Даже если в будущем Соединенные Штаты потеряют всякий интерес к защите Европы, стоит ли нам действительно бояться, что Россия может победить объединенные силы ЕС и добраться до Британии?

Взаимосвязь между военной мощью и экономическим ростом сложная, двусторонняя. Я уже писал на этих страницах, как более сильная армия может стимулировать долгосрочный экономический рост. Здесь я хочу сосредоточиться на другом: в какой степени более высокий ВВП означает или не означает большей военной мощи, и что это означает для российской угрозы и российской экономики.

Классической отправной точкой для анализа отношений между военной и экономической мощью обычно становится то, что военная мощь, при прочих равных условиях, — это отражение количества ресурсов, доступных вооруженным силам. Очевидно, что другие обстоятельства, такие как география, альянсы, технологии, военные навыки и опыт или моральный дух, обычно неодинаковы у разных армий, и мы вскоре вернемся к этому вопросу. Но сейчас давайте сосредоточимся на ресурсном измерении.

Ресурсы, доступные вооруженным силам, состоят из тех, что уже были мобилизованы в вооруженные силы, и тех, что могут быть мобилизованы быстро и в сроки, необходимые для того, чтобы они были актуальными. Давайте пока представим, что вооруженные силы состоят из двух компонентов: численности личного состава и техники. (Другие факторы, такие как баланс сил — воздух, море, суша — очевидно, тоже имеют значение. Но давайте упростим рассуждение.)

Рассмотрим две противоборствующие страны. У одной больше населения; у другой больше ВВП. Чтобы создать одинаковые вооруженные силы с точки зрения личного состава и оборудования, стране с большим населением нужно отдавать меньший процент своего населения на вооруженные силы, но более высокую долю своего ВВП.

Теперь предположим, что две страны выделили равные доли населения и ВВП, и, таким образом, более густонаселенная страна располагает большим количеством солдат, но ее армия хуже оснащена, и поэтому каждый из солдат в среднем менее эффективен — например, в убийстве противников. Тут мы можем обратиться к гениальной военной математике, разработанной во время Первой мировой войны: «законе квадратов». В войне на истощение, если одна военная сила более многочисленна, чем другая, но менее эффективна, то для победы менее многочисленной армии эффективность солдата должна быть выше, чем квадрат соотношения численности личного состава. Для примера: если у вас на 10% меньше войск, ваши войска должны быть более чем на 21% эффективней, чтобы выиграть войну.

Доля населения, которую разные страны могут мобилизовать для борьбы, может различаться. Авторитарное государство может быть в состоянии мобилизовать больше своего населения для участия в боевых действиях. Но у авторитарного государства может быть «моральный» дефицит, назовем это так: его личный состав может оказаться неспособными или не хотеть сражаться непонятно за что, в то время как силы демократического государства будут воевать за то, что они сочтут благородным делом.

Впрочем, есть мнение, что население некоторых из демократических либеральных стран стало сейчас настолько нетерпимым к собственной стране, настолько декадентскими, что не считают свое собственное дело достаточно благородным, чтобы за него бороться.

Давайте применим некоторые из этих идей к рассмотрению среднесрочной угрозы России для ЕС.

Российская экономика составляет около 10% от экономики ЕС. ЕС тратит около 1,3% ВВП на армию, а Россия довела военные расходы примерно до 6%. Таким образом, военные расходы ЕС будут примерно в два раза больше, чем у России. Если мы предположим, что увеличение расходов приводит к большей эффективности войск, то по закону квадрата, чтобы компенсировать расходы, вполовину меньшие, России необходимо будет мобилизовать более чем на 40% больше войск, чем ЕС, — мы для упрощения считаем, что обе армии сражаются с одинаковым процентом потерь. Объединенные вооруженные силы ЕС насчитывают около 1,4 млн военнослужащих. Таким образом, России понадобится около 2 млн военнослужащих для войны на истощение.

Если предположить, что Россия будет нападать, и применить классическое эмпирическое правило, согласно которому атакующим силам необходимо преимущество 1,5:1 на театре военных действий, то России понадобится около 3 млн личного состава. Сейчас у России имеется около 1,2 млн военнослужащих плюс теоретически около 2 млн резервистов.

Если приведенный выше анализ верен, то в среднесрочной перспективе, даже если оставить в стороне любые «моральные» разногласия, России, чтобы иметь шанс против объединенного ЕС (и, таким образом, быть в состоянии угрожать Британии), потребуется либо удвоить или даже утроить нынешние вооруженные силы, либо удвоить или утроить долю военных расходов по отношению к ВВП. Удвоение расходов означает 12-15% ВВП, примерно как в позднем Советском Союзе — уровень, который привел советскую экономику к коллапсу в 1980-х годах. Троекратное увеличение было бы еще более разрушительным.

Российская экономика продолжает находиться под западными санкциями. Одно только нефтяное эмбарго обходится стране в сотни миллиардов долларов ежегодно.