 58, 59, 60, 61
«Ночь, улица, фонарь, аптека…»
Александр Блок
Ночь, улица, фонарь, аптека,
Бессмысленный и тусклый свет.
Живи еще хоть четверть века —
Всё будет так. Исхода нет.
Умрешь — начнешь опять сначала
И повторится всё, как встарь:
Ночь, ледяная рябь канала,
Аптека, улица, фонарь.
Александр Блок
Ночь, улица, фонарь, аптека,
Бессмысленный и тусклый свет.
Живи еще хоть четверть века —
Всё будет так. Исхода нет.
Умрешь — начнешь опять сначала
И повторится всё, как встарь:
Ночь, ледяная рябь канала,
Аптека, улица, фонарь.
Чилийский поэт Пабло Неруда – Медленно умирает тот…
Медленно умирает тот, кто не путешествует,
кто не читает,
кто не слышит музыки,
Кто не может найти гармонию в себе.
Медленно умирает тот,
кто разрушает свою веру в себя,
кто не позволяет себе помогать.
Медленно умирает тот, кто уничтожает саму любовь,
И проживает свои дни c постоянными жалобами
O невезении или непрекращающемся дожде.
Умирает медленно тот, кто бросает свои планы,
Ещё даже не начав их,
Кто не задаёт вопросы об аргументах ему неизвестных,
И кто не отвечает, когда его спрашивают о том, что он знает.
Медленно умирает тот, кто становится рабом привычки,
Выполняя каждый день один и тот же маршрут,
Кто не меняет направление,
Кто не рискует менять цвета одежды,
Кто не разговаривает c незнакомцами.
…
Постараемся же избежать смерть маленькими дозами,
Помня всегда о том, что быть живым,
Требует большого долгого усилия
Простого действия дышать.
Живи сегодня!
Рискни сегодня!
Сделай это сегодня!
He смей умирать медленно!
He запрещайте себе быть счастливым
Медленно умирает тот, кто не путешествует,
кто не читает,
кто не слышит музыки,
Кто не может найти гармонию в себе.
Медленно умирает тот,
кто разрушает свою веру в себя,
кто не позволяет себе помогать.
Медленно умирает тот, кто уничтожает саму любовь,
И проживает свои дни c постоянными жалобами
O невезении или непрекращающемся дожде.
Умирает медленно тот, кто бросает свои планы,
Ещё даже не начав их,
Кто не задаёт вопросы об аргументах ему неизвестных,
И кто не отвечает, когда его спрашивают о том, что он знает.
Медленно умирает тот, кто становится рабом привычки,
Выполняя каждый день один и тот же маршрут,
Кто не меняет направление,
Кто не рискует менять цвета одежды,
Кто не разговаривает c незнакомцами.
…
Постараемся же избежать смерть маленькими дозами,
Помня всегда о том, что быть живым,
Требует большого долгого усилия
Простого действия дышать.
Живи сегодня!
Рискни сегодня!
Сделай это сегодня!
He смей умирать медленно!
He запрещайте себе быть счастливым
А за окошком мартовский денёк!
Весна как будто! Снегу по колено!
Хоть солнце есть, но солнцу невдомёк:
Оно – одно светило во вселенной!
То есть оно, то нет его совсем,
На небе только дождевые тучи,
А без него и так полно проблем,
Жить с солнцем было бы намного лучше!
Ему бы выходные отменить,
Чтоб нам светило, чтоб для нас старалось!
Конечно, можно без него прожить,
Но солнце в небе – это просто радость!
Оно и настроенье создаёт,
С ним день светлей, с ним не заметны тучи,
Пусть дни и ночи светит напролёт,
С ним жить, поверьте, веселей и лучше!
Вот, снег пошёл, и в солнечных лучах
Его паденье волшебству подобно!
С ним все морозы разлетятся в прах,
Оно весь мир собой согреть способно,
Всего лишь отражением в глазах…
Ирина Расшивалова
Весна как будто! Снегу по колено!
Хоть солнце есть, но солнцу невдомёк:
Оно – одно светило во вселенной!
То есть оно, то нет его совсем,
На небе только дождевые тучи,
А без него и так полно проблем,
Жить с солнцем было бы намного лучше!
Ему бы выходные отменить,
Чтоб нам светило, чтоб для нас старалось!
Конечно, можно без него прожить,
Но солнце в небе – это просто радость!
Оно и настроенье создаёт,
С ним день светлей, с ним не заметны тучи,
Пусть дни и ночи светит напролёт,
С ним жить, поверьте, веселей и лучше!
Вот, снег пошёл, и в солнечных лучах
Его паденье волшебству подобно!
С ним все морозы разлетятся в прах,
Оно весь мир собой согреть способно,
Всего лишь отражением в глазах…
Ирина Расшивалова
Афанасий Фет — Учись у них - у дуба, у берёзы
Учись у них — у дуба, у берёзы.
Кругом зима. Жестокая пора!
Напрасные на них застыли слезы,
И треснула, сжимаяся, кора.
Все злей метель и с каждою минутой
Сердито рвет последние листы,
И за сердце хватает холод лютый;
Они стоят, молчат; молчи и ты!
Но верь весне. Ее промчится гений,
Опять теплом и жизнию дыша.
Для ясных дней, для новых откровений
Переболит скорбящая душа.
Стихи –лишь откровение души,
Их сердцем чувствуешь и каждой клеткой кожи.
Бывают так безумно хороши,
Что толком их понять никто не может.
Они, как дуновенье ветерка,
Коснётся лишь и сразу улетает,
И строчка каждая, как лепестки цветка,
Которые небрежность обрывает…
В них плач и стон, терзание, мольба,
В них то, что вслух сказать ты не посмела,
В них часть того, что нам дала судьба,
В них то, что дать она нам не сумела.
Стихи – лишь откровение души,
И часть того, что сердцем называем,
Стихи не то, что записать спешим,
А то, что записать не успеваем!
Ирина Расшивалова
Их сердцем чувствуешь и каждой клеткой кожи.
Бывают так безумно хороши,
Что толком их понять никто не может.
Они, как дуновенье ветерка,
Коснётся лишь и сразу улетает,
И строчка каждая, как лепестки цветка,
Которые небрежность обрывает…
В них плач и стон, терзание, мольба,
В них то, что вслух сказать ты не посмела,
В них часть того, что нам дала судьба,
В них то, что дать она нам не сумела.
Стихи – лишь откровение души,
И часть того, что сердцем называем,
Стихи не то, что записать спешим,
А то, что записать не успеваем!
Ирина Расшивалова
У каждого из нас своя весна!
Она нам будто душу обновляет,
И создаёт нас заново она
И обострённым чувством наполняет…
И с каждым новым солнечным лучом
Становимся мы чуточку сильнее,
И многие невзгоды нипочём,
И всё, что раньше не могли, сумеем…
Весенний воздух будто эликсир
Нас силой непомерной наполняет,
Весна нам в радость, обновлённый мир
На новые свершенья вдохновляет.
У каждого из нас своя весна,
Она всегда приходит непременно,
И пусть изменит этот мир она
Не сразу, а хотя бы постепенно…
Пусть люди станут чуточку добрей,
Пусть равнодушных среди нас не будет,
Пусть станет этот мир ещё светлей
Пусть мир о бедах и войне забудет.
Ирина Расшивалова
Друг без друга у нас получается всё
В нашем жизненном трудном споре.
Всё своё у тебя, у меня всё своё —
И улыбки свои, и горе.
Мы премудры: мы выход в конфликтах нашли
И, вчерашнего дня не жалея,
Вдруг решили и новой дорогой пошли,
Ты своею пошла, я — своею.
Всё привольно теперь: и дела, и житьё,
И хорошие люди встречаются.
Друг без друга у нас получается всё.
Только счастья не получается…
Эдуард Асадов
В нашем жизненном трудном споре.
Всё своё у тебя, у меня всё своё —
И улыбки свои, и горе.
Мы премудры: мы выход в конфликтах нашли
И, вчерашнего дня не жалея,
Вдруг решили и новой дорогой пошли,
Ты своею пошла, я — своею.
Всё привольно теперь: и дела, и житьё,
И хорошие люди встречаются.
Друг без друга у нас получается всё.
Только счастья не получается…
Эдуард Асадов
Мне осталась одна забава:
Пальцы в рот — и веселый свист.
Прокатилась дурная слава,
Что похабник я и скандалист.
Ах! какая смешная потеря!
Много в жизни смешных потерь.
Стыдно мне, что я в Бога верил.
Горько мне, что не верю теперь.
Золотые, далекие дали!
Все сжигает житейская мреть.
И похабничал я и скандалил
Для того, чтобы ярче гореть.
