Квазер

Я ненавижу безразличие людей,
Я не приемлю безграничного молчанья
И океан людского непознанья
Игры на чувствах чуждого сознанья.

Меня доводит мира слепота
И горе от пустого пребыванья
На этом свете; Всё держится огня
Пустого и столь мнимого исканья

В глазах которого не видно наказанья,
Лишь только цепь дурного воспитанья.
В руках его порок душевного страданья
Всего лишь тень, души живой признанья.

Не верю больше я в пустые обещанья
Не вижу света дня в глазах их состраданья.
Всё в мире суета телесного желанья,
Порок слепой игры под властью угнетанья.

Зачёркнуты черты нелепого призванья
И уничтожен мир столь долгого блужданья.
Огни большой Земли, как призраков старанья -
Мираж чужой любви немого созерцанья.

И места больше нет для разума создания,
Рождённого средь звёзд у края выживанья.
Всё остановит свет далёкого сознанья
Любовь ещё секрет людского пониманья.

Не секрет что друзья не растут в огороде
Не продашь и не купишь друзей
И поэтому я так бегу по дороге
С патефоном волшебным в тележке своей
Под грустное мычание
Под бодрое рычание
Под дружеское ржание рождается на свет
Большой секрет для маленькой для маленькой такой компании
Для скромной такой компании
Огромный такой секрет

Из Ю.Мориц

Николай Заболоцкий
СКВОЗЬ ВОЛШЕБНЫЙ ПРИБОР ЛЕВЕНГУКА

Сквозь волшебный прибор Левенгука
На поверхности капли воды
Обнаружила наша наука
Удивительной жизни следы.

Государство смертей и рождений,
Нескончаемой цепи звено,-
В этом мире чудесных творений
Сколь ничтожно и мелко оно!

Но для бездн, где летят метеоры,
Ни большого, ни малого нет,
И равно беспредельны просторы
Для микробов, людей и планет.

В результате их общих усилий
Зажигается пламя Плеяд,
И кометы летят легкокрылей,
И быстрее созвездья летят.

И в углу невысокой вселенной,
Под стеклом кабинетной трубы,
Тот же самый поток неизменный
Движет тайная воля судьбы.

Там я звездное чую дыханье,
Слышу речь органических масс
И стремительный шум созиданья,
Столь знакомый любому из нас.

Максимилиан Волошин
1

Из совокупности
Избытков, скоростей,
Машин и жадности
Возникло государство.
Гражданство было крепостью, мечом,
Законом и согласьем. Государство
Явилось средоточьем
Кустарного, рассеянного зла:
Огромным бронированным желудком,
В котором люди выполняют роль
Пищеварительных бактерий. Здесь
Все строится на выгоде и пользе,
На выживанье приспособленных,
На силе.
Его мораль - здоровый эгоизм.
Цель бытия - процесс пищеварения.
Мерило же культуры - чистота
Отхожих мест и емкость испражнений.

Н.Некрасов
Нравственный человек

1

Живя согласно с строгою моралью,
Я никому не сделал в жизни зла.
Жена моя, закрыв лицо вуалью,
Под вечерок к любовнику пошла.
Я в дом к нему с полицией прокрался
И уличил... Он вызвал - я не дрался!
Она слегла в постель и умерла,
Истерзана позором и печалью...
Живя согласно с строгою моралью,
Я никому не сделал в жизни зла.

Потомства пламенным проклятьем
Да будет проклят тот, чей глас
Против славян славянским братьям
Мечи вручил в преступный час!
Да будут прокляты сраженья,
Одноплеменников раздор
И перешедший в поколенья
Вражды бессмысленной позор!

(Хомяков)

Чтобы ходики
Ходили,
А будильники будили
И всегда любой из нас
Точно знал,
Который час,
По каким часам
Вставать,
По каким часам
В кровать,-
В часовой мастерской
Чинят время день-деньской.

Входит с жалобой старушка:
- Как же мне не горевать!
Из моих часов
Кукушка
Перестала куковать... -

Всё понятно старику,
Старику часовщику.
Из окошечка резного
Снова слышится: "Ку-ку!"

Мы в часы мячом попали,
Со стола часы упали.
Под столом раздался звон,
И пружина вышла вон.

Мы сказали:
- Дядя Ваня,
Мы давно знакомы с вами.
Неужели в этот раз
Вы не выручите нас?

Щуря глазИ хмуря брови,
Поворчав себе в усы,
Часовщик Иван Петрович
Осторожно взял часы.

Всё понятно старику,
Старику часовщику.
Мы теперь приходим в класс
Раньше всех на целый час.

Летний вечер от пригорка
малахитом стелет тень.
Земляникой сладкой - горькой
на губах растаял день.
Я живу - в росе колени,
удивляясь каждый час
чудесам и откровеньям,
в Государстве Синих Глаз.
В этом царстве - государстве,
где погодится без бурь,
мне прощается гусарство
и мальчишеская дурь.

Пусть я поданный, но все же,
я весьма беспечный класс-
притворяюсь я вельможей
в Государстве Синих Глаз.
Только, что тут притворяться -
я, как на ладони весь.
Пропадай мое дворянство -
спесь меняется на лесть.
Подольститься просто очень,
это делал я не раз -
сверхдоверчивые очи
в Государстве Синих Глаз.

