Один шаг. Пару слов. Довольно.
Не хочу. Не могу. Отпусти.
Я ушла. Я забыла. И больно.
Шрамы. Слезы. Не нужен. Прости..

Всё быстро зажило и не осталось шрамов,
Из сердца очень скоро выйдет грусть.
Сейчас уже чужие телефоны
Я помню,как ни странно, наизусть.

Совсем другие люди в моём доме,
Совсем другие лица. И клянусь,
Что скоро, без особенных усилий,
Я жить без твоей ласки научусь.

Всё смоется водой, без мыла даже.
Войдет в привычку ждать не твой звонок...
Я знаю, ты подумаешь однажды
Над тем, кто из нас больше одинок.

Она — божественна одним лишь взглядом,
Она — прекрасней миллионов красных роз —
Я так хочу быть вечность с нею рядом,
Создав душой мечту из неги теплых грез.

Она — скромна, мила и страстью непокорна,
Она стрелой Амура разбила сердце пополам —
Две половины счастья — так судьбе угодно,
Я за нее весь мир звездой спасению отдам.

Быть может, лучик ей промолвит ласку,
Быть может, она вспомнит искрой обо мне,
Мы унесемся вдаль, пророча сказку,
И запылаем чувствами в неистовом огне.

Так пускай перед нами разверзнется вечность,
Как для двух лебедей на замерзшем пруду.
Бесконечность миров и любви бесконечность
Еле слышимый шепот «ты жди, я иду».

Я сплю, я сплю — не умерла —
В гробу из чистого стекла,
В венках из белых, белых роз.
Под шепот кленов и берез.

Свежи цветы моих венков;
Красив и светел мой покров;
Сквозь тень полузакрытых вежд
Я вижу блеск моих одежд.

animi_a ! Извините, ошиблась, и Вас ввела в заблуждение...

В неволе скучной увядает
Едва развитый жизни цвет,
Украдкой младость отлетает,
И след ее - печали след.
С минут бесчувственных рожденья
До нежных юношества лет
Я всё не знаю наслажденья,
И счастья в томном сердце нет.

С порога жизни в отдаленье
Нетерпеливо я смотрел:
"Там, там, - мечтал я, - наслажденье!"
Но я за призраком летел.
Златые крылья развивая,
Волшебной нежной красотой
Любовь явилась молодая
И полетела предо мной.

Я вслед.... но цели отдаленной,
Но цели милой не достиг!....
Когда ж весельем окриленный
Настанет счастья быстрый миг?
Когда в сияньи возгорится
Светильник тусклый юных дней
И мрачный путь мой озарится
Улыбкой спутницы моей?

...Быть может, память изменила,
Но я не верю в эту ложь,
И ничего не пробудила
Сия пленительная дрожь.
Все эти россказни далече —
Они пленяли с юных лет,
Но старость мне согнула плечи,
И мне смешно, что я поэт...

Ветер северный, жестокий: головная боль с утра.
Он приносит злые строки – память нашего двора.
Там живут башибузуки, отвратительно крича.
Эти сладостные звуки маму будят по ночам.
Мне туда бы, в эти лужи, я тогда бы дал огня…
Но я толстый, неуклюжий, маме страшно за меня.
Пусть росли они бурьяном, с желтой пылью в волосах,
Им не надо фортепьяно колотить по два часа.
Им не надо быть примером, им привычно бить под дых…
Исключат из пионеров их, чудесных, золотых.

Где вы? кто вы? память стерта, во дворе другой разлив,
И разорвана аорта, землю кровью раскалив.
Где вы, пьяницы и воры?.. В сладком дыме анаши
Как же ваши разговоры будут злы и хороши!
Вы остались в том пространстве, в очистительном огне.
Но с завидным постоянством вы приходите ко мне.
Костя, Юрка, Валя, Света – из того смешного дня…
Без возврата, без ответа, без меня вы. Без меня.

На фортепьяно хрупких снов,
Присядет вечер алой птицей…
Я прорасту цветами слов,
В твоем молчание, царица…

Но дни – печать…
Разлука – нить…
И есть указ тоски зеленой…
Где запятая в нем?..
_______
«Казнить
нельзя
помиловать
влюбленных».

Хватило б мудрости расстаться без истерик,
Без громких слов и без обидных фраз.
Мы оба в состоянии потери
И каждому так тяжело сейчас.