Дар поэта — ласкать и карябать,
Роковая на нем печать.
Розу белую с черною жабой
Я хотел на земле повенчать.
Пусть не сладились, пусть не сбылись
Эти помыслы розовых дней.
Но коль черти в душе гнездились —
Значит, ангелы жили в ней.
Вот за это веселие мути,
Отправляясь с ней в край иной,
Я хочу при последней минуте
Попросить тех, кто будет со мной,-
Чтоб за все за грехи мои тяжкие,
За неверие в благодать
Положили меня в русской рубашке
Под иконами умирать.
✍️Сергей Есенин
Пальцы в рот — и веселый свист.
Прокатилась дурная слава,
Что похабник я и скандалист.
Ах! какая смешная потеря!
Много в жизни смешных потерь.
Стыдно мне, что я в Бога верил.
Горько мне, что не верю теперь.
Золотые, далекие дали!
Все сжигает житейская мреть.
И похабничал я и скандалил
Для того, чтобы ярче гореть.
Дар поэта — ласкать и карябать,
Роковая на нем печать.
Розу белую с черною жабой
Я хотел на земле повенчать.
Пусть не сладились, пусть не сбылись
Эти помыслы розовых дней.
Но коль черти в душе гнездились —
Значит, ангелы жили в ней.
Вот за это веселие мути,
Отправляясь с ней в край иной,
Я хочу при последней минуте
Попросить тех, кто будет со мной,-
Чтоб за все за грехи мои тяжкие,
За неверие в благодать
Положили меня в русской рубашке
Под иконами умирать.
✍️Сергей Есенин
****
Четыре года мой отец был частью той войны.
Ее бесстрастный механизм - он убивал врагов.
А после боя собирал обрывки тишины,
Затем, чтоб выкроить меня из этих лоскутков.
Средь взрывов, крови и огня их трудно собирать,
Но он наполнил до краев свой старый вещмешок.
Там был пирог, что испекла ему в дорогу мать.
Все, что берег он - тишину и пирога кусок.
Он безымянным мертвецам смотрел глаза в глаза,
Чтоб до конца в себя вобрать их горечь и тоску,
Их смертный ужас, их любовь... Чтоб сыну показать -
Из чьих страданий скроен был моей судьбы лоскут.
Он думал - мне не суждено изведать их беду.
Но вот пришла моя война.
И я иду.
Иегуда Амихай.
Четыре года мой отец был частью той войны.
Ее бесстрастный механизм - он убивал врагов.
А после боя собирал обрывки тишины,
Затем, чтоб выкроить меня из этих лоскутков.
Средь взрывов, крови и огня их трудно собирать,
Но он наполнил до краев свой старый вещмешок.
Там был пирог, что испекла ему в дорогу мать.
Все, что берег он - тишину и пирога кусок.
Он безымянным мертвецам смотрел глаза в глаза,
Чтоб до конца в себя вобрать их горечь и тоску,
Их смертный ужас, их любовь... Чтоб сыну показать -
Из чьих страданий скроен был моей судьбы лоскут.
Он думал - мне не суждено изведать их беду.
Но вот пришла моя война.
И я иду.
Иегуда Амихай.
Осип Мандельштам: «Из омута злого и вязкого»
Из омута злого и вязкого
Я вырос, тростинкой шурша,
И страстно, и томно, и ласково
Запретною жизнью дыша.
И никну, никем не замеченный,
В холодный и топкий приют,
Приветственным шелестом встреченный
Короткиx осенниx минут.
Я счастлив жестокой обидою,
И в жизни поxожей на сон,
Я каждому тайно завидую
И в каждого тайно влюблен.
Из омута злого и вязкого
Я вырос, тростинкой шурша,
И страстно, и томно, и ласково
Запретною жизнью дыша.
И никну, никем не замеченный,
В холодный и топкий приют,
Приветственным шелестом встреченный
Короткиx осенниx минут.
Я счастлив жестокой обидою,
И в жизни поxожей на сон,
Я каждому тайно завидую
И в каждого тайно влюблен.
Да всем чего-то не хватает…
То снег зачем-то быстро тает,
То утро поздно настаёт,
То тёплых дней недостаёт.
Всегда чего-то недостаток.
Но, проживая дней остаток,
Вдруг вижу — недостатка нет
Ни в чём… лишь не хватает лет
На то, чтоб перестать сердиться
На жизнь и ею насладиться.
(с) Лариса Миллер
То снег зачем-то быстро тает,
То утро поздно настаёт,
То тёплых дней недостаёт.
Всегда чего-то недостаток.
Но, проживая дней остаток,
Вдруг вижу — недостатка нет
Ни в чём… лишь не хватает лет
На то, чтоб перестать сердиться
На жизнь и ею насладиться.
(с) Лариса Миллер
Инь - Янь, противоречие во всём!
Заложено всевышнем изночально,
Чтоб человек задумался о том,
Какая в этом скрыта тайна?
В противовес , идёт борьба двух половин,
Как вечный спор, меж полюсами.
То в жар, то в холод - нету середин,
И это ,так задумано, уже не нами.
29.07.21.
Водолей
Заложено всевышнем изночально,
Чтоб человек задумался о том,
Какая в этом скрыта тайна?
В противовес , идёт борьба двух половин,
Как вечный спор, меж полюсами.
То в жар, то в холод - нету середин,
И это ,так задумано, уже не нами.
29.07.21.
Водолей
В таких местах бродить
Хочется все больше.
Ведь об усталости трубить
В толпе гораздо горше.
То ли закат, то ли рассвет...
Холодный стылый воздух.
Неважно это, ведь
Я здесь аки дух,
Что не в силах улететь.
Могу сойти без дрожи
С единственной тропы.
Что толку? Куда ни повернись —
Пейзажи все похожи.
И все равно приду туда,
Откуда начала.
Знаю, что уйти достойна.
Но не хочу.
Мне здесь спокойно.
Дэвелин
Хочется все больше.
Ведь об усталости трубить
В толпе гораздо горше.
То ли закат, то ли рассвет...
Холодный стылый воздух.
Неважно это, ведь
Я здесь аки дух,
Что не в силах улететь.
Могу сойти без дрожи
С единственной тропы.
Что толку? Куда ни повернись —
Пейзажи все похожи.
И все равно приду туда,
Откуда начала.
Знаю, что уйти достойна.
Но не хочу.
Мне здесь спокойно.
Дэвелин
Свежего воздуха вдох,
Мыслей ненужных выдох.
Мир наш не так уж и плох,
Просто в нём нужно видеть
Светлое среди тьмы,
Доброе среди скверны,
Друга среди толпы,
Преданных средь неверных...
Ирина Сулейманова
Мыслей ненужных выдох.
Мир наш не так уж и плох,
Просто в нём нужно видеть
Светлое среди тьмы,
Доброе среди скверны,
Друга среди толпы,
Преданных средь неверных...
Ирина Сулейманова
Встречаются, чтоб расставаться,
Влюбляются, чтоб разлюбить.
Мне хочется расхохотаться
И разрыдаться, и не жить!
Клянутся, чтоб нарушить клятвы,
Мечтают, чтоб клянуть мечты...
О, горе тем, кому понятны
Все наслаждения тщеты.
В деревне хочется столицы...
В столице хочется души...
И всюду человечьи лица
Бесчеловеческой души...
Как часто красота уродна
И есть в уродстве красота...
Как часто низость благородна
И злы невинные уста.
Так как же не расхохотаться,
Не разрыдаться, как же жить,
Когда возможно расставаться,
Когда возможно разлюбить?
Влюбляются, чтоб разлюбить.
Мне хочется расхохотаться
И разрыдаться, и не жить!
Клянутся, чтоб нарушить клятвы,
Мечтают, чтоб клянуть мечты...
О, горе тем, кому понятны
Все наслаждения тщеты.
В деревне хочется столицы...
В столице хочется души...
И всюду человечьи лица
Бесчеловеческой души...
Как часто красота уродна
И есть в уродстве красота...
Как часто низость благородна
И злы невинные уста.
Так как же не расхохотаться,
Не разрыдаться, как же жить,
Когда возможно расставаться,
Когда возможно разлюбить?
Аннабель Лі
Все те сталось давно,
Дуже сталось давно,
В королівстві морської землі:
Там жила, там цвіла
Та, що завжди була,
Завжди звалася Аннабель Лі.
Ми кохались удвох;
Те кохання обох,
Нас держало обох на землі.
Ми, як дітки, собі
Не давались журбі
В королівстві морської землі;
Ми кохались не так,
Як кохається всяк, -
Я та любонька Аннабель Лі.
Покохалися ми:
Серафими сами
З неба заздрити нам почали.