А устроен я так странно -
все скучаю по ветрам,
неизведанные страны
снятся, снятся по утрам.
А когда за сотни далей
я шагаю, как сейчас,
мои мысли улетают
в Государство Синих Глаз.

А. Дольский

Сегодня вся жизнь на ладони лежит,
А в прошлом страданья меня вдохновляли,
Из жизни во тьме я выбрала свет,
Хочу, чтобы мысли меня поддержали!

Я счастлива этим сияющим днем,
Пусть дождик идет, и сгущаются тучи,
Я знаю, что солнышко скоро взойдет,
Я сделаю жизнь красивее и лучше!

Эта старая сказка с волшебным названием "Жизнь"
зачиталась до дыр, до слепых пожелтевших страничек…
В каждой новой главе мудрый автор готовит сюрприз,
что откроется тем, кто по жизни не ставит кавычек…

Это стало привычкой – открытую книгу листать,
все морщинки земли постигая биением сердца,
и героям иным свои тайны легко доверять,
оставляя под ковриком ключ от незапертой дверцы…

Эта хитрая сказка не скажет, где спрятан конец…
Я опять не успею примерить то лучшее платье,
что от старенькой феи вчера мне доставил гонец…
Значит, старой джинсе я добавлю по новой заплате…



Я на праздник чужой созову удивленный народ,
раздавая улыбки… А что мне еще остается?..
С самой главной страницы светло улыбается тот,
кто в последней главе непременно за мною вернется…

Разбегаются строчки, играя со мною опять,
в сотый раз изменяя заученным правилам старым…
Я не спорю с арбитром, пока продолжаю играть:
то шутя, то мечтая, то душу терзая кошмаром…

То удачной главы проживаю счастливый финал,
то с трудом пробираюсь сквозь страх до безжалостной точки…
Или, глядя в обложку из времени хитрых зеркал,
ускользающий миг со слезами молю об отсрочке…

Анна Булатова

Александр Гаврюшкин

Финал

Финал и ожидаем и внезапен,
Вся наша жизнь – финалов малых цепь.
Финал – венец периодов, этапов.
Их все за жизнь, увы, не перечесть.

Финал бывает грустным и весёлым.
Он счастье дарует и обрывает жизнь.
И в городах, и даже в малых сёлах,
Финал везде, куда ни повернись.

Олимпиады, разные турниры,
Где приготовлен каждому финал.
Стрелок стреляет по мишени в тире:
Последней пулей в «молоко» попал…

Нам не известно, что в конце этапа:
Не всё дано нам помнить или знать.
То семя, что сажали мы когда-то,
Проклюнулось и стало вдруг взрастать.

Что в семени, мы все давно забыли,
Добро иль зло в нём, истина, обман?
Судьба готовит, хоть и не просили,
Финалов неизвестных чемодан.

Этапом главным в нашей жизни будет
Лишь жизнь сама, что пулею летит…
Пока же по утрам нас мать разбудит
И молоком топлёным напоит.

Финал, венец, венок – всегда венчает
Конец этапа, ждем мы, иль не ждём.
Сегодня в Мире кто-то умирает,
А завтра кто-то будет в нём рождён.

Сто сарацинов я убил во славу Ей,-
Прекрасной даме посвятил я сто смертей!
Но наш король - лукавый сир -
Затеял рыцарский турнир.
Я ненавижу всех известных королей!

Вот мой соперник - рыцарь Круглого стола.
Чужую грудь мне под копье король послал.
Но в сердце нежное Ее
Мое направлено копье...
Мне наплевать на королевские дела!

Герб на груди его - там плаха и петля.
Но будет дырка там, как в днище корабля.
Он - самый первый фаворит,
К нему король благоволит.
Но мне сегодня наплевать на короля!

Король сказал: "Он с вами справится шаля, -
И пошутил: - Пусть будет пухом вам земля!"
Я буду пищей для червей,
Тогда он женится на Ней...
Простит мне бог, я презираю короля!

Вот подан знак - друг друга взглядом пепеля,
Коней мы гоним, задыхаясь и пыля.
Забрало поднято - изволь!
Ах, как волнуется король!..
Но мне, ей-богу, наплевать на короля!

Итак, все кончено - пусть отдохнут поля.
Вот льется кровь его на стебли ковыля.
Король от бешенства дрожит,
Но мне Она принадлежит.
Мне так сегодня наплевать на короля!

...Но в замке счастливо не пожили мы с Ней -
Король в поход послал на сотню долгих дней...
Не ждет меня мой идеал,
Ведь он - король, а я - вассал,-
И рано, видимо, плевать на королей.


Высоцкий

Александр Пушкин

Фонтану Бахчисарайского дворца

Фонтан любви, фонтан живой!
Принес я в дар тебе две розы.
Люблю немолчный говор твой
И поэтические слезы.

Твоя серебряная пыль
Меня кропит росою хладной:
Ах, лейся, лейся, ключ отрадный!
Журчи, журчи свою мне быль...