Ты прячешь взгляд, я убираю руки,
Чтоб не обжечь друг друга невзначай,
Сдержать себя в преддверии разлуки,
Не нахамить, не рубануть сплеча.

...Удар, другой, пассаж, — и сразу
В шаров молочный ореол
Шопена траурная фраза
Вплывает, как больной орел.
Под ним — угар араукарий,
Но глух, как будто что обрел,
Обрывы донизу обшаря,
Недвижный Днепр, ночной Подол...

Следом за Синдбадом-Мореходом
В чуждых странах я сбирал червонцы
И блуждал по незнакомым водам,
Где, дробясь, пылали блики солнца.

Сколько раз я думал о Синдбаде
И в душе лелеял мысли те же...
Было сладко грезить о Багдаде,
Проходя у чуждых побережий.

Но орел, чьи перья — красный пламень,
Что носил богатого Синдбада,
Поднял и швырнул меня на камень,
Где морская веяла прохлада.

Пусть халат мой залит свежей кровью, —
В сердце гибель загорелась снами.
Я — как мальчик, схваченный любовью
К девушке, окутанной шелками.

Тишина над дальним кругозором,
В мыслях праздник светлого бессилья,
И орел, моим смущенный взором,
Отлетая, распускает крылья.

Ты -молодой , 17 ти летний,
Я-красавица лет 18ти
Мы подбрасывали нашу любовь,
как студент -неудачник монетку
Ждали , что выпадет:
орел или решка...
А пока смотрели,
ты украл мое сердце,
как ядро из орешка
И вставил вместо него
стеклышко
И теперь у меня сердце не сердце
а лупа!
Я взяла, посмотрела в нее
и поняла
КАК все это глупо

Тихо плещется вода,
Голубая лента.
Вспоминайте иногда
Вашего студента

Много зим и много лет
Прожили мы вместе,
Сохранив святой обет
Верности и чести.

…Она ждала. Дни проходили,
Чередовалась Суета.
А Чувствам холодно, застыли.
И каждый вечер маета.

Взгляд на порог и на окошко.
И руки в поисках «чего».
Чёрная, по сути, кошка
Перечеркнула след всего.

Он Гражданин и был Солдатом.
Ушёл с улыбкою. Вернусь…
Шинель, котомка с автоматом.
Она твердила – Я дождусь!

Уж много вёсен пробежало,
Росла ковыльная трава.
Ей так Его не доставало.
Судьба. Солдатская вдова.

Хранила Верность, давши Слово,
Жила и Умерла не испытав Всего.
В Вечность, уходя, была готова
Любить и Ждать только Его.

..На краешке деревни покосилась хата.
Печально. Чудится погост.
То Памятник Жене Солдата,
И Верность Слову – вдовий Пост…

Прощальный крик последних журавлей
Услышала я на закате лета
И стали ночи чуточку длинней
О, как тянулось время до рассвета.

И в эту ночь, прощаясь навсегда
Два лебедя кружились над землею.
Они прощались с летом у пруда,
чтоб прилететь сюда опять весною.

Как не хотелось дом им покидать,
ведь здесь они друг друга полюбили.
Но в карй далекий надо улетать.
Они об этом тоже не забыли.

И с легким ветром в воздухе паря,
Как ночь и день, два лебедя кружились
Он говорил ей: Я люблю тебя.
Они в любви сегодня растворились.

Казалось, не нарушит здесь молчанье
ни пенье соловьев, ни плеск воды
Но даже в этом трепетном прощанье
Не избежали лебеди беды.

Один случайный выстрел ради славы,
Он лебедицу белую убил.
И полетела кубарем та в травы.
Охотник же про жертву и забыл.

Кружился черный лебедь над любимой.
И с ним, наверно, плакала земля.
И ради верности, в сердцах хранимой,
решил убить здесь лебедь и себя.

Он высоко поднялся к звездам ясным,
Сложил там крылья иметнулся вниз.
И даже не простился с солнцем ясным.
Убийство ради чувства - не каприз.

Два лебедя погибли у пруда.
Они не встретят нового рассвета,
Но верность их воспета на года.
Об их любви пусть знает вся планета.

В комнате воздух осенний -
Влажный, холодный, грибной.
Запахи летних растений
Он забирает с собой.

В комнате воздух осенний -
Места не стало теплу.
Птиц улетающих тени
Тихо скользят по стеклу.

Плащ, телогрейка, ботинки -
Вот он, осенний наряд.
Грустные, словно дождинки,
Капли из крана летят.