Через те ж то воно
І зчинилось давно
В королівстві морської землі:
З хмари вітер дмухнув,
Він зимою війнув,
Повійнув він на Аннабель Лі.
От зійшовся услід
Із плачем сумний рід
І від мене її узяли,
Щоб навік положить -
Там, де нині лежить, -
В королівстві морської землі.
Частки наших святих
Не зазнали утіх
Серафими, що в раї жили.
От і сталося так
(Як се відає всяк
В королівстві морської землі):
З хмари вітер завив,
Він дмухнув, він згубив
Уночі мою Аннабель Лі.
Ми любились тепліш,
Ми любились миліш,
Аніж ті, що життя прожили,
Ті, що мудрості більш здобули;
Серафими сами,
Навіть демони тьми
Мою душу не в силах були
До заман прикувать,
Від душі одірвать
Чарівниченьки Аннабель Лі.
Місяченько сплива -
Промінь сни навіва
Про голубоньку Аннабель Лі,
Зорі зверху горять -
А на мене зорять
Очі світлої Аннабель Лі;
Тінь заблима нічна -
Скрізь зі мною вона,
Незабутня, заручена, пташка ясна,
Обік неї лежу я у млі,
В домовині морської землі.
(Пер. П. Грабовського)
Все те сталось давно,
Дуже сталось давно,
В королівстві морської землі:
Там жила, там цвіла
Та, що завжди була,
Завжди звалася Аннабель Лі.
Ми кохались удвох;
Те кохання обох,
Нас держало обох на землі.
Ми, як дітки, собі
Не давались журбі
В королівстві морської землі;
Ми кохались не так,
Як кохається всяк, -
Я та любонька Аннабель Лі.
Покохалися ми:
Серафими сами
З неба заздрити нам почали.
Через те ж то воно
І зчинилось давно
В королівстві морської землі:
З хмари вітер дмухнув,
Він зимою війнув,
Повійнув він на Аннабель Лі.
От зійшовся услід
Із плачем сумний рід
І від мене її узяли,
Щоб навік положить -
Там, де нині лежить, -
В королівстві морської землі.
Частки наших святих
Не зазнали утіх
Серафими, що в раї жили.
От і сталося так
(Як се відає всяк
В королівстві морської землі):
З хмари вітер завив,
Він дмухнув, він згубив
Уночі мою Аннабель Лі.
Ми любились тепліш,
Ми любились миліш,
Аніж ті, що життя прожили,
Ті, що мудрості більш здобули;
Серафими сами,
Навіть демони тьми
Мою душу не в силах були
До заман прикувать,
Від душі одірвать
Чарівниченьки Аннабель Лі.
Місяченько сплива -
Промінь сни навіва
Про голубоньку Аннабель Лі,
Зорі зверху горять -
А на мене зорять
Очі світлої Аннабель Лі;
Тінь заблима нічна -
Скрізь зі мною вона,
Незабутня, заручена, пташка ясна,
Обік неї лежу я у млі,
В домовині морської землі.
(Пер. П. Грабовського)
Не будем пить из одного стакана
Ни воду мы, ни сладкое вино,
Не поцелуемся мы утром рано,
А ввечеру не поглядим в окно.
Ты дышишь солнцем, я дышу луною,
Но живы мы любовию одною.
Со мной всегда мой верный, нежный друг,
С тобой твоя веселая подруга.
Но мне понятен серых глаз испуг,
И ты виновник моего недуга.
Коротких мы не учащаем встреч.
Так наш покой нам суждено беречь.
Лишь голос твой поет в моих стихах,
В твоих стихах мое дыханье веет.
О, есть костер, которого не смеет
Коснуться ни забвение, ни страх.
И если б знал ты, как сейчас мне любы
Твои сухие, розовые губы!
Анна Ахматова
Ни воду мы, ни сладкое вино,
Не поцелуемся мы утром рано,
А ввечеру не поглядим в окно.
Ты дышишь солнцем, я дышу луною,
Но живы мы любовию одною.
Со мной всегда мой верный, нежный друг,
С тобой твоя веселая подруга.
Но мне понятен серых глаз испуг,
И ты виновник моего недуга.
Коротких мы не учащаем встреч.
Так наш покой нам суждено беречь.
Лишь голос твой поет в моих стихах,
В твоих стихах мое дыханье веет.
О, есть костер, которого не смеет
Коснуться ни забвение, ни страх.
И если б знал ты, как сейчас мне любы
Твои сухие, розовые губы!
Анна Ахматова
Ночь полог накинула свой,
Облачным укрыла одеялом,
Тень на стену брошена свечой,
И витает аромат сандала.
Ярко звёзды на небе горят,
Как привет из иных миров,
С нами будто они говорят,
И сплетают созвездия снов.
Открывается в вечность дверь,
Тайны, грёзы для нас выпускает,
В волшебство этой ночи поверь,
О проблемах своих забывая.
Ириша65
Облачным укрыла одеялом,
Тень на стену брошена свечой,
И витает аромат сандала.
Ярко звёзды на небе горят,
Как привет из иных миров,
С нами будто они говорят,
И сплетают созвездия снов.
Открывается в вечность дверь,
Тайны, грёзы для нас выпускает,
В волшебство этой ночи поверь,
О проблемах своих забывая.
Ириша65
Не запрещай себе мечтать –
Пусть не в цветном, пусть в чёрно-белом;
Пусть ты открыт ветрам и стрелам –
Сними замок, сорви печать!
Не запрещай себе творить,
Пусть иногда выходит криво –
Твои нелепые мотивы
Никто не в силах повторить.
Не бойся жить, не бойся петь,
Не говори, что не умеешь:
Ты ни о чём не пожалеешь –
Да будет не о чем жалеть!
Эризн
Пусть не в цветном, пусть в чёрно-белом;
Пусть ты открыт ветрам и стрелам –
Сними замок, сорви печать!
Не запрещай себе творить,
Пусть иногда выходит криво –
Твои нелепые мотивы
Никто не в силах повторить.
Не бойся жить, не бойся петь,
Не говори, что не умеешь:
Ты ни о чём не пожалеешь –
Да будет не о чем жалеть!
Эризн
Не позволяй душе лениться!
Чтоб в ступе воду не толочь,
Душа обязана трудиться
И день и ночь, и день и ночь!
Гони ее от дома к дому,
Тащи с этапа на этап,
По пустырю, по бурелому
Через сугроб, через ухаб!
Не разрешай ей спать в постели
При свете утренней звезды,
Держи лентяйку в черном теле
И не снимай с нее узды!
Коль дать ей вздумаешь поблажку,
Освобождая от работ,
Она последнюю рубашку
С тебя без жалости сорвет.
А ты хватай ее за плечи,
Учи и мучай дотемна,
Чтоб жить с тобой по-человечьи
Училась заново она.
Она рабыня и царица,
Она работница и дочь,
Она обязана трудиться
И день и ночь, и день и ночь!
Николай Заболоцкий
Чтоб в ступе воду не толочь,
Душа обязана трудиться
И день и ночь, и день и ночь!
Гони ее от дома к дому,
Тащи с этапа на этап,
По пустырю, по бурелому
Через сугроб, через ухаб!
Не разрешай ей спать в постели
При свете утренней звезды,
Держи лентяйку в черном теле
И не снимай с нее узды!
Коль дать ей вздумаешь поблажку,
Освобождая от работ,
Она последнюю рубашку
С тебя без жалости сорвет.
А ты хватай ее за плечи,
Учи и мучай дотемна,
Чтоб жить с тобой по-человечьи
Училась заново она.
Она рабыня и царица,
Она работница и дочь,
Она обязана трудиться
И день и ночь, и день и ночь!
Николай Заболоцкий
Как долго эта тянется зима…
Она уж всем, наверно, надоела…
Скукожились от холода дома,
И всё вокруг белым бело от мела…
И снег опять без устали летит,
И нет ему, мне кажется, предела…
Уж всё в снегу, куда он так спешит?
Как эта белизна нам надоела!
Весна уже пришла, и календарь
Свои глаза стыдливо закрывает.
Лишь со стены куда-то смотрит вдаль,
Как будто что оттуда ожидает.
И снег летит, как будто не весна,
И по прогнозам, как обычно, минус,
И за окном всё та же белизна,
И снега кисея, как паутина…
И солнца нет, за тучами лежит,
Забыло, что пора бы за работу,
И нам так хочется в тепле пожить,
Пора вернуть хорошую погоду!
Ирина Расшивалова
Она уж всем, наверно, надоела…
Скукожились от холода дома,
И всё вокруг белым бело от мела…
И снег опять без устали летит,
И нет ему, мне кажется, предела…
Уж всё в снегу, куда он так спешит?