Фонтан любви, фонтан печальный!
И я твой мрамор вопрошал:
Хвалу стране прочел я дальной;
Но о Марии ты молчал...

Светило бледное гарема!
И здесь ужель забвенно ты?
Или Мария и Зарема
Одни счастливые мечты?

Иль только сон воображенья
В пустынной мгле нарисовал
Свои минутные виденья,
Души неясный идеал?

Смотри, как облаком живым
Фонтан сияющий клубится;
Как пламенеет, как дробится
Его на солнце влажный дым.
Лучом поднявшись к небу, он
Коснулся высоты заветной -
И снова пылью огнецветной
Ниспасть на землю осужден.

О смертной мысли водомет,
О водомет неистощимый!
Какой закон непостижимый
Тебя стремит, тебя мятет?
Как жадно к небу рвешься ты!.
Но длань незримо-роковая
Твой луч упорный, преломляя,
Свергает в брызгах с высоты.

Федор Тютчев

Федор Тютчев

Две силы есть две роковые силы

Две силы есть - две роковые силы,
Всю жизнь свою у них мы под рукой,
От колыбельных дней и до могилы, -
Одна есть Смерть, другая - Суд людской.

И та и тот равно неотразимы,
И безответственны и тот и та,
Пощады нет, протесты нетерпимы,
Их приговор смыкает всем уста:

Но Смерть честней - чужда лицеприятью,
Не тронута ничем, не смущена,
Смиренную иль ропщущую братью -
Своей косой равняет всех она....

Вот раньше жизнь - и вверх, и вниз, идёшь без конвоира,
Покуришь план, пойдёшь на бан и щиплешь пассажира.
А на разбой берёшь с собой надёжную шалаву,
Потом за грудь кого-нибудь и делаешь "Варшаву".

Пока следят, пока грозят, мы это переносим.
Наелся всласть, но вдруг взялась Петровка 38.
Прошёл детдом, тюрьму, приют и срока не боялся,
Когда ж везли в народный суд, немного волновался.

Зачем нам врут, народный суд, - народа я не видел.
Судье простор, и прокурор тотчас меня обидел.
Ответил на вопросы я, но приговор с издёвкой,
И не согласен вовсе я с такой формулировкой.

Не отрицаю я вины, не в первый раз садился,
Но написали, что с людьми я грубо обходился.
Неправда, тихо подойдёшь, попросишь сторублёвку,
При чём тут нож, при чём грабёж, меняй формулировку...

Эх, был бы зал, я б речь сказал: "Товарищи родные,
Зачем пенять, ведь вы меня кормили и поили,
Мне каждый деньги отдавал, без слёз, угроз и крови.
Огромное спасибо вам за всё на добром слове".

И этот зал мне б хлопать стал, и я, прервав рыданья,
И тихим голосом сказал:" Спасибо за вниманье".
Ну, правда ведь, ну правда ведь, что я грабитель ловкий,
Как людям мне в глаза смотреть с такой формулировкой?

Высоцкий

Фет А. А.

«Далекий друг, пойми мои рыданья»

Далекий друг, пойми мои рыданья,
Ты мне прости болезненный мой крик.
С тобой цветут в душе воспоминанья,
И дорожить тобой я не отвык.

Кто скажет нам, что жить мы не умели,
Бездушные и праздные умы,
Что в нас добро и нежность не горели
И красоте не жертвовали мы?

Где ж это всё? Еще душа пылает,
По-прежнему готова мир объять.
Напрасный жар! Никто не отвечает,
Воскреснут звуки - и замрут опять.

Лишь ты одна! Высокое волненье
Издалека мне голос твой принес.
В ланитах кровь, и в сердце вдохновенье. -
Прочь этот сон, - в нем слишком много слез!

Не жизни жаль с томительным дыханьем,
Что жизнь и смерть? А жаль того огня,
Что просиял над целым мирозданьем,
И в ночь идет, и плачет, уходя.

Ночью страшные виденья
И волшебных замков чудо,
Города и люди снятся –
Знаешь ты, они откуда? –
Их творят души глубины,
Все они – твои творенья,
Все они – твои картины,
Сновиденья.

Днем пройди по переулкам,
В облака всмотрись и лица,
В них узнаешь с удивленьем
То, что ночью тебе снится.
Все, что видишь пред собою
В многогранном мирозданье,
Было создано тобою,
И живет в твоем сознанье.

Вечно внутрь себя шагаешь,
Медлишь или же спешишь –
Ты - творишь и разрушаешь,
Ты – молчишь и говоришь.
Волшебство, давно забытое,
Мирозданья нить прядет,
И оно, тобой открытое,
Лишь в тебе одном живет.

Герман Гессе


Лаэн! Спасибо! Играть с Вами- истинное наслаждение!

Николай Гумилев

СЛОВО

В оный день, когда над миром новым
Бог склонял лицо свое, тогда
Солнце останавливали словом,
Словом разрушали города.

И орел не взмахивал крылами,
Звезды жались в ужасе к луне,
Если, точно розовое пламя,
Слово проплывало в вышине.