Моешь тарелку цветную.
Долго стоишь у огня.
Будто сквозь рощу сквозную,
Осень глядит сквозь меня...

Как элегантна осень в городе,
Где в ратуше дух моды внедрен!
Куда вы только ни посмотрите —
Везде на клумбах рододендрон...

Я мечтаю влюбиться, но не так как бывало.
Окончательно, страстно, взаимно, чтобы вставляло!
Это лучший источник счастья и боли.
Без любви мне не надо не жизни, не воли.

Наши замки как птицы ввысь улетают,
Их блестящие шпили небо пронзают.
В их стремлении ввысь загадка ясна,
Фундамент их из тумана, как любая мечта.

Пусть качает как маятник влево и вправо.
Ветер замок разрушит, как не бывало.
Оставляя песок и пустые провалы.
Но любовь не боится ни бурь не облавы.

Задыхаясь от слёз, в горле острый комок,
Учащается пульс и стучится в висок
От несказанных слов и услышанных фраз,
Ненавидишь и любишь как в первый раз.

И вот тучи рассеются, солнце взойдёт,
Песочный замок воскреснет и шпилем небо проткнёт.
И поймёшь, что весь мир этот создан для нас.
Как глупы же мы были. Зачем этот фарс?

И лица его чёрточки все до единой,
И слова и улыбки так нежно хранимы
Никогда на забуду и не променяю.
Не могу без него, и за это люблю, и за это прощаю.

— Если ветер
крыши рвет,
если
град загрохал,—
каждый знает —
это вот
для прогулок
плохо.
Дождь покапал
и прошел.

Вышли все под дождь, скоро что-то пели, и плясали, черт возьми.
Позабыв про стыд и опасность после с осложненьем заболеть,
Люди под дождем, как салют, встречали гром - весенний первый гром

Гром рассёк волной всё небо,
Звуки смерти били в ум,
Света нет, как нет дождя,
Яркий звук, разбил свод дум,
Влившись в тело, шепчет грозно,
А вокруг кричит: "Постой!",
Ветер слабый давит слёзы,
Гром накрыл меня волной.

Откатившись, просит снова:
"Погоди, не вздумай, нет!",
С новой силой взрыв наносит,
Но, опять, не виден свет,
Ветер вновь меня ударил,
Прям в лицо, закрыл глаза,
Гром раскатом, криком смерти,
Показал- идёт гроза.

Начало всех начал - зовущий крик
Сердец, распятых непомерной ношей.
И каждый шаг, и каждый светлый миг
Оплачен щедро собственною кожей.

И каждое движенье - наугад, ...

Там, где от горя еле жива,
Или восторга миг разноцветен,
Кто-то увидит только слова –
Ряд безразличных чёрных отметин.

Там, где казалось, душу влекут
Жёстко в горнило мистик и магий,
Кто-то увидит только строку
На омертвелой коже бумаги.

Где распалялось сердце игрой,
Пел и качался свод тёмно-синий,
Кто-то увидит буквенный строй –
Соединенье ломаных линий.

Так неизбежна и ненова
Доля поэта - путь иноверца!
Кто-то увидит только слова…
Кто-то – расслышит пение сердц

Быть поэтом — значит петь раздолье,
Чтобы было для тебя известней.
Соловей поет — ему не больно,
У него одна и та же песня.

Канарейка с голоса чужого —
Жалкая, смешная побрякушка.
Миру нужно песенное слово
Петь по-свойски, даже как лягушка

И припомнил я одну сказку.
Всю-не всю, а может так, частью.
Надеваю свой колчан, каску.
Выхожу во двор искать счастье.

Запустил калёную стрелку
(На неё царевны все падки!)
Разбегались кто-куда белки
И ругались на меня гадко.

По болоту шлёпаю в ботах.
Вот лягушка спит, закрыв очи.
Под лопаткою торчит что-то.
-Эй, Зелёная, дождись ночи!

В надежде славы и добра
Гляжу вперед я без боязни:
Истлеет древко топора,
Не будет палача для казни.

И просвещенные сердца
Извергнут черную отраву
И вашу славу и державу
Возненавидят до конца.

Бичуйте, Ксерксы, понт ревучий!
И ты, номадов дикий клан,
Стрелами поражая тучи,
Бессильный истощи колчан!

Так! Подлые вершите казни,
Пока ваш скиптр и царство тьмы!
Вместите дух в затвор тюрьмы!
Гляжу вперед я без боязни.