Как эта белизна нам надоела!
Весна уже пришла, и календарь
Свои глаза стыдливо закрывает.
Лишь со стены куда-то смотрит вдаль,
Как будто что оттуда ожидает.
И снег летит, как будто не весна,
И по прогнозам, как обычно, минус,
И за окном всё та же белизна,
И снега кисея, как паутина…
И солнца нет, за тучами лежит,
Забыло, что пора бы за работу,
И нам так хочется в тепле пожить,
Пора вернуть хорошую погоду!
Ирина Расшивалова
...И ты, и я — мы все имели честь
«Мир посетить в минуты роковые»
И стать грустней и зорче, чем мы есть.
Я не изгой, а пасынок России.
Я в эти дни ее немой укор.
И сам избрал пустынный сей затвор
Землею добровольного изгнанья,
Чтоб в годы лжи, паденья и разрух
В уединеньи выплавить свой дух
И выстрадать великое познанье.
Пойми простой урок моей земли:
Как Греция и Генуя прошли,
Так минет всё — Европа и Россия.
Гражданских смут горючая стихия
Развеется… Расставит новый век
В житейских заводях иные мрежи…
Ветшают дни, проходит человек.
Но небо и земля — извечно те же.
Поэтому живи текущим днем.
Благослови свой синий окоем.
Будь прост, как ветр, неистощим, как море,
И памятью насыщен, как земля.
Люби далекий парус корабля
И песню волн, шумящих на просторе.
Весь трепет жизни всех веков и рас
Живет в тебе. Всегда. Теперь. Сейчас.
Отрывок из стихотворения Максимилиана Волошина "Дом поэта" 1926 г.
«Мир посетить в минуты роковые»
И стать грустней и зорче, чем мы есть.
Я не изгой, а пасынок России.
Я в эти дни ее немой укор.
И сам избрал пустынный сей затвор
Землею добровольного изгнанья,
Чтоб в годы лжи, паденья и разрух
В уединеньи выплавить свой дух
И выстрадать великое познанье.
Пойми простой урок моей земли:
Как Греция и Генуя прошли,
Так минет всё — Европа и Россия.
Гражданских смут горючая стихия
Развеется… Расставит новый век
В житейских заводях иные мрежи…
Ветшают дни, проходит человек.
Но небо и земля — извечно те же.
Поэтому живи текущим днем.
Благослови свой синий окоем.
Будь прост, как ветр, неистощим, как море,
И памятью насыщен, как земля.
Люби далекий парус корабля
И песню волн, шумящих на просторе.
Весь трепет жизни всех веков и рас
Живет в тебе. Всегда. Теперь. Сейчас.
Отрывок из стихотворения Максимилиана Волошина "Дом поэта" 1926 г.
Тропинка брошена в апреле
Ещё нетронута трава.
Но стало на сердце теплее,
Весна вступила вновь в права.
Светило бликами играло,
Листало снова времена.
Березка чуточку скучала,
Песнь соловьиная нужна.
Но понемногу лист апрельский
Вдруг веки приоткрыл слегка.
Повеял ветер шалый, резкий
Он тучи гнал издалека.
Березка платье примеряла
С красивым,черным пояском.
Она от счастья замирала
Мечтая бегать босиком.
Ирина Рудзите.
Ещё нетронута трава.
Но стало на сердце теплее,
Весна вступила вновь в права.
Светило бликами играло,
Листало снова времена.
Березка чуточку скучала,
Песнь соловьиная нужна.
Но понемногу лист апрельский
Вдруг веки приоткрыл слегка.
Повеял ветер шалый, резкий
Он тучи гнал издалека.
Березка платье примеряла
С красивым,черным пояском.
Она от счастья замирала
Мечтая бегать босиком.
Ирина Рудзите.
Я заведу будильник на апрель,
Когда уже магнолии в цвету.
Когда весенних красок акварель
Напомнит про забытую мечту...
И я проснусь от нежности лучей,
Касающихся губ моих и глаз.
И о любви несбывшейся моей
Я напишу мурашками сейчас....
И в городе его цветы взойдут
Так непривычно, раньше, чем всегда.
И на рассвете птицы запоют
Сквозь расстоянья, дни и города...
Я постучусь к нему в окно дождём,
Ворвусь с весенним запахом цветов.
О чём молчать мы запросто найдём...
К чему слова, когда в душе любовь?!
Он будет знать, что это я его
Целую утром солнечным лучом...
И нет дороже в мире никого,
Чем он, влетевший в сердце мотыльком.
Возможно, сбившись с курса, ну и пусть,
Прогнавший, из души моей, метель...
И чтоб убрать сомнения и грусть,
Я заведу будильник на апрель...
Ирина Самарина-Лабиринт
Когда уже магнолии в цвету.
Когда весенних красок акварель
Напомнит про забытую мечту...
И я проснусь от нежности лучей,
Касающихся губ моих и глаз.
И о любви несбывшейся моей
Я напишу мурашками сейчас....
И в городе его цветы взойдут
Так непривычно, раньше, чем всегда.
И на рассвете птицы запоют
Сквозь расстоянья, дни и города...
Я постучусь к нему в окно дождём,
Ворвусь с весенним запахом цветов.
О чём молчать мы запросто найдём...
К чему слова, когда в душе любовь?!
Он будет знать, что это я его
Целую утром солнечным лучом...
И нет дороже в мире никого,
Чем он, влетевший в сердце мотыльком.
Возможно, сбившись с курса, ну и пусть,
Прогнавший, из души моей, метель...
И чтоб убрать сомнения и грусть,
Я заведу будильник на апрель...
Ирина Самарина-Лабиринт
Расписание на апрель:
Передумать все мысли вслух,
Руки вымазать в акварель,
Птицу выслушать. Лучше двух.
Настроенье настроить на
Беззаботность и даже без
Толку, проку читать роман
Или главы - пустых небес.
Разбираться в чужой судьбе,
Разбирать толстощекий шкаф,
Завязать - переменами дел -
Безнадежно беспечный шарф,
Ну, и прочая канитель...
Не планировать каждый шаг.
Расписание на апрель:
Просто жить. И весной дышать.
Ольга Мешковская-Пятакова
Передумать все мысли вслух,
Руки вымазать в акварель,
Птицу выслушать. Лучше двух.
Настроенье настроить на
Беззаботность и даже без
Толку, проку читать роман
Или главы - пустых небес.
Разбираться в чужой судьбе,
Разбирать толстощекий шкаф,
Завязать - переменами дел -
Безнадежно беспечный шарф,
Ну, и прочая канитель...
Не планировать каждый шаг.
Расписание на апрель:
Просто жить. И весной дышать.
Ольга Мешковская-Пятакова
Мы молоды. У нас чулки со штопками.
Нам трудно. Это молодость виной.
Но плещет за дешевенькими шторками
бесплатный воздух, пахнущий весной.
У нас уже - не куклы и не мячики,
а, как когда-то грезилось давно,
нас в темных парках угощают мальчики
качелями, и квасом, и кино.
Прощаются нам ситцевые платьица
и стоптанные наши каблучки.
Мы молоды. Никто из нас не плачется.
Хохочем, белозубы и бойки!
Как пахнут ночи! Мокрым камнем, пристанью,
пыльцой цветочной, мятою, песком...
Мы молоды. Мы смотрим строго, пристально.
Мы любим спорить и ходить пешком...
Ах, не покинь нас, ясное, весеннее,
когда к нам повзросление придет,
когда другое, взрослое везение
нас по другим дорогам поведет.
От лет летящих никуда не денешься,
но не изменим первым "да" и "нет".
И пусть луны сияющая денежка
останется дороже всех монет.
(с) Римма Казакова
Со мной с утра не расставался Дождь.
— О, отвяжись! — я говорила грубо.
Он отступал, но преданно и грустно
вновь шел за мной, как маленькая дочь.
Дождь, как крыло, прирос к моей спине.
Его корила я:
— Стыдись, негодник!
К тебе в слезах взывает огородник!
Иди к цветам!
Что ты нашел во мне?
— О, отвяжись! — я говорила грубо.
Он отступал, но преданно и грустно
вновь шел за мной, как маленькая дочь.
Дождь, как крыло, прирос к моей спине.
Его корила я:
— Стыдись, негодник!
К тебе в слезах взывает огородник!
Иди к цветам!
Что ты нашел во мне?
» Кликните сюда для просмотра оффтоп текста.. «
Александр Блок
🌹 О, весна без конца и без краю…
О, весна без конца и без краю —
Без конца и без краю мечта!
Узнаю тебя, жизнь! Принимаю!
И приветствую звоном щита!