А для низкой жизни были числа,
Как домашний, подъяремный скот,
Потому что все оттенки смысла
Умное число передает.

Патриарх седой, себе под руку
Покоривший и добро и зло,
Не решаясь обратиться к звуку,
Тростью на песке чертил число.

Но забыли мы, что осиянно
Только слово средь земных тревог,
И в Евангелии от Иоанна
Сказано, что Слово это - Бог.

Мы ему поставили пределом
Скудные пределы естества.
И, как пчелы в улье опустелом,
Дурно пахнут мертвые слова.

Мурзик! аналогично! рада Вас видеть здесь)

Не порвется на юру,
на ветру
Небелёная невзрачная
бязь...
Перед прошлым не юля,
не кренясь,
Все оброненное мной
подберу.

Из оттенков может зим,
может лет,
Паутинкою сплетается
вязь,
Где-то в недрах
подсознанья хранясь
И почти не появляясь
на свет.

И, казалось, невесома
как дым,
Невозможная, ненужная
связь -
Остаётся в нас,
в душе растворясь
Между всеми,
кто любил и любим...

Сергей Есенин

Не жалею, не зову, не плачу,
Все пройдет, как с белых яблонь дым.
Увяданья золотом охваченный,
Я не буду больше молодым.

Ты теперь не так уж будешь биться,
Сердце, тронутое холодком,
И страна березового ситца
Не заманит шляться босиком.

Дух бродяжий! ты все реже, реже
Расшевеливаешь пламень уст
О, моя утраченная свежесть,
Буйство глаз и половодье чувств!

Я теперь скупее стал в желаньях,
Жизнь моя, иль ты приснилась мне?
Словно я весенней гулкой ранью
Проскакал на розовом коне.

Все мы, все мы в этом мире тленны,
Тихо льется с кленов листьев медь...
Будь же ты вовек благословенно,
Что пришло процвесть и умереть

Сергей Есенин

Клен ты мой опавший, клен заледенелый,
Что стоишь, нагнувшись, под метелью белой?

Или что увидел? Или что услышал?
Словно за деревню погулять ты вышел

И, как пьяный сторож, выйдя на дорогу,
Утонул в сугробе, приморозил ногу.

Ах, и сам я нынче чтой-то стал нестойкий,
Не дойду до дома с дружеской попойки.

Там вон встретил вербу, там сосну приметил,
Распевал им песни под метель о лете.

Сам себе казался я таким же кленом,
Только не опавшим, а вовсю зеленым.

И, утратив скромность, одуревши в доску,
Как жену чужую, обнимал березку.

Наслушавшись историй кабака,
Я вышел ночью в дождь и поднял ворот.
И понял я, теперь наверняка:
Он вечен – этот пьяный город.

Я понял – ничего не поменять,
И этот беспорядок не нарушить;
И ничего не надо объяснять
Тому, кто не желает слушать.

Но полосу сменяет полоса,
И вновь, как это было много раз,
Допив вино, умолкнут голоса,
И зеркало наутро встретит вас.

Н.Некрасов

НЕСЖАТАЯ ПОЛОСА

Поздняя осень. Грачи улетели,
Лес обнажился, поля опустели,

Только не сжата полоска одна...
Грустную думу наводит она.

Кажется, шепчут колосья друг другу:
"Скучно нам слушать осенную вьюгу,

Скучно склоняться до самой земли,
Тучные зерна купая в пыли!

Нас, что ни ночь, разоряют станицы1
Всякой пролетной прожорливой птицы,

Заяц нас топчет, и буря нас бьет...
Где же наш пахарь? чего еще ждет?

Или мы хуже других уродились?
Или недружно цвели-колосились?

Нет! мы не хуже других - и давно
В нас налилось и созрело зерно.

Не для того же пахал он и сеял
Чтобы нас ветер осенний развеял?.."

Ветер несет им печальный ответ:
- Вашему пахарю моченьки нет.

Знал, для чего и пахал он и сеял,
Да не по силам работу затеял.

Плохо бедняге - не ест и не пьет,
Червь ему сердце больное сосет,

Руки, что вывели борозды эти,
Высохли в щепку, повисли, как плети.

Очи потускли, и голос пропал,
Что заунывную песню певал,

Как на соху, налегая рукою,
Пахарь задумчиво шел полосою.

Ветер, ветер, ты давно гуляешь по планете,
И бываешь в разных уголках,
Ты заглядываешь в душу человека,
Наполняешь силой паруса.

Ветер, я хочу поговорить с тобою.
Не спеши, остановись, побудь со мною
И замри тут рядом, на плече,
Прошепчи мне на ушко ответ.

Славный, милый, ласковый, любимый,
Легкий мой, послушный ветерок.
Нет, не тот, что вызывает бури,
Ты – дыханье Духа, мысли ток.

Ты поговори со мной о главном,
Что мне нужно в этом мире знать,
Чтоб наполнились Душа и Сердце счастьем,
Чтоб, познав себя, я силы набралась.

Чувствую, из далека-далёка
Ты несёшь мне весточку свою.
Знаю, верю, спросишь ты у Бога
Про судьбу мою. Спроси, я подожду.