Гляжу на будущность с боязнью,
Гляжу на прошлое с тоской
И, как преступник перед казнью,
Ищу кругом души родной;
Придет ли вестник избавленья
Открыть мне жизни назначенье,
Цель упований и страстей,
Поведать — что мне бог
готовил,Зачем так горько прекословил
Надеждам юности моей.

Земле я отдал дань земную
Любви, надежд, добра и зла;
Начать готов я жизнь другую,
Молчу и жду: пора пришла;
Я в мире не оставлю брата,
И тьмой и холодом объята
Душа усталая моя;
Как ранний плод, лишенный сока,
Она увяла в бурях рока
Под знойным солнцем бытия.

Люди - дети, право, дети.
Что ни делайте, всегда
Им всего милей на свете
Вкус запретного плода.

Вкус гОречи у торжества.
В который раз, уже, такое,
Что, даже, в утро Рождества.
Нет у Израиля покоя.

На части порвана страна.
Смущает души бес нечистый.
Не прекращается война.
Путь к миру долгий и тернистый.

Мы снова едем в Вифлеем.
Не очень радостные лица.
Одна из наболевших тем -
Как мирно пересечь границу.

Синий лед небесами продавишь,
Флейтой сиплой высосешь дождь,
Не порвешь струны - не сыграешь,
Не охрипнешь душой - не споешь.

Солнце пухом багряным застелишь,
В слово ясное ночью смолчишь,
Не полюбишь с болью – не встретишь,
Не найдешь от греха – не простишь.

Синий лед барабанит по крыше,
Флейту ржавой водою напоишь,
Горло в плачь не сорвешь – не задышишь,
Сердце в прах не спечешь – не откроешь.

Синий туман. Снеговое раздолье,
Тонкий лимонный лунный свет.
Сердцу приятно с тихою болью
Что-нибудь вспомнить из ранних лет.

Снег у крыльца как песок зыбучий.
Вот при такой же луне без слов,
Шапку из кошки на лоб нахлобучив,
Тайно покинул я отчий дров.

Снова вернулся я в край родимый.
Кто меня помнит? Кто позабыл?
Грустно стою я, как странник гонимый,-
Старый хозяин своей избы.

Твой глас незримый, как дым в избе.
Смиренным сердцем молюсь тебе.
Овсяным ликом питаю дух,
Помощник жизни и тихий друг.
Рудою солнца посеян свет,
Для вечной правды названья нет.
Считает время песок мечты,
Но новых зерен прибавил ты.
В незримых пашнях растут слова,
Смешалась с думой ковыль-трава.
На крепких сгибах воздетых рук
Возводит церкви строитель звук.
Есть радость в душах — топтать твой цвет,
На первом снеге свой видеть след.
Но краше кротость и стихший пыл
Склонивших веки пред звоном крыл.

В оный день, когда над миром новым
Бог склонял лицо свое, тогда
Солнце останавливали словом,
Словом разрушали города.

И орел не взмахивал крылами,
Звезды жались в ужасе к луне,
Если, точно розовое пламя,
Слово проплывало в вышине.

А для низкой жизни были числа,
Как домашний, подъяремный скот
Потому, что все оттенки смысла
Умное число передает.


Ладно, согласна сложное я слово выбрала, давайте другое тогда=)))

В оный день, когда над миром новым
Бог склонял лицо свое, тогда
Солнце останавливали словом,
Словом разрушали города.

И орел не взмахивал крылами,
Звезды жались в ужасе к луне,
Если, точно розовое пламя,
Слово проплывало в вышине.

А для низкой жизни были числа,
Как домашний, подъяремный скот,
Потому что все оттенки смысла
Умное число передает.

Патриарх седой, себе под руку
Покоривший и добро и зло,
Не решаясь обратиться к звуку,
Тростью на песке чертил число.

Но забыли мы, что осиянно
Только слово средь земных тревог,
И в Евангелии от Иоанна
Сказано, что слово это — Бог.

Мы ему поставили пределом
Скудные пределы естества,
И, как пчелы в улье опустелом,
Дурно пахнут мертвые слова.

Но неужели в чувствах всей нашей жизни смысл?
Так не может быть,
ибо именно в чувствах вся наша жизнь,
а смысл жизни - вне жизни, и значит, он -
не в них, а в чем-то принципиально ином.
Разумеется, если и вообще он есть.
Один из нас
показывает, что уже шесть,
а другой показывает январь.