Принимаю тебя, неудача,
И удача, тебе мой привет!
В заколдованной области плача,
В тайне смеха — позорного нет!
Принимаю бессонные споры,
Утро в завесах темных окна,
Чтоб мои воспаленные взоры
Раздражала, пьянила весна!
Принимаю пустынные веси!
И колодцы земных городов!
Осветленный простор поднебесий
И томления рабьих трудов!
И встречаю тебя у порога —
С буйным ветром в змеиных кудрях,
С неразгаданным именем бога
На холодных и сжатых губах…
Перед этой враждующей встречей
Никогда я не брошу щита…
Никогда не откроешь ты плечи…
Но над нами — хмельная мечта!
И смотрю, и вражду измеряю,
Ненавидя, кляня и любя:
За мученья, за гибель — я знаю —
Всё равно: принимаю тебя!
1907 г.
🌹 О, весна без конца и без краю…
О, весна без конца и без краю —
Без конца и без краю мечта!
Узнаю тебя, жизнь! Принимаю!
И приветствую звоном щита!
Принимаю тебя, неудача,
И удача, тебе мой привет!
В заколдованной области плача,
В тайне смеха — позорного нет!
Принимаю бессонные споры,
Утро в завесах темных окна,
Чтоб мои воспаленные взоры
Раздражала, пьянила весна!
Принимаю пустынные веси!
И колодцы земных городов!
Осветленный простор поднебесий
И томления рабьих трудов!
И встречаю тебя у порога —
С буйным ветром в змеиных кудрях,
С неразгаданным именем бога
На холодных и сжатых губах…
Перед этой враждующей встречей
Никогда я не брошу щита…
Никогда не откроешь ты плечи…
Но над нами — хмельная мечта!
И смотрю, и вражду измеряю,
Ненавидя, кляня и любя:
За мученья, за гибель — я знаю —
Всё равно: принимаю тебя!
1907 г.
Чужая
Ты чужая, но любишь,
Любишь только меня.
Ты меня не забудешь
До последнего дня.
Ты покорно и скромно
Шла за ним от венца.
Но лицо ты склонила —
Он не видел лица.
Ты с ним женщиной стала,
Но не девушка ль ты?
Сколько в каждом движенье
Простоты, красоты!
Будут снова измены…
Но один только раз
Так застенчиво светит
Нежность любящих глаз.
Ты и скрыть не умеешь,
Что ему ты чужда…
Ты меня не забудешь
Никогда, никогда!
Иван Бунин
Ты чужая, но любишь,
Любишь только меня.
Ты меня не забудешь
До последнего дня.
Ты покорно и скромно
Шла за ним от венца.
Но лицо ты склонила —
Он не видел лица.
Ты с ним женщиной стала,
Но не девушка ль ты?
Сколько в каждом движенье
Простоты, красоты!
Будут снова измены…
Но один только раз
Так застенчиво светит
Нежность любящих глаз.
Ты и скрыть не умеешь,
Что ему ты чужда…
Ты меня не забудешь
Никогда, никогда!
Иван Бунин
Мой день беспутен и нелеп:
У нищего прошу на хлеб,
Богатому даю на бедность,
В иголку продеваю — луч,
Грабителю вручаю — ключ,
Белилами румяню бледность.
Мне нищий хлеба не даёт,
Богатый денег не берёт,
Луч не вдевается в иголку,
Грабитель входит без ключа,
А дура плачет в три ручья —
Над днём без славы и без толку.
Марина Цветаева,
27 июля 1918
Мой день беспутен и нелеп:
У нищего прошу на хлеб,
Богатому даю на бедность,
В иголку продеваю — луч,
Грабителю вручаю — ключ,
Белилами румяню бледность.
Мне нищий хлеба не даёт,
Богатый денег не берёт,
Луч не вдевается в иголку,
Грабитель входит без ключа,
А дура плачет в три ручья —
Над днём без славы и без толку.
Марина Цветаева,
27 июля 1918
У нищего прошу на хлеб,
Богатому даю на бедность,
В иголку продеваю — луч,
Грабителю вручаю — ключ,
Белилами румяню бледность.
Мне нищий хлеба не даёт,
Богатый денег не берёт,
Луч не вдевается в иголку,
Грабитель входит без ключа,
А дура плачет в три ручья —
Над днём без славы и без толку.
Марина Цветаева,
27 июля 1918
Мой день беспутен и нелеп:
У нищего прошу на хлеб,
Богатому даю на бедность,
В иголку продеваю — луч,
Грабителю вручаю — ключ,
Белилами румяню бледность.
Мне нищий хлеба не даёт,
Богатый денег не берёт,
Луч не вдевается в иголку,
Грабитель входит без ключа,
А дура плачет в три ручья —
Над днём без славы и без толку.
Марина Цветаева,
27 июля 1918
Улыбалась Весна нам зелёными глазами,
Нежась так вся в солнечных лучах.
Украшая землю изумрудными коврами,
Пробуждала чудо так в своих мечтах.
И дыханьем лёгким прикасаясь,
К молодой проснувшейся листве,
Ветерком игриво увлекала,
За собой, купаясь в торжестве.
Своего триумфа проявленья,
Искушая, чувства не тая.
Удивительно её преображение,
До чего ж, она как хороша!
Водолей
Проснулась вместе с солнцем утром рано,
Чтоб посмотреть, как пробудится мир.
И новый день, пропитанный туманом,
Собой меня заполнил в этот миг.
Он душу мне всю вывернул наружу,
И мыслями наполнил через край,
Так много их, мне столько и не нужно,
Но он сказал: «Живи, твори, дерзай!»
И вот творю, не сразу получилось,
Сказать то хочется, а слов не подобрать,
За строчкой строчка мысль моя сложилась,
Игра такая: мысль из слов связать.
Мой новый день проснулся с солнцем рано,
Проснулась я и пробудился мир,
Щемило душу, будто это рана,
И так писать хотелось в этот миг.
Хотелось рассказать всё, что я вижу,
Как мир красив, как он с утра хорош,
Совсем не тот, который ненавижу,
Мой мир на сказку добрую похож!
Ирина Расшивалова
Чтоб посмотреть, как пробудится мир.
И новый день, пропитанный туманом,
Собой меня заполнил в этот миг.
Он душу мне всю вывернул наружу,
И мыслями наполнил через край,
Так много их, мне столько и не нужно,
Но он сказал: «Живи, твори, дерзай!»
И вот творю, не сразу получилось,
Сказать то хочется, а слов не подобрать,
За строчкой строчка мысль моя сложилась,
Игра такая: мысль из слов связать.
Мой новый день проснулся с солнцем рано,
Проснулась я и пробудился мир,
Щемило душу, будто это рана,
И так писать хотелось в этот миг.
Хотелось рассказать всё, что я вижу,
Как мир красив, как он с утра хорош,
Совсем не тот, который ненавижу,
Мой мир на сказку добрую похож!
Ирина Расшивалова
Зелёная миля
Лер Сплавинский
18.05.19
И когда мой разваленный сад стал белей снега,
Оказалось, что жизнь — всех нелепых смертей случайней.
Но спасибо ногам, что, как прежде, идут бегать,
И спасибо рукам, что по-прежнему ставят чайник.
Ты хотела узнать, почему я хожу в чёрном,
Не ночую вне дома и в майке смотрюсь сутулым.
Мне придётся придать этой боли какую-то форму,
Чтобы ты в море грязи случайно не утонула.
***
Кто-то думал, что я безнадёжно собой озабочен
И, с гитарой ходя, не считаю себя бездарным.
Кто-то ел меня взглядом, пока я стучал в бочку,
Целовал в закулисье, а после бежал к парню.
Кто-то молча смотрел, как я грел на воде спаржу.
Кто-то робко писал, что давно обо мне слышал.
Кто-то лёг под меня, потому что я был старше,
Кто-то — просто затем, чтоб сильней насолить бывшим.
Кто-то нервно звонил мне, как только я был нужен.
Кто-то плавил всю крепость и делал меня вязким.
Кто-то лез мне в штаны, потому что скучал с мужем,
Кто-то шёл в мои руки, как только хотел ласки.
Кто-то ездил ко мне, потому что хотел виски;
Кто-то ездил на мне: я пустой, моё сердце не лопнет.
Кто-то влез в мою душу, но так и не стал близким.
Кто-то звал меня в спальню (ещё бы, такой опыт).
Кто-то бросил дружить, испугавшись, что я — веган;
Кто-то бросил, но старой лапшой до сих пор кормит.
Кто-то снова пришёл, чтоб со мной подлечить эго,
И опять удалился, поняв, что оно в норме.
Кто-то слушал мои плейлисты и мои мысли,
А потом выдавал за свои на словах и на стенах.