Ты спроси, мой милый ветерочек,
Так ли в жизни я себя веду?
Загляни в мою судьбу, и если можешь,
То почисти заодно её.

Вымети и выдуй, всё, что ложно,
Что мешает мне понять себя.
Чтоб дышалось мне легко, свободно,
Чтоб ушли навеки боль, тоска.

Вместе с ними пусть покинет зависть,
Что нет-нет да в Душу залезает.
Белая иль чёрная не важно,
Пусть уйдет, умрёт непониманье.

Чтоб очистились моя Душа и Сердце
От ненужного, тяжёлого неверья.
Не хочу я больше их терпеть,
Помоги мне их убрать, стереть.

А когда закончим мы работу
По очистке тела и Души,
Верю, знаю - ты меня не бросишь,
Ты всегда поможешь мне в Пути!

А.Ахматова

Песня последней встречи

Так беспомощно грудь холодела,
Но шаги мои были легки.
Я на правую руку надела
Перчатку с левой руки.

Показалось, что много ступеней,
А я знала – их только три!
Между кленов шёпот осенний
Попросил: "Со мною умри!

Я обманут моей унылой,
Переменчивой, злой судьбой".
Я ответила: "Милый, милый!
И я тоже. Умру с тобой…"

Эта песня последней встречи.
Я взглянула на темный дом.
Только в спальне горели свечи
Равнодушно-желтым огнем

Афанасий Фет

Шёпот, робкое дыханье,
Трели соловья,
Серебро и колыханье
Сонного ручья.

Свет ночной, ночные тени,
Тени без конца,
Ряд волшебных изменений
Милого лица.

В дымных тучках пурпур розы,
Отблеск янтаря,
И лобзания, и слезы,
И заря, заря!...

Анна Ахматова

Клевета

И всюду клевета сопутствовала мне.
Ее ползучий шаг я слышала во сне
И в мертвом городе под беспощадным небом,
Скитаясь наугад за кровом и за хлебом.
И отблески ее горят во всех глазах,
То как предательство, то как невинный страх.
Я не боюсь ее. На каждый вызов новый
Есть у меня ответ достойный и суровый.
Но неизбежный день уже предвижу я,-
На утренней заре придут ко мне друзья,
И мой сладчайший сон рыданьем потревожат,
И образок на грудь остывшую положат.
Никем не знаема тогда она войдет,
В моей крови ее неутоленный рот
Считать не устает небывшие обиды,
Вплетая голос свой в моленья панихиды.
И станет внятен всем ее постыдный бред,
Чтоб на соседа глаз не мог поднять сосед,
Чтоб в страшной пустоте мое осталось тело,
Чтобы в последний раз душа моя горела
Земным бессилием, летя в рассветной мгле,
И дикой жалостью к оставленной земле.

Если бог нас своим могуществом
После смерти отправит в рай,
Что мне делать с земным имуществом,
Если скажет он: выбирай?

Мне не надо в раю тоскующей,
Чтоб покорно за мною шла,
Я бы взял с собой в рай такую же,
Что на грешной земле жила,-

Злую, ветреную, колючую,
Хоть ненадолго, да мою!
Ту, что нас на земле помучила
И не даст нам скучать в раю.

В рай, наверно, таких отчаянных
Мало кто приведёт с собой,
Будут праведники нечаянно
Там подглядывать за тобой.

Взял бы в рай с собой расстояния,
Чтобы мучиться от разлук,
Чтобы помнить при расставании
Боль сведённых на шее рук.

Взял бы в рай с собой все опасности,
Чтоб вернее меня ждала,
Чтобы глаз своих синей ясности
Дома трусу не отдала.

Взял бы в рай с собой друга верного,
Чтобы было с кем пировать,
И врага, чтоб в минуту скверную
По-земному с ним враждовать.

Ни любви, ни тоски, ни жалости,
Даже курского соловья,
Никакой, самой малой малости
На земле бы не бросил я.

Даже смерть, если б было мыслимо,
Я б на землю не отпустил,
Всё, что к нам на земле причислено,
В рай с собою бы захватил.

И за эти земные корысти,
Удивлённо меня кляня,
Я уверен, что бог бы вскорости
Вновь на землю столкнул меня.

К,Симонов

А. Пушкин

НЕПОКОЛЕБИМОСТЬ

"Познай, светлейший лев, смятения вину,-
Рек слон:- в народе бунт! повсюду шум и клики!"
"Смирятся,- лев сказал,- лишь гривой я тряхну!"
Опасность не страшна для мощного владыки.

Моя душа в смятеньи страха
На страже смерти заждалась,
Как молодая Андромаха
В печальный пеплум облеклась.

Увы, не встанет Гектор новый,
Сражен Ахиллом у стены,
И долговечные оковы
Жене печальной суждены.

Вот он ведет ее из брани -
Всесокрушающий Ахилл,
И далеко, в горящем стане,
Сраженья затихает пыл.
А. Блок

Николай Заболоцкий

ПРИЗНАНИЕ

Зацелована, околдована,
С ветром в поле когда-то обвенчана,
Вся ты словно в оковы закована,
Драгоценная моя женщина!