Рассудок, нагреваясь на огне
Бессонницы, кипит на теле потом,
Когда её глаза ночные не
Демаскируют ночь на фоне фото,

Когда принципиально и всерьез
Не хочет темнотой заняться утро,
Из Камы, почерпнув запасы слез,
В подушку вытекает Кама-Сутра,

Когда стада подсчитанных овец
Становятся рекой текучих женщин,
В них тонет обессиленный пловец,
Точней, в одной, что той реки не меньше,

Когда перед рассветом тишина
Твердеет, превращая звуки в камень,
На фото проявляется она,
И мы смеемся,
Прижимаясь лбами.

Я не буду сожалеть и просто попрощаюсь
Я не буду плакать - это не стоит того
Каждый раз в моей жизни что-то случается
И каждый раз решение приходит само

Я не стану объяснять все то, что с губ слетает
Все эти слова продуманы не раз
Все настолько просто и даже банально,
Что моя совесть не вмешивалась ни тогда, ни сейчас

Просто нет - это все, что можно услышать,
На вопрос о том буду ли я с тобой
Просто да - это все что я скажу, чтобы так вышло,
Чтобы ты навсегда прекратил общение со мной

Просто нет в моей жизни всех объяснений
Просто нет любви, которую я могу подарить
Просто нет чувств, что могли бы пустоту заполнить
Просто я сама не хочу счастливой быть

Я не буду сожалеть и просто попрощаюсь
Я не буду плакать - это не стоит моих слез
В моей жизни слишком часто так случается
В моей жизни ничего не будет всерьез

Безрадостные всходят семена.
Холодный ветер бьется в голых прутьях.
В моей душе открылись письмена.
Я их таю — в селеньях, на распутьях...
И крадусь я, как тень, у лунных стен.
Меняются, темнеют, глохнут стены.
Мне сладостно от всяких перемен,
Мне каждый день рождает перемены.
О, как я жив, как бьет ключами кровь!
Я здесь родной с подземными ключами!
Мгновенья тайн! Ты, вечная любовь!
Я понял вас! Я с вами! Я за вами!
Растет, растет великая стена.
Холодный ветер бьется в голых прутьях,.
Я вас открыл, святые письмена.
Я вас храню с улыбкой на распутьях.

Оно пришло, пронзая взглядом
Мою единственную слабость,
И вспыхнуло со мною рядом,
Так нежно излучая радость.

Оно манило в бездну страсти,
Не видя, что я на распутье,
Оно не знало, что украсит,
Привычный ход тоскливых будней.

Оно, играя, разрасталось,
Сливалось с мыслью воедино.
И вся ему я подчинялась
Под сладким запахом жасмина.

Но как назвать его, - не знаю!
Ни знак, ни символ не подходит,
И просто слов мне не хватает,
Земля лишь из-под ног уходит...

........Лучше лавочку открою.
Пойду на биржу.
Тугими бумажниками растопырю бока.
Пьяной песней
душу выржу
в кабинете кабака.
Под копны волос проникнет ли удар?
Мысль
одна под волосища вложена:
«Причесываться? Зачем же?!
На время не стоит труда,
а вечно
причесанным быть
невозможно».

Встречаю утро с мыслью о тебе.

И в час ночной всё думаю о том же,

Как выжить в этом ледяном огне.

Смириться…с тем, что вместе быть не можем.


Я каждый день смотрю в твои глаза.

И вновь холодное в них вижу безразличие.

Не буду в силах никогда сказать

Тебе о сокровенном и о личном.


Мы встретимся опять. И как всегда

Я улыбнусь с незримой, тихой грустью

Словами боль мою не передать.

Не погасить пылающее чувство.




Опаздала

Снег все гуще, и с колен —
В магазин
С восклицаньем: "Сколько лет,
Сколько зим!"

Сколько раз он рыт и бит,
Сколько им
Сыпан зимами с копыт
Кокаин!

Мокрой солью с облаков
И с удил
Боль, как пятна с башлыков,
Выводил.

Зима и весна—сплетение смерти и чувств
Между судеб безликих богов, непризнанных принцев
Протирая сиденье машины—стального любимца
Это мир мне казался лишенным многих искусств

Зима и весна—мы растаем как мартовский снег
Так же грязны, порочны и в мыслях своих неопрятны
Но бывает, что верить в любовь очень даже приятно
Сползая с постели в надежде ласкания нег