Кто-то всё развалил мне быстрей, чем успел вызлить,
Сделав вид, что и правда не чувствует, что сделал.
Все, кто счёл меня страстным, способным, простым или нежным,
Почему-то решили, что мне интересней в постели.
Согласившись на то, что на мне остаётся одежда,
Мне зачем-то оставили шмотки, а душу раздели.
Кто-то слил в моё сердце всю грязь, породив гниль там.
Кто-то предал, сбежав и надеясь, что я не пойму сам.
Кто-то просто решил, что внутри у меня фильтр,
Так что можно в меня без боязни бросать мусор.
Кто-то гладил по шее, чтоб после удобней усесться
(Он не понял, что акты смиренья меня утомили).
Кто-то просто не знал, что внутри у меня сердце,
Так что всё, что случилось на миле, осталось на миле.
Были толпы людей, что чернили меня очень,
Осознав, что, похоже, напрасно ко мне привязались;
Но никто не узнал, как я страшно мычу ночью
И красиво пою, оставаясь в пустом зале.
Как-то вышло, что мир мой не стал никому интересен.
Как-то вышло, что вышли все те, кто в меня впаян.
Просто жаль, что никто не услышал моих песен
И никто не узнал, как я нервно трясусь, засыпая.
Все проходят насквозь, но никто не узнал, кто я.
И не то чтобы я уязвлён, разъярён и измотан.
У меня не закрыто, но я никому не открою.
Я не чувствую зла. Как и сил посмотреть, кто там.
Лер Сплавинский
18.05.19
И когда мой разваленный сад стал белей снега,
Оказалось, что жизнь — всех нелепых смертей случайней.
Но спасибо ногам, что, как прежде, идут бегать,
И спасибо рукам, что по-прежнему ставят чайник.
Ты хотела узнать, почему я хожу в чёрном,
Не ночую вне дома и в майке смотрюсь сутулым.
Мне придётся придать этой боли какую-то форму,
Чтобы ты в море грязи случайно не утонула.
***
Кто-то думал, что я безнадёжно собой озабочен
И, с гитарой ходя, не считаю себя бездарным.
Кто-то ел меня взглядом, пока я стучал в бочку,
Целовал в закулисье, а после бежал к парню.
Кто-то молча смотрел, как я грел на воде спаржу.
Кто-то робко писал, что давно обо мне слышал.
Кто-то лёг под меня, потому что я был старше,
Кто-то — просто затем, чтоб сильней насолить бывшим.
Кто-то нервно звонил мне, как только я был нужен.
Кто-то плавил всю крепость и делал меня вязким.
Кто-то лез мне в штаны, потому что скучал с мужем,
Кто-то шёл в мои руки, как только хотел ласки.
Кто-то ездил ко мне, потому что хотел виски;
Кто-то ездил на мне: я пустой, моё сердце не лопнет.
Кто-то влез в мою душу, но так и не стал близким.
Кто-то звал меня в спальню (ещё бы, такой опыт).
Кто-то бросил дружить, испугавшись, что я — веган;
Кто-то бросил, но старой лапшой до сих пор кормит.
Кто-то снова пришёл, чтоб со мной подлечить эго,
И опять удалился, поняв, что оно в норме.
Кто-то слушал мои плейлисты и мои мысли,
А потом выдавал за свои на словах и на стенах.
Кто-то всё развалил мне быстрей, чем успел вызлить,
Сделав вид, что и правда не чувствует, что сделал.
Все, кто счёл меня страстным, способным, простым или нежным,
Почему-то решили, что мне интересней в постели.
Согласившись на то, что на мне остаётся одежда,
Мне зачем-то оставили шмотки, а душу раздели.
Кто-то слил в моё сердце всю грязь, породив гниль там.
Кто-то предал, сбежав и надеясь, что я не пойму сам.
Кто-то просто решил, что внутри у меня фильтр,
Так что можно в меня без боязни бросать мусор.
Кто-то гладил по шее, чтоб после удобней усесться
(Он не понял, что акты смиренья меня утомили).
Кто-то просто не знал, что внутри у меня сердце,
Так что всё, что случилось на миле, осталось на миле.
Были толпы людей, что чернили меня очень,
Осознав, что, похоже, напрасно ко мне привязались;
Но никто не узнал, как я страшно мычу ночью
И красиво пою, оставаясь в пустом зале.
Как-то вышло, что мир мой не стал никому интересен.
Как-то вышло, что вышли все те, кто в меня впаян.
Просто жаль, что никто не услышал моих песен
И никто не узнал, как я нервно трясусь, засыпая.
Все проходят насквозь, но никто не узнал, кто я.
И не то чтобы я уязвлён, разъярён и измотан.
У меня не закрыто, но я никому не открою.
Я не чувствую зла. Как и сил посмотреть, кто там.
Я дважды пробуждался этой ночью
и брел к окну, и фонари в окне,
обрывок фразы, сказанной во сне,
сводя на нет, подобно многоточью,
не приносили утешенья мне.
Ты снилась мне беременной, и вот,
проживши столько лет с тобой в разлуке,
я чувствовал вину свою, и руки,
ощупывая с радостью живот,
на практике нашаривали брюки
и выключатель. И бредя к окну,
я знал, что оставлял тебя одну
там, в темноте, во сне, где терпеливо
ждала ты, и не ставила в вину,
когда я возвращался, перерыва
умышленного. Ибо в темноте —
там длится то, что сорвалось при свете.
Мы там женаты, венчаны, мы те
двуспинные чудовища, и дети
лишь оправданье нашей наготе.
В какую-нибудь будущую ночь
ты вновь придешь усталая, худая,
и я увижу сына или дочь,
еще никак не названных, — тогда я
не дернусь к выключателю и прочь
руки не протяну уже, не вправе
оставить вас в том царствии теней,
безмолвных, перед изгородью дней,
впадающих в зависимость от яви,
с моей недосягаемостью в ней.
и брел к окну, и фонари в окне,
обрывок фразы, сказанной во сне,
сводя на нет, подобно многоточью,
не приносили утешенья мне.
Ты снилась мне беременной, и вот,
проживши столько лет с тобой в разлуке,
я чувствовал вину свою, и руки,
ощупывая с радостью живот,
на практике нашаривали брюки
и выключатель. И бредя к окну,
я знал, что оставлял тебя одну
там, в темноте, во сне, где терпеливо
ждала ты, и не ставила в вину,
когда я возвращался, перерыва
умышленного. Ибо в темноте —
там длится то, что сорвалось при свете.
Мы там женаты, венчаны, мы те
двуспинные чудовища, и дети
лишь оправданье нашей наготе.
В какую-нибудь будущую ночь
ты вновь придешь усталая, худая,
и я увижу сына или дочь,
еще никак не названных, — тогда я
не дернусь к выключателю и прочь
руки не протяну уже, не вправе
оставить вас в том царствии теней,
безмолвных, перед изгородью дней,
впадающих в зависимость от яви,
с моей недосягаемостью в ней.
Эдуард Асадов
Трусиха
Шар луны под звездным абажуром
Озарял уснувший городок.
Шли, смеясь, по набережной хмурой
Парень со спортивною фигурой
И девчонка — хрупкий стебелёк.
Видно, распалясь от разговора,
Парень, между прочим, рассказал,
Как однажды в бурю ради спора
Он морской залив переплывал,
Как боролся с дьявольским теченьем,
Как швыряла молнии гроза.
И она смотрела с восхищеньем
В смелые, горячие глаза…
А потом, вздохнув, сказала тихо:
— Я бы там от страха умерла.
Знаешь, я ужасная трусиха,
Ни за что б в грозу не поплыла!
Парень улыбнулся снисходительно,
Притянул девчонку не спеша
И сказал: — Ты просто восхитительна,
Ах ты, воробьиная душа!
Подбородок пальцем ей приподнял
И поцеловал. Качался мост,
Ветер пел… И для нее сегодня
Мир был сплошь из музыки и звёзд!
Так в ночи по набережной хмурой
Шли вдвоем сквозь спящий городок
Парень со спортивною фигурой
И девчонка — хрупкий стебелек.
А когда, пройдя полоску света,
В тень акаций дремлющих вошли,
Два плечистых темных силуэта
Выросли вдруг как из-под земли.
Первый хрипло буркнул: — Стоп, цыпленки!
Путь закрыт, и никаких гвоздей!
Кольца, серьги, часики, деньжонки —
Все, что есть, — на бочку, и живей!
А второй, пуская дым в усы,
Наблюдал, как, от волненья бурый,
Парень со спортивною фигурой
Стал спеша отстегивать часы.
И, довольный, видимо, успехом,
Рыжеусый хмыкнул: — Эй, коза!