Не веселая, не печальная,
Словно с темного неба сошедшая,
Ты и песнь моя обручальная,
И звезда моя сумашедшая.

Я склонюсь над твоими коленями,
Обниму их с неистовой силою,
И слезами и стихотвореньями
Обожгу тебя, горькую, милую.

Отвори мне лицо полуночное,
Дай войти в эти очи тяжелые,
В эти черные брови восточные,
В эти руки твои полуголые.

Что прибавится - не убавится,
Что не сбудется - позабудется...
Отчего же ты плачешь, красавица?
Или это мне только чудится?

Владимир Высоцкий

ХОЛЕРА
1970
Не покупают никакой еды -
Все экономят вынужденно деньги:
Холера косит стройные ряды,-
Но люди вновь смыкаются в шеренги.

Закрыт Кавказ, горит "Аэрофлот",
И в Астрахани лихо жгут арбузы,-
Но от станка рабочий не уйдет,
И крепнут как всегда здоровья узы.

Убытки терпит целая страна,
Но вера есть, все зиждется на вере,-
Объявлена народная война
Одной несчастной, бедненькой холере.

На трудовую вахту встал народ
В честь битвы с новоявленною порчей,-
Но пасаран, холера не пройдет,
Холере - нет, и все, и бал окончен!

Я погадал вчера на даму треф,
Назвав ее для юмора холерой,-
И понял я: холера - это блеф,
Она теперь мне кажется химерой.

Во мне теперь прибавилось ума,
Себя я ощущаю Гулливером,
И понял я: холера - не чума,-
У каждого всегда своя холера!

Уверен я: холере скоро тлеть.
А ну-ка - залп из тысячи орудий!
Вперед! Холерой могут заболеть
Холерики - несдержанные люди.

Друнина Юлия

Не бывает любви несчастной...

Не бывает любви несчастной.
Может быть она горькой, трудной,
Безответной и безрассудной,
Может быть смертельно опасной.

Но несчастной любовь не бывает,
Даже если она убивает.
Тот, кто этого не усвоит,
Тот счастливой любви не стоит..

Ты будешь невинной, тонкой,
Прелестной - и всем чужой.
Пленительной амазонкой,
Стремительной госпожой.

И косы свои, пожалуй,
Ты будешь носить, как шлем,
Ты будешь царицей бала -
И всех молодых поэм.

И многих пронзит, царица,
Насмешливый твой клинок,
И всe, что мне - только снится,
Ты будешь иметь у ног.

Всe будет тебе покорно,
И все при тебе - тихи.
Ты будешь, как я - бесспорно -
И лучше писать стихи...

Но будешь ли ты - кто знает -
Смертельно виски сжимать,
Как их вот сейчас сжимает
Твоя молодая мать.

М,Цветаева

М.Ю. Лермонтов

Поэт

Отделкой золотой блистает мой кинжал;
Клинок надежный, без порока;
Булат его хранит таинственный закал -
Наследье бранного востока.

Наезднику в горах служил он много лет,
Не зная платы за услугу;
Не по одной груди провел он страшный след
И не одну порвал кольчугу.

Забавы он делил послушнее раба,
Звенел в ответ речам обидным.
В те дни была б ему богатая резьба
Нарядом чуждым и обидным....

* * *

Вы, чьи широкие шинели
Напоминали паруса,
Чьи шпоры весело звенели
И голоса.

И чьи глаза, как бриллианты,
На сердце вырезали след -
Очаровательные франты
Минувших лет.

Одним ожесточеньем воли
Вы брали сердце и скалу, -
Цари на каждом бранном поле
И на балу.

Вас охраняла длань Господня
И сердце матери. Вчера -
Малютки-мальчики, сегодня -
Офицера.

Вам все вершины были малы
И мягок - самый черствый хлеб,
О, молодые генералы
Своих судеб!
М. Цветаева

Владислав Крапивин

ПЕСНЯ О ПАРУСАХ

На фрегатах паруса не поднимают —
Их спускают постепенно с длинных реев,
И корабль, почуяв ветер, оживает:
И дрожит, и рвётся в море он скорее...

А море — есть!
И качает в ладонях судно,
И чайки весть
О ветре хорошем несут нам.

И пускай троса, шершавые, как рашпиль
С непривычки новичкам дерут ладони!
Прогремит последний раз на баке брашпиль,
И корабль уйдёт за сказками в погоню...

А сказки — есть!
И звенит такелаж как нервы —
Их хватит на весь
Наш век и на двадцать первый.

Рассудительным речам ты верь не слишком:
Если ветер спит, то будет он разбужен.
Если снится белый парусник мальчишкам,
Значит, он ещё кому-то очень нужен.

Мальчишки — есть!
Никуда вам от них не деться —
И флаг, и честь,
И парус, бессмертный как детство.

Веселый флаг на мачте поднят -
как огонек на маяке.
И парус тонет,
и парус тонет
за горизонтом вдалеке.

А по воде гуляют краски,
и по-дельфиньи пляшет свет...
Он как из сказки,
он как из сказки,
таких на свете больше нет.

А море вдруг приходит в ярость -
такой характер у морей.
Куда ты, парус,
куда ты, парус,
вернись скорей, вернись скорей!