Что надулась?! — И берет со смехом
Натянул девчонке на глаза.
Дальше было всё как взрыв гранаты:
Девушка беретик сорвала
И словами: — Мразь! Фашист проклятый! -
Как огнём детину обожгла.
— Комсомол пугаешь? Врешь, подонок!
Ты же враг! Ты жизнь людскую пьёшь! -
Голос рвется, яростен и звонок:
— Нож в кармане? Мне плевать на нож!
За убийство — стенка ожидает.
Ну, а коль от раны упаду,
То запомни: выживу, узнаю!
Где б ты ни был, все равно найду!
И глаза в глаза взглянула твердо.
Тот смешался: — Ладно… тише, гром…-
А второй промямлил: — Ну их к чёрту! —
И фигуры скрылись за углом.
Лунный диск, на млечную дорогу
Выбравшись, шагал наискосок
И смотрел задумчиво и строго
Сверху вниз на спящий городок,
Где без слов по набережной хмурой
Шли, чуть слышно гравием шурша,
Парень со спортивною фигурой
И девчонка — слабая натура,
«Трус» и «воробьиная душа».
Трусиха
Шар луны под звездным абажуром
Озарял уснувший городок.
Шли, смеясь, по набережной хмурой
Парень со спортивною фигурой
И девчонка — хрупкий стебелёк.
Видно, распалясь от разговора,
Парень, между прочим, рассказал,
Как однажды в бурю ради спора
Он морской залив переплывал,
Как боролся с дьявольским теченьем,
Как швыряла молнии гроза.
И она смотрела с восхищеньем
В смелые, горячие глаза…
А потом, вздохнув, сказала тихо:
— Я бы там от страха умерла.
Знаешь, я ужасная трусиха,
Ни за что б в грозу не поплыла!
Парень улыбнулся снисходительно,
Притянул девчонку не спеша
И сказал: — Ты просто восхитительна,
Ах ты, воробьиная душа!
Подбородок пальцем ей приподнял
И поцеловал. Качался мост,
Ветер пел… И для нее сегодня
Мир был сплошь из музыки и звёзд!
Так в ночи по набережной хмурой
Шли вдвоем сквозь спящий городок
Парень со спортивною фигурой
И девчонка — хрупкий стебелек.
А когда, пройдя полоску света,
В тень акаций дремлющих вошли,
Два плечистых темных силуэта
Выросли вдруг как из-под земли.
Первый хрипло буркнул: — Стоп, цыпленки!
Путь закрыт, и никаких гвоздей!
Кольца, серьги, часики, деньжонки —
Все, что есть, — на бочку, и живей!
А второй, пуская дым в усы,
Наблюдал, как, от волненья бурый,
Парень со спортивною фигурой
Стал спеша отстегивать часы.
И, довольный, видимо, успехом,
Рыжеусый хмыкнул: — Эй, коза!
Что надулась?! — И берет со смехом
Натянул девчонке на глаза.
Дальше было всё как взрыв гранаты:
Девушка беретик сорвала
И словами: — Мразь! Фашист проклятый! -
Как огнём детину обожгла.
— Комсомол пугаешь? Врешь, подонок!
Ты же враг! Ты жизнь людскую пьёшь! -
Голос рвется, яростен и звонок:
— Нож в кармане? Мне плевать на нож!
За убийство — стенка ожидает.
Ну, а коль от раны упаду,
То запомни: выживу, узнаю!
Где б ты ни был, все равно найду!
И глаза в глаза взглянула твердо.
Тот смешался: — Ладно… тише, гром…-
А второй промямлил: — Ну их к чёрту! —
И фигуры скрылись за углом.
Лунный диск, на млечную дорогу
Выбравшись, шагал наискосок
И смотрел задумчиво и строго
Сверху вниз на спящий городок,
Где без слов по набережной хмурой
Шли, чуть слышно гравием шурша,
Парень со спортивною фигурой
И девчонка — слабая натура,
«Трус» и «воробьиная душа».
Цитата(Allegra @ 3.05.2023 - 12:19) 
Эдуард Асадов
Трусиха
Трусиха
Уже давно говорила, что мне нравятся стихи Асадова и "Трусиха"в том числе.
Цитата(Ангел Рая @ 3.05.2023 - 12:21)
Уже давно говорила, что мне нравятся стихи Асадова и "Трусиха"в том числе.
Это стихотворение было первым, которое я полюбила у него)
Цитата(Allegra @ 3.05.2023 - 12:22)
Это стихотворение было первым, которое я полюбила у него)
А я познакомилась с его творчеством с этого стихотворения.
Они студентами были.
Они друг друга любили.
Комната в восемь метров —
чем не семейный дом?!
Готовясь порой к зачетам,
Над книгою или блокнотом
Нередко до поздней ночи сидели они вдвоем.
Она легко уставала,
И если вдруг засыпала,
Он мыл под краном посуду и комнату подметал.
Потом, не шуметь стараясь
И взглядов косых стесняясь,
Тайком за закрытой дверью
белье по ночам стирал.
Но кто соседок обманет —
Тот магом, пожалуй, станет.
Жужжал над кастрюльным паром их дружный
осиный рой.
Ее называли «лентяйкой»,
Его — ехидно — «хозяйкой»,
Вздыхали, что парень —
тряпка и у жены под пятой.
Нередко вот так часами
Трескучими голосами
Могли судачить соседки,
шинкуя лук и морковь.
И хоть за любовь стояли,
Но вряд ли они понимали,
Что, может, такой и бывает истинная любовь!
Они инженерами стали.
Шли годы без ссор и печали.
Но счастье — капризная штука,
нестойка порой, как дым.
После собранья, в субботу,
Вернувшись домой с работы,
Жену он застал однажды целующейся с другим.
Нет в мире острее боли.
Умер бы лучше, что ли!
С минуту в дверях стоял он,
уставя в пространство взгляд.
Не выслушал объяснений,
Не стал выяснять отношений,
Не взял ни рубля, ни рубахи,
а молча шагнул назад…
С неделю кухня гудела:
«Скажите, какой Отелло!
Ну целовалась, ошиблась…
немного взыграла кровь!..
А он не простил — слыхали?»
Мещане! Они и не знали,
Что, может, такой и бывает истинная любовь!
Ангел Рая какое счастье - быть непонятным для соседок))
В нашем городе дождь,
Он идет днем и ночью,
Слов моих ты не ждешь, ты не ждешь
Я люблю тебя молча.
Дождь по крышам стучит,
Так, что стонут все крыши,
Обо мне все молчит, все молчит
Ты меня не услышишь.
Я люблю высоко,
Широко, неоглядно,
Пусть тебе это все, это все
Совершенно не надо.
Будет в жизни моей
Столько встреч и прощаний,
Будет много, так много дождей,
Может, будут печали.
Будет так же все бить
Дождь по крышам и вербам,
Буду так же любить, и любить,
Неизменно и верно,
Высоко, высоко,
Широко, неоглядно,
Пусть тебе это все, это все
Совершенно не надо.
Он идет днем и ночью,
Слов моих ты не ждешь, ты не ждешь
Я люблю тебя молча.
Дождь по крышам стучит,
Так, что стонут все крыши,
Обо мне все молчит, все молчит
Ты меня не услышишь.
Я люблю высоко,
Широко, неоглядно,
Пусть тебе это все, это все
Совершенно не надо.
Будет в жизни моей
Столько встреч и прощаний,
Будет много, так много дождей,
Может, будут печали.
Будет так же все бить
Дождь по крышам и вербам,
Буду так же любить, и любить,
Неизменно и верно,
Высоко, высоко,
Широко, неоглядно,
Пусть тебе это все, это все
Совершенно не надо.
Не стоит опасаться тишины,
Не бойтесь чувства собственной вины,
Не огорчайтесь, если ждут дела,
Не жалуйтесь, что молодость прошла.
Не закрывайте двери от друзей,
Не обвиняйте выросших детей,
Не убегайте от чужих забот,
Не ждите, что богатство вдруг придёт.
Не забывайте возвращать долги,
Не торопитесь осуждать других,
Не суетитесь – жизнь так коротка,
Не мелочитесь – ставка высока.
Не предавайте тех, кто вас любил,
Не проклинайте тех, кто позабыл,
Не позволяйте вас не уважать,
Учитесь просто жить – не выживать,
Марина Рассадина
Не бойтесь чувства собственной вины,
Не огорчайтесь, если ждут дела,
Не жалуйтесь, что молодость прошла.
Не закрывайте двери от друзей,
Не обвиняйте выросших детей,
Не убегайте от чужих забот,
Не ждите, что богатство вдруг придёт.