Но парус вспыхнул, ускользая,
и не ответил ничего.
И я не знаю,
и я не знаю,
он был, иль не было его...

Римма Казакова.

Симонов Константин

Жди меня, и я вернусь

Жди меня, и я вернусь.
Только очень жди,
Жди, когда наводят грусть
Желтые дожди,
Жди, когда снега метут,
Жди, когда жара,
Жди, когда других не ждут,
Позабыв вчера.
Жди, когда из дальних мест
Писем не придет,
Жди, когда уж надоест
Всем, кто вместе ждет....

Всезнающей, вещей старухе
И той не уйти от жары.
И с ревом проносятся мухи,
И с визгом снуют комары,
И жадные липнут букашки,
И лютые оводы жгут, -
И жалобно плачут барашки,
И лошади, топая, ржут.
И что-то творится с громилой,
С быком племенным! И взгляни -
С какою-то дьявольской силой
Все вынесут люди одни!
И строят они и корежат,
Повсюду их сила и власть.
Когда и жара изнеможет,
Гуляют еще, веселясь!..
Н. Рубцов

Николай Рубцов

Над рекой

Жалобно в лесу кричит кукушка
О любви, о скорби неизбежной...
Обнялась с подружкою подружка
И, вздыхая, жалуется нежно:

- Погрусти, поплачь со мной, сестрица.
Милый мой жалел меня не много.
Изменяет мне и не стыдится.
У меня на сердце одиноко...

- Может быть, еще не изменяет, -
Тихо ей откликнулась подружка, -
Это мой стыда совсем не знает,
Для него любовь моя - игрушка...

Прислонившись к трепетной осинке,
Две подружки нежно целовались,
Обнимались, словно сиротинки,
И слезами горько обливались.

И не знали юные подружки,
Что для грусти этой, для кручины,
Кроме вечной жалобы кукушки,
Может быть, и не было причины.

Может быть, ребята собирались,
Да с родней остались на пирушке,
Может быть, ребята сомневались,
Что тоскуют гордые подружки.

И когда задремлет деревушка
И зажгутся звезды на потоком,
Не кричи так жалобно, кукушка!
Никому не будет одиноко...

ВЕРОНИКА ТУШНОВА
КУКЛА

Много нынче в памяти потухло,
а живет безделица, пустяк:
девочкой потерянная кукла
на железных скрещенных путях.

Над платформой пар от паровозов
низко плыл, в равнину уходя...
Теплый дождь шушукался в березах,
но никто не замечал дождя.

Эшелоны шли тогда к востоку,
молча шли, без света и воды,
полные внезапной и жестокой,
горькой человеческой беды.

Девочка кричала и просила
и рвалась из материнских рук,—
показалась ей такой красивой
и желанной эта кукла вдруг.

Но никто не подал ей игрушки,
и толпа, к посадке торопясь,
куклу затоптала у теплушки
в жидкую струящуюся грязь.

Маленькая смерти не поверит,
и разлуки не поймет она...
Так хоть этой крохотной потерей
дотянулась до нее война.

Некуда от странной мысли деться:
это не игрушка, не пустяк,—
это, может быть, обломок детства
на железных скрещенных путях.

1943

Сломанная игрушка

Быть может, я захотел один играть. Сам по себе. Кукловодом чтобы стать.
Я думал, конечно, что все будет хорошо, и не случится никакой беды...
Но вот я смотрю вокруг... И... Как же так?! Неужели я сам выбрал это? Мрак.
Теперь я плачу, как сломанная игрушка, брошенная на произвол судьбы.

Я оказался в заброшенном складе. Сначала казалось, что на параде...
Но здесь, увы, всего лишь склад сломанных игрушек, в которые некому играть.
И вот, каждый пытается делать вид, что он исправен, ничего не болит.
Но я-то плачу, как сломанная игрушка, брошенная на произвол судьбы.

Парад уродов марширует вокруг. Я честно пытался войти в их круг.
Но я не могу попасть в механический, кривой шаг поломанных игрушек.
Теперь я на обочине этой страны. Смотрю на парад с другой стороны.
И вот я плачу, как сломанная игрушка, брошенная на произвол судьбы.

Мы созданы для игры. Что нам искать? Где же малыш, что должен нами играть?..
Ему не нужны сломанные игрушки, думающие, что они кукловоды.
Я не хочу больше лежать на складе. Вновь и вновь вращаться в глупом параде.
Глупая сломанная игрушка хочет играть в игры, для которых сделана.

© Максим Мейстер (Мадана-Гопал дас)

Вот я вновь принимаю парад

посветлевшей листвы на участке,

и, приветствуя этот возврат,

гулко дятел стучит для острастки.


И с березы прозрачной на дверь

опускается лист полусонный.

Закрываю воду, теперь

пусть дожди поливают газоны.


Дым плывет над трубой, и заря

чуть кивает из сумрачной рани

золотой головой октября,

утопающей в мокром тумане.


Больше некуда мне поспешать

за бедой, за сердечной свободой.

Остается смотреть и дышать

молчаливой, холодной природой.

5 октября 1963 Иосиф Бродский

Александр Блок

Ловя мгновенья сумрачной печали,
Мы шли неровной, скользкою стезей.
Минуты счастья, радости нас ждали,
Презрели их, отвергли мы с тобой.

Мы разошлись. Свободны жизни наши,
Забыли мы былые времена,
И думаю, из полной, светлой чаши
Мы счастье пьем, пока не видя дна.

Когда-нибудь, с последней каплей сладкой,
Судьба опять столкнет упрямо нас,
Опять в одну любовь сольет загадкой,
И мы пойдем, ловя печали час.

Другие времена, что не настали
И может, не настанут никогда,
Пишу о вас в смятеньи и печали,
Покуда не пропали холода.

Пока моя печаль светла и вечна,
Пока в Её глазах не тает лёд,
А время исчезает бесконечно
В тумане остывающих болот.

Куда бежать и как смотреть на правду?
Три месяца не бравшись за перо
Я не могу ничем уж быть оправдан
И золото менять на серебро.

Мне крышка дня по сути крышка гроба,
И в сердце нету прежнего огня,
И где нашел всё то, что вновь могло бы
К хорошей жизни возвратить меня?...

Но каждый ищет выход из тумана,
Хотя и нелегко его искать,
Но к жизни мне не привыкать обманам
И к подлости людской не привыкать.

И суть не в том, что я такой хороший,
И хоть возможно, я и одинок,
Я в этот мир пришел никем не прошен,
Когда звенел в отчаянье звонок.

А жизнь—она не фильмы и не сказка,
И не фальшивка, судя по годам.
Но дело в том, что в жизни нет подсказки,
И каждый в жизни смосол ищет сам…

Другие времена—никто не вправе
Мне силой запретить писать о Вас,
Бывают исключения из правил,
Так почему бы им не быть сейчас?...

Сергей Михалков

ПОСЫЛКА

Две нательные фуфайки,
На портянки - серой байки,
Чтоб ногам стоять в тепле
На снегу и на земле.

Меховые рукавицы,
Чтоб не страшен был мороз.
Чтоб с друзьями поделиться -
Десять пачек папирос.

Чтобы тело чисто было
После долгого пути,
Два куска простого мыла -
Лучше мыла не найти!

Земляничное варенье
Своего приготовленья,-
Наварили мы его,
Будто знали для кого!

Все, что нужно для бритья,
Если бритва есть своя.
Было б время да вода -
Будешь выбритым всегда.

Нитки, ножницы, иголка -
Если что-нибудь порвешь,
Сядешь где-нибудь под елкой
И спокойно все зашьешь.

Острый ножик перочинный -
Колбасу и сало режь!-
Банка каши со свининой -
Открывай ее и ешь!

Все завязано, зашито,
Крышка к ящику прибита -
Дело близится к концу.
Отправляется посылка,
Очень важная посылка,
Пионерская посылка
Неизвестному бойцу!

СТИХИ О РЫЖЕЙ ДВОРНЯГЕ

Хозяин погладил рукою
Лохматую рыжую спину:
- Прощай, брат! Хоть жаль мне, не скрою,
Но все же тебя я покину.

Швырнул под скамейку ошейник
И скрылся под гулким навесом,
Где пестрый людской муравейник
Вливался в вагоны экспресса.

Собака не взвыла ни разу.
И лишь за знакомой спиною
Следили два карие глаза
С почти человечьей тоскою.

Старик у вокзального входа
Сказал:- Что? Оставлен, бедняга?
Эх, будь ты хорошей породы...
А то ведь простая дворняга!

Огонь над трубой заметался,
Взревел паровоз что есть мочи,
На месте, как бык, потоптался
И ринулся в непогодь ночи.

В вагонах, забыв передряги,
Курили, смеялись, дремали...
Тут, видно, о рыжей дворняге
Не думали, не вспоминали.

Не ведал хозяин, что где-то
По шпалам, из сил выбиваясь,
За красным мелькающим светом
Собака бежит задыхаясь!

Споткнувшись, кидается снова,
В кровь лапы о камни разбиты,
Что выпрыгнуть сердце готово
Наружу из пасти раскрытой!

Не ведал хозяин, что силы
Вдруг разом оставили тело,
И, стукнувшись лбом о перила,
Собака под мост полетела...

Труп волны снесли под коряги...
Старик! Ты не знаешь природы:
Ведь может быть тело дворняги,
А сердце - чистейшей породы!

Эдуард Асадов

А.Пушкин

МАДОННА

Не множеством картин старинных мастеров
Украсить я всегда желал свою обитель,
Чтоб суеверно им дивился посетитель,
Внимая важному сужденью знатоков.

В простом углу моем, средь медленных трудов,
Одной картины я желал быть вечно зритель,
Одной: чтоб на меня с холста, как с облаков,
Пречистая и наш божественный спаситель —

Она с величием, он с разумом в очах —
Взирали, кроткие, во славе и в лучах,
Одни, без ангелов, под пальмою Сиона.

Исполнились мои желания. Творец
Тебя мне ниспослал, тебя, моя Мадонна,
Чистейшей прелести чистейший образец.