Не забывайте возвращать долги,
Не торопитесь осуждать других,
Не суетитесь – жизнь так коротка,
Не мелочитесь – ставка высока.
Не предавайте тех, кто вас любил,
Не проклинайте тех, кто позабыл,
Не позволяйте вас не уважать,
Учитесь просто жить – не выживать,
Марина Рассадина
Волна волос прошла сквозь мои пальцы,
и где она — волна твоих волос?
Я в тень твою,
как будто зверь, попался
и на колени перед ней валюсь.
Но тень есть тень.
Нет в тени тёплой плоти,
внутри которой тёплая душа.
Бесплотное виденье,
как бесплодье,
в меня вселилось, душу иссуша.
Я победил тебя игрой и бредом
и тем, что был свободен,
а не твой.
Теперь я за свою свободу предан
и тщетно трусь о призрак головой.
Теперь я проклинаю эти годы,
когда любовь разменивал на ложь.
Теперь я умоляю несвободы,
но мстительно свободу ты даешь.
Как верил я в твои глаза и двери,
а сам искал других дверей и глаз.
Неужто нужен нам ожог неверья,
а вера избаловывает нас?
Я ревности не знал.
Ты пробудила
её во мне, всю душу раскровя.
Теперь я твой навек.
Ты победила.
Ты победила тем,
что не моя.
и где она — волна твоих волос?
Я в тень твою,
как будто зверь, попался
и на колени перед ней валюсь.
Но тень есть тень.
Нет в тени тёплой плоти,
внутри которой тёплая душа.
Бесплотное виденье,
как бесплодье,
в меня вселилось, душу иссуша.
Я победил тебя игрой и бредом
и тем, что был свободен,
а не твой.
Теперь я за свою свободу предан
и тщетно трусь о призрак головой.
Теперь я проклинаю эти годы,
когда любовь разменивал на ложь.
Теперь я умоляю несвободы,
но мстительно свободу ты даешь.
Как верил я в твои глаза и двери,
а сам искал других дверей и глаз.
Неужто нужен нам ожог неверья,
а вера избаловывает нас?
Я ревности не знал.
Ты пробудила
её во мне, всю душу раскровя.
Теперь я твой навек.
Ты победила.
Ты победила тем,
что не моя.
Еще так много струн в душе моей молчит,
Но чувствую — по ним прошел уж первый трепет,
И скоро, заглушив беспечных песен лепет,
Аккорд печальный прозвучит.
Не голоса весны нарушат струн покой
Призывом радости, любви и ликованья,
Но повторят они твой стон, твое страданье,
Мой милый край, мой бедный край родной!..
Галина Галина.
Но чувствую — по ним прошел уж первый трепет,
И скоро, заглушив беспечных песен лепет,
Аккорд печальный прозвучит.
Не голоса весны нарушат струн покой
Призывом радости, любви и ликованья,
Но повторят они твой стон, твое страданье,
Мой милый край, мой бедный край родной!..
Галина Галина.
Ирина Самарина-Лабиринт
Женская Душа… На ней замочек…
Под замочком тайный сундучок…
Сколько в нём слезами смытых ночек…
Рыбаков, попавших на крючок…
В нём подруг ценнейшие секреты,
Тяжесть не показанных обид,
Скуренные тайно сигареты,
Бестолковый к прошлому магнит…
Сколько там романтики и ласки,
Нежных чувств, и неслучайных встреч…
Там любовь хранится без огласки,
Чтобы не обжечься и не сжечь…
В нём потоки мыслей, груз сомнений,
Адреса, пароли, имена…
Горечь от разлук и чьих-то мнений…
За ошибки, промахи вина…
В нём скребутся кошки и мурлычут…
А ударов в спину там не счесть…
В нём слова несказанные хнычут…
Их не разобрать и не прочесть…
Женская душа в ответ кивала…
Разум, словно мудрый старичок,
Шепчет, чтоб она не доверяла
Никому бесценный сундучок…
На душе замок не с пластилина…
И его обманом не взломать…
Лишь родной и любящий мужчина
Может душу женскую познать…
Женская Душа… На ней замочек…
Под замочком тайный сундучок…
Сколько в нём слезами смытых ночек…
Рыбаков, попавших на крючок…
В нём подруг ценнейшие секреты,
Тяжесть не показанных обид,
Скуренные тайно сигареты,
Бестолковый к прошлому магнит…
Сколько там романтики и ласки,
Нежных чувств, и неслучайных встреч…
Там любовь хранится без огласки,
Чтобы не обжечься и не сжечь…
В нём потоки мыслей, груз сомнений,
Адреса, пароли, имена…
Горечь от разлук и чьих-то мнений…
За ошибки, промахи вина…
В нём скребутся кошки и мурлычут…
А ударов в спину там не счесть…
В нём слова несказанные хнычут…
Их не разобрать и не прочесть…
Женская душа в ответ кивала…
Разум, словно мудрый старичок,
Шепчет, чтоб она не доверяла
Никому бесценный сундучок…
На душе замок не с пластилина…
И его обманом не взломать…
Лишь родной и любящий мужчина
Может душу женскую познать…
Ну, здравствуй Новый день,
Ты пробудил мне солнышко лучами,
Открывшись мне во всей своей красе
И дал вдохнуть все запахи медами,
И рассмотреть красу цветов в умывшейся росе.
И улыбнувшись, передать приветы,
Лицо подставив под зеркальный свет.
И испытать блаженство это,
Прочувствовав , как Лето радует в ответ!
И это - моё утреннее пробужденье,
И все надежды зарожденья дня,
Пусть так и начинаются ответно,
С хорошей мысли для тебя и для меня!
12.06 23.
Водолей
Ты пробудил мне солнышко лучами,
Открывшись мне во всей своей красе
И дал вдохнуть все запахи медами,
И рассмотреть красу цветов в умывшейся росе.
И улыбнувшись, передать приветы,
Лицо подставив под зеркальный свет.
И испытать блаженство это,
Прочувствовав , как Лето радует в ответ!
И это - моё утреннее пробужденье,
И все надежды зарожденья дня,
Пусть так и начинаются ответно,
С хорошей мысли для тебя и для меня!
12.06 23.
Водолей
Ночь стоит у взорванного моста,
Конница запуталась во мгле...
Парень, презирающий удобства,
Умирает на седой земле.
Тёплая полтавская погода
Стынет на запёкшихся губах,
Звёзды девятнадцатого года
Потухают в молодых глазах.
Он ещё вздохнёт, застонет еле,
Повернётся на бок и умрёт,
И к нему в простреленной шинели
Тихая пехота подойдёт.
Юношу стального поколенья
Похоронят посреди дорог,
Чтоб в Москве ещё живущий Ленин
На него рассчитывать не мог,
Чтобы шла по далям живописным
Молодость в единственном числе...
Девушки ночами пишут письма,
Почтальоны ходят по земле.
МИХАИЛ СВЕТЛОВ, 1931
Конница запуталась во мгле...
Парень, презирающий удобства,
Умирает на седой земле.
Тёплая полтавская погода
Стынет на запёкшихся губах,
Звёзды девятнадцатого года
Потухают в молодых глазах.
Он ещё вздохнёт, застонет еле,
Повернётся на бок и умрёт,
И к нему в простреленной шинели
Тихая пехота подойдёт.
Юношу стального поколенья
Похоронят посреди дорог,
Чтоб в Москве ещё живущий Ленин
На него рассчитывать не мог,
Чтобы шла по далям живописным
Молодость в единственном числе...
Девушки ночами пишут письма,
Почтальоны ходят по земле.
МИХАИЛ СВЕТЛОВ, 1931
Я пришел к тебе с приветом,
Рассказать, что солнце встало,
Что оно горячим светом
По листам затрепетало;
Рассказать, что лес проснулся,
Весь проснулся, веткой каждой,
Каждой птицей встрепенулся
И весенней полон жаждой;
Рассказать, что с той же страстью,
Как вчера, пришел я снова,
Что душа все так же счастью
И тебе служить готова;
Рассказать, что отовсюду
На меня весельем веет,
Что не знаю сам, что буду
Петь - но только песня зреет.
Афанасий Фет
...Приходите учиться -
из гостиной батистовая,
чинная чиновница ангельской лиги.
И которая губы спокойно перелистывает,
как кухарка страницы поваренной книги.
из гостиной батистовая,
чинная чиновница ангельской лиги.
И которая губы спокойно перелистывает,
как кухарка страницы поваренной книги.
Хотите — буду от мяса бешеный — и, как небо, меняя тона — хотите — буду безукоризненно нежный, не мужчина, а — облако в штанах!
Для просмотра полной версии этой страницы, пожалуйста, пройдите по ссылке.